Текст книги "Июль 1941 года. Книга 4 (СИ)"

Автор книги: Алексей Махров

Соавторы: Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

– Это называется – делать тяп–ляп! – парировал Корбут.

Один из электриков рассмеялся, но сразу вернулся к своей работе.

Даже я улыбнулся. Их перепалка не мешала нам, а скорее удерживала людей от ощущения, что мы копаем землю почти под носом у немцев. Пока Корбут подкалывал Митьку, а тот ворчал в ответ, сад вокруг казался чуть менее враждебным.

Последний снаряд установили быстрее остальных, когда Гриша указал на место в паре метров от первоначального. Я всё чаще прислушивался к далёким моторам. Они оставались на прежнем удалении. Иногда звук исчезал полностью, и тогда в саду слышались только шелест листьев и пение птиц. Спустя несколько минут гул появлялся снова.

Когда работа была закончена, я прошёл вдоль дороги, проверяя места установки фугасов. Линия получалась неровной, и именно это мне нравилось. Никаких одинаковых промежутков, никаких заметных признаков работы. Все места выбирались по естественной маскировке, а не по линейке. Гаврилюк прошел следом за мной, убирая одному ему видимые следы.

– Теперь надо провод в сад протянуть, – напомнил Максим Петрович. – И аккумулятор там поставить.

– Пошли, глянем, как там Марков устроился, – предложил я. – Ему ведь здесь оставаться.

Я пошел между деревьями, пытаясь найти бойцов, но не преуспел – Марков сам встал мне навстречу из–за корней старой яблони.

– Закончили? – спросил сержант.

– Почти, – ответил я. – Минно–взрывное заграждение установлено. Теперь нужно к вам провод протянуть.

– Здесь отличное место, – сказал Марков. – От изгиба видно всю дорогу в обе стороны. Тащите провод сюда.

Корбут подошёл, огляделся и ткнул пальцем в одну из яблонь.

– Аккумулятор поставим здесь, – распорядился он. – За деревом его с дороги не увидят. Провод подведём с той стороны.

Марков кивнул.

Когда всё было закончено, Максим Петрович снова проверил соединения и лишь после этого выпрямился.

– Готово! – гордо произнёс он, отряхивая ладони.

– Вы мне объясните, что делать в нужный момент, – попросил Марков.

– Никакой премудрости от тебя не требуется, парень, – улыбнулся старик. – Когда придёт время, сделаешь только то, что я сейчас покажу. До этого ничего не трогай.

Он присел возле аккумулятора и наглядно показал Маркову нужные действия. Сержант внимательно выслушал, задал несколько уточняющих вопросов и повторил порядок действий.

– Ну, вроде бы справишься, – заключил Корбут. – Ты, главное, не позволяй своим любопытным товарищам изучать аккумулятор от скуки.

Марков усмехнулся.

– У меня во взводе любопытство быстро лечится нарядами.

Корбут удовлетворённо кивнул.

Марков ещё раз посмотрел вокруг.

– Лопаты нам оставьте, – попросил он. – Мы здесь ячейки выкопаем. И тогда нас тут вообще ничем не взять.

Мы вернулись к машине.

Немецкие моторы всё ещё гудели где–то вдалеке. Звук не приближался, но и не исчезал.

Мне стало немного спокойнее. Не потому, что опасность уменьшилась, а потому, что ответственная работа была выполнена. Несколько часов назад мы стояли возле мастерских с шестью ящиками в кузове и не знали, успеем ли вообще что–нибудь сделать. Теперь между Грушевкой и позициями Чернова лежало готовое минно–взрывное заграждение, а рядом скрывался сержант Марков с опытными бойцами. Оставалось ждать, когда немцы решат еще раз проверить защитников Пинска на прочность.

