Текст книги "ЧВК "Пересвет". Книга третья (СИ)"

Автор книги: Алексей Медоваров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Мой взгляд снова упал на Елену. Теперь она уже не смотрела, а просто уронила голову на барную стойку, не в силах смотреть на творящийся хаос.

Раздался звон разбитого окна. Рядом стоял Дамьян, который, очевидно, отправил кого-то проветрится с помощью грубой силы.

Шеф ударил какого-то темнокожего амбала бутылкой, а затем откупорил её и влил остатки в себя. Впрочем, какой-то шустряк успел выбить бутылку из его рук, прежде чем Шеф закончил.

«Это было зря! Ох, зря!» – промелькнуло у меня в голове.

Шеф словно с цепи сорвался – на несчастного бедолагу, решившего выбить бутылку текилы, обрушился целый град ударов, а несколько секунд спустя он повторил судьбу противника Дамьяна и тоже вылетел в окно. Правда в другое, соседнее. Под соответствующий звон битого стекла.

Вошёл в раж, отвешивая удары направо и налево, как вдруг позади меня, аккурат за затылком, раздался звон. Я замер на долю секунды, потом ощупал голову, а когда поднёс ладонь к лицу, увидел красное на пальцах.

– Твою ж мать, – последнее, что успел сказать я, прежде чем провалиться в темноту.

Глава 20

Ветерок проникал в полумрак комнаты сквозь открытое настежь окно и играл с полами невесомых занавесок. Приятный, освежающий ветерок, зародившийся где-то среди вершин и ущелий.

Всегда любил прохладу, спускающуюся летом с ночных гор. Одним по душе запереться в спальне и включить кондиционер, но как по мне, это всё равно что пить воду после глубокого осмоса – невкусно, неполезно, а значит бессмысленно. Собственно, это и было одной из причин моих пеших походов по Горному Алтаю в прошлой жизни – ощутить эту самую прохладу, контраст между зноем дня и свежестью ночи. В такой далёкой прошлой жизни… Настолько, что она теперь казалась сном.

«Но откуда у меня такие мысли? – вдруг пронеслось у меня в голове. – И где я вообще?»

Я попытался перевернуться, потому как лежал на животе, но это оказалось плохой идеей – движение отозвалось тупой болью в затылке.

– Твою-то мать… – процедил я сквозь сжатые зубы.

– Только без резких движений, – раздался рядом женский голос. Знакомый женский голос.

– Елена? – вспомнил я голос хозяйки заведения.

– Она самая, сеньор. Сейчас я дам вам обезболивающее, – раздались удаляющиеся шаги босых ног, затем негромка клацнула дверь.

Наконец, мне удалось перевернуться и оглядеться. Я находился в просторной спальне на широкой мягкой кровати. Слишком уж мягкой, на мой вкус. Стены из крашенного в белый кирпича, резная старинная мебель, букеты цветов в вазах, картины на стенах. Спальня явно была не гостевой и не сдавалась для ночлега посторонним – слишком обжитая, слишком стильно обставленная. Так делают только для себя или близких людей.

Я легонько дотронулся до затылка и обнаружил несколько пробритых полосочек, аккуратно чем-то заклеенных.

– Не советую вам трогать, – снова раздался голос Елены и затем зажёгся свет, но мне пришлось зажмуриться, настолько ярким он мне показался. – Я наложила вам несколько швов.

– Швов? – удивился я.

– Да, сеньор, – Елена протянула мне таблетку и стакан воды. – Так бывает, если разбить о голову бутылку.

– Ненавижу пить таблетки, – проворчал я, но обезболивающее всё же проглотил, запив половиной воды из стакана. Затем подумал и допил вторую, потому что понял, насколько сильно меня терзает жажда.

– Можно ещё стакан?

– Конечно, сеньор, – Елена наполнила ещё один стакан. Его я осушил за один подход, правда более размеренно.

– Благодарю.

Обезболивающее начало действовать – боль начала отступать, свет уже не казался столь нестерпимым. Я откинулся на изголовье кровати и на некоторое время замер без всякого движения.

– Вы как, сеньор?

– Лучше, – я открыл глаза и улыбнулся.

