Текст книги "Путь Строителя 19 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

На этот раз я протянул к короне всю пятерню, раз уж меня зовут ее чинить, так надо хотя бы взвесить ее в руке и прощупать как следует, но Леонар одернул руку.

– Не надо! – он подался вперед, загораживая тряпицу плечом. – Трогать ее лишний раз нежелательно.

Пока я соображал, обижаться мне или нет, король заговорил тише, и голос у него вдруг стал взрослым.

– Это мощнейший артефакт, и работает он только со мной. Точнее, с путем моего рода, – он накрыл обруч ладонью. – Прикасаться к ней могут немногие, а для остальных это опасно. И уж тем более надевать.

В голову мне такое и не приходило, в волосах у меня до сих пор полно смолы, и корона прилипла бы к ним намертво, а отмачивать ее в ледяном чане мне вряд ли позволят.

Ладно, раз трогать нельзя, обойдемся анализом, ему перчатки ни к чему, и я уже прикидывал, куда направить единичку, когда староста шагнул поближе и встал у меня за плечом.

– Ваше величество, укройте, пожалуйста, корону обратно, – негромко попросил он.

– А что не так? – Леонар вскинул на него глаза, так и не выпустив край тряпицы.

– Как минимум, мы здесь можем быть не одни, – староста скользнул взглядом по кустам на том берегу. – И осматривать такое лучше в спокойной обстановке. Предлагаю пройти ко мне в дом и обсудить всё там.

Насчет «не одни» он прав, после разговора с Коршем на стене я и сам теперь посматриваю на каждый куст с подозрением, а берег у меня открытый со всех сторон, с того края реки можно разглядеть, что я ем на обед. Вот только дом у старосты с окнами, а под ними пристроиться может кто угодно, хоть лазутчик, хоть Мульб, и еще неизвестно, от кого из них вреда больше.

А у меня в бараке кроме двери ни единой дырки, кладовщик меня этим как-то поддел, и впервые этот недостаток оборачивается достоинством.

– Пойдемте лучше ко мне, – предложил я. – Там и разглядим без помех, и обсудим всё, что надо.

– Дом мастера! – Леонар просиял, в два движения свернул тряпицу и вскочил на ноги. – Вот это интересно посмотреть!

Угли я присыпал песком, а котелок снял с огня и оставил остывать у чана. Мыловаркам я обещал его скоро вернуть, но в прежнем виде не получится, разве что вместе со смолой, в подарок.

Корш сунул уголек за ухо и двинулся первым, а дед с лопатой без единого слова пристроился в хвосте и держался от короля на одном и том же расстоянии, хоть линейку прикладывай.

Идти отсюда до барака недолго, только у нас так не вышло, Леонар останавливался у всего, что дымит или скрипит, а на моем участке такое на каждом углу.

По дороге нам попалась моя же стройка, и даже я у нее придержал шаг. Стены, пока я возился со смолой, поднялись еще на несколько рядов и растут как на дрожжах, мастерки у мужиков мелькают без остановки. Если пойдет так и дальше, коробку закроют дня за два, а то и раньше.

Бригадир на крыльце командует громче Хорга, а дощечку с чертежом из рук не выпускает ни на минуту. Я мельком в нее заглянул, и всё сходится, дверной проем на месте, а углы отмечены четко.

– Вообще-то вот мой дом, – пояснил я Леонару, который уже разглядывал кладку. – А тот, куда идем, так, для души.

Король озадаченно моргнул, но уточнять не стал, решил, наверное, что у мастеров домов бывает по нескольку.

Хотя барак, если разобраться, обжит получше, там и унитаз с душем, и квартиранты, а здесь пока одни стены, и волосяну присесть негде.

– По два выдаем, мастер! – гаркнул с крыльца бригадир, не дожидаясь вопроса. – Как договаривались!

– Чего выдают? – шепотом поинтересовался король.

– Человекодни, – отмахнулся я.

– Знаю! – обрадовался Леонар. – Я это слово уже слышал!

Где он успел его подцепить загадка, но гордости у него теперь хватит до самого вечера.