Глава 17

Я кивнул своим мыслям, ещё раз посмотрел на дорогу, уходившую к Грушевке, и только теперь позволил себе почувствовать усталость, которую всё это время отодвигал куда–то в сторону. Пока мы возились со снарядами, проводами, и аккумулятором, думать о собственных ногах, спине и пустом желудке было некогда. Но стоило осознать, что наша работа сделана, а дальнейшее зависит от немцев и оставшегося в саду Маркова, как тело немедленно напомнило о себе тупой тяжестью в плечах и ломотой в пояснице. Судя по лицам Гриши, Петра и электриков, они чувствовали себя ненамного лучше, хотя никто не жаловался. Даже Корбут, ещё недавно цеплявший Митьку за каждое движение, теперь стоял возле «полуторки», опершись ладонью о дверцу, и смотрел на нас с выражением человека, который доволен сделанным, но страстно желает прилечь где–нибудь в тенечке на пару часиков.

Я махнул «бригаде» рукой, призывая грузиться и сел за руль. Корбут привычно устроился рядом, слегка покряхтывая от каждого движения. Было заметно, что старику все эти «упражнения на свежем воздухе» дались с большим трудом.

На окраине города нас ждал капитан Чернов.

– Ну, как всё прошло? – нетерпеливо спросил капитан, едва я подъехал.

– Минно–взрывное заграждение установлено, – доложил я. – Сержант Марков с бойцами остался в саду.

– Отлично! – сказал Чернов, устало проведя ладонью по подбородку. – Марков человек надёжный, за «секрет» можно не переживать. Если немцы снова сунутся по дороге, он не прозевает. Ладно, Сошников, езжай! Из штаба звонили, спрашивали о тебе, мол, где пропал.

Я тронул машину и направился в центр.

Было около девяти утра – город проснулся – редкие прохожие прижимались к стенам, провожая «полуторку» настороженными взглядами, двери лавок оставались закрытыми, а на перекрёстках стояли красноармейцы и вооружённые добровольцы. Пинск продолжал жить, но теперь всё его существование подчинялось ожиданию следующего удара.

Когда впереди показалось знакомое здание комендатуры, я обратил внимание, что здесь стало заметно оживлённее. Связные входили и выходили из дверей, возле входа стояли красноармейцы во главе с сержантом Демидовым, а чуть в стороне Дубинец разговаривал с двумя добровольцами.

Я остановился и заглушил мотор.

Из открытых окон доносились голоса, где–то внутри звонил телефон, на улице переговаривались люди, а издалека, со стороны станции, слышался рев мотоциклетного двигателя. Корбут распахнул дверцу и выбрался наружу.

– Ну, наконец–то, – проворчал он, распрямляя спину. – Стар я уже для таких приключений.

Дмитрий спрыгнул из кузова и услышал последние слова.

– Петрович, ты всю дорогу в кабине просидел, как барин.

– Я сидел рядом с водителем, Митька, чтобы он не угробил машину, – невозмутимо парировал Корбут.

Демидов, заметив наше прибытие, скорчил постную рожу и бочком ускользнул в здание. А Дубинец, наоборот, подошёл ближе и оглядел нашу компанию.

– Судя по вашим физиономиям, работа была тяжелой, – сказал Дубинец. – Как всё прошло, Володя?

– Минное заграждение установили, Антон, – ответил я. – Твои мужики – просто молодцы! Без них мы бы сегодня ничего не сделали. Корбут собрал цепь из какого–то мусора, а эти четверо и в мастерской помогали, и в сад поехали, и со снарядами работали, и провод тянули. Никто не ныл, никто не искал повод убраться подальше от переднего края.

Дмитрий услышал мою оценку и нахмурился.

– Володя, ты там только генералу нас героями не представляй, – попросил он. – Мы просто делали, что требовалось.

– Вот именно это я и собираюсь сказать, – возразил я. – Генерал должен знать, что обычные гражданские люди без приказа поехали туда, где в любой момент могли появиться враги.

Корбут фыркнул.

– Генералу больше заняться нечем, кроме как слушать, как Митька лопатой махал, – проворчал он.

– Максим Петрович, вас я тоже упомяну, – усмехнулся я.

– Вот этого точно не надо, – поморщился старик. – Я свою обычную работу сделал, потому что умею. Медаль на грудь за это не вешают.

Остальные электрики кивнули, подтверждая сказанное стариком.

– Ребята, не расходитесь, – попросил я. – Мы заминировали всего одно направление, да и то – всего в одном месте. По минимуму нужно закрыть еще два. Сейчас я доложу комдиву и поедем в мастерскую – собирать новую цепь. Антон, нам понадобятся аккумуляторы – штуки две–три.

