Текст книги "ЧВК "Пересвет". Книга третья (СИ)"

Автор книги: Алексей Медоваров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16

Маркус Вальего дождался, когда Хосе Мигель закончит переводить, в затем вновь продолжил. В этот раз Шеф даже не пытался переводить, и только хмурился, слушая речь портуньоле.

– Они должны были рассчитаться золотом. Слитками золота… – Хосе Мигель продолжил перевод. – Но вместо покупателей приплыла лодка. Быстрый катер, он словно парил над водой. Он пронесся мимо, но из него выпрыгнула самка смерть…

– Смерть? – переспросил я.

Да, сеньор, – кивнул Хосе Мигель. – Он говорит именно это. Она металась между зданий, сея смерть без всякого оружия. Пули и ножи не причиняли ей никакого вреда.

При этих словах в моей голове вспыхнули яркие воспоминания – спасение с базы в горах Алтая.

– Как эта смерть выглядела? – спросил я взволнованно. Хосе Мигель перевел вопрос контрабандисту.

– Как облако черного дыма, – последовал ответ. – Бесформенное и очень быстрое…

– Что? – услышанное поразило меня. От одной мысли, что в этот мир, который стал мне дорог, проникло существо из «дыма», мне стало не по себе. – Спроси еще раз и переведи мне слово в слово!

Хосе Мигель, удивленный моей внезапной резкостью, спросил у контрабандиста еще раз. Но ответ оказался точно таким же.

– Черный дым. Быстрый и бесформенный.

Повисло молчание, тяжелое и душное, как ночной тропический воздух. Наконец его прервал голос Демьяна.

– Ваша светлость… Вы же не думаете, что это то же самое существо из пролома в Вене?

Я поднял на него тяжелый задумчивый взгляд. В моей голове гудел рой мыслей, но ни одна из них не была обнадеживающе.

– Молюсь, чтобы это было не так, дружище. Никто из нас не готов к такой встрече. Не были готовы тогда, а сейчас тем более.

– Вашество, может это никакой не дым, может это развивающиеся одежды или еще чего? – сказал Шеф. – У страха глаза велики, сами же знаете. Бедолага увидел непонятно что, испугался… Остальное сделало воображение.

Я кивнул Хосе Мигелю, чтобы тот продолжил расспрос техника контрабандистов.

– Он спрятался под полом, поранился о торчащий гвоздь. Потом прибыл еще один катер с людьми в военной форме. Они забрали все ценное – те самые контейнеры, технику, оружие, связь. Потом затопили наш гидроплан и уплыли. Маркус Вальего очень рад, что этот перевалочный пункт не сожгли.

– Дым было бы видно за многие мили, – сказал Шеф. – Видимо, нападавшие не хотели привлекать внимание.

Меня же больше заинтересовал другой эпизод из рассказа контрабандиста.

– Они затопили самолёт? Где именно?

Хосе Мигель перевел, но вместо ответа Маркус Вальего жестом показал вниз.

– Мне кажется, или он говорит, – начал было Дамьян, но я опередил его.

– Тебе не кажется. Затонувший самолет прямо под нашей птичкой! Эй, Хосе, уточни у нашего раненого друга модель их гидроплана!

Оказалось, что птичка Хосе Мигеля была самым распространенным самолетом в Южной Америке! Модификации с поплавками, амфибии, обычное колесное шасси, но главное – неприхотливые к топливу двигатели.

Затонувший у пристани самолет был чуть более свежей модификации, но Хосе Мигель заверил, что узлы электроники у них «почти одинаковые». Это самое «почти» немного смущало, но на данный момент лучшего варианта у нас просто не было. Дело оставалось за малым – снять нужный узел с затонувшего самолёта. Для этого необходимо было нырнуть в болото, кишащее кровожадными рептилиями. Всего-то дел!

– И как же ты собираешься провернуть этот фокус, вашество? – поинтересовался Шеф. – Патронов на всех зубастых тварей нам не хватит.

– Я подкину им мясца, – я улыбнулся как можно более кровожадно.

– Ты же не собираешься скормить им… – Шеф многозначительно посмотрел на контрабандиста.

Я расхохотался.

– Не настолько я кровожаден, не настолько! Но чем порадовать наших хладнокровных друзей, найду! Дамьян, за мной!

