Текст книги "Путь Строителя 19 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Ага, и что? Человекодни ему тоже отдавать? – подскочил от возмущения тот. – Нет уж! Буду сам носить, а то видители, еще и делиться с кем-то! – с этими словами он бодро укатил тележку, а у нас вопросов осталось больше, чем ответов.

Но насчет угля он действительно прав, больше его не становится даже с новой бригадой у железной рощи, а расход растет с каждым днем, и чем крепче морозы, тем жаднее и горн, и печки по всей деревне. Еще одна задачка в общий котел, и решать ее, похоже, придется раньше, чем хотелось бы.

У дома мы задержались ненадолго, его мы с Коршем уже обсудили, но глянуть не помешает, на глазах у начальства мужики и кладут вдвое шустрее. Шов на ближнем углу я из любопытства поддел ногтем, и клей держит на совесть, блоки там разве что кувалдой отдерешь.

– Мастер, а ученика своего чего не привел? – крикнули со стены. – Пусть бы раствор потаскал, раз учится!

– Его староста увел, – отмахнулся я. – У него там сейчас уроки посерьезнее.

– А человекодни ему кто писать будет? – забеспокоился кто-то снизу.

Король у нас, между прочим, грамотный, так что пусть только попробуют его обсчитать. Как его величество ползет по лестнице с полным ведром, я вижу живо. Он бы поди еще и обрадовался, а вот на лицо деда с лопатой в этот момент смотреть мне бы не хотелось.

Веко у Корша, которое так стойко держалось в бараке, наконец дрогнуло.

Так мы дошли и до клеевого полигона. Здесь никто ничего не тронул, а чан опять прихватило ледком. Котелок торчит там же, где я его бросил, и в нем чернеет моя последняя проба.

Насчет смолы я решил повременить, гнать ее впрок смысла нет, и Корш, подумав, не возражал.

– Хотя если полностью распишешь производственный процесс со всеми весами и покажешь еще раз, – добавил он, – то в целом сможем сделать что-то похожее.

Только посудине от этого не легче, и как ее теперь спасать, непонятно.

– Ты бы людей выделил, – попросил я. – Пусть вычистят как-нибудь.

– Да, кстати, мыловарка про него спрашивала, – Корш что-то черкнул на дощечке. – Уже трижды за сегодня, если мне не изменяет память. Посыльных отправляла.

Странно, ведь начальник всё это время был рядом со мной, и никаких гонцов я не видел. Впрочем ладно, донесения у дознавателей доходят каким-то своим путем, и выяснять, как именно, мне что-то не хочется.

Корш подошел, подобрал с песка щепку и потыкал ею в содержимое. Сверху с хрустом отлетела черная чешуйка, а стоило ему налечь посильнее, и деревяшка провалилась в липкое да там и застряла, так что выдирал он ее уже двумя руками.

Смола схватилась кое-как, где успела там колется, а глубже уже вязкая каша. Остывала-то медленно, на ветерке, а система про такое предупреждала еще тогда.

И ведь как назло котелок почти полный, смолы на ту пробу я не пожалел. Греть его без толку, так что колоть придется по кусочку, а липкое брать мылом. Выходит, тетки будут вызволять свою посудину собственным товаром, и управятся, боюсь, не скоро.

– И вот еще, на добычу смолы надо будет кого-то отправить, – вспомнил я. – На рельсы ее уйдет прорва.

– Это сложно, но пока еще допустимо, – согласился он. – отправлю пару бригад…

Раз уж решили, техкарту мы набросали прямо у чана, точнее, писал Корш, а я ходил вокруг котелка и думал вслух. Состав всё тот же, изобретать нечего.

– Живица из бочек и корень волосянки, – начал я. – Его сушишь у огня, пока совсем не скукожится, а потом в труху…

Разве что цифры пришлось немного подогнать, чтобы было понятнее. Ноль-семьдесят пять процента кому попало не объяснишь, а вот три части волосянки к четырем сотням смолы – это уже совсем другое, такое поймет и Корш, и вон, Нирт какой-нибудь. Ладно, второго перехвалил всё-таки.

– В итоге окунаешь заготовку и мигом в холодную воду, – закончил я. – Сразу, понял? Дашь ей остыть на воздухе, и вся сила уйдет.