Дубинец кивнул.

– Найду, Володя, – уверенно произнёс он. – Поспрашиваю людей, поскребу по сусекам.

Корбут повернулся ко мне.

– Парень, ты меня в армию записать решил? – возмутился он. – У меня вообще–то дом есть и свои дела.

– Максим Петрович, я приношу вам благодарность за помощь и заверяю, что больше мы вас не побеспокоим, – примирительно пояснил я. – Вы свободны!

– В смысле – свободен? – удивился старик. – Могу идти?

– Да–да, идете, Максим Петрович! Спасибо, что выручили. Дальше мы сами.

– Как это – сами? – Старик прищурился, и абсолютно нелогично добавил: – Вы же без меня не справитесь!

– Справимся! – четко сказал я. – Я запомнил, как собирать взрыватель.

Я повернулся к Гаврилюку и Климчуку, показывая Корбуту, что разговор закончен.

– Гриша, Пётр, отдыхайте, – предложил я. – Я быстро сбегаю к генералу и вернусь.

– Давай, Володя, – согласился Гаврилюк. – Мы никуда не исчезнем.

– Эй, военный, попридержи коней! – сморщился старик. – Тебе без меня не обойтись!

– Что–то я не понял, Максим Петрович, – то вы жалуетесь на то, что вас припахали, то говорите, что без вас не обойтись, – медленно произнес я, демонстративно почесывая лоб.

На самом деле всё было понятно – мастер, судя по возрасту, уже пребывал на заслуженной пенсии, а тут такое внимание к его персоне – он снова на рабочем месте, покрикивает на бывших учеников, давно ставших взрослыми людьми. И возмущаясь тем, что его припахали, Корбут просто набивал себе цену, ожидая, что я начну его уговаривать.

– Так вы готовы и дальше нам помогать? – спросил я, слегка усмехнувшись. – Или пойдете до дома, до хаты?

– Готов, – буркнул Корбут.

– Вот и славно, Максим Петрович, – кивнул я. – А то как же мы будем работать без ваших добрых слов.

Электрики понимающе улыбнулись.

Я направился к входу в комендатуру.

Внутри было чуть прохладнее, чем на улице, но воздух казался тяжёлым и спертым – в здании прибавилось людей. Из ближайших помещений доносились зуммеры полевых телефонов, голоса, шелест бумаги. Я подошел к двери штаба и постучал.

– Входи! – раздался голос Недвигина.

Генерал–майор стоял у большого стола с картой. Рядом находились Смирнов и Метёлкин. Лейтенанты держали в руках листы бумаги с какими–то списками. Недвигин поднял голову, увидел меня и улыбнулся самыми кончиками губ.

– Ну что, Сошников, вернулся? – произнёс он, опираясь на край карты. – Смирнов уже сказал мне, что к немецкой атаке вы опоздали.

– Товарищ генерал, минно–взрывное заграждение на дороге со стороны Грушевки установлено, – сказал я, проигнорировав обвинение. – Шесть снарядов закопаны на обочине. Управление электрической цепью выведено к «секрету», размещенному в саду.

– А кто остался в «секрете»? – уточнил Недвигин.

– Сержант Марков и его взвод, – ответил я. – Всего семь человек.

– Да, слышал я про Маркова, хороший боец, – кивнул Недвигин. – Он справится. С дороги места установки не видны?

– Нет, товарищ генерал–майор, – уверенно ответил я. – Гаврилюк подбирал точки по естественной маскировке, и после завершения работы мы еще раз проверили весь участок. Немецким сапёрам придётся специально искать, чтобы что–то заметить.

– Хорошо, – одобрил Недвигин. – Очень хорошо. Значит, если они решат, что после утренней атаки дорога безопасна, получат большой сюрприз.

– Товарищ генерал, я предлагаю поставить аналогичные минно–взрывные заграждения на всех дорогах, ведущих к городу! – сказал я. – Снарядов на это хватит – вагон на станции забит под завязку.

– Да, идея отличная, я уже думал над этим, – кивнул Недвигин. – Это будет твое персональное задание на сегодня. Тебе нужны еще люди? Или какие–нибудь материалы?