Дальше нам бы прямиком к бараку, но Леонар углядел дым над производствами и утащил всех туда крюком, а удивлялся он на каждом шагу.

У мыловарни он замер, и поглазеть там есть на что, над чанами столбом поднимается пар, а на полке сохнут бруски, и в тех, что с медом и воском, прожилки горят оранжевым даже при свете дня.

– Это же оно! – Леонар потянулся было к полке, но тут же спрятал руку за спину, видно, решил, что в этой деревне без спросу лучше ничего не хватать. – Скрипучее! Его здесь варят? Прямо вот в этих чанах?

– А где ж еще, – отозвалась ближняя тетка, не переставая грести веслом. – Не в бочке же.

– А оно еще и мерцает, – понизив голос, сообщил мне король и оглянулся, не подслушивает ли кто.

– Да у нас тут всё светится, – фыркнула тетка. – Ты мне лучше скажи, мастер, где мой котелок?

– Скоро будет, – заверил я и прибавил шагу, пока она не уточнила, в каком виде.

Потом вопросы посыпались один за другим, и я едва поспевал отвечать. Гора под навесом оказалась керамзитом, а в ангар я его вести не стал, иначе мы вышли бы оттуда к ночи.

– А шарики эти едят? – заинтересовался король, подобрав один.

– В пищу не употреблять, – брякнул я и сам же хмыкнул, это я у системы нахватался, она так про керамзит и написала.

В итоге он все-таки заставил всех забраться на недоделанную стену и оттуда уже продолжил удивляться нашим речным производствам. Вдоль берега потянулись колеса, у которых Леонар застрял надолго. Река не встала, лед держится разве что у самого берега, да и там его обычно сбивают сразу. Тем более, что вокруг колес уже отстроили мостки для более удобного доступа, так что даже в случае крепких морозов какое-то время крутиться они будут.

– И что, они сами крутятся? – король вытянул шею.

– Река, – я кивнул на перекат. – А они уже раздают дальше, кому молот, кому пилу.

– А сколько их всего?

Над этим я задумался всерьез, раньше считал, а потом колес стало больше, чем помещается в голове. Корш, уткнувшись в свои записи, назвал точное число, но как раз в этот миг на лесопилке что-то взвизгнуло, и переспрашивать я не стал, к завтрашнему дню оно всё равно устареет.

У кузни Леонара было уже не оттащить. Стен ей так и не поставили, всё на виду, а каменный боек долбит себе так, что дрожит само пространство вокруг. Вопрос, какие стены выдержат такую вибрацию, и я пока отвечать не возьмусь. Хотя каркасник, как на лесопилках, вполне себе терпелив в этом плане, если всё правильно сделать.

– А как это всё работает? – король завертел головой, высматривая, кто тут машет кувалдой.

– Колесо, – я показал на воду. – Оно у нас за молотобойца.

Вдаваться в подробности я не стал, вал с выступами королю сейчас без надобности, да и слушал он вполуха.

Леонар сунулся поближе к наковальне, разглядеть, как боек падает на раскаленную полосу, и Дагна рявкнула «Руки!» так, что он убрал их подальше прежде чем что-либо сообразил. Кто он такой, она спрашивать не стала, у горна для нее все равны, что король, что Хорг.

А вот на лесопилке Леонару едва не стало дурно. Рама с двумя полотнами сама ходит вверх и вниз, а бревно ползет ей навстречу мелкими шажками и с другого конца распадается на ровные доски.

Сперва гость глядел на это приоткрыв рот, а потом побледнел и качнулся назад, и дед подхватил его за шиворот. Проделал он это без малейшей заминки, и я готов поспорить, что ловить падающих ему доводилось не раз.

– Чего это он? – забеспокоился пильщик.

– Опилок надышался, – рассудил его напарник. – С непривычки бывает.

– Новенький, что ли? – первый смерил короля взглядом. – Мульб уже по всей деревне разнес, что мастер себе ученика завел и за ручку его водит.

Даже до ужина ждать не пришлось, а ведь видеть нас у чана было некому, берег там пустой. Впрочем, откуда Мульб всё узнает, у нас давно не спрашивают.

