Текст книги "ЧВК "Пересвет". Книга третья (СИ)"

Автор книги: Алексей Медоваров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Это не значительно, ваша светлость, – сказал второй следователь. – Значит вы утверждаете, что не знаете, кто сейчас командует ЧВК «Затмение»?

– Нет, не знаю, – солгал я и даже не моргнул глазом.

Мой воскресший «дядюшка» сказал много чего интересного и расскажи я всё это Специальному отделу, то последствия для Дома Басмановых-Астафьевых могли быть плачевными.

«Дядюшка» явно пользовался ресурсами Дома. Взять хотя бы тот же бронированный экзоскелет нестандартного размера. Не на черном же рынке он его приобрёл… В любом случае эту ниточку можно и нужно было раскрутить и сделать это мне хотелось без мельтешащего под ногами Специального отдела. Они, конечно, все равно будут вести расследование, но все же…

– Вы также утверждаете, что представители ЧВК «Затмение» намеренно устроили провокацию на берегу, инсценировав перестрелку между спецназом наших западных оппонентов и регулярными войсками нашей Империи?

– Другого объяснения у меня нет.

– А какова, по-вашему, цель этой провокации?

– Развязать новый виток напряженности. Может даже войны, – пожал я плечами. – Ничего другого мне на ум не приходит.

– И для чего им это нужно? – подался вперед первый следователь.

– Понятия не имею, – сказал я поморщившись. – Простите, мы можем закончить? Я едва соображаю из-за головной боли.

– Понимаем, ваша светлость. Если вы вспомните еще какие-нибудь подробности, то мы будем неподалёку.

– Я ничуть в этом не сомневаюсь, господа, – ответил я не без издевки.

Следователи из специального отдела синхронной встали, так же синхронно поправили строгие костюмы и направились к выходу из палаты.

У самой двери один из них остановился, пристально посмотрел на меня и сказал:

– Последний вопрос. По крайней мере на сегодня.

– Я весь во внимании.

– Как можно использовать похищенную установку? Ваши предположения, буквально на вскидку.

– Изучить и создать аналог, использовать по прямому назначению, продать на Запад, продать на черном рынке. Но мне кажется, что вряд ли дело в деньгах.

Глава 5

Тонкие полоски света пробивались сквозь полуприкрытые жалюзи большого окна. На полках книжного стеллажа стояли медицинские справочники и энциклопедии, рядом человеческий скелет и большая и подробная модель мозга, на которой каждый отдел был окрашен в свой уникальный цвет. Над массивным письменном столом светилась голограмма человеческого тела с указанием основных нервных узлов.

– Ваша светлость, вот вам мои настоятельные рекомендации, – профессор медицины и главный врач госпиталя в Минске, поправил тонкую оправу очков и пробежался взглядом по результатам последних анализов. – Ваше общее состояние нормализуется. Но нужен покой, особенно в ближайшие недели.

– Профессор, чуть больше конкретики, – ответил я с вежливой улыбкой.

– Два месяца и физически вы восстановитесь полностью. Но…

– Но что? – Снова это проклятое «но»! Обычно одно это слово перечеркивает всё хорошее, что было сказано до него.

– Но меня беспокоит повышенная мозговая активность. Да и в целом состояние нервной системы вызывает определенные вопросы. Я бы хотел понаблюдать вас подольше, провести тесты. Быть может это могло бы лечь в основу моего нового научного труда…

– Простите, профессор, но как-нибудь в другой раз, а еще лучше никогда. – Меньше всего мне улыбалась перспектива побывать подопытной крысой, которую будут изучать. – Эта ваша повышенная мозговая активность может быть следствием принятия «озверина» и сильного стресса?

– Предположим, что активность все же не моя, а ваша. И да, это основные причины, как я предполагаю. Но некоторые условия…

– Тогда на этом и остановимся. Стресс и озверин. Озверин и стресс. Плохое сочетание, вредное для нервов, – я поднялся из кресла. – Значит я выписываюсь.

– Ваша светлость, в покоях госпиталя восстановление пройдет быстрее…

– Нет, профессор, я вернусь в Крым. Слышали про уникальный микроклимат Ялты? Сочетание горного и морского воздуха, все дела. Ялтинский лук, опять-таки… Уж где-где, а там мои нервишки придут в порядок куда быстрее. Спасибо за оказанную помощь, дом Басмановых-Астафьевых в долгу не останется.