– Все необходимое у меня есть, товарищ генерал, – мотнул я головой. – Дубинец подобрал отличную команду электриков. Прошу отметить, что они не только сделали цепь для подрыва, но и без приказа отправились на передовую, чтобы помочь с установкой.

– Ваня, запишишь потом их фамилии, представлю этих ребят к награде, – повернулся к Метёлкину генерал.

Адъютант послушно достал из планшета блокнот.

– Извините, товарищ генерал, я только одного по фамилии знаю – старшего мастера Корбута, Максима Петровича, – смутился я. – У остальных фамилию не спросил. Они там, на улице стоят, возле «полуторки»…

Метёлкин на секунду закатил глаза, мол, как вы меня достали, бестолочи, и вышел из кабинета.

Когда дверь за ним закрылась, Недвигин снова посмотрел на меня. Выражение его лица изменилось. Улыбка исчезла, взгляд стал тяжёлым и сосредоточенным.

– Теперь о менее приятных вещах, Сошников, – произнёс он. – Смирнов уже рассказал тебе, что Кулешов восстановил радиостанцию на «Припяти»?

– Да, товарищ генерал, – подтвердил я. – Товарищ лейтенант говорил, что установили связь со штабом фронта.

– Установили, – подтвердил Недвигин. – И получили, наконец, четкий приказ.

Я почувствовал, как усталость отступает. Вот ради таких слов стоило забыть про ноющую спину.

Недвигин повернулся к карте.

– Приказ такой: удерживать Пинск любой ценой, – проговорил он, постукивая пальцем по обозначению линии обороны на западной окраине.

Смирнов, до этого стоявший молча, чуть поморщился.

– Есть только одна неприятная подробность, – заметил лейтенант. – Помочь нам в удержании города штаб фронта не сможет. Ни свежих подкреплений, ни артиллерии, ни боеприпасов. Единственное – комдиву подчинили остатки Пинской флотилии.

Недвигин устало вздохнул.

– Штаб фронта сам находится в такой обстановке, что ему сейчас не до отправки нам подарков, – словно в оправдание, сказал генерал. – Наши части и соединения отходят, связь рвётся, обстановка меняется быстрее, чем её успевают наносить на карту. Нас услышали, поняли, что Пинск не потерян, дали приказ держаться дальше. А мы можем рассчитывать только на себя.

– А общую обстановку вам из штаба фронта не сообщили, товарищ генерал? – уточнил я.

– Всё предельно плохо, Сошников, – грустно сказал Недвигин. – Мы уже в глубоком немецком тылу. Основные силы противники продвинулись далеко на восток.

– И всё равно нам приказали удерживать Пинск, – заметил я.

– И правильно приказали, – отозвался генерал. – Пока мы здесь, немцы не смогут использовать город как тыловой узел снабжения. Пинск расположен так, что его нельзя просто вычеркнуть из системы дорог.

Я невесело улыбнулся.

– Получается, товарищ генерал, они будут вынуждены атаковать нас снова и снова?

– Даже не сомневайся, Сошников, – ответил генерал. – Вопрос только во времени и в том, что они применят при следующей попытке. Сегодня полезли нахрапом, рассчитывая, что оборона уже развалилась и сопротивление будет символическим. Получили по морде. Второй раз могут подготовиться лучше.

– Наверняка артиллерию подтянут, – нахмурился я.

– Я бы на их месте подтянул, – согласился Недвигин. – И танки тоже.

– Тогда минные заграждения на дорогах действительно пригодятся, – заметил Смирнов.

– Наша главная слабость сейчас – не в количестве бойцов. Людей мало, но они есть. Не в винтовках, и не в патронах, – задумчиво сказал Недвигин. – Наша беда в отсутствии огневой мощи.

Он отступил от стола и подошёл к окну. Я видел его в профиль и понимал, что генерал перебирает в голове всё, чем располагает. И всё, что ещё можно найти, починить или приспособить.

– А как же корабли Пинской флотилии? – спросил я.

Недвигин повернулся.

– На утренний артналёт «Бобруйск» потратил почти весь боекомплект, – тихо сказал генерал. – А других мониторов поблизости нет. К вечеру подойдут несколько бронекатеров и судов обеспечения.