– А это что? – Корш ткнул угольком в сторону котелка.

– А это я отвлекся, – признался я. – Король пришел.

Корш помолчал, но крыть ему было нечем, против такой причины даже у него инструкции не нашлось.

Дальше я рассуждал уже скорее для себя, а мысль как всегда убежала вперед. Рельс собирать из луковых слоев пока рано, здесь и правда нужен только я, хотя бы первые пробы сделать да станок придумать. Их желательно прессовать, выгонять пустоты, иначе даже со смолой прочности будет не хватать, либо расход выйдет бешеный. А давить придется прямо в горячем составе, на огне, и как это провернуть, вопрос отдельный.

– Так что с рельсом пока подождем, – заключил я вслух.

Начальник поставил рядом с записью жирную черту, то ли «отложено», то ли «не трогать до весны».

Уже отходя от чана, я хлопнул себя по лбу.

– Слушай, а бумага у тебя есть? Может, осталась с тех пор?

– Тебе бумага? – Корш насторожился. – Ты же особо ничего не пишешь.

– Так я не писать, мне заворачивать надо. – совершенно невинно развел я руками.

Лицо у Корша на миг свело, так что я даже глянул, не прищемил ли он себе пальцы сумкой. Для него, похоже, бумага на обертку примерно то же, что королевский указ на растопку.

Пачку в тряпице он все-таки вытащил, а пока мы шли, оказалось, что производство у нас никто и не останавливал.

– Так она у тебя откуда? – удивился я, косясь на сверток. – Я думал, всё давно ушло.

– Делают, – Корш прижал добычу локтем. – Нашел толковых людей и расписал им техкарту, от щелока до пресса. Гнездо так и перерабатываем.

– Там же его всего на три корзины было, – припомнил я.

– Было, – невозмутимо подтвердил Корш. – Теперь возим, с тех обломков у скалы.

– И много натаскали?

– Четыре ходки, – отчеканил он, не заглядывая в дощечку. – В каждой по восемь корзин, брали с собой охотников, последняя вернулась позавчера.

А я слушаю и радуюсь про себя, сырье носят, листы сохнут, а узнаю я об этом, только когда наступает пора что-нибудь в них замотать.

До постов было уже недалеко, когда Корш остановился и раскрыл тряпицу.

– Сколько хоть надо? – поинтересовался он, уже перебирая пачку пальцами.

– Пару десятков.

Отсчитал он ровно двадцать, причем тоньше и глаже тех, что мы с ним когда-то черпали, а сверху положил еще один.

– На черновик, – пояснил он. – Вдруг ты и правда что-нибудь наконец запишешь.

– Если я запишу, Корш, ты же все равно не прочитаешь. – усмехнулся я.

– Почему? – оживился он. – Мне интересно, я технические детали люблю читать.

– Нет, ты не поймешь, что там накорябано, – вздохнул я. – Мой почерк, он только для меня.

Корш поглядел на меня с подозрением, наверняка решил, что я пишу тайнописью, и пометил себе разобраться, какой именно.

Листы я спрятал под рубаху, поближе к телу, там им и сухо, и тепло, а начальник зашагал обратно к участку, у него своих пунктов полная дощечка.

Я было двинулся к бункеру, но вовремя притормозил, с одной бумагой там делать нечего, так что развернулся и пошел собирать остальное.

Над мельницами висит такая бурая пыль, что чихать хочется еще на подходе, бухляк здесь перетирают уже две из трех, а кирпичом занята только последняя. Да и то, будем честны, недолго ей кирпич молоть, все-таки бухляк тоже очень даже нужен. Мужик у ближних жерновов без лишних слов насыпал мне полный горшок, но работу не бросил.

– Вязанки на исходе, Рей, – предупредил он, пихнув лаптем остатки у ног. – Последние домалываем, еще день, и крутить будем вхолостую. Бригаду бы за бухляком.

– Ты, мастер, только всё не выгребай, – донеслось от соседнего камня, – нам еще норму сдавать!

Этот пункт уже не мой, а Коршев, и я крикнул ему вдогонку, благо отойти он успел недалеко.

– Корш! Бухляк кончается!