Тем же днём я покинул госпиталь, расположенный в пригороде Минска. Никогда не любил больниц с их запахом лекарств и вымытых с хлоркой полов. Хотя, признаться, в этом лечебном заведении ничего подобного не было – улыбчивый персонал, особенно медсестрички, никаких жутких плакатов с описаниями болезней, фикусов по углам. Да в воду для мытья полов они добавляли что-то приятно пахнущее. Но всё это не отменяло осознания того, что я нахожусь в больничной палате с «аквариумом» в углу.

Погода понемногу менялась и менялась в не лучшую сторону. Ветер крепчал, нагоняя с северо-запада тяжелые облака.

У главного входа меня ждал кортеж из трёх транспортных средств, центральный из которых был комфортабельным лимузином. Водитель в строгом костюме, который никак ее скрывал военной выправки, открыл мне дверь.

– Неважно выглядите, ваша светлость, – услышал я, залезая в салон лимузина. – Похудели, синяки под глазами.

– Я тоже рад тебя видеть, Снежана, – улыбнулся я прохладному тону адъютанта. – Твоя прямота все такая же прямая, а холодность по-прежнему холодная.

– Сочту это за комплимент, ваша светлость.

Снежана выглядела, как всегда, восхитительно. В этот раз она была в строгом деловом образе – юбка-карандаш, женственный приталенный пиджак, сшитый так, чтобы максимально подчеркнуть женственные формы. Пуговицы белоснежной блузки были слегка в натяг. И это, чёрт возьми, притягивало взгляд! На руках элегантные кожаные перчатки. Странно, на улице было довольно тепло.

Устроившись поудобней, я с трудом перевёл глаза на её лицо и улыбнулся максимально теплой улыбкой.

– Довольно меня жалеть! Я самостоятельно передвигаюсь, хожу в уборную и даже сам сбрил многодневную щетину. Так что жги, засыпай меня свежими новостями.

– Нужно было заказать для вас специальный орден «За бытовые нужды», ваша светлость, – улыбнулась Снежана. – Но новостей и впрямь предостаточно. Начну, пожалуй, с самой важной…

Она взяла лежащий радом кожаный портфель, на полсекунды приложила большой палец к медной пряжке и только потом открыла. Затем отточенным движением достала конверт и протянула мне.

– Это письмо передал ваш отец, князь Басманов-Астафьев. Оно адресовано только вам и написано от руки. Ваш отец образец классического воспитания и невероятных манер, – в последней фразе Снежаны мне почудился намёк на восхищение.

– Обычно принято навещать близких, попавших в больничные палаты, – ответил я, принимая конверт.

– Он прибыл сразу же, как только вас доставили в Минск. И пробыл там до момента, как пропала угроза вашей жизни.

– Правда? – удивился я. Мне до сих пор было непривычно, что у меня вдруг объявился отец. Впрочем, это у меня он вдруг объявился, а Максима Басманова-Астафьева он был уже давно. Много-много лет. – Не знал.

Конверт был из дорогой, бархатистой бумаги кремового цвета, запечатанный сургучом, да ещё и с оттиском фамильного герба.

– Вот уж классика, так классика… – я бережно провёл пальцами по печати.

– Да, смотрится благородно, как и полагается старинному аристократическому роду, ваша светлость.

– Продолжай.

– Но если этой печати коснётся посторонний, например я, то нервнопаралитический токсин попал бы в мой организм через кожу. С летальным исходом, само собой.

При словах о посторонних я чуть было не одёрнул руку, ещё один раз, когда мой адъютант сказал о смертоносном токсине. Ведь я чужак в чужом теле, хотя время от времени забываю об этом. Сразу вспомнилось тестирование в резиденции Дома в Горном Алтае… Надеюсь, что Снежане в моём поведении ничего не показалось странным.

– Хорошо, что я княжич Басманов Астафьев! – чуть нервно усмехнулся я. – И моей жизни не угрожают никакие отравленные печати с писем!