Генерал снова подошёл к карте.

– Поэтому нам нужно использовать всё, что мы можем пустить в ход. Всё, что нужно для обороны, будем искать здесь. В городе, на станции, на реке, в мастерских, на складах. У людей, – сказал он. – Особенно пригодятся те тяжелые снаряды и «эрэсы». Давай, Сошников, действуй. Начни с минирования, а потом вернемся к разговору об установках для запуска ракет.

Я кивнул, вытянулся, козырнул и сделал пару шагов к двери.

– И ещё, Сошников, – остановил меня голос генерала. – Передай добровольцам мою личную благодарность.

Уже взявшись за ручку, я снова посмотрел на карту, лежавшую на столе. Пинск на ней был всего лишь точкой среди огромного пространства, по которому двигались армии. Немецкие войска ушли далеко вперёд, фронт откатился, помощи нам пока ждать было неоткуда. Но еще вчера вечером оборона города состояла из горстки уцелевших бойцов гарнизона и пары сотен добровольцев. Теперь всё выглядело гораздо стабильней. Чернов надежно держал западное направление. На реке стоял монитор. На «Припяти» работала дальняя связь. А городские мастера показали, что способны создавать то, чего у нас нет по штату.

От штаба фронта поступил приказа удерживать Пинск любой ценой.

Средств для выполнения этого приказа не прислали.

Значит, их предстояло сделать самим.

Глава 18

Следующие несколько часов слились для меня в одну непрерывную цепочку поездок между железнодорожной станцией, мастерской и городскими окраинами, где всё повторялось почти в одной и той же последовательности, но ни разу не оказалось совершенно одинаковым. Первый участок в яблоневом саду оказался для нас своеобразной пробой сил. Там мы ещё спорили, выбирали, прикидывали, как удобнее смонтировать электрическую цепь, Корбут лично проверял каждое движение, а Пётр несколько раз возвращался к уже сделанному, словно опасался, что мы упустили какую–нибудь мелочь. Теперь каждый знал свой участок работы и установка снарядов проходила гораздо быстрее.

Дубинец выполнил своё обещание – нашел подходящие аккумуляторы. Откуда именно Антон их вытащил, я даже не спрашивал.

До полудня мы успели установить три новых минных заграждения. Два находились на западном направлении у Чернова, по десять снарядов на каждом. Третий, на позициях Ракитина, получил двенадцать. Вместе с первым заграждением в яблоневом саду это уже переставало быть единичной импровизацией, придуманной на ходу. Вокруг Пинска начала складываться система.

К этому времени усталость уже ощущалась во всём теле. Руки стали тяжелее, гимнастёрка прилипла к спине, хотелось пить и хотя бы на несколько минут вытянуть ноги. Добровольцы выглядели не лучше. Даже Митька перестал вступать в перепалки со старым мастером, ограничиваясь ворчанием. Корбут держался упрямо, хотя каждый раз, когда ему приходилось вставать после монтажа очередного взрывателя, я видел, как он тяжело опирается ладонями о колени и лишь затем распрямляет спину.

Но самое важное заключалось даже не в количестве закопанных снарядов.

Мы нашли способ использовать то, что ещё на рассвете считалось почти бесполезным запасом. На станции оставалось еще достаточно боеприпасов, а в городе были необходимые материалы и люди, способные работать руками. Я всё яснее видел, что при наличии достаточного времени можно полностью закрыть минными засадами самые опасные направления.

Проблема была в том, что немцы нам этого времени не дадут – скорее всего снова атакуют днем, как только перегруппируются.

С позиций капитана Ракитина я вернулся на станцию, загрузил в кузов два ящика «эрэсов» и привез их в мастерскую.

По дороге я размышлял о конструкции пусковой установки, стараясь отделить то, что помнил из своей прежней жизни, от того, что реально можно было сделать здесь и сейчас. Знать, как выглядит такая установка, и изготовить её в полуразбитой железнодорожной мастерской были совершенно разными вещами. Нормальные направляющие требовали точности, подходящего металла, времени на подгонку и людей, которые заранее понимают, что именно производят. А главное – пары свободных дней.