Начальник поднял над головой руку, мол, понял, и строчка на дощечке у него, ручаюсь, появилась раньше, чем он ее опустил.

Мука свежая, прямо из-под жернова, Основы в ней сидит сколько положено, и для супа такая не годится, сперва из нее надо выкачать всё лишнее.

Обеднять я пошел в ангар, к волосянам. Там гудит рог, у форм возятся мужики, и на меня с корзиной никто даже не обернулся. Объяснять светильникам давно ничего не нужно, я только рассыпал помол по противню и сунул его под балку, а они уже потянулись к нему отовсюду, на ходу расправляя шипы.

Один, правда, с места не сдвинулся, а демонстративно шлепнул лапой по своему горшку и уставился на меня, мясо, мол, вперед.

– В долг, – предложил я.

Второй хлопок вышел звонче первого, и пацан у ворот, не дожидаясь команды, умчался за угощением, у них, видать, свои договоренности. Вернулся он с полоской вяленого, и только получив ее, вымогатель наконец спустился к противню.

Остальные тем временем уже сидели в муке, а когда двое на краю принялись отвешивать друг другу оплеухи, я понял, что высосано досуха, всё по Коршевой техкарте.

Ссыпал я ее сразу в горшок и запечатал крышкой, которую по дороге вылепил в ладонях из пчелиного кубика, и раз воск Основу не пропускает, пусть заодно и помол мой постережет, а то до бункера он успеет натянуть новой из воздуха.

У пруда накрутчики по-прежнему сидят без дела, пиявка наша спит где-то на дне, и катушки не прирастают ни на виток, разве что иногда получается зацепить граблями то, что просто плавает в воде. Длинный волосок мне отмотали с запасом, на всякий случай, хотя на что он мне сгодится, я пока не решил, но такое добро лишним в хозяйстве не бывает.

– Мы уж от скуки всё по второму разу перебрали, – пожаловался один. – Вон, даже катушки смазываем, лишь бы без дела не сидеть.

– Нам бы работу, мастер. – вздохнул второй.

– Придумаю что-нибудь, – заверил я и лишь потом спохватился, что сам еще не знаю, что именно.

А ведь в бараке в бочке сидит целая волосянка с женихом, и до крытого теплого прудика для нее у меня так и не дошли руки, а обученный персонал уже имеется. Надо бы обмозговать, только не сейчас, тороплюсь.

К бункеру меня пропустили все так же за пару подписей, одну я поставил в графе изъятия, другую напротив испытаний, и выделили конвой, который первым делом отправился за валун, подальше от моего хозяйства. Коршу такая скудная канцелярия до сих пор поперек горла, все-таки маловато документации, но куда деваться, тратить время на ерунду незачем.

– Сегодня бахнет хоть? – с надеждой высунулся из-за камня мой охранник.

– Если всё сделаю правильно, то нет, – успокоил я его, и он разочарованно убрался обратно.

Посуде в бетонной яме на холоде, судя по инею на стенках, хорошо. Я спустился и вытащил крайний горшок, прижимая к животу его ледяной бок, а наверх выбирался уже боком и с остановками.

Мастерской под суп у меня так и нет, чертеж лежит в очереди за всем остальным, так что беру из него только самое дешевое, ящик вместо верстака. Сбил я его из пары досок от стройки бункера, а песка в него насыпал с берега, и если что-нибудь выскользнет из пальцев, уйдет оно в мягкое и не подпрыгнет.

Весы у входа никто не снимал, я только тронул коромысло, проверяя, не повело ли его на морозе, и оно послушно вернулось в ровное положение.

Ложки я взял деревянные, железом по супу скрести не стану даже на спор, а широкую плошку пристроил в песке и прижал коленом, чтобы не ерзала. Работать собрался с горошинами, не больше, вся проба с ноготь, и если что рванет, то по-маленькому и мне одному.

Не помешал бы еще дополнительный щиток между мной и плошкой, хоть из керамзитового блока, раз уж он удары гасит, но это потом.

Бульон сверху я сливал по краешку, чтобы сгустки на дне лежали смирно и не ворохнулись. Ушел он в топливную посудину с угольным крестом на боку, на ракеты такой пойдет без разговоров, и выбрасывать ничего не придется.