Оказалось, что горел вовсе не яркий свет, а всего лишь ночник, наполнявший помещение полутенями. Мне наконец удалось разглядеть хозяйку в её собственной спальне. На Елене была простая белая ночнушка без рукавов и со шнуровкой на груди, и эта белизна только подчеркивала её смуглую кожу и смоляные волосы. Судя по движению её тела, никакого нижнего белья эта прекрасная в своей простоте вещь не подразумевала.

«Почему наши женщины перестали носить такие ночнушки?» – подумалось мне. – «Это же чертовски сексуально!»

Она смутилась, заметив мой слишком пристальный, изучающий взгляд. Интересно, куда подевалась так крутая владелица питейного заведения, которая приставляла к моему горлу острие ножа?

– Прощу прощения за мой вид. Думала, что вы проспите до утра.

– Это ваша спальня, – улыбнулся я. – Можете ходить хоть голой.

– Полагаю, вы были бы не против, – на миг в её глазах зажглась та самая дерзкая искринка, которая была при нашем знакомстве.

– Я где-то читал, что вид женских форм благотворно влияет на мужское здоровье.

– Не при ударах в голову бутылкой текилы, – парировала она. – Кстати, о ваших швах, сеньор. Наклонитесь вперёд, я осмотрю…

Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Елена не стала обходить кровать, а просто направилась в мою сторону на четвереньках. В свете ночника я увидел силуэт её тела, просвечивающий сквозь ткань ночной рубашки. Чертовски притягательный силуэт!

Оказавшись рядом, Елена наклонила меня ещё сильнее вперёд, уверенными движениями пальцев ощупала заклеенные шву на моём затылке. Вдруг её руки на мгновение замерли, а потом она мягко запустила пятерню в мои волосы. От этого прикосновения по моему телу пробежала приятная дрожь предвкушения, а рука сама легла на её тонкую талию. Вторая рука опустилась на колено.

Её тело было напряженным и одновременно податливым. Я начал разгибаться и перед моим лицом оказался вырез ночной рубашки с расслабленной шнуровкой. Рука поднялась по стройному упругому телу, слегка сжала аккуратную грудь, почувствовала под тканью набухший сосок, ослабила шнуровку. Елена прильнула ком мне сильнее и покрыл поцелуями открывшееся смуглое тело, затем поднялся выше и поцеловал шею, затем чуть прикусил мочку аккуратного ушка.

От этого по её телу пробежала дрожь, а пальцы напряглись. Её бархатная кожа пахла непривычным ароматом – чем-то одновременно и пряным, и в то же время свежим, как горная прохлада. И этого запаха я возбуждался всё сильнее.

Наконец наши губы встретились в долгом, по-южному страстном поцелуе. Затем я обхватил её, чуть приподнял и уложил на мягкий матрас. Снова долгий поцелуй, во время которого моя рука оказалась под ночной рубашкой.

По телу Елены пробежала дрожь, когда мои пальцы коснулись внутренней стороны её бедра. Ладонь двигалась вверх, намеренно пропуская самую горячую точку её тела.

Она отвечала на поцелуй и одновременно стягивала с себя ночнушку. Моё тело, пусть и даже хорошо загорелое, казалось бледным на фоне смуглой, бархатной кожи.

Я оторвался от её губ и переключился на грудь, на её затвердевшие от возбуждения соски, одновременно лаская каждую пядь её кожи, но избегая самого заветного – низа живота. Елена тихонько постанывала от моих ласк, впиваясь пальцами в мои плечи и спину, её горячее дыхание обжигало мне шею.

– Возьми те же меня, сеньор! – страстно прошептала она.

Я оторвался от упругой груди и снова впился в её губы. Наши глаза оказались друг напротив друга, и я выполнил её желание. Она едва слышно охнула и прижалась ко мне ещё сильнее.

Мы быстро нащупали ритм и двигались словно любовники, знавшие тела друг друга очень давно. Каждый моё движение бёдрами, каждое усилие, переходило в плавное покачивание её бёдер, словно негласная эстафета наслаждения.

Мы покрывали тела друг друга поцелуями и время вокруг нас словно остановилось. Осталась только страсть и аромат её тела, который мне хотелось вдыхать бесконечно.

Мы лежали на смятой постели, уставшие и удовлетворенные друг другом. Елена устроилась на моём плече, обняв и закинув ногу на мою ногу. Ночная прохлада Анд проникала сквозь открытое окно, но даже ей было не под силу охладить пыл наших разгоряченных страстью тел.