Мы направились обратно, к постройкам, благо, что теперь, с электрическим освещением, они не выглядели столь жутко в темной южной ночи.

– Кажется, я понял замысел, ваша светлость! – ухмыльнулся Серб. – Мой двоюродный дядюшка по материнской линии был заправским мясником. С одного удара колол трехлетних быков, а как туши разделывал – просто глаз не оторвать!

– Тогда бы он тебя проклял за то, что мы будем сейчас делать.

– В каком смысле?

– В прямом. Наберись терпения, сейчас ты все сам увидишь… И сделаешь!

Мы проследовали к домику, который выполнял роль столовой или пищеблока. Ну и бара, судя по стойке у одной из стен.

В небольшой пристройке была обустроена небольших размеров кухня, в которой и хранилось искомое нами лакомство для крокодилов.

Я сдвинул крышку морозильного ларя, в которой обнаружил пакеты с говяжьей вырезкой. Они по-прежнему плавали в воде, но теперь, после подачи электричества, там стали образовываться кристаллы льда. Один рывок и электрический провод был выдернут из сети.

Я подхватил один из пакетов, резанул ножом упаковку и вывалил добрый кусок вырезки на разделочный стол. Лезвие ножа вогнал рядом, в деревянную столешницу.

– Самое время продемонстрировать навыки по разделке, – я жестом пригласил серба за работу. Тот хмыкнул, взялся за рукоять ножа и начал резать. – Сильно не мельчи, мы собираемся прикармливать крокодилов, а не комнатных рыбок!

Вдвоём с Дамьяном мы принялись за дело – я вскрывал пакеты с мясом, а он кромсал его на несколько крупных кусков.

Спустя полчаса остался только один пакет с говядиной. Я вскрыл его и хотел было отдать сербу, но в последний момент передумал – мой взгляд упал на простенький гриль с газовым баллоном, стоявший в углу.

– Этот кусок мы оставим себе, – сказал я. – Замаринуем и зажарим.

– Я думал, мы будем отвлекать этой кучей мяса крокодилов, – Дамьян озадаченно почесал затылок.

– Всё так. Но его нужно довести до кондиции, – улыбнулся я.

– Не понял, ваша светлость…

– Эх, Николая Дроздова на вас нет.

– Кого?

– Да так… – отмахнулся я. – В общем дело обстоит так. Эти кровожадные зубастые твари предпочитают мясо, которое чуть размякло в воде. Они утаскивают добычу на дно и там прячут. А когда оно дойдёт до кондиции, то съедают. Переваривается оно у них лучше. Поэтому давай закинем эту гору говядины обратно в отключенный холодильник с растаявшим льдом. Порадуем наших зубастых соседей, но только через несколько часов, когда рассветёт. Да нам и нам и самим не помешает немного отдохнуть и перекусить.

Пока Дамьян перетаскивал куски нарезанной говядины в открытый морозильный ларь, я поискал по полкам кухни специи. Как оказалось, ныне мёртвые хозяева перевалочного пункта, особыми гурманами небыли. Мне удалось найти только соль, черный перец и какой-то соус с острым чилийским перцем. Пахло из бутылочки адски, на вкус было ещё хуже – даже после пары капель на языке полыхало так, что впору было дышать огнём. Ну да ничего, зато обеззараживание…

– На безрыбье и рак рыба, – приговаривал я, втирая всё это дело в кусок говядины.

Дамьяну посчастливилось отыскать ящик пива в стеклянных бутылках. Всё это дело мы благополучно оттащили поближе к нашему самолёту. Завидев пиво, Шеф радостно потёр ладони и выдал:

– Ну хоть какое-то светлое пятно в этой поездке! Надеюсь, хоть фильтрованное?

– Понятия не имею, – я кинул ему бутылку, и он с ловкостью поймал её, лишь чуть поморщился от ранения. – Выбирать всё равно не приходиться.

Дамьян разжег гриль и мастерски разрезал замаринованное мясо на порции. Через несколько минут оно уже жарилось на решетке. Над колумбийскими болотами поплыл аромат барбекю.

Признаться, я бы, конечно, предпочёл мангал и запах шашлычка из свиной шеи и лучка, а не размороженный кусок говядины, обмазанный неизвестно чем… Но пустой желудок и пара глотков пива сделали своё дело – от густого, пряного аромата рот сам наполнялся слюной.