Занудствую я сегодня знатно, но поводов хватает, Нобель, между прочим, тоже пришел к своему динамиту не от хорошей жизни. Как-то раз нитроглицерин рванул у него в мастерской, и среди погибших оказался его младший брат.

После этого он и стал искать, во что бы эту дрянь впитать, и нашел кизельгур, рыхлую землю из панцирей древних водорослей. Ну, точнее одноклеточных водорослей, а не тины в панцирях, разумеется, у тех были свои панцири как раз. Так вот, она вбирает втрое больше собственного веса, а держит так, что брикет можно спокойно брать в руки. Ну а меня двадцать лет со взрывчаткой в прошлой жизни научили одному, торопливых в этой профессии не бывает, по крайней мере на пенсии.

Отправная точка у меня есть, старый брикет, разведенный бульоном сгусток и бухляковая крошка, шестьдесят процентов стабильности, которые со временем к тому же падают. Носить такое можно, ронять нельзя, а для похода этого мало, рядом будет король, тряски с морозом по дороге хватит на всех, и везти подобное в такую даль мне не хочется.

Сгустки на холоде твердые, ложка постукивает о них, и звук этот мне не нравится, так что выбирал я не торопясь, пока не нашлась мелочь величиной с горошину. Начал я с обедненного бухляка без всякой Основы, крышку с горшка снял ровно на миг, отсыпал горсть в плошку и сразу вернул воск на место. Свой комочек я опустил в ямку посреди помола и вымешивал ложкой, пока рука не заныла, но мука его так и не приняла, он катается по дну в сухой корке как котлета в панировке, и ни в какие поры не лезет.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: реагент и обедненный носитель]

[Особенности: связывания не произошло]

[Стабильность реагента: без изменений]

Горошину я выудил и отложил на край ящика, пусть полежит в песке, раз уж ничего с ней не случилось.

Ну конечно, ему же нечем, обедненный бухляк ничего не впитывает, он пьет за счет Основы и ее же на это тратит, а в нем ее теперь ни капли. Я ведь в прошлый раз пускал в дело помол, в котором что-то еще оставалось, и как-то не придал этому значения, да и с ракетным топливом убедился, что свежая мука, пока я ее не подкормлю, лежит в бульоне сырым комом. А оно вон как, оказывается, придется снова думать…

Еще с керамзита помню, пруток, который я тогда замочил, раздуло в губку, и Основа из него вся ушла на набухание. А раз тратит, значит, если выверить дозу, помол затянет в себя весь суп, даже неразведенный, и лишнего в брикете попросту не останется, всё до капли съест впитывание. Выйдет стерильный продукт со стопроцентной стабильностью, пока что на бумаге, а убедиться в этом еще предстоит.

Только Основу в суп пускать нельзя, от нее он и портится, значит, заряжать надо муку, причем до того, как она встретится со сгустком. Сколько нужно на одну горошину, мне никто не подскажет, так что нащупывать придется самому.

Сперва я окунул палец в отдельную горстку на краю ящика и отпустил каплю, по ощущениям примерно на десятую часть условной системной единички Основы, хотя ручаться не возьмусь, весь прибор у меня на кончике пальца. Мука под ним ожила и вспухла бугорком, а потом заторопилась, полезла вверх по ногтю и почти тут же успокоилась.

Для второй пробы я взвесил комочек, а в помол дал щедро, капли три. Вспухло всё резко, сгусток затянуло внутрь за два оборота ложки, и к пальцам ничего не липнет, так что я уже было потер руки, только рано.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Стабильность: 55%.]

Ниже, чем у голого сгустка из горшка, и даже старый брикет на коленке выходил лучше, зараза.

В третьей пробе я, наоборот, поскупился и обошелся одной, так что мука набухла постепенно и прихватила комочек только снаружи, внутри осталось мокрое ядро, а через минуту на боку выступила маслянистая капля.

Брикет потеет, а это я по прежней жизни знаю, самое опасное, что умеет делать взрывчатка. Это начинка сочится наружу в чистом виде, без носителя, и ей на воле хватит косого взгляда, чтобы сработать. Потеющие ящики у нас не возили и не разгружали, их уничтожали на месте, и желающих поспорить с таким порядком не находилось.

