Текст книги "Путь Строителя 12 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Эх, маловато… – тяжело вздохнул Больд и полез в свою сумку за вяленым мясом. Достал пару пластинок, принялся жевать с недовольным выражением и уставился в огонь. На его комплекцию такой ужин примерно одна ложка каши.

– Я-то как раз успел попутешествовать, – Вельт усмехнулся и откинулся на локоть. – В столице бывал, когда помоложе был. Ладно Больд, ему и в деревне хорошо, а весь мир радоваться должен, что ему гулять лень. Но ты-то мог бы выбраться, посмотреть, как оно за частоколом. Совсем не интересно? Мир огромен, и ты даже не представляешь насколько.

– Почему же, интересно, – я и не собирался врать. – Но здешние земли тоже разнообразны, я тут еще не успел всё изучить, какой мне смысл лезть дальше? Вот устрою жизнь, организую место, куда можно вернуться, а дальше уже можно будет и за частокол выбираться.

И это правда, я прекрасно понимаю, что сижу в одной точке, но ограничения эти намеренные. Здешнее устройство общества вряд ли позволит мне гулять где вздумается. Тут, у леса, основная опасность от зверья, и зверье хотя бы предсказуемое.

А вот дальше, где народу погуще, главными тварями будут сами люди, и чтобы они не стали проблемой, надо сперва обрасти хоть какими-то силами. Охрану нанять, например, или самому стать собственным охранником – принципиальной разницы нет. Да и транспорт нужен, пешком весь мир не осмотришь, а старость подкрадется раньше, чем увижу достаточно интересного. Утрирую, конечно, но свободного времени у меня и правда не так много.

– А что там хоть, в столице этой? – раз уж разговор зашел, грех не воспользоваться. Все мои познания о мире строились на пьяных байках путешественников и торговцев, которые забредали в нашу глушь, а тут сидит живой источник, и источник этот куда надежнее прочих. Раньше, с прежним Реем, вряд ли кто стал бы вот так откровенно разговаривать. А теперь Вельту стрелы нужны, и рассказывать будет как миленький, никуда не денется.

– Да я бы не назвал что-то особенным, – Вельт подкинул ветку в костер. – Представь наш город, только крупнее раз в десять. Хотя ты и в городе-то не был… – здаумался он, – В общем, стены там высокие, каменные, разделен на районы. Богатые есть, бедные есть, всё как и везде, ничего такого.

– Ну, у нас в деревне такого разделения нет, – подметил я.

– Просто у нас все бедные, – хохотнул охотник и тут же посерьезнел. – Нет, на самом деле, нам бы молиться на нашего лорда и старосту. Далеко не все лорды знают, что такое честь, уж поверь мне.

– Ну да, выглядят адекватными, – согласился я. – Оттого и пашу бесплатно.

– Хах! У любого другого лорда ты бы об оплате и заикаться не стал. Приказ – строить купель для лорда, и всё, не отвертишься. – развел он руками, – Мало того, еще и должен останешься. Опять же, не везде так плохо, но такие места в нашем королевстве попадаются. А про соседние говорить точно не возьмусь…

Огонь потрескивал, ночь сгустилась окончательно, и за пределами светового круга лес сомкнулся в сплошную черноту. Больд доел вяленое мясо и теперь сидел, обхватив колени руками. Над головой проступили незнакомые созвездия, а от обрыва тянуло прохладой.

Горячая еда и тишина ночного леса сделали свое дело, Вельт разговорился куда охотнее, чем за весь день пути, и к концу вечера в голове наконец-то сложилась хоть какая-то связная карта. Нет, кое-что похожее я уже слышал от случайных людей в деревне, но там половина оказывалась выдумкой, а здесь информация хотя бы стыковалась между собой.

Если вкратце, мы находимся в глубокой заднице относительно всех известных частей мира. На севере бескрайний лес, и оттуда не возвращаются. Основы там столько, что обычному человеку делать нечего, звери сильнее и злее, а что дальше за лесом, не знает никто.

– Многие ходили, – Вельт подбросил ветку, и искры столбиком поднялись в темноту. – Кто за славой, кто за добычей. Возвращались единицы, и не все в здравом рассудке.

Отец Рея, кстати, тоже не вернулся из похода на север, и гадай теперь, куда его занесло. Может, нашел что-то настолько ценное, что обратная дорога показалась пустяком, а может, всё куда проще и печальнее. В любом случае, с севером ясно только то, что ничего не ясно.