– Ночь – моё любимое время, – сказала вдруг Елена. – Обожаю свежесть гор.

– Это в тебе говорят русские корни, – ответил я.

– Я думала об этом, – вздохнула она. А затем, после недолгого молчания, спросила. – Какая она, твоя страна?

– Россия? – я задумался. – Так сходу и не ответишь. Если попробовать описать, одним словом, то лучше всего подойдёт слово «необъятная». Или «невероятная». Наверное, второй вариант даже лучше. Определённо лучше.

– Невероятная… – проговорила Елена. Её дыхание приятно щекотало. – Расскажи больше.

– Представь себе, что садишься в автомобиль в городе Брест, который находится в самой западной части Российской Империи, и едешь в город Владивосток, который находится на востоке. Тебе предстоит проехать больше десяти тысяч километров. За это путешествие ты пересечёшь густые леса Белорусской губернии и Москвы, степи Русской равнины, Уральские горы, болота Сибири и переменчивый климат Дальнего Востока. Во Владивостоке ты можешь сесть на корабль, который довезет тебя обратно до Европейской части страны, но уже через льды Северного ледовитого океана. Ты можешь отправиться на юг, в древние Кавказские горы, или отправиться в полупустыни, где находиться огромный храм Будды, а дальше, за Каспийским морем бескрайний Казахстан. Или можно рвануть на север, в край вечной мерзлоты, где оленеводы занимаются своим промыслом… Россия поистине невероятна…

– Как бы я хотела побывать там… – мечтательно проговорила Елена.

– Так в чём проблема? – я погладил её по смоляным волосам. – Приезжай, я всегда буду тебе рад.

– Приехать? К тебе? – Елена приподнялась на локте и внимательно посмотрела мне в глаза.

– Ну да. Почему бы и нет.

– Нет, это невозможно. Моя жизнь тут, на границе гор и тропических лесов Колумбии. Тут мой дом, моё дело, доставшееся мне по наследству. Между прочим, единственный приличный бар в округе. По крайней мере, был…

– Все настолько плохо?

– На самом деле нет. Публика неспокойная и драки не редкость. Но вчера постарались как никогда раньше. После того, как тебя вырубили бутылкой, твои спутники словно с цепи сорвались.

– Я оплачу весь причиненный ущерб, – улыбнулся я снова поцеловал Елену. – Деньги не проблема.

– Сеньор настолько богат? – она посмотрела на меня с хитрецой. – Впрочем, нет, не стоит.

– Я настаиваю, – моя рука легла на её обнаженный живот.

– Не стоит… – выдохнула Елена.

– А мне, кажется, стоит… И сейчас я начну настаивать, пока ты не сдашься…

Моя рука скользнула вниз, пальцы легонько пробежали по внутренней стороне бедра Елены.

– Может я и соглашусь… – сказала она. – Но только если ты будешь настойчив. Очень настойчив.

– О, поверь, я буду!

– Тогда заткнись и возьми меня!

Елена обвила руками мою шею и страстно поцеловала.

Убеждение хозяйки заведения заняло около получаса. В этот раз нежность и ласки остались в стороне, уступив место настоящей латиноамериканской страсти.

– А ты умеешь настоять на своем! – кокетливо сказала Елена, убирая со лба локон черных, как смоль волос.

Мы лежали на подушках, разгоряченные и усталые.

– Только когда цель оправдывает средства, – я приподнялся на локтях. – Черт, как же хочется курить…

– Ты куришь?

– Вообще-то нет, но после такой страстной ночи это просто необходимо!

– Сигарет у меня в комнате нет, но есть отличные кубинские сигары.

Я удивленно приподнял бровь – никогда не видел женщин, курящих сигары. Елена, заметив это, улыбнулась.

– Люблю их терпкий вкус, но никогда не курю в затяг, – она грациозно встала с кровати и направилась к небольшому столику, чуть покачивая бедрами. Вскоре Елена протянула мне увесистую шкатулку из красного дерева, украшенную колоритной этнической резьбой в стиле южноамериканских индейцев. – Держи.