Мельница удивила его куда меньше, такие он по ходу уже повидал и потому похлопал ее почти снисходительно. Зато, узнав, что перетираем мы тут не зерно, а кирпич, король долго заглядывал в горловину и чесал в затылке.

– А это-то зачем? – озадачился он.

– Чтобы потом из этой муки камень лить, – растолковал я.

Король поморгал и, похоже, решил больше не интересоваться, зачем, а только как, так оно спокойнее.

В общем, круг получился знатный, и до барака мы добрались, когда по солнцу прошел без малого час, а ввалились туда всей толпой.

Внутри сразу стало тесно, жилье мое рассчитано на одного хозяина со свиньей, а набилось нас пятеро.

Дед встал у входа и первым делом ковырнул каблуком мой глиняный пол. Уж не знаю, чего он там нашел, но действительно, над полом стоит поработать. Доски с гидрофобом хоть постелить, а в идеале покрыть их тонким слоем нового клея. Будет как зеркало, и покрытие получится вечным!

Свинья на коврике у печки подняла удивленный пятак, обвела взглядом всю толпу и недоверчиво уставилась на короля.

– Свои, – успокоил я ее.

Тележка подумала, и кажется даже поверила, но на всякий случай ухватила коврик зубами и оттащила его в дальний угол. Причем прямо к сундукам, где улеглась уже со спокойной душой и через минуту спала.

Стало быть, сторожит запасы, хотя хозяин у них вообще-то я. Тут два варианта, либо она это делает ради меня, либо, что реалистичнее, считает их своими, особенно после истории с медовыми кубиками.

– А это что? – король ткнул пальцем под потолок, где на своем горшке сидит волосян. – А вот это? А там что?

– Это свет, – представил я.

– Кве, – подтвердил волосян и для убедительности прибавил яркости.

Пришлось провести королю экскурсию по всему бараку, благо много времени она не заняла, углов у меня четыре, и в каждом кто-нибудь да живет.

Больше всего восторга вызвал, конечно, унитаз, шторку я отдернул со всей торжественностью, и Леонар застыл перед троном с таким почтением, что мне самому захотелось поклониться. Мои старые шуточки про скипетр с державой при живом короле почему-то застряли в горле.

Даже староста, по-моему, удивился, во всяком случае бровь у него вроде бы дернулась, а это за ним водится редко. Свое творение я ему и правда не показывал, а деревня до сих пор считает эту штуку оружием на самый черный день, так что, может, и он тоже.

Демонстрировал я всё на себе, для наглядности уселся куда положено прямо в штанах, а потом опрокинул в чашу ведро. Вода с бульканьем провалилась в трубу и оставила в колене ровно столько, чтобы держался замок.

Следом дошла очередь до душа, тут я подергал за шнурок и объяснил, зачем миске дырки. А греть водичку можно прямо на печке, в котелке, и поднимать всё это хозяйство под потолок удобно с пола, за веревку.

– И не пахнет! – восхищенно выдохнул Леонар, чуть ли не сунув нос в чашу. – Вообще! А посидеть можно?

– Пожалуйста, – разрешил я. – Только на этот трон восходят без свидетелей.

– А воду из этой бочки берешь, нет? – он уже шагнул к двери и взялся за крышку.

– К этой бочке не подходим, – я поймал его за локоть. – Это измельчитель отходов.

Переспросить король не успел, дверь распахнулась, и в барак боком протиснулся мужик с ведром.

– Ой, извините, я быстро, – он ловко откинул крышку и вывалил помои прямиком моей соседке на бороду.

Волосянка радостно заворочалась, жених у нее на спине возмущенно квекнул, а мужик захлопнул бочку и исчез.

– Ну, вообще, такого раньше не было, – пробормотал я ему вслед.

Хотя, судя по лицу мужика, как раз так всегда и было, просто днем я дома не сижу. Сам ведь хотел измельчитель для всей деревни, вот народ им и пользуется, только почему-то у меня в углу.

Староста молча вышел за порог, и вскоре у двери снаружи встали двое стражников, чтобы больше никого не пропускать, ни с ведрами, ни без.

Тогда король снова развернул тряпицу и положил корону мне на кровать.

