Текст книги "Путь Строителя 19 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

Сквозь сон я услышал как за шторкой плеснуло, а следом стукнуло ведро, только гадать, кто там хозяйничает, в этот раз смысла нет. Свинья у нас освоила уборную чуть ли не раньше меня, и раз уж ей приспичило с утра пораньше, пусть хоть прибирает за собой, это уже какое-никакое воспитание.

С этой мыслью я разлепил глаза и уперся взглядом в Тележку, причем удивились мы, по-моему, одинаково. Лежит она у сундуков на коврике, уши торчком и оба смотрят в угол, а возится там, выходит, кто-то другой.

Честно говоря сперва мелькнуло, что я еще не проснулся и вот-вот оттуда вылезет гнилоход который просто так в гости ходит, ему такой маршрут удобнее. Но додумать я не успел, шторку откинули, и из уборной выбрался довольный король. Рубаха у него выбилась из штанов, а сияет он так, что волосян под потолком на его фоне потускнел.

– Нет, ну чудо же! – возмутился он, едва увидев, что я не сплю. – Почему во дворце такой не сделали до сих пор?

Ну так у них там, поди, мастера Рея не водилось, зато хватало ночных горшков да дырок в стене над рвом. В моем мире первый смывной унитаз смастерили довольно давно, а вот колено с водой под таким загнули спустя без малого двести лет, так что первые пользователи еще долго нюхали свои старания.

– Эмм… – король вдруг смутился и затоптался на месте, сообразив, видимо, где стоит и перед кем. – Ты же не против? Я правда стучался сначала, но ты спал, вот и решил зайти. Очень уж красочно ты это всё описал, не мог сдержаться.

Ответа он так и не дождался, я лежал и хлопал глазами.

– Только вот что-то теплое бы подкладывать, – он с нежностью оглянулся на шторку и потер озябшие места, – или подогрев какой придумать… А то садишься, и до самой макушки пробирает.

– Ободок можно у Ольда заказать, – растерялся я.

Про подогрев с прочими земными радостями я рассказывать не стал, еще захочет такой же. После бочки на реке ему и наша глиняная уборная за роскошь сойдет.

По уму его бы выставить сразу, чтобы не повадился, но выгонять королей как-то не положено, даже из собственного туалета, тем более что он мой, а страна его. Разве что колокольчик над шторкой повесить, чтобы заранее знать, кто там заседает. Хотя вломись его величество ко мне в дом… Нет, туда ему хода не будет, дверь поставлю такую и замков на нее навешу столько, что можно пересидеть осаду и спать спокойно.

– Ладно, я пойду, наверное, – король все-таки что-то такое прочел у меня на лице.

Он ополоснул руки в ведре и отправился восвояси, а за порогом его дожидался дед с лопатой, который пропустил гостя вперед и молча зашагал следом.

Тележка дождалась, пока за ними закроется дверь, и тяжело протопала за шторку, где обстоятельно сопела, проверяя, не напортачил ли гость.

Умылся я из другого ведра, первое теперь, считай, дворцовое. Может конечно после его величества это и честь, но я не особо честолюбивый, не буду уж. Ободок, кстати, и мне не помешает, по утрам эта глина кусается.

Ладно, королевские причуды пусть подождут, а мне предстоит придумать чем сегодня заняться. Выдвигаемся мы вроде как то ли завтра, то ли послезавтра, Корш вовсю хлопочет и сколачивает бригаду, которая пойдет за хрусталем, так что я там пока без надобности.

А у меня в голове засела собственная вчерашняя болтовня с конвоем у бункера, мол, этому голему для полного счастья одну шашку надо определить в зад. Тут ведь главное, получится ли у нас с ним хоть как-то коммуницировать. Все-таки вряд ли выйдет подойти и попросить его повернуться к нам задом, к лесу передом и наклониться, а при необходимости еще и помочь подтолкнуть шашку в нужное место и на правильную глубину.

И пусть с големом ракеты нам, скорее всего, не помогут, средства доставки шашек нужны все равно. Раз уж у меня выдалось относительно свободное время, которое можно тратить по своему усмотрению, неплохо бы наконец решить, чем отправлять суп к врагу. Точнее, со способом-то я уже определился, а вот из чего делать сами ракеты, вопрос куда более сложный. Встречать пустых лучше издалека, пусть рвется у них под ногами, а не у нас под стеной.