От небольшого усилия печать сломалась и в моих руках оказался лист бумаги, аккуратно сложенный вдвое. Плотная, белая и очень приятная на ощупь. Должно быть писать на такой одно удовольствие!

Мне вдруг стало совсем неуютно, ведь это письмо, по сути, чужого человека, предназначающееся не мне. Не просто тайна переписки, а нечто по-настоящему интимное, не предназначенное для посторонних глаз.

Но волею судеб письмо оказалось у меня. Что ж, значит будем читать, деваться то некуда.

Я развернул письмо. Красивый каллиграфически выверенный почерк, без единой помарочки, каждая буква имеет одинаковый наклон. Читать одно удовольствие!

' Дорогой сын!

К моему великому сожалению я не могу дождаться, пока ты придёшь в сознание. Доктора заверили меня, что твое состояние стабилизировалось и жизни ничего не угрожает. Только после этого я смог покинуть госпиталь в Минске и отправиться по делам. Уверен, что быстро пойдёшь на поправку, ведь ты Басманов-Астафьев, потомок древнего рода, чьи корни мощнее и глубже, чем даже у самого Императора!'

Вот так новости! Я перевёл дух. Значит всё что наговорил мне «дядюшка» имеет под собой основания…

' Мне стоит поблагодарить тебя, ведь тебе пришлось рисковать жизнью ради восстановления чести и благополучия нашего Дома. Твои жертвы оказались ненапрасными – Его Величество возобновил действия всех ранее приостановленных контрактов и подрядов. Однако за время простоя многие логистические цепочки оказались разорванными, а часть наших компаньонов менее надёжными, чем мне бы хотелось.

В связи с этими обстоятельствами я и твой старший брат отбываем на неопределённый срок. Андрей отбывает на Европу, мне же предстоит куда более опасное путешествие.

Надеюсь, что к нашему возвращению ты полностью восстановишься. А пока мы все переживаем за тебя, даже Андрей.

Обнимаю! Твою любящий отец.'

И красивая, витиеватая подпись, от которой так и веяло аристократическим духом.

Я сложил письмо обратно в конверт и спрятал во внутренний карман пиджака.

– Есть какие-нибудь новости от князя или моего старшего брата? – спросил я у Снежаны.

– Ваш старший брат всё ещё в полёте на Европу, но находится на связи и управляет делами Дома с борта корабля. Это не очень удобно из-за временного лага, но вполне осуществимо.

– Князь?

– От вашего отца пока вестей не было, ваша светлость.

– Держи меня в курсе.

– Будет исполнено.

Некоторое время я в задумчивости смотрел на проносящийся за окном пейзаж. Бескрайние поля сменялись яблоневыми и вишневыми садами. Красиво, но несколько однообразно. Заморосил мелкий противный дождь. Я потер глаза, отгоняя дремоту.

– Что там дальше?

– Его императорское величество приглашает вас на аудиенцию, как только будет позволять здоровье.

– Приглашение, обязательное к исполнению, – невесело ухмыльнулся я. – Согласуй с секретарём, что я прибуду в Петроград на аудиенцию через неделю.

– Вам показано два месяца покоя, – строго сказала Снежана.

– Да я сума сойду от такого длинного отпуска! – воскликнул я.

– Вас необходим отдых, ваша светлость, – настойчиво повторила Снежана.

Вот же упрямая! Не могли найти адъютанта по покладистей!

– Хорошо. Значит через две недели. И то, исключительно ради тебя. Это приказ, адъютант.

– Будет исполнено, ваша светлость.

Тем временем кортеж миновал большую дорожную развязку и свернул к военному аэродрому. Теперь по обочинам возвышались вековые сосны.

– Что с отрядом?

– У нас множество раненых, четверо довольно серьёзно.

– Убитых? – насторожился я.

– К счастью, все живы.

– Слава богу.

– Чего нельзя сказать о ЧВК «Ладога». Более половины погибло, включая офицерский состав. Остальные получили ранения разной степени тяжести. Если бы не мы, то «Ладоги» бы уже не существовало.

– А заодно и команды ученых… – добавил я. – И тогда бы нас всех ожидал провал по всем фронтам. Всех наших бойцов отправить в крымские здравницы на восстановление. Ребята заслужили.