Я открыл шкатулку и обнаружил внутри десяток толстых сигар, коробку со спичками и посеребренную гильотину. Как-то давно, в своей прошлой жизни, мне доводилось пробовать курить нечто подобное. Но тогда мне не понравилось совершенно – слишком терпко, горько и вообще не вкусно.

– Ну допустим, – сказал я.

Елена устроилась рядом и вынула одну сигару.

– Лучшие в мире сигары делают у нас, в Южной Америке. А лучшие из лучших – это конечно же сигары из табака, выращенного на Кубе. El Tesoro De Cuba, сокровище Кубы!

– Ну кто бы сомневался, – ответил я. – Это как про водку. Лучшая родом из России.

Елена пропустила мой сарказм мимо ушей и продолжила.

– Раскуривание сигар – это целое искусство. Не каждый гринго его освоит с первого раза.

– Как-то немного обидно это прозвучало.

Тем временем Елена облизнула губы и засунула кончик сигары в рот, а затем стала поворачивать её. Получалось у неё это очень умело и… эротично!

– Эта ритуал раскуривания сигар начинает мне нравиться всё больше и больше, – ухмыльнулся я.

– Я слегка смочила сигару слюной, для того чтобы раскурить её равномерно, – ответила Елена. – Это полностью producto natural, поэтому может тлеть неравномерно.

Затем она взяла гильотину и ловким движением отсекла кончик сигары ниже смоченной полоски примерно на сантиметр, затем отсекла с другой стороны.

– Что теперь? – поинтересовался я.

– А теперь пора раскурить эту малышку, – ответила Елена.

– Малышку… – протянул я. – Тут курить не перекурить. Такая порция табака не только лошадь убьёт!

– Убьет лошадь?

– Ты разве не слышала изречение о том, что капля никотина убивает лошадь? – удивился я в ответ.

– Нет, никогда.

– Говорят, что так и обстоит.

– Всё верно, – кивнула Елена. – Лошади ведь не курят.

– Какая неприспособленная к жизни скотинка, – рассмеялся я.

Елена достала из коробка спичку. Она оказалась немного длиннее привычных мне и гораздо толще. Мгновение – и на крупная головка серы вспыхнула от соприкосновения с черкашом на боковине коробка.

– Подождём пару секунд. Сера на спичке должна прогореть, чтобы не забить своим запахом аромат сигары. Вот так…

Пламя спички соприкоснулось с сигарой. Елена принялась делать короткие затяги, одновременно поворачивая сокровище Кубы изящными пальцами. Вскоре кончик сигары занялся, разгораясь при каждой затяжке.

– Держи, – Елена протянула мне кубинскую сигару. – Не делай сразу затяг в лёгкие, особенно если не куришь. Набери в рот дым, почувствуй его вкус, терпкость, изысканную горечь…

Я принял сигару и сделал неглубокий затяг, набрав полный рот дыма. К моему удивлению, в этот раз ощущения оказались приятными – вкус был хоть и сильным, но в то же время мягким. Подержав дым еще маленько, я начал различать нотки фруктов и специй, терпкость чая.

– Невероятно, – сказал я, выпуская дым изо рта и протягивая сигару Елене. – не идёт ни в какое сравнение с сигаретами!

– Я же говорила, – улыбнулась она и набрала в рот дыма. Посмаковав, она выпустила его в меня тонкой струйкой.

– Ты бывал в других измерениях? – спросила вдруг Елена. – Говорят, это что-то невероятное.

– Да. По службе, – ответил я. Вдаваться в подробности мне не хотелось совершенно. – А в других измерениях… По-разному.

Она удивленно приподняла бровь.

– И кому ты служишь? Мне казалось, что ты волен делать что тебе вздумается. Pájaro libre, свободная птица.

– Служу я Императору и Империи, конечно же. Но характер моей службы подразумевает довольно большие свободы. Впрочем, как и довольно больше обязанности. В общем, все довольно сложно.

– Значит, ты и сейчас на службе?

– Нет. Сейчас нет, – я вдруг почувствовал легкий укол стыда из-за внезапной страстной ночи. – Сейчас я направляюсь на помощь… другу.

Забрезжил рассвет. Я бросил взгляд на часы.

– Тут солнце восходит поздно из-за гор.

– Мне пора, – сказал я. – До Рио-де-Жанейро путь не близкий.