По дороге я завернул к своему дому, кладка там за вчера ощутимо подросла, и бригадир, завидев меня, только помахал мастерком, мол, всё по плану, и я со спокойной душой пошел дальше, на берег к смоляным опытам.

У речки мне навстречу попались двое мужиков с вычищенным до блеска котелком. Несут они его бережно и дышать на него боятся, а глаза у обоих красные и опухшие, видно, прилечь им так и не довелось.

Посудину эту я опознал с первого взгляда, вчера в ней застыл мой неудачный замес, и бедолаги, выходит, по распоряжению Корша всю ночь выколупывали из нее смолу, а теперь возвращают хозяйкам и раздуваются от гордости.

– Погодите, мужики, – тормознул я их. – Вот этот котелок мне как раз сейчас и нужен.

– Да мы ж его только оттерли! – вскинулись оба, и тот, что держал за дужку, прижал добычу к животу. – Куда?

– Ничего, – я шагнул ближе. – Чистый даже лучше, самому отскребать не придется.

– А мыловарке что скажем? – уныло протянул второй. – Она с вечера уже пятерых посыльных прислала и один раз даже сама пришла.

– Скажете, мастер изъял, – подсказал я, – А, даже не так. Подчиненный Корша спер, можете так и передать! Пусть с ним разбирается, на то и нужно начальство.

Котелок мне отдали без звука, только старший долго провожал его глазами, хотя стоял я от него в двух шагах.

Дело, впрочем, не только в чистоте, гирька у меня подогнана именно под эту посуду, и затевать всё заново под чужой горшок мне хочется меньше всего.

Костер мой за ночь прогорел до золы, и огонь пришлось разводить с нуля, подкладывая щепки по одной, чтобы пламя не вздумало плясать под донцем.

Дожидаясь жара, устроился я на бревне у чана и для начала прикинул, какой корпус мне вообще по карману. Глина отпадает с ходу, весит она прилично и треснет от первого же толчка, а трубу без шва Дагна не выкует, да и железа на каждую ракету не напасешься. Бумажную гильзу на манер фейерверочной Корш не переживет, ему и пачку на обертку для шашек отдавать было больно.

Самым дешевым по-прежнему выходит дудельник, из него я изначально и собирался делать ракеты, и отказываться от него смысла не вижу, хотя остальные варианты перебрать тоже стоит. Обрезков у меня, правда, раз-два и обчелся, почти всё улетело в небо, причем кто куда, каждый по собственной дуге и на свою дальность. Порывшись в куче барахла у костра, я в итоге откопал один кусок потолще.

Смолу я развел по проверенной схеме, отмерив стружку строго по весам. Отсчитав положенные полсотни, я опустил находку в котелок, и из нее тут же полезли мелкие частые пузырьки, так что держал я ее, пока они не иссякли, и лишь затем, стряхнув лишнее, по обыкновению сунул в чан.

Работает здесь, к слову, не одна закалка, горячая смола у меня просачивается в любую пору, система так и написала, когда я только нащупал рецепт, а дудельник у нас весь в крошечных пустотах, потому и легкий, и простора для нее в нем с избытком. За время окунания ячейки успевают продышаться, и на освободившееся место затекает состав. В итоге холод схватывает его в толще, а не только снаружи.

Дома древесину чем только ни пропитывали, а шпалы под рельсы и столбы под провода еще в позапрошлом веке закатывали в здоровенную железную бочку, откуда сперва откачивали воздух, а уже потом под давлением гнали внутрь креозот. Служат такие десятилетиями, и их не берет ни гниль, ни жучок, а здесь всё это тем более к месту, мой-то дудельник в мокром виде превращается в вату.

Смола и правда впиталась и застыла, а когда я снова макнул обрезок в чан, он и не подумал размягчаться. Постучал я им для верности по бревну, а потом и от души приложил, но он только гулко отзывается, на удивление прочный получился.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: стебель полого тростника, пропитанный смоляным составом]

[Пропитка: глубокая. Воздушные камеры заполнены частично]

[Свойства: прочность высокая, гидрофобность.]

[Вместимость Основы: низкая]

[Примечание: остаточный воздух в замкнутых камерах препятствует проникновению состава]

Водостойкая, значит, штука вышла, и пропитан дудельник как надо, пусть и не насквозь. Потяжелел он правда раза в два, но для корпуса это терпимо, лишь бы держал.