– Уже сделано, ваша светлость. Пришлось взять на себя инициативу, пока вы были недееспособны.

– Снежана, вот прошу тебя – никогда больше не употреблять этот термин по отношению ко мне! – возмутился я. – Сразу же начинаю чувствовать себя немощным стариком!

– Прошу прощения, ваша светлость. Но когда вы плавали в аквариуме без намёка на сознание и лишь чуть подергивали руками и ногами, то вы были именно недееспособным.

– И ведь не поспоришь, – проворчал я. – Но впредь…

– Я поняла.

– Что там с моими офицерами?

– Виталик целыми днями рыбачит. С яхты вашего семейства.

– Пусть, – отмахнулся я.

– Шеф повредил лодыжку, но в остальном ни царапины. Не вылазит из самых злачных заведений Ялты.

– Он везучий и живучий сукин сын. Но пускай за ним присматривают. Найди кого-нибудь.

– Откуда, по-вашему, эти сведения?

– Да я понял, что ты все продумала на перед, Снежана, – улыбнулся я. – Даже боюсь уточнять, возникли ли проблемы, с которыми ты не смогла справиться?

– К сожалению, да, проблема есть.

Я расплылся в торжествующей улыбке. Наконец-то появилось то, с чем эта ледышка не смогла справиться!

– Дай-ка угадаю, – я скрестил руки на груди. – Имя проблемы – Дамьян?

– Да, ваша светлость, – вздохнула Снежана. – Дамьян Николич, командир свободных воинов «Свободни Балкан». По крайней мере он всюду об этом твердит. Он утверждает, что ваша светлость обещал ему дворянский титул. А еще он очень шумный, грубый и, цитирую, «готов слизать медок с моих сладких пирожочков»!

Мне потребовалось гигантское усилие, чтобы не расхохотаться – Дамьян и вправду очень шумный, любящий вино и пышные женские формы человек. У него даже получилось распалить саму Снежану.

– Он несколько преувеличивает насчёт дворянства. Я обещал замолвить ща него словечко перед Императором, но не более того.

– Ваша светлость считает это хорошей идеей? – удивленно приподняла брови Снежана.

– Он очень помог нам в Серой зоне. Я выполню обещание. Если император откажет, то придётся выплатить ему круглую сумму. Пригласи его в наш Ялтинский дворец и распорядись приготовить ему гостевые покои.

– Жить с этим хамом под одной крышей?

– Придется немного потерпеть. Это могла быть всего неделя, но теперь будет целых две, – подколол я адъютанта. – Я постараюсь немного угомонить Дамьяна. Кстати, а много у него бойцов в его «Свободных Балканах»?

– Три десятка бойцов, еще столько же пилотов и техников. Но они базируются на старой ремонтной базе, где раньше ремонтировали вертолеты и БПЛА.

– Во время войны?

– Да, ваша светлость.

– Это многое объясняет, – сказал я задумчиво. Эти сербы могли бы стать неплохим дополнением к «Пересвету». Нужно как следует обдумать этот вариант. При условии, что Дамьян получит желаемое.

Кортеж подъехал к КПП аэродрома и на минуту остановился. Из первого автомобиля вышел один из сопровождающих, предъявил документы, а после вернулся назад в автомобиль. Затем мы снова тронулись, но очень медленно – сразу за воротами находилась сканирующая установка.

Наконец мы миновали все преграды на пути и двинулись к большим ангарам.

– Как самочувствие Софии? – спросил я как бы невзначай. – У неё была повреждена спина.

– С госпожой Софией Марьясовой все хорошо, по крайней мере в плане здоровья. Она единственная, кто выпал из поля моего зрения и отбыла по семейным делам.

«Отбыла по семейным делам» обозначало, что София вернулась к поискам пропавшей сестры Екатерины. Может быть выяснила новые детали или вышла след.

Большой проблемой было то, что Екатерина была одной из учредителей ЧВК «Затмение», наравне с обоими княжичами Басмановыми-Астафьевыми – Андреем и Максимом, то есть с прежним Максимом. Теперешний Максим понятия не имел, как все это разгрести и как все это объяснить Софии. Но намерение помочь никуда не исчезло.