Вблизи она куда скромнее, чем я ожидал, никаких тебе перьев и россыпей камней в три яруса. Обруч шириной сантиметра три сделан из старого тусклого золота и изнутри затерт до блеска, а по верхнему краю торчат восемь зубцов, вернее, семь, от восьмого остался пенек. Скол у него успел сгладиться, значит, отлетел он давно и, скорее всего, когда корону уронили, а больше на ней нет ни одной вмятины, которую не подровняли бы годы.

Посередине, над самым лбом, в оправе сидит продолговатый кристалл величиной с грецкий орех, и грани у него ровные, без единого следа резца, такими он, похоже, и вырос. Прозрачным он когда-то был, а теперь помутнел, и внутри у него расползлась паутинка кривых трещин. А снаружи никаких сколов не видать, и разбегается всё это от самой сердцевины к краям. По идее от удара пошло бы наоборот, от поверхности вглубь.

Вокруг по обручу сидят зеленые и красные камни помельче, и все они целы. В некоторых, если поймать свет, прямо внутри проступают крошечные руны, а по граням других тянется тончайшая ровная сеточка изломов, ее я узнаю сразу, стоит пустить по ним капельку Основы. В центральном же ничего подобного нет, такую ювелирную работу глазом не разглядишь, а его трещины видно и так, и лежат они без всякого порядка.

Механикой тут, выходит, и не пахнет, с зубцом это просто совпадение, а вот кристалл точно треснул изнутри. Перегрузили что ли? Кажется, распирало его так, что он тупо не выдержал.

Гадать можно до вечера, проще один раз потратить единичку.

[Анализ объекта…]

[Анализ завершен]

[Объект: венец (артефакт). Возраст: древний]

[Создатель: не установлен]

[Материал: золото, уплотненное Основой. Вставки: кристаллы разного происхождения]

[Назначение: усилитель Пути. Настроен под один конкретный Путь]

[Узлы Основы: обнаружено 196.]

[Руна соединительного типа: 84 шт, качество 86–93%]

[Руна накопительного типа: 36 шт, качество 88–95%]

[Особые структуры: многослойные изломы, отпечатаны поколениями носителей. Обнаружено: 43]

[Излом ментального типа (смешанный, с примесью других направлений): 34 шт. Функции не установлены. Сложность структуры превышает возможности анализа на текущей ступени]

[Излом неустановленного типа: 9 шт.]

[Особенность: многовековое использование одним родом. В структуре закреплен отпечаток Основы рода]

[Предупреждение: для постороннего носителя опасен (не распространяется на Путь Созидания)]

[Повреждения: часть каналов выгорела от перегрузки]

[Главный питающий модуль: сердце хрустального голема. Состояние: разрушен]

[Функциональность: частично сохранена]

[Примечание: питание утрачено полностью. Расход покрывается за счет Основы носителя, многократно сверх меры]

[Рекомендация: восстановить питание]

Над этим списком я просидел долго, некоторые строчки перечитывал не раз, и чем глубже вникаю, тем меньше мне всё это нравится.

Узлов, значит, сто девяносто шесть, а это для такой маленькой вещицы даже не знаю, бред какой-то и работа с микроскопом, не иначе. Обруч в обхвате всего ничего, под среднюю голову, а в ширину всего три, вместе с зубцами поверхности набирается на две сотни квадратных сантиметров с небольшим.

Размажь их по ней ровным слоем, и на каждый придется меньше одного. Но сидят они иначе, золото между камнями служит сплошной проводкой, а вся начинка собралась гнездами вокруг оправ, по полтора-два десятка на квадратный сантиметр.

Изломы ментальные, только не в чистом виде, а с другими направлениями вперемешку, то есть работают они, надо понимать, с головой. Своей или чужой не знаю, но не только с ней, а что из такой смеси выходит система и сама не знает, мне же на этой ступени и подавно не разобраться.

Отпечатаны поколениями носителей, подобное я уже видел в мече у Кральда, каждый хозяин оставляет в оружии частичку себя, только там их восемь, а тут, похоже, отметилось всё семейство за многие века.