Повертел я обрезок и так и этак, глянул вдоль от торца, и прямой он идеально. Полость на месте, набил топливом и запускай. Но я буду совсем не я, если на этом выдохну и объявлю это потолком, ведь сделать лучше можно, и еще как.

Подходящее бревнышко нашлось среди дров, сантиметров семь толщиной и примерно в метр длиной, а от рулона я отхватил лист ему под стать. Шпон на холоде задубел и норовил треснуть на сгибе, поэтому сперва я подержал его над углями до мягкости и только потом свернул вокруг кругляка трубочкой. Лучше, конечно, еще и паром пройтись, так из него совсем удобно будет крутить что душа пожелает.

Теоретически, если всякий раз брать листы по мерке и одну и ту же болванку, ракеты пойдут почти одинаковые, а это немаловажно, только у близнецов и можно худо-бедно рассчитать дальность полета, а значит, и прицелиться. Запустить их на пробу под разными углами, записать, где какая упала, и выйдет таблица стрельбы, без нее артиллеристы даже шагу не делали, а с ней и по карте бьешь, не видя врага в глаза.

Чего не скажешь про дудельник, он каждый раз другой, то толще, то тоньше, и годится разве что для прямой наводки, а это совсем небольшие расстояния.

Трубочка готова, и я хотел уже окунуть ее как есть, но вовремя одумался. Ага, как же, состав пропитает всё, я его закалю, и бревнышко так и останется сидеть внутри, получится не ракета, а дубина.

Сделать я решил умнее, стянуть шпон поверх веревкой, тогда он удержит форму и без начинки. Да и одиночный лист давлением изнутри разорвет вдоль волокна, на пусках у меня стебель под конец раскололся именно так, а обвязка возьмет распор на себя. Только ничего подходящего под рукой не нашлось, и пришлось бежать к пряхам. Те обступили чей-то ватник и спорили над ним на всю округу.

– Да кто ж так рукав вшивает? – горячилась одна. – Он же на третий день отвалится!

– Удержится, если локтями не размахивать, – огрызнулась другая.

Моток у входа я свистнул без всяких помех, и веревка в нем оказалась самая обыкновенная, из пеньки, а откуда он у них взялся, загадка. Впрочем, оно и к лучшему, жечь волосяночную или взрывать ее вместе с ракетой чистое расточительство, ее и так вечно не хватает.

Пеньку я мотал туго-туго, зажав бревнышко коленями и прихватывая пальцем каждую новую петлю, чтобы прежняя не ослабла, и ладони у меня горели, хоть в чан их суй. Потом я обстукивал деревяшку камнем по торцу и проворачивал, пока она со скрипом не полезла наружу, хотя я готов был оставить ее там навсегда.

Трубу я надел на палку, чтобы не хвататься за горячее голыми руками. Котелок у меня не в метр глубиной, так что макал я ее в смолу по очереди каждым концом, а середину поливал из ложки. Следом всё это вместе с палкой отправилось в реку.

Получилось, прямо скажем, до усрачки прочно. Гнул я трубу через колено, под конец уложил ее на два чурбака и встал посередине одной ногой, но ей хоть бы что, ни разу не скрипнула.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: композитный материал]

[Строение: волокно в отвержденном связующем, основа из шпона]

[Прочность на разрыв: высокая]

[Упругость: высокая]

[Вместимость Основы: низкая]

[Примечание: натяжение волокна неравномерное. В местах нахлеста и ослабленных витков прочность снижена]

Что могу сказать, у меня вышел стеклопластик, только волокно в нем из конопли или крапивы, и примерно этого я и добивался.

Делали его точно так же, разве что вместо пеньки шла тончайшая нить из расплавленного песка, и тянуть ее умели еще древние мастера. Дешевой и массовой она стала лишь в тридцатых годах прошлого века, когда ее научились гнать тоннами на утеплитель, а потом кто-то додумался пропитать такую ткань смолой. Материал получился легче алюминия, и в войну из него выклеивали обтекатели для радаров, железо-то радиоволны глушит, а этот пропускает. Позже из него пошли лодки и кузова машин, формовать-то такое куда проще, чем металл.

Секрет у него простой, нить на разрыв держит прекрасно, а на изгиб никакая, смола же хрупкая, зато в паре связующее заставляет волокна тянуть дружно, а они в ответ не дают ему трескаться.