– Снежана, если будут новости от Софии или кто-то из офицеров захочет со мной связаться, то ставь меня в известность сразу же.

– Это не очень похоже на отдых, ваша светлость…

– Снежана! – мне пришлось чутка рыкнуть. Видимо все же слабость давала о себе знать, кидая тень на настроение. Ну да ничего, скоро будет Крым, скоро будет солнце, скоро будет море!

Кортеж остановился у одного из ангаров. «Вьюжинь 11» уже стоял снаружи и грел двигатели. Стоило мне выбраться из автомобиля, как из раскрытого грузового отсека показалось усатое лицо Поликарпыча. Завидев меня, он расплылся в улыбке.

– Ваша светлость! Рад видеть в вас в полном здравии! – воскликнул он, спускаясь по трапу. – Ну, почти полном…

Мы пожали руки.

– Пустяки, дружище! – ответил я. – Главное, чтобы у твоей птички крылья с хвостом не отвалились. Обидно будет не долететь до Крыма.

– Не будьте таким злопамятным, ваша светлость, – хохотнул старый пилот. – Долетим как надо, всего с одной аварийной посадкой! Проходите, устраивайтесь в комфортабельном салоне нашего лайнера…

Мы поднялись в брюхо грузового самолета и вот не знаю почему, но я ощутил себя в надёжных руках. Даже в роскошном салоне лимузина мне было менее комфортно, чем в повидавшем многое «Вьюжине»!

Едва мы со Снежаной устроились на пассажирских местах, как Поликарпыч поднял сходни грузового шлюза и вывел самолёт на взлетную полосу.

Циклон, пришедший с Балтийского моря, и не собирался утихать. Наоборот, дождь только усилился и теперь было отчетливо слышно, как капли стучат по обшивке «Вьюжиня».

Пара минут разбега и наш борт взмыл в небо и начал набирать высоту, пока не пронзил плотную пелену серых облаков.

Мы оказались над непогодой. Зрелище и вправду было великолепным – сверху светило солнце, а снизу растекался свинец туч, изредка озаряемый всполохами молний, беснующихся где-то далеко.

Я с удовольствием подставил лицо солнечным лучами, представляя себе Ялтинский пляж и шелест волн, набегающих на гальку.

Видимо с этими мыслями сон и сморил меня, потому что вскоре меня легонько потрясли за плечо, и я услышал голос Снежаны:

– Ваша светлость, просыпайтесь. Мы только что сели под Симферополем.

Глава 6

В Крыму – хорошо! Но ещё лучше, если с террасы твоего дворца вид на Чёрное море, а до закрытого от посторонних глаз пляжа 10 минут пешим ходом. Впрочем, первую неделю мне было не до походов на побережье – слишком слаб, несмотря на собственную браваду. Поэтому я выбрал компромисс – вместо черноморской гальки я довольствовался шезлонгами у бассейна, перебираясь под навес в самый пик солнцепека. И, тем не менее, всё равно умудрился обгореть. Причём самым дурацким образом – задремал лёжа на спине, в солнцезащитных очках.

– Есть ли у вас мозги, ваша светлость? Вы похожи на енота, – спросила Снежана, увидев меня всего красного. – Вроде взрослый образованный человек благородного происхождения, а солнцезащитным кремом не пользуется.

– Ой, да брось ты! – отмахнулся я. – Лучше принеси сметанки и смажь меня.

– Сметаной? – в голосе Снежаны чувствовалось удивление, смешанное с брезгливостью. – Что за варварский метод, ваша светлость? Есть отличные специальные крема, для подобных случаев. Кстати, довольно запущенных.

– Моя мать всегда мазала мне солнечные ожоги жирной сметаной! – безапелляционно заявил я.

– Княгиня Басманова-Астафьева? – холодно улыбнулась Снежана. – Сильно сомневаюсь, ваша светлость!

Чёрт возьми! В фильмах именно на таких мелочах проваливаются хорошие шпионы и агенты под прикрытием. Я, в этом смысле, и вовсе был дилетантом, даже по нехитрым киношным меркам.

Когда рассерженная моей безалаберностью Снежана ушла, я вызвал лакея Василия. Он явился незамедлительно и осведомился, чего желает моя светлость. И даже он едва сдержал улыбку при виде моего обгоревшего лица и следов от очков. Но я заметил, как дрогнули уголки его губ!