Маркус Вальего нет-нет, да и поглядывал на гриль голодным взглядом.

– Этому тоже порцию? – спросил Дамьян, проверяя готовность говядины.

– Конечно, – кивнул я. – Оголодал поде… Бледный, только глазища светятся. И то от голода.

Наконец нехитрый ужин был готов. Дамьян решил не заморачиваться – снял решётку вместе с мясом и поставил на пристань. Горячее мясо дымилось, сочилось соком.

– Летите, не стидите се! – сказал серб на своём родном языке, и первым подцепил кусок мяса ножом.

Все хотели последовать его примеру, но Шеф вдруг выдал:

– Негоже такой знатный ужин без тоста начинать, вашество!

– Твоя правда! – согласился я и поднял бутылку с пивом. – Минуту внимания!

Хосе Мигель клацнул зубами, так и не вонзив из в сочный кусок говядины, Дамьян бросил на меня полный страдания взгляд, а раненый контрабандист едва удерживал горячий кусок кончиками пальцев. И только Шеф с довольным, и слегка ехидным видом, посматривал на остальных.

– Небольшой тост, – начал я. – Все мы оказались здесь по стечению странных обстоятельств. Порой очень опасных обстоятельств. Точнее исключительно опасных обстоятельств. Но тем не менее мы все живы. Так давайте выпьем за то, чтобы все преграды на нашем пути и впредь не бывали непреодолимыми!

– Одличан тост, ваше господство! – воскликнул Дамьян, под стук сходящихся бутылок.

Все сделали по глотку и принялись за мясо. Оно оказалось чертовски сочным и вкусным. А еще очень острым! Причем поначалу острота не ощущалась из-за того, что куски говядины были с пылу с жару, но потом жгучий Чили проявил себя во всей красе.

Дамьян вдруг покраснел и выпучил глаза, Шеф присосался к пивной бутылке, выдул ее за два глотка и потянулся за следующей. У меня же перехватило дыхание от пожара, заполыхавшего в горле. Я с усилием проглотил кусок и последовал примеру Шефа. Только Хосе Мигель и Маркус Вальего наблюдали за нами с любопытством и незаметно посмеиваясь.

– Да, да, белые гринго и соус чили, – наконец смог я проговорить. – Очень забавно.

– Простите, сеньор, – Хосе Мигель едва сдерживал улыбку.

– Срать будет страшно, – просипел Шеф.

Трапеза происходила по принципу «мыши плакали, давились, но продолжали жрать кактус». Наконец жгучая трапеза завершилась, и я устроился чуть поодаль от остальных, чтобы перевести дух.

Но побыть в одиночестве мне не удалось, потому что вскоре рядом со мной устроился Шеф, притащивший с собой несколько бутылок пива.

Мы раздавили по одной в тишине, прежде чем он начал разговор.

– Тут происходит какая-то чертовщина, – сказал Шеф и приложился к бутылке. Сделав глоток, он поморщился и отрыгнул. – Все же это моча, а не пиво. Южноамериканская пивосодержащая моча. Из чего они его варят? Из бананов или кактусов?

Я пропустил мимо ушей замечания о пиве, хотя с мнением Шефа был полностью согласен – гадость еще та.

– Меня больше волнует судьба Софии, чем кучка мертвых контрабандистов. Пусть и погибших при странных обстоятельствах.

– Ну это не удивительно, вашество, – ухмыльнулся Шеф. – Зазноба твоя штучка горячая! Интересно, в кого она такая?

Я не стал снова повторять, что между мной и Софией ничего нет – то ли надоело твердить одно и тоже, как попугай, то ли захотелось признать, что симпатия между нами есть и скрывать это уже бессмысленно. Но последние слова Шефа меня заинтересовали.

– В каком это смысле – в кого? Наверное, в кого-то из родителей.

Шеф сделал еще один глоток и многозначительно посмотрел на меня.

– Ты знаешь то, что не знаю я? – мне стало любопытно.

– Не то, чтобы знаю, вашество… Скорее предполагаю.

– Предполагаешь?

– Это предположение, подтверждённое чуйкой. А она меня редко подводит. Сам же знаешь, вашество.

– Тогда говори прямо.

– Вы видели фотографию отца Софии, профессора Марьясова?