Настроена корона под эту кровь, чужому она может и голову снести, вот почему Леонар так встрепенулся. А на Созидание это, выходит, не распространяется, и мне ее трогать можно, только болтать об этом я пока не стану, а то еще примерить предложат.

А вишенкой на торте идет сердце хрустального голема, которое питало всю эту красоту, а теперь разрушено начисто. Отсюда и аппетит у короны, источник у нее погас, а потребители остались, и тянут они из того, кто ее носит, причем, если верить анализу, многократно больше положенного.

– Ну что там? – не выдержал король.

Понять его можно, молчал я долго, а штука и правда непростая.

– Ну, что я могу сказать, – замялся я. – Сломался кристалл.

Глаза у Леонара, которые до этого горели ярче волосяна, остановились на мне, и по лицу у него прокатилась целая гамма чувств. Сперва он растерялся, а потом, кажется, заподозрил, что я над ним издеваюсь.

– Это всё? – выдавил он наконец.

– Ну а что, правда, в основном, – я пожал плечами. – Кристалл вот этот сломался, надо поменять, тогда и заработает. Только так себе, тут ведь и помимо него огрехов хватает.

– Тут такое дело, мастер Рей, – Леонар потер переносицу. – То, что кристалл сломан, честно говоря, заметил даже я, а уж наши рунологи и подавно. Вопрос в основном в том, как его починить.

– Так я ж говорю, поменять, и всё, – не сдавался я. – Как это делается, пока точно не знаю, но попробовать могу.

– Насколько ты мог заметить, запасного кристалла у меня с собой нет, – подколол меня Леонар.

– А, ну да, заметил, заметил, есть такое, – признал я. – Ну, это как бы сердце хрустального голема. Найдем его, придумаем, как вынуть, и почему бы нет? Сделаем.

– О! – Леонар выпрямился над кроватью. – Сердце хрустального голема? Как ты это понял? А такие разве существуют?

Последний вопрос он задал уже не мне, а обернулся к деду с лопатой, но тот и не шелохнулся, стоит себе у порога, опершись на черенок, и разглядывает мой пол.

– Признаться, не слышал, чтобы такие у нас водились, – староста чуть нахмурился. – Но могу и ошибаться. Если вы не против, я бы позвал наших охотников, вдруг они что-нибудь подобное встречали.

– Да, конечно, позовите, – закивал король. – Раз вы им доверяете, других вариантов я всё равно не вижу.

Староста приоткрыл дверь, бросил стражнику пару слов, и тот умчался по улице, а слышно его было еще долго.

Пока ждали, король взялся за меня всерьез, ему непременно надо знать, что это за хрустальный голем такой и где он водится, причем вопросы у него не кончались, а ходили по кругу.

– А он кусается? – добил меня Леонар напоследок.

– На его месте и я бы не дался, если б из меня сердце выковыривали, – хмыкнул я. – А вообще я сам понятия не имею, ни где его искать, ни как он выглядит. Это пока одни предположения, путь подсказал, что в короне стоит именно такой кристалл, вот и всё.

На деле это мне выдала система, только про нее я никому не рассказываю. Да и сам догадался бы, если подумать, каналы короны стекаются к центральному камню и от него же разбегаются по обручу, значит, источник сидит именно там, самое логичное место для сердца. Питающий узел, всё как положено.

Сперва у меня мелькнула мысль подставить вместо кристалла что-нибудь попроще, сердце глиняного голема, например, их у ручья хватает, или каменного, где он лежит, я знаю, сам его на карте пометил, чтобы не будили. Ради такого артефакта можно и попотеть, сходить да выдернуть, и через пару дней корона снова в строю.

Только сердце у нее другого сорта, глиняные я держал в руках, оба теперь сидят в бревне лазарета, и камень у них мутный и бурый, с примесями, грязнее, что ли. А этот кристалл цельный, из одного куска насквозь, да и форма не та, не голыш, а ровные грани, и вставили его сюда явно не просто так.