– Моя светлость желает, чтобы с кухни притащили сметаны. Желательно пожирней и похолодней! – распорядился я.

– Ваша светлость голодны? Я распоряжусь и вам сейчас же принесут второй завтрак…

– Я что, похож на хоббита Пиппина? – моему возмущению не было предела.

– Хоббита Пиппина, ваша светлость? – удивленно приподнял брови Василий.

– У вас тут что… А, впрочем, неважно. Просто мне нужна холодная и жирная сметана!

Василий молча отвесил поклон и удалился, оставив меня под навесом абсолютно одного.

– Походу дела с «Властелином Колец тут тоже напряг… – едва слышно проворчал я. – Значит цитаты из 'Братвы и кольца» лучше совсем не озвучивать… Вот тебе и «Логоваз, завали слона!».

Вскоре одна из служанок (клянусь, она тоже хихикала, когда отвернулась!) принесла мне целую крынку великолепнейшей сметанки – жирной, вкусной, чуть кисленькой… Треть банки я таки умял, а оставшуюся принялся размазывать по себе довольно толстым слоем, кайфуя от прохлады и того, как легко и безболезненно она скользит по моим солнечным ожогам. Но продолжалось это совсем недолго.

– Что вы делаете? – рядом со мной возникла Снежана с тюбиком крема. В моих руках как раз оказалась последняя ложка сметаны, которую я выцарапал из банки.

– Да так, ничего…

– Нужно немедленно стереть эту гадость…

Но меня было уже не остановить – ладонь медленно сняла белую жирную массу с ложки, чтобы плюхнуть её на плечо, но реакция Снежаны оказалась молниеносной – она рванула вперед, ухватив меня одной рукой за запястье. Второй она хотела упереться мне в торс, но повышенная жирность кисломолочного продукта сыграла с ней злую шутку – рука соскользнула, и адъютант рухнула прямо на обсметаненного меня.

Наши лица оказались друг напротив друга и на её белой коже вдруг вспыхнул румянец.

– Прошу простить меня, ваша светлость… – впервые за всё время нашего со Снежанной знакомства она выглядела смущенной. – Не знаю, как так получилось…

Она попыталась встать, но теперь уже мы оба были в сметане, и она снова упала на меня. Я, будучи джентльменом, попытался ей помочь, но и эта попытка оказалась неудачной – одна моя рука вдруг оказалась под её строгой белоснежной юбкой, а вторая на пышной груди. А может и вовсе не вдруг…

Наши лица снова оказались друг напротив друга и теперь щёки Снежаны не просто покраснели. Теперь их заливал густой румянец. Но в синих глазах не было и намёка на стыд.

Мои пальцы сжали её упругую ягодицу и эффект оказался ровно тем, на который я рассчитывал – бёдра Снежаны прижались ко мне чуть сильнее. Ладонь, которая всё ещё была на её груди, почувствовала, как под нижним бельём начал твердеть сосок. Назад пути уже не было – я поцеловал её пахнущие свежестью губы, добавив поцелую кислинку сметаны. Она ответила и наш поцелуй получился долгим и вот от него уже начала разгораться неподдельная страсть. Никогда бы не подумал, что холодная с виду Снежана в постели может оказаться настолько горячей!

Спустя час мы наконец выбрались из постели, куда перебрались перед третьим раундом, сразу после письменного стола.

Снежана с сомнением подняла испачканную сметаной одежду и бросила на меня осуждающий взгляд синих глаз.

– Выбрось её, – отмахнулся я. – Возьми халат из ванной.

– Спасибо ваша светлость. Я в душ.

– Это призыв потереть тебе спинку? – я расплылся в довольной ухмылке.

– Не стоит, – она направилась в ванную комнату, но у двери остановилась и серьёзно посмотрела на меня. – Мне хотелось бы сразу расставить все кратки над «и».

– Что, прости? – не сразу понял я, но потом до меня дошло, что это аналог точек над «и». – А, понял. Продолжай…

– Мне бы не хотелось, чтобы произошедшее между нами…

– Ты имеешь в виду секс? Кстати, весьма недурственный на мой взгляд! И ты очень гибкая…

– Именно вот это я и имею в виду, ваша светлость. Мне бы не хотелось, чтобы произошедшее имело последствия.