– Да, конечно, – кивнул я. Ради информации об экспедиции профессора Марьясова я проник в электронный отдел Специального отдела. Так что уж что что, а фото отца Софии я запомнил хорошо. – А что?

– Сходства нет никакого, вашество. – ответил Шеф. – Типичный европеоид со светлыми волосами.

– Может она в мать или еще в кого-то из родственников? – я начинал догадываться, в какую сторону клонит Шеф.

– У матери славянские черты лица и светло-русые волосы. Старшая дочь Екатерина Марьясов, сестра твоей зазнобы, вылитая мать, только нос отцовский.

– Послушай… – начал было я, но Шеф бесцеремонно прервал меня

– Я просмотрел семейные фотографии семейства Марьясовых, включая дальних родственников. Доминантного азиатского гена, который мог бы придать Софии такую внешность, не было ни у кого из кровных родственников.

– Значит София приемная дочь? – высказал я самое очевидное предположение.

Но вместо ответа Шеф громко расхохотался. Причины этого веселья были мне совершенно непонятны. Пришлось дожидаться, когда он закончит.

– Ох, вашество, насмешили!

– Рад, что развеселил, – мне начинало надоедать это разговор намеками. – Так в чём дело?

– Вам ли не знать, что дворяне могут усыновлять или удочерять только осиротевших детей других дворянских родов. При условии, что у тех нет живых родственников. Вообще никаких.

– А с тем, как дворянские Дома носятся со своей родословной… – мне оставалось только озвучить вывод, который напрашивался сам собой.

– Условие практически невыполнимое, вашество, – кивнул Шеф и снова отхлебнул пива, поморщившись. – Разрешить взять ребенка в дворянскую семью со стороны можно только с благословения самого Императора. И никак иначе.

Шеф многозначительно замолчал, явно довольный своим расследованием. Но по его взгляду я понял, что это не все и самое интересное этот проныра оставил на десерт.

– Выкладывай уже! – с нетерпением потребовал я.

– Как прикажете вашество, – Шеф одним глотком прикончил свое пиво и швырнул пустую бутылку в темноту. Раздался громкий плюх. – В общем навел я еще справки. Не совсем законные… Через хороших знакомых.

– И? – мне оставалось признать, что Шеф умел нагонять интригу.

– В базе спецотдела есть генетические профили всех ныне живущих дворян и критически важных для Империи лиц. Так вот – часть из них имеет гриф повышенной секретности. Император, его ближайшие родственники, дети. Тоже самое у глав основных дворянских Домов и их детей. И, почему-то, профиль Софии Марьясовой… Хотя она не принадлежит ни к Императорскому семейству, ни к старым дворянским Домам.

– Это действительно любопытно, – задумчиво сказал я. – Но с чего ты вообще заинтересовался Софией?

– Предпочитаю знать тех, с кем мне приходится работать, вашество. Старая привычка. К тому же с вашей зазнобой мы в контрах с самого знакомства. Вот я и решил поспрашивать, а там уже пошло-поехало…

Сведения, которыми поделился Шеф были и впрямь чертовски любопытными. Моего «отца», главу Дома Басмановых-Астафьевых, и Софию Марьясову, связывали далеко не простые отношения… Одна только просьба князя о том, чтобы София присматривала за мной, чего стоила! Она и тогда удивила меня, но углубляться в вопрос было недосуг, учитывая ситуацию, в которой я оказался.

Информация, изложенная Шефом, картину не проясняла, а скорее даже наоборот, запутывала! Судя по секретности профиля, София имела определенную ценность. И направить ее присматривать за мной в качестве телохранителя? Странно, очень странно.

– Неужели никто кроме тебя не догадался провести подобное расследование? – задумчиво проговорил я.

– Отнюдь, вашество, отнюдь. Несколько журналистов начинали копать в этом направлении. Один раз даже напечатали заметку в одной из газет Хабаровска. Но весь тираж был изъят прямиком из типографии. Было это лет двадцать назад.

– Дай угадаю. Специальный отдел?

Шеф утвердительно кивнул, достал пару бутылок пива. Одну протянул мне, а вторую открыл и сразу же приложился к горлышку.

– Ну и пойло…

Глава 17

– Погнали! – скомандовал я.