– Сейчас принесут твою одежду, – Елена накинула невесомый халат, затем достала из ящика прикроватной тумбочки рацию и сказала несколько слов на испанском. Я прикрылся тонкой простынью.

Через минуту в комнату вошла миловидная девушка со стопкой одежды. Оказалось, что все мои вещи за ночь постирали, высушили и погладили.

– Душ вон там, – она указала на стеклянную дверь.

– Присоединишься?

– Само собой, – халат оказался у ее ног.

Наше совместное принятие душа затянулось. Ее обнаженное тело, цвет ее глаз, смуглая кожа были слишком притягательны, чтобы оставаться спокойным. Я брал Елену под струями горячего душа дважды и дважды она отдавалась мне без остатка.

Наконец мы выбрались из душа. Я облачился в свою одежду – она пахла свежестью.

– Девочки постарались, – улыбнулась Елена.

– А где…

– Револьвер? – хозяйка заведения продолжила вопрос с хитрой улыбкой. – Не волнуйся, он у одного из твоих друзей. Кстати, спасибо, что не стал палить из него во время драки.

– Это совершенно не в моем стиле.

Глава 21

Мы спустились в бар. В дальнем углу красовалась гора разбитой мебели – в основном стулья, но были и несколько столов. На самой вершине красовались пара сломанных гитар – видимо и музыкантам тоже пришлось поучаствовать в заварушке.

Столы для завтрака уже накрыли и мои спутники уже расселись на уцелевших стульях.

Дамьян был не один – на его широко расставленных коленях устроились стразу две мулаточки – одна кормила здоровяка, а вторая промакивала ему губы салфеткой. Серб был цел и не вредим и довольно лыбился, и время от времени что шептал в девичьи ушки.

Маркус пил кофе. Кисть правой руки была замотана эластичным бинтом. В остальном он выглядел бодрячком.

Сильнее всего досталось Шефу – его левый глаз заплыл так, что не поднималось веко.

Мы с Еленой устроились на свободные стулья, конечно же рядом, чем заслужили удивленные взгляды собравшихся. Дамьян расплылся в довольной улыбке.

– Наш командир получил знатную дозу женской ласки! Нутром чую! – засмеялся он. – Сорвал куш!

– Да ты сам времени даром не терял, – я кивнул на его спутниц с лёгкой улыбкой.

– Не мог выбрать, какая мне понравилась больше. Они обе такие милые и заботливые, ваша светлость! – с этими словами он обхватил девушек за талии и те довольно взвизгнули. – Зеке моје!

– Кто бы сомневался, – проворчал Шеф.

– Господи, кто-нибудь! – воскликнул я, переводя взгляд на старого вояку. – Кто-нибудь, принесите мне солнцезащитные очки! Я не в силах терпеть ослепительный свет этого фонаря!

– Ха-ха-ха. Очень смешно, вашество, – ответил Шеф. – Это уже пятая шутка про этот гребаный фингал.

– Все пять были моими, – заверил Дамьян.

– Нисколько не сомневаюсь, – усмехнулся я. – Ладно, старина, не будем мы больше вспоминать про твой фингал. Только если понадобиться подсветить.

Дамьян громко заржал, Елена спрятала улыбку за чашкой горячего шоколада.

Шеф отмахнулся, достал сигареты и закурил, время от времени делая глоток кофе из большой чашки.

Елена сказала что-то на испанском одной из официанток и вскоре та принесла нам завтрак. Да не просто завтрак, а завтракище! По крайней мере мне. Огромная тарелка, полная снеди. Перед Еленой поставили глубокую чашку с каким-то супом.

– Не уверен, что смогу всё это съесть, – с сомнением посмотрел я на свою тарелку.

– Ты главное, начни, – улыбнулась Елена. – А дальше аппетит проснётся и тебя будет уже не остановить. Ты много сил потратил сегодня ночью.

Елена положила ладонь мне на колено.

– Хозяйка дело говорит, – поддакнул Дамьян. – Я уже вторую порцию доедаю.

– Ну в твоём случае это как раз вполне логично, – ухмыльнулся я. – Что ж, приступим.

Сделав глоток чёрного кофе, я взялся за столовые приборы.

– Это блюдо называется bandeja paisa, – начала рассказывать Елена. – Очень сытный завтрак, дающий энергию на весь день. Здесь есть чоризо, красная фасоль, мясной фарш, чичероне, рис, жареное яйцо, бананы, арепас, авокадо и чёрный пудинг.