– Я был настолько плох? – еще несколько минут назад такой мысли я бы не допустил.

– Нет, этим как раз все замечательно, ваша светлость, – улыбнулась Снежана, но в улыбке снова засквозила привычная прохлада. – Мне не нужны отношения ни в каком виде. Позвольте говорить прямо?

– Куда уж еще прямее. Но, конечно, продолжай.

– Вы первый из старших офицеров «Пересвета», кто воспринял меня как адъютанта, а не как секретаршу, способную лишь приносить кофе и на чью грудь можно таращиться без всякого зазрения. За это я благодарна, ваша светлость. И мне бы хотелось продолжать работать с вами без маленьких миленьких подарочков, без подмигиваний и шлепков по задницам, когда нас никто не видит. Вы мой командир. Пусть так все и останется.

– Справедливости ради, но на твою грудь я всё же таращился, уж прости. Она действительно притягивает взгляд.

– Я знаю это, ваша светлость.

– Но в остальном я понял тебя Снежана. Пусть будет так, – ответил я с некоторыми сожалением, но потом расплылся в довольной улыбке. – Но если вдруг тебе станет одиноко…

– Это вряд ли, – отрезала мой адъютант и захлопнула дверь в ванную комнату.

– Не зарекайся, дорогуша, – сказал я закрытой двери.

Ни разу меня еще так прямолинейно не отшивали. Впрочем, может оно и к лучшему. Снежана была тем, на кого можно было положиться… В смысле – оставить дела ЧВК. Хочет карьеры в военном сфере и при этом не крутить шашни с начальством – пусть будет так.

Кожу снова начало жечь и мне стало сложно не то, что лежать, а даже шевелиться. Взгляд упал на тюбик с кремом, который принесла Снежана.

– Вот сейчас и проверим, насколько эта штуковина помогает…

Я выдал в ладонь приличную порцию крема, оказавшегося, почему-то, синим.

«Впитается!» – мысленно отмахнулся я от чтения инструкций и размазал чуть жирноватую массу по лицу и шее.

Крем приятно холодил кожу и я даже прикрыл глаза от удовольствия.

– О, Господи! – воскликнул вдруг женский голос.

Голос Софии!

– Черт возьми! – от неожиданности я рванул угол простыни, закрывая наготу.

София смотрела на меня с большой настенной медиапанели. – Хоть бы предупредила!

– Да что я там не видела? – хихикнула София. – Я вытаскивала тебя из под обстрела голой задницей вперед, твоя светлость!

– Да, да… Сплошные приятные воспоминания и ни капли позора…

– Лучше объясните, почему у вас лицо темно синее, а все остальное – красное? Вас что, окунули в краску, а потом отмывали в кипятке? – снова ехидный смешок. – Еще и какие-то белые разводы по телу…

– Для той, кто вторгается в чужие покои, пусть и виртуально, ты задаешь слишком много вопросов! – начал сердиться я. – Давай уже ближе к делу.

– Ладно, ладно! Не сердись. А то раскраснеешься еще сильнее!

– София.

– Извини, не удержалась. В общем мне нужна твоя помощь с поисками сестры.

– Продолжай, – кивнул я с самым серьезным видом, но потом вспомнил, что мое лицо вымазано синим кремом.

– Но задача непростая. Нужные мне сведения хранятся в архиве.

– И у тебя есть проблема с доступом к этому архиву?

– Проблема с доступом к этому архиву есть почти у всех. Потому что это архив Специального отдела.

Специальный отдел имел очень широкие полномочия при практически полном отсутствии контроля. Не удивительно, что у Софии возникли трудности с получением информации.

– Нужно подумать, как… – начал было я, но в этот самый момент двери ванной комнаты отворились и в спальню вошла Снежана, завернутая в банное полотенце. Вторым она вытирала мокрые волосы.

– Доступ к архиву могут предоставить совершеннолетние члены императорской семьи, – сказала она, не обращая внимания на медиаэкран.

– А она что тут делает? – немного пискляво взвизгнула София.