Изломы-то в короне в основном ментальные, и раз путь этот хоть отчасти работает с головой, грязь там ни к чему, нужен материал почище. А может, у хрусталя какая-то особая кристаллическая решетка, не знаю. Так или иначе, экспериментировать с тем, чего до конца не понимаешь, лучше на чем-нибудь подешевле, а не на короне целого королевства. Попробовать-то можно, вопрос в том насколько горячо меня будут хвалить если корона сделает дзынь и рассыплется в пыль от таких экспериментов.

Кейн с Вельтом явились на удивление скоро, не иначе, стражник гнал их бегом. Кто их тут ждет им объяснили сразу, так что поклонились оба по всей форме, Кейн стянул шапку и прижал к груди, а Вельт, глядя на него, стащил свою с опозданием.

Руку им король жать почему-то не стал, хотя они и не тянули. Мне-то он свою сунул сразу, да еще в смолу, видимо, у их величеств рукопожатие положено только тем, к кому потом можно прилипнуть.

Места на всех уже не хватало, так что Вельт остался у порога рядом с дедом, а Кейн встал у шторки.

– В общем, нам нужен хрустальный голем, – с ходу заявил я.

– Какой-какой? – не понял Кейн и обернулся к Вельту, но тот только мотнул головой. Спасибо хоть у виска не покрутил.

– Я так понимаю, вы не знаете, где такого найти.

– Да вообще не представляю, – Кейн почесал затылок. – Вроде такие тут не водятся.

– Ладно, – протянул я. – Тогда другой вопрос. Встречали вы где-нибудь в окрестностях хрусталь?

– Чего? – снова не понял Кейн и опять уставился на Вельта, но от того помощи не дождался. – Ты давай, Рей, опиши как-нибудь, что тебе нужно, что ли.

– Ну, хрусталь, – я покрутил пальцами в воздухе, рисуя что-то с гранями. – Камень такой, без цвета. Может валяться где-нибудь в реке, может торчать из скалы. Что-то вот такое прозрачное, – указал на корону, – через что можно смотреть и видеть свет.

– Хм, – Вельт задумался. – Не встречал. Хотя ходил далеко.

– А я что-то такое видел, – вдруг отозвался Кейн. – Торчит шипами, всё верно?

– Да-да-да-да, что-то такое! – я чуть не подпрыгнул.

– У истоков нашей речушки, довольно далеко, – Кейн прищурился, выковыривая что-то из своей памяти. – Пробегал мимо и видел целую груду прозрачного камня. Там скала отвесная, и вот под ней его накрошилось.

– Опа. И что, твердый? Холодный на ощупь?

Горный хрусталь у меня дома тверже стекла, по нему и напильник скользит, а в ладони он долго остается прохладным, так что проверить можно и не глядя.

– Да откуда ж мне знать, я мимо пробегал, – Кейн сразу поднял руки. – Давно это было вообще. Я тогда за горной антилопой несся. Особой, между прочим. А у нее, знаешь, какой прыжок? Она полкилохорга в один скачок может преодолеть! А я не могу. Поэтому бежал, не отвлекался. Но камень прозрачный точно видел, и много его там.

Полкилохорга, если перевести на метры, это примерно километр, и либо антилопа там летает, либо Кейн гнался за ней так долго, что прыжки потом слились у него в один. Но удивительнее другое, Кейн впервые при мне признал, что кто-то бегает быстрее него.

– Что ж, скорее всего, это он и есть, – я развел руками. – А раз есть хрусталь, значит, может найтись и голем.

Логика у меня, конечно, хлипкая, но все, кого я встречал до сих пор, сидели каждый в своем материале, так что искать этого стоит там, где его родной породы побольше.

– Это пока единственная зацепка, – продолжил я. – Без сердца голема корону мы точно не починим, а с ним есть хоть какой-то шанс.

– Так чего же мы тогда ждем? – воскликнул король и подскочил с края кровати, куда успел присесть. – Пора собираться в путь! Я лично возглавлю эту экспедицию!

Дед у порога негромко прокашлялся, и Леонар сник прямо на глазах.

– Ну, не возглавлю, – поправился он. – Но поприсутствовать обязан.

Такая формулировка устроила всех, король королем, а это всё-таки север, и командовать тут должен тот, кто знает, с какого конца подходить к голему.