Я отрезал кусок колбаски, оказавшийся довольно острой, и потянулся за стаканом с водой, но Елена остановила меня.

– Возьми кусочек авокадо, он заглушит остроту чоризо, – мне ничего не оставалось, кроме как последовать её совету. – Чувствуешь?

– Действительно, – кивнул я. – Так лучше.

Ка это не странно, но специи разбудили во мне аппетит, и я принялся за еду, быстро уничтожая содержимое тарелки. Если какой-то из компонентов завтрака оказывался слишком острым, то я заедал его авокадо.

– А что ешь ты? – я кивнул на тарелку Елены. – Какой-то суп?

– Да. Это блюдо называется Чангуа. Его часто едят жители предгорий Анд. Сливочный суп, приготовленный из молока, яиц-пашот, зеленого лука, с домашними гренками и гарниром из альмохабанас.

– Альмохабанас?

– Это такие сырные рулетики, запечённые в духовке. Они идеально подходят для протирания миски.

Елена доела последнюю ложку супа, затем отломила кусочек сырного рулетика и ловко прошлась им по дну и стенкам тарелки. А затем сказала:

– Открой рот, здоровяк…

И изящными пальцами положила его мне в рот. Кусочек оказался пропитан чем-то невероятно вкусным! Настолько, что я потребовал добавки.

– Как же это невероятно! Эти твои альмохабанас с этим…

– Чангуа.

– Точно, с ним самым. Это нечто невероятное.

– Рада, что тебе понравилось, – улыбнулась Елена.

Спустя полчаса наша утренняя трапеза подошла к концу. Пришло время собираться в путь. Мы взяли свои нехитрые пожитки и вышли из бара.

Я думал, что Елена проводит нас до аэродрома, но она остановилась крыльце.

– Ненавижу долгие прощания, – сказала Елена и ее глаза предательски заблестели. – Поэтому расстанемся здесь.

– Хорошо, – мне оставалось только согласится. – По возвращении в Россию я возмещу весь ущерб…

– Да плевать мне на ущерб, – она перешагнула за порог и страстно поцеловала меня. Когда мы оторвались от губ друг друга, Елена прошептала. – Не забывай меня.

– Не забуду. Обещаю.

– А теперь уходи.

И я ушел, не оглядываясь. Шеф и Маркус шли за мной, и только Дамьян задерживался – мулатки никак не хотели его отпускать.

Наконец он вырвался из их объятий и нагнал нас.

– Ох и страстные эти латиноамериканки! – воскликнул он. – Не сербки, конечно, но горячие!

– Можно подумать, тебе не понравилось, – проворчал Шеф.

– Еще как понравилось! Унял свою страсть дня на три.

– Всего на три? – удивился я.

– Высокий уровень либидо, – пожал плечами Дамьян. – Это у нас в семье наследственное.

– Это мы уже поняли, – усмехнулся я.

За этими разговорами мы добрались до аэродрома Эль Моско. Нам необходимо было заправить нашу птичку и двигаться дальше, в Бразилию. На краю виднелась здоровенная винтокрылая махина.

– А это не тот ли тяжёлый вертолёт, на котором прибыли эти типчики из золотодобывающей компании? – поинтересовался я у спутников.

– Похоже на то, – кивнул Шеф.

– То је тачно он! – заверил нас Дамьян. – Это транспортный военный вертолёт из Поднебесной. Экспортная версия. Носит прозвище «Бегемот». Стоит относительно недорого, летает относительно далеко, поднимает относительно большие грузы.

– Сколько всего в нём относительного… – протянул я

– Ну уж точно не чета Имперским винтокрылым птичкам, но своих денег стоит, ваша светлость.

– Как скажешь дружище, как скажешь, – согласился я, разглядывая чудо азиатского вертолетостроения. – Эх, жаль у нас нет маячков, чтобы отследить их маршруты. Сдаётся мне, что с этой золотодобывающей компанией не все чисто.

О вчерашнем подслушанном разговоре я решил пока не упоминать.

– Как пить дать, мутная контора, – согласился со мною Шеф. – А что насчёт отследить…

– Да?