Копировать заводскую конструкцию было бессмысленно.

Нужен был другой путь.

Когда «полуторка» остановилась возле мастерской, я первым делом вынул из ящика одну из ракет и положил на верстак.

«РС–132» сразу притянул к себе все взгляды. Реактивный снаряд заметно отличался от привычного артиллерийского снаряда. Длинный корпус, стабилизаторы, общий «футуристический» вид боеприпаса, производили впечатление даже на людей, не знавших его возможностей.

Корбут не полез к «эрэсу» руками. Сначала обошёл верстак, наклонился, посмотрел с одной стороны, затем с другой.

– И что, эта штука сама летает?

– Вот отсюда под сильным давлением выходят горячие газы, – я показал на хвостовую часть. – Они толкают снаряд вперед. Вот эти крылышки называются стабилизаторы – они не дают ракете кувыркаться, заставляют лететь прямо.

– А как ее обычно запускают? – поинтересовался старый мастер, прищурившись.

– Со специальной направляющей, – пояснил я, показывая крепления. – Снаряд удерживается на ней вот этими штифтами и при старте получает нужное направление.

Старик ещё внимательнее осмотрел ракету.

– А эта направляющая у тебя есть? – спросил Корбут.

– Если бы была, я бы вас сюда не тащил, – усмехнулся я.

– Значит, нет, – резюмировал Максим Петрович. – А ты хоть представляешь, как она должна выглядеть?

– Представляю, – кивнул я. – Только повторять её здесь смысла не вижу.

– Почему? – насторожился Корбут.

Я показал на элементы снаряда, которыми он должен был взаимодействовать со штатной системой.

– Потому что придётся делать всё точно под эти штифты. Подгонять, выставлять, добиваться, чтобы снаряд уверенно держался и свободно сходил. Если делать нормально, работа не на пару часов.

Корбут некоторое время изучал штифты и наконец кивнул.

– Сделать можно, – оценил он. – Только если тебе стрелять не сегодня. Придумай что–нибудь проще.

– Я слышал, что эти ракеты запускали с листов шифера, имеющего волнообразный профиль.

– Бред какой–то, – проворчал старик. – Если лист под наклоном поставить, то снаряд же не удержится, скатится. А если лист горизонтально положить…

– То снаряд прямо под ноги улетит, – кивнул я. – Да и о точности при таком запуске можно вообще забыть. Хотя эта штука и без того летит примерно «в ту сторону». Но принцип верный – нужно сделать желоб. Просто подлиннее и более правильной формы – так, чтобы ракета лежала в нем с минимальным зазором.

Я посмотрел вокруг.

Верстак, обрезки металла, обрывки проводов, старые детали непонятного назначения, трубы у стены, куски досок, остатки каких–то разобранных стеллажей. Мастерская была забита вещами, каждая из которых когда–то имела своё предназначение. Теперь требовалось забыть это предназначение и увидеть новую форму.

Я повернулся к Корбуту.

– Максим Петрович, водосточная труба где–нибудь найдётся? – спросил я.

Старик уставился на меня, как на сумасшедшего.

– Если трубу разрезать вдоль, получатся два длинных полукруглых желоба, – пояснил я, проведя ладонью по корпусу «эрэса».

Несколько секунд Корбут ничего не говорил. Он снова посмотрел на ракету, затем на меня.

– А ты, военный, не такой дурак, каким кажешься, – тихо проворчал старик.

Он снова наклонился к «эрэсу».

– Желоб должен быть достаточно ровным, – рассудил Корбут, больше обращаясь к себе, чем к нам. – И длинным. Если снаряд в нём болтаться будет, смысла никакого. Но вроде бы как раз водосточная труба примерно нужного диаметра. Эй, парни, а ну–ка, живо метнулись и принесли сюда трубу! Я по пути несколько штук видел, которых взрывом со зданий сорвало. Митька, бегом!

Седой Дмитрий мотнул головой и вместе с двумя электриками направился искать трубу.

Гаврилюк посмотрел на меня с интересом.

– Володь, а у тебя в голове это уже когда–нибудь существовало? – поинтересовался он. – Или ты сейчас на месте придумываешь?

Я задержал взгляд на ракете.