[Стабильность: 72%. Распределение неравномерное, ядро не связано]

Четвертая, две капли, и уже почти. Но пока я отвешивал сгусток, заряженная мука лежала в плошке и тянула Основу из воздуха, так что лишнего она все-таки набрала.

[Стабильность: 81%]

Вывод простой, порядок важнее дозы. Сгусток отвешивать заранее, муку заряжать последней и мешать в ту же секунду.

Пятая, те же две капли, всё на морозе, даже дыханием ничего не грел, и смесь встала как надо с первого же замеса!

[Стабильность: 93%. Распределение равномерное]

Для шестой я вдобавок просеял муку через редкую тряпицу, помол пошел мелкий, без единого комка, и плотность вышла одинаковой по всему объему, от края до самой сердцевины.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: составной заряд, реагент в набухшем носителе]

[Пропитка: полная]

[Стабильность: 95%. Распределение равномерное]

[Порог чувствительности к удару: высокий]

[Особенности: снижение стабильности под действием Основы]

[Употребление в пищу не рекомендуется]

Последняя строчка понравилась мне особенно, тут система уже не запрещает, а всего лишь не рекомендует, оставляя едоку выбор. И один кандидат на такую дегустацию у меня даже есть, но ему знать не положено. А вот до ста не дотянуло, и дело, подозреваю, уже не в дозе и не в муке, а в самом сырье.

Напоследок я устроил шестой горошине смотр. Правда горошина значительно выросла, теперь это исполинский горох со сливу, но все равно в глубине души горошиной она и осталась. В тротиловом эквиваленте, разумеется.

Плотная, тяжелая для своего размера, под пальцем не мнется и маслянистого следа не оставляет. Старый брикет после таких нежностей мазался, руку потом тянуло отскребать, а эта сухая, хоть в карман клади. Класть не стану, но приятно, что сама возможность появилась.

Таких же я накатал еще горсть, им и отдуваться. Анализ есть, руки свое получили, остается грубая сила, а ей достанутся крохи. Крошку я положил на песок у стенки, сам укрылся за ней, высунул наружу одну руку и уронил камень с высоты пояса. Внизу мягко хрустнуло, кроха стерпела, и тогда тот же камень ушел вниз уже от плеча. Ничего, а прежний состав от такого обращения рванул бы еще на первом.

За валуном тоскливо вздохнули, и не в один голос, там, похоже, опять крутились ставки.

– Всё, гони обед, – вполголоса потребовали оттуда. – Говорил же, не бахнет.

– Да погоди ты, вдруг оно с задержкой, – второй голос расставаться с обедом не спешил.

Теперь самое главное, подрыв. Поджигать суп, как любую горючку, вариант так себе. Нет, гореть он как раз будет вполне исправно, но рванет только когда сам захочет, и не факт, что сразу весь.

В моем мире заряд опускали в шпур, грубо говоря отверстие просверленное под него в камне, и если он там не детонировал, а выгорел или сработал вполсилы, в глубине оставался живой огрызок. Звали такой подарок отказом, и встречал он собой тех, кто позже лез посмотреть, отчего тихо, или ставил рядом новый шпур.

Народу на отказах полегло без счета, оттого подрывники огонь и не жалуют, им подавай детонацию, чтобы одним ударом и без остатка. Дома эту работу выполнял капсюль, мне его взять неоткуда, зато есть Основа, и ее суп боится больше всего.

Сделал я так, основной замес развел уже без примерок по отработанной технологии, а перед формовкой в каждый будущий брикет лег «фитиль», волосок, свернутый спиралью, он идет прямо через брикет и выходит хвостом наружу.

Спираль здесь не для красоты, по ней Основа входит в толщу по всей длине сразу, а не в одну точку. Ну, в теории, разумеется. Обжимал я массу вокруг спирали на оструганной палочке, палочку потом выкручивал, а след заминал пальцами.

Хвост снаружи смотаю потом колечком и задеплю воском. Ну а перед делом эту нашлепку можно будет просто сорвать, дать импульс, и вот нам бабах. Голым хвост оставлять нельзя, волосок тянет любую Основу, до какой дотронется, и открытый кончик станет потихоньку кормить ею брикет изнутри, со всеми вытекающими.