– Кое-что мы всё же сделать можем… – старый вояка хитро прищурился, явно ожидая моего одобрения.

В этот момент из соседнего ангара показались та самая группа наёмников, с которой и начался погром в баре Елены. Судя по их внешнему виду, досталось им гораздо больше, чем нам – перебинтованные руки, головы, лица светили фингалами, один сильно прихрамывал. Они тащили какие-то тяжелые ящики на борт своего вертолёта и потому нас не заметили, да и стояли мы от них на довольно-таки почтительном расстоянии.

– Что бы ты не придумал – действуй! – дал я добро Шефу. – И поскорее!

– Принято, ваша светлость! – ухмыльнулся Шеф, зло блеснув уцелевшим глазом.

Он достал из своей сумки спутниковый коммуникатор и принялся набирать какие-то команды на клавиатуре.

– Я так понимаю, что ты связываться ни с кем не собираешься, – сказал я.

– Вашество невероятно прозорлив, – с ноткой ехидства ответил Шеф. – Я делаю из этого коммуникатора отслеживающее устройство. Оно будет пеленговаться в спутниковой системе раз в пять минут до тех пор, пока не сядет аккум. А заряда там на почти сто процентов. Но есть проблема, вашество.

– Какая? – я напрягся.

– Нужно как-то отвлечь экипаж, вашество, пока я буду закидывать маячок в отсек для шасси.

– С этим я справлюсь, – ответил я после некоторого раздумья, а затем направился прямиком к транспортному вертолёту.

– Ваша светлость просто пойдёт к этим наемникам и поздоровается? – удивился Дамьян.

– Что-то вроде того, – ответил я.

Шеф тоже направился к вертолёту, но уже в обход, вдоль зелёных зарослей, растущих по бокам взлетно-посадочной полосы. Ему нужно было подобраться к транспортнику так, чтобы его не заметили из кабины.

Дамьян и Маркус следовали за мной чуть поодаль, готовые прийти ко мне на помощь при первой необходимости.

Аппарель, ведущая в грузовой отсек транспортного вертолёта всё ещё была опущена. Оказавшись рядом, я на мгновение замер, собираясь с мыслями – стоит мне сделать несколько шагов и пути назад уже не будет. Всё закончится или разговором или очередным рукоприкладством. Вдох, выдох…

– Эй, парни! – окрикнул я наёмников и начал восхождение по аппарели. – Есть кто живой?

Но не успел я пройти и нескольких шагов, как в проеме грузового отсека появился один из наёмников – тот, что пытался схватить официантку в баре. После моего удара лбом его сломанный нос был зафиксирован пластырем, я отёк превратил оба глаза в узкие щёлочки.

– Какого хрена? – его рука лежала на рукояти пистолета с расстёгнутой кобурой. Он не сразу узнал меня, возможно из-за синяков под глазами, а может из-за похмелья, потому что перегаром от него несло знатно. – А, это ты, мудила…

Он шагнул в мою сторону, одновременно доставая ствол из кобуры на поясе, как вдруг на его плечо легла здоровенная ладонь другого наёмника.

– Не стоит, – прозвучал басовитый голос. – Ты вчера уже натворил дел.

Из-за спины подбитого мною наёмника вышел здоровенный мужик – косая сажень в плечах, мощные руки, шея как у быка, густая борода лопатой. Даже здоровяк Дамьян на его фоне выглядел невзрачно. Вчера в баре его не было совершенно точно.

«Ну теперь понятно, зачем им транспортный вертолёт…» – подумал я и мысленно усмехнулся. Жутко хотелось произнести это в слух, но я сдержался. Вместо этого я сказал:

– Мы, кажется, не встречались.

– Меня не было вчера в том баре, – пророкотал здоровяк. – Будь я там, никакой драки бы не случилось. А теперь повернись.

Я приподнял руки и повернулся, демонстрируя безоружность.

– Вижу, что и тебе досталось.

– Ах, да… – я рефлекторно дотронулся до затылка. – Пустяки, пара швов.

– Этот мудак разбил мне лицо! – взвыл от злости наёмник со сломанным носом. – Он должен поплатиться за это!

– Угомонись, – спокойно пророкотал здоровяк. – После драки кулаками не машут. Тем более после драки в баре.

Затем он посмотрел на меня внимательно, изучающе.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Максим, – ответил я.