Дамьян громко свистнул, подавая сигнал Шефу, находящемуся на другой стороне базы контрабандистов.

Несколько минут ничего не происходило, но потом вдруг вода под нашим пирсом вдруг забурлила – рептилии, находящиеся под нами, вдруг устремились в сторону Шефа.

– Почувствовали добычу, – сказал я невеселой усмешкой, а потом посмотрел на Хосе Мигеля, стоявшего рядом. – Ты готов?

Пилот выглядел бледным, несмотря на смуглую от природы кожу. Но взгляд был решительный.

– Да, сеньор! Я готов, – пилот продемонстрировал специальный ключ для открытия технологических отсеков самолета.

– Я прикрою в случае чего, – Дамьян взвел курок револьвера.

– Лучше бы ты плавать научился, – вздохнул я. – С твоей комплекцией можно разделывать крокодилов на дамские сумочки голыми руками.

– Господь бог не дал мне таланта плавать, – пожал плечами серб. – Но зато не обделил меткостью и твердой рукой.

– Будем надеяться, что эти таланты сегодня тебе не пригодятся.

Стрельба через толщу воды не особо эффективна. Пуля замедляется при переходе из воздушной среды в водную. Метр глубины и даже крупный калибр вряд ли сможет пробить толстую шкуру взрослого крокодила. И именно поэтому я вооружился здоровенным кухонным ножом, который был зажат в одной руке. Во второй находился водонепроницаемый фонарь.

С дальнего края послышался громкий всплеск – это Шеф столкнул в воду морозильный ларь, в котором было полно растаявшего льда и мясной сукровицы.

– Пора!

Мы с Хосе Мигелем спустились в воду, стараясь не издавать лишнего шума. Вода оказалась теплой и, ожидаемо, мутной.

Я набрал полные легкие воздуха и нырнул первым, устремляясь вглубь. Луч фонаря был недалеко, рассеиваясь в мутной, зеленоватой воде.

Подводный мир жил своей жизнью – стайки мелких рыбешек синхронно шныряли вокруг, стараясь избегать рыб покрупнее. Со дна тянулись к свету листья водорослей, вокруг которых сновали какие-то рачки, похожие на мелких креветок, но самое главное – я смог рассмотреть силуэт затопленного самолета, очертания которого выглядели инородным телом в этом подводном царстве. До него было еще параметров.

– Он там, прямо под нами, – сказал я, когда вынырнул и немного отдышался.

– Хорошие новости, сеньор! – улыбнулся Хосе Мигель.

– Поторопимся. Следуй за мной.

Я снова вдохнул побольше и нырнул. Пилот последовал за мной.

Вдвоем мы доплыли до самолета. Хосе Мигель жестом указал на крыло с двигателем и сразу же направился туда. Мне оставалось только направиться вслед за ним. Люк с блоком электроники и впрямь оказался на том же месте, что и у нашей птички. Хосе принялся открывать его ключом, но тот почему-то не поддавался.

Я подплыл ближе и воткнул клинок ножа в зазор и начал давить, хотя в воде это сделать непросто.

Наконец у Хосе Мигеля получилось и он провернул инструмент. Но люк так и не открылся. Я жестом показал ему наверх – нужно было всплыть и заново набрать воздуха. Лёгкие уже начинало жечь от недостатка кислорода. Он кивнул, и мы устремились к поверхности.

– Что не так? – спросил я, отдышавшись.

– Заклинило, сеньор, – ответил пилот. – Не могу провернуть до конца.

Я бросил хмурый взгляд на Дамьяна, стоявшего на пирсе с оружием наготове. Предполагалось, что блок электроники мы раздобудем быстро.

– Пока спокойно, ваша светлость, – ответил серб. – Но я бы поторопился.

– Тогда будем действовать грубо, – сказал я с решительностью в голосе. – Выломаем этот люк к чертям собачьим и достанем этот твой блок электроники. Понял, Хосе?

Пилот кивнул. Мы снова набрали полные лёгкие воздуха и нырнули. В этот раз я сходу вогнал лезвие в зазор и стал проворачивать, пытаясь отогнуть крышку. Наконец у меня это получилось.

Хосе Мигель засунул пальцы в проём и принялся тянуть на себя, предварительно уперевшись ногами в двигатель затонувшего самолёта. Я тоже приложил все силы, давя на клинок.