Наше королевство не единственное у этого леса, есть еще одно восточнее, около месяца пешего хода. Лес там редеет, появляется больше воды, а дальше выход к морю. Королевство в основном морское, живет флотом и рыбой, хотя, по словам Вельта, воды у них не менее опасные, чем наш лес.

– Там свои твари, – пояснил он. – Рыбаки у них считай воины, в море без оружия не выходят.

– Уютненько, – буркнул Больд, который до этого молча слушал. – Мне б такую рыбалку, может хоть рыба бы от меня не убегала.

Южнее того морского королевства тянутся бескрайние степи с кочевыми племенами, которых все называют «дикими». Между собой они воюют непрерывно, то объединяясь, то снова рассыпаясь на мелкие кланы. Иногда сбиваются в орду и прут на юг, потом частично возвращаются и берутся за старое. Логику их набегов не могут объяснить даже те, кто торгует со степняками не первое поколение.

Строго на юг начинаются пустыни, и там тоже без монстров не обошлось. Жара, иной уклад, всё другое, от зверья до архитектуры. Торговля идет вяло, расстояния убийственные, а караваны грабят и степняки, и местные.

– Оттуда специи возят, – вставил Вельт. – Дорогущие, за щепотку можно лошадь купить. Доберешься и вернешься с мешком перца, считай обеспечен до старости.

– А на запад? – поддержал я, пока рассказчик не уснул прежде слушателей.

– На запад и топать далеко не придется, сразу горы. Непроходимые, высоченные, снег на вершинах круглый год. Перевалы вроде есть, но тогда придется договариваться с народом, который живет внутри этих гор. А они последние века ни с кем дел иметь не желают. Сидят по своим пещерам, торговать отказываются, к себе не пускают.

– А раньше пускали?

– Говорят, когда-то давно торговали, – Вельт поскреб подбородок и задумался. – Но это из тех историй, которые старики рассказывают, а проверить уже некому. Сейчас лезть к ним себе дороже, и не обойти никак.

– М-да… – протянул я, переваривая услышанное. Мир и правда удивителен, хотя изведанная его часть поместилась в рассказ на один вечер, и это наводит на определенные размышления. Нет, может за этими пустынями и горами прячется еще целый континент, но пока даже соседнее королевство для здешних жителей считается краем земли. Есть куда расти, в общем.

– Ладно, всё, спать, – Вельт поднялся и отряхнул колени. – Я подежурю. Через четыре часа разбужу.

Возражать не стал, разговор и впрямь затянулся, а завтра нам еще с пчелами знакомиться. И заодно узнаем, справится ли моя броня, или они все-таки пролезут через осьминожку, и надо было шить нормальные штаны. Улегся на лапник, подложил руку под голову, потянулся, и мышцы тут же напомнили о каждом пройденном за день метре.

Последнее, что слышал – это Больд, который ворочался рядом и никак не мог устроиться, а еловые ветки под ним проседали и потрескивали, и звук этот странным образом убаюкивал. Ну а потом мне уже снилось, что я лезу в горы верхом на ездовом скорпионе и требую у горного народа объяснений, какого хрена они пытаются сбить цену на мой кирпич, а скорпион щелкает клешнями и, кажется, полностью на моей стороне.

Глава 6

Лес выпустил колонну на открытое поле ближе к полудню, и командующий наконец позволил себе выдохнуть. Позади остался марш по узким тропам, где строй растягивался в нитку, а каждый овраг приходилось сначала проверять. Впереди лежало перекопанное поле, за полем стояла деревня, и небо над ней висело чистое, без всяких столбов света.

Столб этот видело всё войско, белое сияние поднялось над лесом до самых облаков, правда длилось это явление совсем недолго. К вечеру прискакал гонец от помощника лорда с коротким посланием, что впереди обнаружено крупное скопление жил, и просьбой, чтобы войска выдвинулись незамедлительно.

Легко выговорить слово «незамедлительно», когда за спиной три десятка отборных гвардейцев, а не несколько сотен уставших солдат. Гнать войско ночью через лес, навстречу тому, что способно устроить такой выброс Основы, командующий не собирался. Отчетов о потерях за эту кампанию и так составлено непозволительно много, и каждый новый лист наверху читают всё внимательнее. Так что вперед ушел малый отряд пехоты, налегке и с приказом смотреть, а не воевать, основные силы поднялись с рассветом.