– Я знаю общий принцип, а всё остальное – импровизация.

– Прекрасно, – усмехнулся Гриша. – Очень успокаивает.

Через несколько минут издалека послышался металлический грохот, затем в мастерской появились электрики. Они тащили длинный кусок водосточной трубы. Железо было потемневшим, местами покрытым пятнами, один край оказался слегка помят, но большая часть выглядела вполне ровной.

Корбут сразу подошёл к находке.

– Этот конец отрежем, – распорядился он, показав на повреждённую часть. – Остальное годится. Разрезаем вдоль на две части, и проверяем, как в них лежит «эрэс».

– А крепиться эти желоба к чему будут? – спросил Гаврилюк.

– Сначала поймём, подходит ли сама форма, – сказал старик. – Если подходит, основание придумаем отдельно.

Трубу уложили на верстак, выровняли, осмотрели ещё раз. Металл оказался тонким, и это одновременно помогало и настораживало. Разрезать его было несложно, но насколько получившиеся половинки будут держать форму, никто не мог предсказать.

Когда Митька взялся за большие ножницы, мастерская наполнилась скрежетом. Солнечный свет из разбитых окон падал на края разреза.

– Митька, режь ровнее! – прикрикнул Максим Петрович. – Куда твои глаза смотрят?

– На тебя, Петрович, – процедил Дмитрий. – От этого и рука дрожит.

Через некоторое время на верстаке лежали две длинные половины. Их края были в заусенцах и ещё требовали обработки, сами желоба слегка распрямились. В целом их внешний вид совершенно не напоминал часть оружия.

Я встал напротив и несколько секунд просто смотрел на эти старые железки.

Даже зная, чего именно хотел добиться, я почувствовал лёгкое сомнение. Идея выглядела разумной. В реальности половинки трубы казались слишком хлипкими для запуска с них ракеты.

Корбут заметил моё выражение.

– Что, парень, тебе уже не нравится собственная реактивная установка? – поддел он.

– Пока она больше похожа на водосточный желоб крыши, – признал я.

– А ведь форма подходит, – произнёс Корбут, прикидывая на глаз. – Надо ракету положить.

– Только осторожно, – предупредил я. – Это вам не полено.

«Эрэс» аккуратно положили в желоб и все пораженно замерли.

Выглядело это неожиданно убедительно. Длинный корпус ракеты почти идеально лег в половинку трубы.

Митька первым нарушил паузу.

– А ведь лежит, зараза, – удивлённо произнёс он.

Корбут нахмурился.

– Лежать и табуретка умеет, – проворчал старик. – Нам нужно, чтобы она отсюда нормально взлетела. Во–первых – с заднего торца надо сделать упор, чтобы ракета не выпадала. А во–вторых…

Он наклонился, посмотрел вдоль желоба и осторожно коснулся края.

– Сама труба слабая, – тут же заключил Максим Петрович. – Видишь, как играет?

Я нажал ладонью на свободную часть. Металл действительно заметно прогнулся.

– Вижу, – признал я.

– Если оставить так, никакой нормальной направляющей не получится, – продолжил Корбут. – Труба может дать форму, но держать должна не она. Нужен жесткий каркас!

Я кивнул.

– И вся конструкция должна опираться на что–то типа лафета. Максим Петрович, у вас есть стальные профили?

Корбут оглядел мастерскую.

– Здесь всегда что–то валялось. Надо поискать, – решил он. – Митька, что скажешь?

Дмитрий показал в сторону дальней стены.

– Петрович, там после ремонта куски металла лежат.

– Посмотрим, – буркнул Корбут.

Среди сложенного возле стены ржавого хлама действительно нашлось несколько подходящих стальных профилей разной длины. Корбут вытаскивал их по одному, осматривал, постукивал пальцами, отбраковывал слишком кривые и откладывал то, что нравилось.

– Эти два пойдут вдоль желобов, – рассудил он. – Между ними сделаем поперечины. Снизу соорудим что–то типа пьедестала.

– И заранее сделайте крепление для монтажа всей этой халабуды в кузове грузовика, – подсказал я.