У нас провода детонаторов до подключения скручивали между собой ровно по той же причине, чтобы шальной ток не разбудил капсюль раньше срока. А сам импульс, если подумать, это и есть мой детонатор, причем в кармане его не носят и на складе не хранят, потерять не выйдет при всем желании. Отправлять его, само собой, надо не держась за хвост, на это он наращивается длинным волоском с катушки, а я ухожу за бетон, вот и пригодился запас, который мне отмотали накрутчики.

Проверял, понятно, не на бруске, а на крохе, слепил еще одну, со спиралькой на два витка внутри. Цельный камень с ведро величиной нашелся ниже по берегу, шагов за тридцать, ее я прижал к нему вплотную, хвост нарастил с той же катушки и увел конец к себе. Сам за бункером, конвой за валуном, зеваки со своими кострами еще дальше, всё по инструкции.

Для начала пустил легонький импульс, и… ничего. Понял, принял, нужно посерьезнее, единичку под такое отдавать надо, как минимум. Оно и логично, стабильность у нее от моей щекотки, может, и просела, но не более того, и пролежит она так сколько угодно, пока кто-нибудь не подойдет и не наступит.

Со второго захода я влил полную меру, и по волоску сорвалась искра, пробежала по нему быстрее, чем я успел моргнуть, и нырнула в заряд. Ударило так, что бетон толкнул меня в спину, по реке прокатилось эхо, а сверху еще несколько секунд оседал песок с мелким снегом. Выглянул я из-за стенки, на месте камня дымится лунка, сам он щебнем раскидан во все стороны, а один кусок долетел аж до бункера и оставил на боку отметину. Вот теперь подрыв что надо. Конвой притих и, надо думать, срочно выяснял, кто кому должен обед.

Арифметика тут сходится, старый шарик с ноготь, где сгустка было от силы процентов семь, хлопнул когда-то вдесятеро слабее куска, раскрошившего валун на том берегу. А в моей горошине сгустка половина объема, в этот раз я не разбавляю бульоном, чтобы заставить бухляк впитать суп. Начинки, выходит, больше раз в семь, до рекорда рукой подать, и камню с самого начала не светило ничего.

[Путь Разрушения IV: 30% → 32%]

За кроху пара процентов, но что будет, если… Я обернулся и посмотрел на свое рабочее место. А там брусок серьезный, на полкило потянет. Вот на это я бы посмотрел, конечно. И скоро обязательно посмотрю.

Дальше по списку обертка, и с ней свой фокус, воск особых пчел плавится только на злом жару, а макать в него брикеты нельзя, суп нагрева не любит. Поэтому сперва я навощил бумагу отдельно, у костра подальше от бункера. Стражник притащил со склада пару восковых кубиков, и в запасной плошке они плавились довольно долго, пока я не подгреб под нее углей с горкой.

Листы окунал по одному, раскладывал остывать на доске, и только потом завернул брикеты, плотно, в два слоя, а швы прихватил ножом, нагретым ровно настолько, чтобы воск поплыл по краю бумаги, а до брикета жар не дошел. Первой оделась кроха, которая пережила камнепад, по ней и прогнал контрольный анализ.

[Стабильность: 94%]

Один процент мы может и потеряли, но это просто брикет хлебнул лишнего пока я ковырялся. Но теперь под воском суп перестанет стареть от каждого сквозняка, можно даже в тепло нести и ничего уже не будет.

В общем, шашек я сделал шесть, правда все без заветных ста процентов. Крепкие, гладкие, каждая с палец толщиной, сантиметра полтора, хвосты смотаны и залеплены. Седьмым в строй встал брусок, на него и обертки ушло вдвое больше. Но надо будет как-то стандартизировать размеры, чтобы удобнее было считать заряды для тех или иных задач.

[Путь Созидания IV: 67% → 69%]

Сложил я всё хозяйство в ящик с песком, продавил каждой шашке свое гнездо, чтобы друг друга не трогали, а брусок улегся в середину. Нормальные кейсы с ячейками пусть делает Ольд, еще один пункт Коршу в дощечку, к выходу успеют.

Конвой мой подошел посмотреть, когда я уже закрывал ящик.

– Это те батончики, которых по три на день в поход берут?

– Это те, которых по одному на гору. И еще один в зад голему.