А вот баллоны и трубы у нас мотали немножко иначе, на оправку, которую крутил станок. Вдоль нее туда-сюда ездила каретка и укладывала нить, перед этим протащенную через ванну со смолой. Ложилась она не абы как, а слоями, одни витки шли кольцом поперек, другие винтом наискось, а наклон высчитывали заранее, смотря что изделию предстоит держать. Корпуса ракетных двигателей так взялись делать лет шестьдесят назад, давление внутри там зверское, а каждый лишний килограмм оболочки съедает дальность.

Пригодится такое, между прочим, не только для полетов, трубы под водопровод из него не сгниют и на морозе не лопнут, но эта мысль пусть отлежится. Сперва мне нужен стержень поточнее, да и мотать руками по часу на штуку никуда не годится, так что к токарю я отправился с образцом под мышкой.

Рект как раз работал за станком у колеса, и стружка у него вилась длинной лентой, но любоваться я не стал и сразу его окликнул. Стоило ему обернуться и увидеть меня с этой штуковиной, как он попятился и загородил собой свое хозяйство.

– Даже не проси! – Рект поднял руки. – Я не буду ничего точить из железного дерева, больше никогда. У меня и так до сих пор те резцы лежат в коробочке, я не придумаю, куда их похоронить.

– В смысле похоронить? – опешил я. – Это же железо. Дай Дагне, пусть перекует.

– Это мои первые! – оскорбился он и, нырнув куда-то вниз, вытащил свою берестяную реликвию.

Сточенные чуть ли не до основания резцы лежат там рядком на чистой тряпочке, а показывал их хозяин так бережно, что язык у меня не повернулся второй раз заикнуться про перековку.

– Ну ладно, в любом случае сейчас надо не железное дерево точить, – успокоил я его, когда коробочка вернулась на место. – Мне нужна болванка. Длина где-то в метр, толщина сантиметров пять-шесть. Обычная береза сойдет. В общем, цилиндр вот по этим меркам.

Я протянул ему готовую трубу, и Рект недоверчиво постучал по ней костяшкой, а потом заглянул в нее одним глазом, проверяя на просвет.

– Это из таких ты дерево за рекой поджег? – уточнил он, не отрываясь от дыры.

– Почти, – хмыкнул я. – Только эта будет посерьезнее.

По идее, такая она оптимальна, расход материалов выходит не особо большой, а главное топлива. Заряд грамм в двести-триста она тоже унесет, примерно столько глины я лепил на нос самой крупной из прежних ракет. А этого как бы уже предостаточно, чтобы устроить локальный Армагеддон для пустых.

Ворчал Рект не переставая, но за дело взялся без раскачки, а я тем временем сообразил, что сопло к такому корпусу придется ставить шамотное, струя на выходе пеньку со смолой прожжет в два счета. Да и толкач под этот калибр нужен новый, бункерный в нем просто утонет.

Цилиндр Рект выточил ровный, с одной стороны пять с половиной сантиметров, а с другой на пять миллиметров больше, то есть с легким конусом, чтобы болванку было проще доставать из готовой трубы. Мерил он по дощечке с двумя прорезями, которую выпилил на месте, а я для верности провел по заготовке ладонью и пустил в нее каплю Основы, но придраться оказалось не к чему.

– Всё, я свободен? – он уже тянулся к своей брошенной детали. – Тогда пусти, мне еще Ольду надо колеса точить, он и так уже заждался…

– Не-не, погоди, – помотал я головой.

Додумалось мне это, на самом деле, прямо на ходу. Можно же ускорить и саму намотку, если пускать на цилиндр сразу готовую, пропитанную смолой веревку не снимая со станка.

– Так она ж к болванке прирастет, – Рект мигом понял, куда я клоню, и скривился. – Потом хоть рубанком ее оттуда выстругивай.

Сало не поможет, горячая смола его растопит и впитает, да и воск под ней размякнет и замешается в состав. Ломал я над этим голову, переминаясь на краю берега, и не почувствовал, как ступил в реку. Налипшее на лапти у станка расползлось мутным облачком и ушло по течению, а я так и застыл одной ногой в воде.

– Глина, – выдохнул я.

– Чего? – не понял Рект.

– На болванку ее, – я выбрался на берег и потопал, стряхивая воду. – Окунаем в густой раствор и чуть подсушиваем, а сверху шпон и веревку со смолой. Потом всё это в реку, подложка там раскиснет, и деревяшка выскользнет сама.