Вдруг вода вокруг пальцев Хосе Мигеля потемнела. Видимо, загнутая кромка люка разрезала кожу на его пальцах и в воду попала кровь.

«Твою мать!» – пронеслось у меня в голове.

Но Хосе Мигель продолжал тянуть крышку на себя, и та понемногу поддавалась. От напряжения из его носа вырывались пузыри воздуха, а вода вокруг окрасилась в красный цвет. Я с отчаяньем ударил по клинку и… крышка наконец-то поддалась!

Хосе Мигель потянулся к блоку электроники, который крепился к двигателю двумя зажимами. Он отстегнул первый и взялся было за второй, как вдруг в мутной воде промелькнула стремительная тень.

Доля секунды и в плечо пилота вонзились крокодильи зубы. Вода вокруг нас стала ещё темнее.

Я оттолкнулся от двигателя и вонзил клинок в рептилию, аккурат в горло, где кожа была не такой толстой. Тварь сразу же разжала челюсти и попыталась отплыть в сторону. Из рта и носа Хосе Мигеля вырывались пузыри драгоценного воздуха.

«Только не паникуй, дружище, только не паникуй!» – вертелось у меня в голове, но сказать я ничего не мог.

Мне оставалось не так много вариантов действий. Свежая кровь вскоре привлечёт ещё больше хищников и тогда нам несдобровать. Нужно завершить начатое и выбираться из воды!

Я отстегнул второй зажим и вытащил блок электроники, затем подхватил Хосе Мигеля под руки и начал всплывать. Несколько секунд и мы оказались на поверхности. До Пирса было метров десять, не больше.

– Ваша светлость! Что случилось⁈ – кричал Дамьян.

Сил, чтобы ему ответить, у меня не было – они все уходили на то, чтобы удерживать Хосе Мигеля, который истошно кричал. И неудивительно – рептилия не просто вонзила в него свои зубы, она вырвала изрядный кусок мяса из плеча пилота. Из порванных сосудов в воду толчками текла кровь.

– Немного проплывите! Вот так! Я подам вам багор! – кричал серб.

Мне удалось немного повернуть голову. Дамьян стоял на пирсе, наклонившись, и протягивал багор. Всего лишь параметров отделяла меня от заветного крюка. Я изо всех сил заработал ногами и свободной рукой.

Ещё немного, ещё чуть-чуть! Я протянул руку и ухватился за металл крюка!

– Вот так, хорошо! – подбадривал меня Дамьян. – Держитесь!

На мгновение я уверовал, что спасение совсем близко. Здоровяк Дамьян вытащит меня и Хосе Мигеля из воды, мы что-нибудь придумаем с раной на плече и направимся дальше…

Но не тут-то было.

Вдруг Хосе Мигель резко дёрнулся, а затем заорал ещё сильнее. Меня вместе с ним потянуло вниз, под мутную, окровавленную воду.

– Вытягивай нас! Вытягивай, твою мать! – теперь уже орал я.

– Тяну! Тяну!

Он и впрямь тянул, и тянул сильно. Мои пальцы буквально впились в багор. Но то, что тянуло Хосе Мигеля вниз, под воду, было ещё сильнее.

Краем глаза я увидел рябь на воде – рептилии, которые должны были отвлечься на кормёжку говяжьей вырезкой, устремились в нашу сторону.

Что-то вдруг задело меня по бедру. Рука, в которой был зажат блок электроники, и которой я удерживал Хосе Мигеля, ныла от нагрузки. Но отпустить раненого пилота я не мог.

– Где ствол? – раздалось вдруг с пирса. Это был голос Шефа.

– За поясом! – прокряхтел в ответ Дамьян.

Сильный всплеск неподалёку. Секунду спустя из воды показался здоровенный крокодил и тотчас ринулся в нашу сторону. Вскоре над водой показалась верхняя часть его пасти – розовая, утыканная острыми зубами. Пара ударов сердца, и они вонзятся в меня и Хосе Мигеля!

Выстрел. На розовом нёбе крокодила вдруг расцветает кровавый цветок. Крупный калибр вырывает кусок плоти и черепа.

Второй выстрел. Голова Хосе Мигеля разрывается на куски прямо перед моим лицом. Его тело обмякает, становится ватным, безвольным, не сопротивляющимся. Я пытаюсь удержать его, но выходит скверно.