– Понимаешь ли… – в моей голове крутилась тысяча способов отвертеться, но ни один не казался мне подходящим.

– У нас был половой акт, госпожа София, – ответила адъютант.

– Всего раз! – дурацкая попытка смягчить ситуацию.

– Вообще-то трижды, – уточнила Снежана. А затем уточнила еще. – Один раз на шезлонге, второй раз на столе и крайний уже в кровати. Или тут уместно сказать – последний?

– Спасибо за столь подробный отчет, Снежана, – выдавил я, чувствуя, как взгляд Софии прожигает во мне дыру и как мое лицо заливается краской. Впрочем, за последнее можно было не беспокоиться, ведь на мне был густой слой синего крема.

– Значит, вы двое теперь… – прошипела София. – Вы теперь вместе? Впрочем, не отвечай, мне неинтересно.

– Нет! – ответил я поспешно.

– Нет, – ответила Снежана и вышла из моей спальни. Почему-то ее «нет» прозвучало куда убедительней, чем моё.

Негромко хлопнула дверь. В спальне повисло неловкое молчание. Я, наконец-то стер проклятый крем с лица углом простыни.

– Так, – наконец-то я взял инициативу в свои руки. – Давай забудем произошедшее и вернёмся к твоей сестре.

– Ты похож на енота. Но давай попробуем, – щеки Софии все еще пылали от гнева. – Хотя такой боевой раскрас забыть сложно, твоя светлость.

– Согласен, – примирительно кивнул я. – Это какой-то крем от солнечных ожогов. А белые разводы…

Разговор всё равно сворачивал не в ту сторону.

– Даже не начинай! – сморщила носик София. – Не хочу этого слышать.

– А белые разводы, – продолжил я упрямо, – это следы от сметаны.

– Она тебя еще и сметаной намазывала? Это такие кисломолочные любовные игры? – снова не удержалась София. – Прости.

– У нас со Снежаной действительно был секс. Это получилось спонтанно. И она не жаждет продолжения каких-либо отношений.

– А ты? – пристальный взгляд карих глаз.

– Тоже нет, – покачал я головой.

– Хорошо, – кивнула София. – И ты не должен передо мной оправдываться.

– Ты права. Я не должен. Но хочу, чтобы ты понимала ситуацию, – мне действительно хотелось, чтобы София всё понимала. – А теперь все же вернемся к твоей сестре…

– Только сначала накинь на себя что-нибудь. Я не могу тебя воспринимать всерьёз в таком виде. И ты всё равно похож на енота.

– Тогда отвернись.

– Повторюсь – что я там не видела… – начала было София, но увидев мой взгляд, все же отвернулась. Теперь на медиаэкране виднелась только копна темных волос. – Торжественно обещаю не подглядывать, твоя светлость!

– Будто ты там что-то не видела, – съехидничал я.

Мне пришлось накинуть халат и перебраться за письменный стол, что бы больше не смущать Софию видом измятой постели.

– Итак, вернёмся к твоей сестре Екатерине. Я весь во внимании, – сказал я, откидываясь на спинку кресла.

София повернулась обратно, и я на мгновение снова оказался сражённым её красотой.

«Это вообще нормально, заниматься сексом с одной женщиной, причём красивой, но любоваться совершенно другой?».

Впрочем, ответ я знал. Точнее догадывался, что знаю. С Софией у нас сложилась своеобразная связь, больше походящая на дружбу. Но было в ней, в этой связи, нечто такое, что частенько заставляло думать меня именно о Софии, представлять вкус её губ, нежность прикосновений.

Мне даже пришлось тряхнуть головой, чтобы собраться с мыслями.

«Екатерина. Марьясова. Сестра Софии.»

– Катя жива. В этом я точно уверена. Это подтверждает человек, которого я наняла для её поисков, – сказала София после некоторого размышления.

– Ты наняла частного детектива? – немного удивился я. Впрочем, не удивительно.

– Да, Максим. Мне пришлось.

«Как же я тащусь, когда её губы произносят моё имя!»

– И ты доверяешь этому человеку?

– Да. Думаю, что да, доверять ему можно… – София немного замялась, словно собираясь с мыслями. – Его наводки привели меня… Привели туда, где я нахожусь. Нахожусь сейчас.