– А не потрескается она, пока сохнет? – Рект задумчиво поскреб подбородок, а глаза у него уже горят.

– Слой тонкий, а держать над огнем будем недолго, – объяснил я. – Только чтобы шпон не прилипал.

Схема, по сути, та же, что на кабельной линии, где вместо смолы шел воск. Для котелка я наскоро связал треногу из трех жердей, а угли притащил с полигона в старом горшке.

– Ты только пожар мне тут не устрой, – буркнул Рект, заметая ногой в воду последние завитки.

Из ведра, где веревка лежит мотком, чтобы не путалась, она ныряет в смолу под поперечную палочку, а дальше через отверстие в дощечке, которая снимает лишнее не хуже фильеры, прямиком на болванку.

В корыте я замешал болтушку из береговой глины и обмакнул в нее заготовку, а как только слой подвял, обернул ее шпоном. Первый виток веревки положил руками, прихватив им кончик, чтобы его затянуло под следующие.

– Давай, – кивнул я.

Рект дернул за рычаг натяжителя, и болванка завертелась, жадно наматывая на себя горячую просмоленную веревку. Вел я ее рогулькой вдоль перекладины под резец, шаг в шаг с витками, чтобы ложились они без зазоров и нахлестов, и на первых оборотах палку чуть не вырвало у меня из пальцев, но потом я приноровился. От шипящих брызг смолы мой токарь отскочил подальше и заслонился локтем.

– Ты мне станок засмолишь! – завопил он оттуда.

– Мылом ототрем, не впервой, – бросил я, не сводя глаз с рогульки.

– Гляди, мастер веревку варит, – уважительно пробасил кто-то из мужиков, которые оставили тачки и сбежались на шум.

– Не, это он ее солит, – поправил сосед. – На зиму.

Минуты не прошло, а на болванке уже лежит ровная намотка, виток к витку. Как только Рект выбил клин, я за голые концы перенес заготовку в реку. Глина под шпоном поплыла почти сразу, и деревяшка подалась от первого же рывка, оставив у меня в руках легкий и прочнейший корпус ракеты. Изнутри стенка гладкая, без единой ступеньки.

– Ишь ты, – присвистнул третий. – А палку-то куда дел?

Рект взял у меня трубу, взвесил на ладони и промолчал, а для него это почти признание.

– Еще две болванки сделай, – подмигнул я ему. – Чтобы точь-в-точь по размеру.

На одной сохнет глина, а другая уже вертится, вот тебе и поток, и за день таких корпусов наберется не один десяток, были бы веревка да смола.

– А станок? – всполошился Рект. – Ты же пока наматываешь, я работать не могу! Где мне остальное точить тогда?

– Да станок новый сделаем, чтобы и металл брал, – отмахнулся я.

– Правда? – он сразу забыл, что собирался ругаться.

– А я что, тебя когда-то обманывал? – прищурился я.

– Ну… Как минимум ждать заставлял, бывало, – замялся он.

Поспорить не с чем, было дело, станок на водяной тяге я ему пообещал еще в осаду, а заработал тот далеко не сразу.

Пока он в себя не пришел, я намотал второй экземпляр, а следом и третий. Глина на болванке сохла медленнее, чем мне хотелось, так что я подгонял ее над углями, и на последнем заходе вдруг заметил, что стенка вышла шершавой, вся в мелкой крупке и наплывах. А это уже интересно, технологию я соблюдал полностью.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: смоляной состав]

[Особенности: присадка частично утратила свойства. Длительный нагрев]

Ага, ясно-понятно, пока я возился с глиной, котелок так и потел на углях, на штучных-то окунаниях столько смоле париться не приходилось, вот разница и вылезла. Значит, сыпать присадку стоит порциями, под каждую заготовку свою, а посуду между заходами снимать с огня, и на следующей партии это надо проверить.

[Путь Созидания IV: 69% → 71%]

Ну тут справедливо, корпуса удались, особенно второй, где я уже и руку набил, и смола была еще ого-го. Да и третий на пробный пуск сгодится, шершавость огню не помеха.

– Ладно, точи дальше, – я похлопал Ректа по плечу. – Но смотри, поглядывай в небо. Скоро полетим, возможно, даже на луну.

– Ага, скажешь еще, – фыркнул он и вернулся к своей детали.

А я и не думал смеяться… Ну а что, кто знает, может и дорастем когда-нибудь. Мало ли какие големы тут на луне водятся, а мне интересно.