– Только учтите, – посерьезнел я. – Я не представляю, хрусталь там или нет и сидит ли в нем голем. А уж есть ли у него сердце, тем более.

– Это уже что-то, – вздохнул король, гарантий он и не ждал, но легче ему от этого не сделалось.

– И сперва мне нужно подготовиться, – добавил я. – Сегодня выйти так и так не получится, ведь даже если голем там есть, его еще придется расшевелить.

– Чем, палочкой пошерудить? – удивился король.

– Ну, супом, – невозмутимо уточнил я. – Пару батончиков подложить, а там, глядишь, что-нибудь и расшевелится. В любом случае лучше идти с супом, чем без супа.

Король не понял ровным счетом ничего, это написано у него на лице, похлебкой он големов отродясь не будил. Староста молча кивнул, а Кейн, который своими глазами видел, на что способен мой суп, согласился, что с ним оно надежнее.

Корш тем временем расчертил дощечку на дни и вписал в каждый что-то мелкое.

– В таком случае два дня на подготовку, – объявил он, продолжая писать. – И некоторые проекты придется снова отложить.

– Дом не откладывай, – я погрозил ему пальцем. – Всё для стройки есть. Пусть заливают кровлю и выводят парапет с зубцами. Дом должен стоять, когда я вернусь!

Корш молча черкнул еще одну строчку и, подумав, обвел ее рамкой.

– Ну а мне и правда пора готовиться, – закончил я, и в углу у сундуков сладко засопела Тележка, которую ни короли, ни големы не волнуют.

Староста дождался, пока король налюбуется на спящую свинью, и предложил его величеству перебраться к нему в дом, обсудить кое-какие государственные дела. Окна там может никуда и не делись, но подслушивать политику не так интересно, как глазеть на корону. Ну а мастеру в таких беседах участвовать незачем, это я понимаю и без намеков.

Леонар с сожалением покосился на шторку, за которой так и не успел посидеть, бережно завернул корону в тряпицу и спрятал за пазуху.

– Я еще зайду, мастер Рей, – помахал он уже с порога. – Мне тут понравилось!

Дед с лопатой отлепился от косяка и двинулся следом, Кейн напоследок сунул нос за занавеску, видно, хотел получше разглядеть трон, а Вельт молча вышел, и стражники снялись с места за всей процессией.

Волосян со своего насеста проводил гостей тусклым светом, и без слов понятно, кто здесь надеялся на королевское мясо и ничего не получил.

Корш хотел выйти последним, сперва пересчитав на пороге всех уходящих, и уже взялся за дверь, когда я его окликнул.

– Погоди, ты же сам говоришь, надо готовиться.

– Но ведь я готовиться и собирался, – пожал плечами Корш и показал мне свою дощечку.

– Ну как ты готовиться без меня собираешься? – я поднялся. – Не, пойдем вместе.

Раньше я бы тут махнул всем рукой и побежал к супу, а к вечеру выяснял бы, что половину забыл, а вторую сделали за меня, да еще и не так, как я планировал. Тогда это хоть как-то лечилось, исправить можно было назавтра, а у Корша потом неделю дергался бы глаз, но и только.

А сейчас до выхода два дня, и перекраивать будет некогда, разве что в лесу на коленке, да еще под присмотром его величества, а позориться перед королями я пока не готов. В прошлой жизни такими вещами занимались целые отделы с графиками и сетевыми диаграммами, а здесь один Корш с дощечками, и справляется он ничуть не хуже. Так что начинать стоит с обновленного перечня.

– Давай так, – я протянул руку за дощечкой. – Зачитаем список по порядку и определимся, что можно сделать уже без меня, а что подождет. Что-то, может, и вовсе перенесем, потому что, я так понимаю, поход в планы изначально не входил.

Корш так и замер у двери и похлопал глазами. Веко у него при этом даже не шелохнулось, а раз оно не дергается, значит, всё идет в порядке, и сам он, наоборот, чуть ли не просветлел. Странно, что не полез щупать мне лоб и не потащил к Эдвину на лечение.