– Брось его, вашество! Брось! – раздаётся сверху. – Он уже труп!

Мне не хочется этого делать, но разумом я понимаю, что удерживать его уже бессмысленно. И невероятно тяжело – хищники, вцепившиеся в пилота, так просто добычу не отпустят.

– Отпусти, вашество.

И я подчиняюсь. Сразу становится легче. Меня подтаскивают к пирсу, затем чьи-то сильные руки подхватывают меня подмышки и вытягивают из воды. Некоторое время я лежу, восстанавливаю дыхание.

Вскоре надо мной появляется Шеф. Он садится на корточки, разжимает пальцы, которыми я судорожно сжимаю блок электроники.

– Так было нужно, вашество. Эти твари сожрали бы вас обоих…

– Что?

– Так было нужно…

Я свободной рукой бью Шефу прямо в лицо, но тот уворачивается. Я вскакиваю на ноги, точнее пытаюсь это сделать, но тотчас меня схватывают, роняют обратно, на мокрые доски пирса, делают удушающий захват.

Голос Шефа звучит совсем рядом с моим ухом.

– Так было нужно вашество. Или вы оба, или только он. Выбор был очевиден, и я его сделал.

– Какого хрена? Кто тебе дал право? – прорычал я. – Шанс спасти нас обоих был…

Я скорее хотел верить собственным словам, чем по-настоящему так считал.

– Нет, не было шанса, вашество. И ты это знаешь! Подумай о Софии. Ты не имеешь права сдохнуть вот так.

Он прав. Этот сукин сын прав, и я это знаю.

– Шеф прав, – ещё одно подтверждение првоты, теперь уже голосом Дамьяна. – Ваша смерть будет означать конец этой вылазки. Мы здесь только из-за вас.

– Отпускаю? – спросил Шеф.

– Да. Отпускай, твою мать! – просипел я.

– Только без фокусов, ваша светлость.

Хватка на моей шее ослабла. Я приподнялся на локте, хватая воздух ртом, словно загнанный конь.

Шеф отошёл от меня на некоторое расстояние и плюхнулся на пирс, держась одной рукой за бок, в который получил ранение. Дамьян стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Только Маркус Вальего таращился на нас выпученными глазами.

– Знаешь, что, вашество? – Шеф посмотрел на меня изучающим взглядом. – Я знаю, что на моём месте ты сделал бы то же самое.

– Пристрелил молодого, ни в чём неповинного человека? – невесело усмехнулся я.

– Сделал бы правильный выбор. Тяжелый, но правильный.

В душном, тропическом воздухе повисло долгое молчание.

– Дамьян, ты сможешь установить это в нашу… В птичку Хосе Мигеля? – наконец сказал я, и кивнул на блок электроники, лежащий рядом.

– Конечно, ваша светлость.

– Тогда сделай это поскорей, – сказал я. – Не желаю оставаться здесь ни единой лишней минуты.

Двигатели самолёта взревели, раскручивая лопасти винтов. Дамьян некоторое время возился с приборной панелью, привыкая к испаноязычным обозначениям тумблеров и кнопок, но вскоре приноровился. Затем проверил работу элеронов, подкрылков и хвостового оперения. Всё работало в штатном режиме, включая замененный блок электроники в одном из двигателей.

– Можем взлетать, – сказал Дамьян.

– Тогда погнали, – распорядился я.

– Принято.

Самолёт начал неспешно набирать ход, рассекая поплавками водную поверхность. Разогнав машину до нужной скорости, Дамьян потянул штурвал на себя. Несколько секунд тряски и наша птичка сменила водную стихию на воздушную.

Мы втроём – я, Шеф и Маркус Вальего, невольно присоединившийся к нам, расположились в небольшой салоне.

Шеф откинулся на сиденье и вскоре задремал. Спасённый нами контрабандист устроился на сиденье у иллюминатора и смотрел на разворачивающийся под нами пейзаж. И только мне не было спокойно на душе – я прокручивал произошедшие события раз за разом и приходил к выводу, что Шеф был прав. Ещё немного, и меня бы сожрали вместе с раненым Хосе Мигелем. Однако от осознания этого легче на душе всё равно не становилось. Я выжил, а он, молодой, улыбчивый парень, отправился на корм крокодилам. Но что случилось, то случилось.