Работа снова закипела. В отсутствии автогена и электросварки профили приходилось резать ножовкой и соединять болтами. Но постепенно конструкция обретала форму. Я не пытался руководить каждым движением. Здесь Корбут и его люди были значительно полезнее меня. Мне оставалось следить за общим исполнением и вовремя подсказывать, если «халабуда» начинала уходить слишком далеко от первоначального замысла.

Гаврилюк присел на край свободного верстака.

– Володя, мне нравится, как быстро мы тут устроили завод, – усмехнулся он. – Осталось только табличку повесить.

– Какую? – я с трудом вынырнул из своих мыслей.

– «Опытное производство имени Сошникова»! – с улыбкой предложил Гаврилюк.

Корбут услышал и возмущённо поднял голову.

– Почему Сошникова?

– А чьё ещё? – поддел его Гриша.

– Корбута! – без колебаний заявил Максим Петрович.

Митька фыркнул.

– Петрович, тогда предприятие через день закроют за нарушение трудовой дисциплины.

– Это ещё почему?

– Все рабочие разбегутся.

Корбут прищурился.

– Митька, ты сейчас первый кандидат.

Дмитрий усмехнулся и вернулся к работе.

Где–то часа через полтора на полу выросла рама. Пока она выглядела грубо и тяжеловесно, но главное уже было видно: длинные профили удерживали желоба, поперечины не позволяли им расходиться, и вся конструкция обладала жёсткостью, которой не было у водосточной трубы.

Корбут обошел установку по кругу, несколько раз надавил на разные углы.

– Здесь играет, – недовольно произнёс он.

Митька присел рядом.

– Ещё одну поперечину сюда, – предложил Дмитрий, показывая место. – Тогда перестанет.

Максим Петрович хотел что–то возразить, но вместо этого присмотрелся и через пару секунд размышлений кивнул.

– Вот теперь вижу, Митька, что хоть чему–то тебя, балбеса, научил, – признал он.

Дмитрий замер.

– Петрович, а ну–ка, повтори! – попросил он с совершенно серьёзным лицом. – Свидетелей много. Я хочу запомнить.

– Не дождёшься, – буркнул старик.

– Ты только что меня похвалил! – усмехнулся Дмитрий.

– Ошибся, – проворчал Корбут.

– Уже поздно. Все слышали.

Гаврилюк засмеялся.

– Я подтверждаю.

– И я, – поддержал его Пётр.

Максим Петрович махнул рукой.

– Работайте, бездельники.

После дополнительного усиления рама стала заметно жёстче. Корбут остался доволен, хотя вслух этого не произнёс. Он просто перестал нажимать на углы и перешёл к следующей задаче – монтажу установки в кузов «полуторки».

Рама получилась довольно тяжелой, поэтому поднимать её пришлось всем вместе. Корбут сразу принялся распоряжаться, кому за какое место браться. Митька привычно огрызнулся, что и без подсказок понимает, где у железяки верх и низ, а Гаврилюк с Климчуком молча подхватили «халабуду» с другой стороны. Я взялся посередине, и мы, слегка наклонив её, чтобы не застряла в узком проходе мастерской, вынесли раму наружу.

Возле «полуторки» пришлось остановиться и тщательно прикинуть, как именно установить всё это хозяйство. Направляющие должны были смотреть вперёд, чтобы обеспечить хороший обзор при стрельбе. Кроме того, водитель должен был иметь возможность быстро уйти с позиции сразу после пуска, не занимаясь лишними манёврами.

– Ставим вдоль, – предложил я, показывая Корбуту положение рамы.

Максим Петрович прищурился, отошёл на несколько шагов и посмотрел на машину сбоку.

– Значит, ракеты полетят поверх кабины, прямо над твоей головой? – недоверчиво уточнил он.

– А других вариантов нет, – усмехнулся я. – Разворачивать машину задом к немцам я не собираюсь.

– Подозреваю, что у тебя, военный, окончательно пропал инстинкт самосохранения, – проворчал Корбут. – Ладно, поднимаем.

Дмитрий усмехнулся и перехватил раму поудобнее.

– Петрович, давай сначала поставим, а ругаться будешь, когда она не влезет, – предложил он.

– Влезет, – уверенно возразил старик. – Я на глаз ещё не разучился мерить.