– И что тебя сюда привело, Максим?

– Мне хотелось уладить возникшие вчера недоразумения, – я кивнул на кипящего от злости наёмника со сломанным носом. – Не люблю наживать врагов на каждом шагу.

– Допустим, что я тебе поверю, Максим, – кивнул здоровяк, однако по его взгляду было понятно, что ни хрена он мне не поверил.

– Но это только одна из причин, – продолжил я.

– Допустим, что я удивлён, – к выражению его взгляда добавилось немного любопытства.

– До меня дошли слухи, что золотодобывающая компания, на которую вы работаете, очень щедро платит.

– Допустим, что это так. Где ты служил, Максим? Регулярные войска, ЧВК, свободный нём?

– ЧВК, – ответил я не задумываясь.

– Значит ЧВК… Хоть какая-то дисциплина, – кивнул здоровяк. – Предчувствие меня не обмануло. Название?

– Кровавые скоморохи, – ответил я, не задумываясь. Ни к чему ему знать про «Пересвет».

– Кровавые скоморохи? – здоровяк на секунду задумался, словно копаясь в воспоминаниях. – Так этой ЧВК уже нет.

– Поэтому я и мои люди перелетели океан, – улыбнулся я в ответ. – Говорят, что в Южной Америке сейчас можно хорошо заработать. И вот мы здесь.

– Значит вас интересует высокооплачиваемая работа? Как это удивительно и неожиданно, – пророкотал здоровяк. – Главый офис Южноамериканской золотодобывающей компании «Провиденье» находится в Бразилии…

Здоровяк порылся в нагрудном кармане свободной хлопковой рубахи и выудил оттуда визитку. Затем посмотрел на её содержимое, перевел взгляд на меня и одобрительно ухмыльнулся.

Я хотел было сделать ещё пару шагов, чтобы взять визитку, но здоровяк жестом остановил меня.

– Не стоит. Я спущусь к тебе, Максим.

Он сделал пару шагов, от которых металл аппарели загудел.

– Серьёзно⁈ – взвыл подбитый наёмник. – Ты дашь ему визитку нашей конторы вместо того, чтобы размазать его по трапу⁈

Здоровяк остановился, вздохнул, развернулся к говорящему и спокойно сказал:

– Твое предложение подразумевает, что потом придётся чистить грузовой отсек вертолёта. Это во-первых…

– Да насрать на отсек!

– И если ты ещё раз попробуешь схватить женщину силой без её согласия, я лично вобью твои зубы тебе в глотку, а потом скину с вертолёта. И никогда не перебивай меня. Ты понял?

Всё это было сказано настолько спокойно, настолько буднично, словно здоровяк рассказывал о скучном, будничном дне, проведённом в офисе, а не угрожал расправой другому наёмнику. И от этого спокойствия даже мне стало не по себе, чего уж говорить про несчастного со сломанным носом и фингалами – он закивал и поспешил ретироваться вглубь транспортного отсека.

Здоровяк проводил его взглядом, а потом направился вниз по аппарели. Поравнявшись со мной, он выглянул наружу.

– Эти трое с тобой? – пророкотал он.

Я оглянулся. Неподалёку и впрямь стояли трое моих спутников – Дамьян, Маркус и Шеф. Значит у старого вояки всё получилось и маячок находится в отсеке вертолётного шасси!

– Да, они со мной, – кивнул я.

– Странная компания, – хмыкнул здоровяк, а затем повернулся ко мне и протянул визитку. – Контора не набирает всякий сброд. Но иногда случаются промашки, – он кивнул в сторону ретировавшегося наёмника. – Ты вроде адекватный мужик. Попробуй наведаться в офис, может дельце и выгорит. Платят и впрямь неплохо.

– Благодарю, – сказал я и протянул ему руку для рукопожатия.

– Нет, Максим. Руку я жму только друзьям, а ты не из их числа.

– Может в другой раз, – улыбнулся я.

– Может и так, – он пожал плечами. – Мир изменчив. А теперь проваливай из моего вертолёта, нам нужно взлетать.

Я сбежал по аппарели и быстрым шагом направился к своим спутникам. За моей спиной раздался гул раскручивающихся двигателей, ожившие лопасти начали своё круговое движение, поднимая в воздух пыль.