Ещё несколько часов пейзаж под фюзеляжем самолёта оставался неизменным – всё те же бесконечные то ли болота, то ли озёра, с редкими вкраплениями густо заросших островков.

Вскоре начались изменения. Озёра мельчали, уступая место густой тропической растительности, пока не исчезли вовсе. С борта самолёта отчётливо наблюдался подъём местности. Стали мелькать небольшие речушки и ручьи, питавшие южноамериканские заболоченные низменности – «сьенеги». Затем началась холмистая местность – то были предгорья Анд, разделявших Колумбию на две неравные части. А к вечеру на горизонте стали видны первые горные вершины.

– Нам нужна заправка, ваша светлость, – сказал Дамьян. – Не хотелось бы лететь в горы на четверти бака.

– Принято, – ответил я, потягиваясь. – Эй Шеф! Шеф!

– Да слышу я, слышу… – проснулся Шеф и громко зевнул. – Чего?

– Нам нужно заправиться. И желательно там, где не будут задавать лишних вопросов. Спроси у нашего испаноязычного друга.

Шеф окликнул Маркуса Вальего и начал расспрашивать его на испанском. Тот вслушивался, кивал, но отвечал на смеси испанского и португальского. Наконец они о чём-то договорились.

– Он говорит, что есть небольшая деревушка прямо у предгорий. Эль Моско. Там есть посадочная полоса, можно заправиться, купить припасы и даже оружие.

– Оружие? – удивился я.

– Это не самый гостеприимный край – пожал плечами Шеф. – Стволы здесь можно много где достать. Честно говоря, я бы задержался там на ночь.

Я согласился с ним. Мне самому хотелось как следует напиться и поспать в нормальной постели хотя бы несколько часов.

– Думаешь, можно ему доверять? – спросил я, бросив изучающий взгляд на контрабандиста.

– Ну выбора у нас не особо много, вашество. Мы или летим в Эль Моско и сохраняем в тайне наше присутствие, или садимся на один государственных аэропортов. Тогда о вашем присутствии узнают чуть быстрее, чем моментально. Шутка ли – княжич одного из самых влиятельных домов Российской Империи нелегально попал на территорию Колумбии. Как минимум, это будет дипломатический скандал.

– А как максимум?

– А как максимум, активизируется вся преступная братия и спец службы. Может начаться настоящая охота. Ваша жизнь – ценная штука. За неё можно запросить много каких ништяков, вашество.

Честно говоря, о подобных перспективах я не задумывался. Моя задача была проста – найти Софию. А дальше уже по обстоятельствам. А картина, обрисованная Шефом, меня совершенно не прельщала.

– Где эта деревушка?

– Час лёта на юг, – ответил Шеф.

Я перебрался на место второго пилота. Дамьян вопросительно посмотрел на меня.

– Меняем курс на юг, – сказал я. – Деревушка под названием Эль Моско. Там заправимся, переночуем, а утром будем штурмовать Анды на нашей птичке.

Серб нашёл в навигационной системе координаты деревушки. Оказалось, что там ни о какой взлетно-посадочной полосе информации не было.

– Она там есть, – заверил Шеф. – По крайней мере этот малый уверен в этом на сто процентов.

Мы взяли курс на юг. Тем временем стемнело – южная ночь быстро вступала в свои права, накрывая предгорья Анд густой тенью. Вскоре мы оказались между чернотой джунглей и густо усыпанным звездами небом.

– Мы совсем рядом, – Дамьян сверился с навигатором. – Судя по всему, деревня находится вон за той скалой.

Он сделал плавный вираж и через несколько минут нам открылся вид на ночную деревню. Она и впрямь оказалась небольшой – несколько скудно освещённых улочек, редко раскиданные дома.

– А вот и аэродром, – сказал я, указывая на две линии светящиеся линии. – Нужно запросить посадку. Шеф, дело за тобой.

Шеф взял микрофон радиопередатчика, немного прокашлялся, прочищая горло, и сказал:

– Un avión privado llama al aeródromo el Mosco. Repito, ¡un avión privado llama al aeródromo de el Mosco!

Некоторое время в эфире было тихо, и Шеф хотел было повторить вызов, как вдруг нам ответили.