Список он доставал медленно, не сводя с меня глаз, сунул руку в сумку и вытянул оттуда не ту дощечку, что с днями, а другую, где обе стороны черные от строчек, причем то и дело прищуривался, проверяя, не передумал ли я. Только назад я сдавать не собираюсь, надо ведь.

Сидеть над ним в бараке, впрочем, не обязательно, разобрать его можно и на ходу. Мне, собственно, всё равно топать к бункеру, да и у Корша дел невпроворот, торчать со мной до вечера он не станет.

Корзину я подхватил у порога, кинул в нее пустой горшок из-под каши, а сверху пристроил последний восковой кубик, который так и стоит у печки с того утра, когда свинья доказала мне, что меда в нем нет, на крышку сгодится.

Из бочки в углу на прощание квекнул жених, всё еще обиженный за невесту.

Пчелиный подарок давно определили на склад, так что у входа больше ничего не мешается, а старую телегу Тележка так и не вернула, небось сама где-то припарковала, с нее станется.

За бетонную стену мы выбрались через голый проем, и тачки снуют сквозь него туда-сюда. Вот, кстати, тоже нужное дело. Изначально стену вообще собирались вести без разрывов и с единственным выходом на западе, но юг у нас гуляет как бы не чаще, чем вся остальная деревня. Тут основная часть производств и все стоят по берегу реки, а закрыть их стеной не вышло. Так хоть ворота стоит поставить, чего уж. Всяко лучше чем обходить через западный вход.

В общем, озвучит я свои мысли, Корш утвердительно кивнул, и не сбавляя шага выудил из сумки еще одну деревяшку, на ней угольком набросана примерная карта местности. Причем так аккуратно, что любой землемер обзавидуется. Кольцо там получается не круглым, от него к самой воде спускаются две стенки пониже и зажимают берег в клещи.

Вряд ли это, конечно, сильно поможет, но какая-никакая защита наших производств, а то сейчас заходи к нам откуда хочешь.

Колеса исправно шлепают лопастями, замерло только одно, у лесопилки, и его как раз смазывают, но мужики у рамы, завидев Корша с дощечкой, дружно выпрямились и приступили к запуску станка.

Первым пунктом в списке стоит горн, и до него, по счастью, два шага. Огонь в топке горит примерно на том же уровне, что и всегда и гудеж слышно еще от стены, а пацан у ската ворошит граблями свежую партию так старательно, что шарики отскакивают ему на лапти.

– Здесь тебя нету, – Корш провел угольком по строчке. – Всё по техкарте, производство идет как надо.

Приятно слышать, хотя и обидно самую малость, меня, выходит, из собственного горна выписали за ненадобностью.

– А если с жаром ошибетесь и пойдут наплывы, сами справитесь? – для верности уточнил я.

– Все видели, как ты это делал кочергой. Повторить сможем.

– А за пояс кто держать будет? – пискнул пацан с граблями, видно, тоже тогда глазел.

– Найдется кому, – отрезал Корш, и мальчишка сразу переключился на дальний край ската.

Блоки за горном не поспевают, сколько их ни гони, так что остывший керамзит пока ждет своего часа.

– В таком случае пчелиную башню отсыпать без меня сможете, – прикинул я.

– Да, сделаем, – отозвался Корш. – Просто копим нужный объем, чтобы управиться за один раз и заложить окошки.

Принцессе, глядишь, наконец станет тепло, а мне спокойно, жало у нее на мой счет давно наготове.

Пока мы стояли, к топке подкатил чумазый до самых глаз угольщик, опрокинул тачку и постучал по днищу кулаком, вытряхивая последние крошки, а потом опустился на ее край и обхватил голову руками, оставив на лбу новые черные полосы.

– Запиши, начальник, что я предупреждал, – простонал он сквозь пальцы.

– Записано еще позавчера, – Корш даже не взглянул в его сторону. – И дважды.

– Может, его хоть на ночь тушить? – угольщик с надеждой покосился на меня.

– Нельзя, – покачал я головой. – Остынет, потом кладка потрескается.

– А я, значит, не потрескаюсь, – буркнул он.

– Ну так возьми помощника, работайте посменно, – не понял я, в чем проблема. – Разве у нас опять нехватка рабочих рук?