Доклад от передового отряда пришел еще утром. Деревня цела, стены целы, ни жил, ни зверья в округе, сведения помощника лорда не подтвердились. Командующий выслушал, отпустил гонца и двинул колонну дальше тем же шагом. Спешить он не стал с самого начала, и оправдываться за это тоже.

Войско вытягивалось из леса и строилось на ходу. Впереди лучники и пехота с мечами и копьями, за ними рыцари со слугами и запасными лошадьми, позади обоз с продовольствием, который время от времени пополняли из города. Там же, в обозе, везли раненых, кого не успели отправить в глубокий тыл. Главное, чтобы доехали живыми, мертвых наверху считают отдельно, и счет этот расти не должен.

Командующий ехал в голове колонны и смотрел на деревню. Докладам он верил, но одно дело чужие слова, другое собственные глаза. Ожидал увидеть если не пепелище, то хотя бы следы бедствия, выбитые ворота и брошенные дворы. Вместо этого за перекопанным полем стояла целая деревня с частоколом и кирпичными башнями, и башни эти сложены ровно, со знанием дела.

Недалеко от ворот торчал невысокий колодец под бетонным колпаком, возле которого несли караул двое гвардейцев в глухих шлемах, а просто воду так не охраняют. Поверх стены каталась тележка с баллистой, доехала до поворота, постояла немного и лениво покатилась обратно.

Баллисты в столице есть, и покрупнее этой, но каждую перетаскивают волами и ставят на позицию по полдня. Здесь она ездит по стене сама, причем силами двух солдат, которые по виду не особо-то и напрягаются. Командующий смотрел на это, и внутри поднималось тихое раздражение. Дома попробуй выбей из казны хоть одно бревно на укрепление, замучаешься писать бумаги. А тут дыра на краю королевства, и в этой дыре, судя по всему, нашли золотой рудник, иначе откуда всё это?

Сзади сбился шаг, и командующий, обернувшись, увидел, что строй расползается, солдаты глазеют на башни и тележки с раскрытыми ртами, и десятники глазеют вместе с ними. Он открыл рот для команды и поймал себя на том, что собственный рот уже давно раскрыт. Встряхнулся, выпрямился в седле.

– Подтянуться! Марш!

Строй выровнялся, и дальше шли как положено, а командующий вернулся к мысли, которую крутил всю дорогу, к будущему рапорту. С округой всё просто, королевские силы блестяще зачистили земли вдоль тракта, это чистая правда, за нее не стыдно. С деревней сложнее. Груда камней на краю поля? Строиться собирались, месяц-другой стаскивали. Ямы и рытвины? Ловушки на зверя, копали на всякий случай, не пригодились. Зверье разбила армия на дальних подступах, деревне повезло. Звучит складно, и проверять никто не поедет.

План на вечер тоже складывался сам собой. Армия входит в деревню, мужики помогают с размещением, местные женщины готовят горячее, повара наконец отдыхают. После лесных ночевок и даже сарай с крышей сойдет за награду. До ворот этот план дожил в целости, а у ворот начал умирать.

Староста ждал перед открытым проходом, но встречей армии занят не был. Рядом с ним переминался рыжебородый оборванец в заляпанной раствором одежде, и разговор у них шел о своем.

– Да, отопление обязательно сразу, перед заселением, – староста говорил негромко и на подходящую колонну даже не оборачивался. – Сообщу Хоргу, пусть выделит каменщика, печи делать пора. Двигайтесь по одной стене, бараки всё равно кольцом замкнутся, всё по проекту.

– Принял, староста. Я чего подошел, уточнить надо было… – почесал затылок работяга.

– Всё правильно ты подошел.

Рыжебородый скрылся в воротах, и только после этого староста повернулся к командующему. Лет шестьдесят, сухой и крепкий, спина прямее, чем у половины рыцарей в колонне. Смотрел спокойно, и снизу вверх смотреть даже не пытался, хотя перед ним стояло несколько сотен вооруженных людей.

– Рад видеть, что король не забыл про нас и прислал помощь, – он склонил голову ровно настолько, насколько положено.

– И я рад видеть, что беда прошла мимо вас. – командующий кланяться не стал, да и не положено, в целом-то.

– Кто вам такое сказал? – староста поднял бровь. – Не прошла. Мы выстояли.

– С радостью выслушаю, как всё происходило. Но сперва мне необходимо разместить армию.

Командующий шагнул в сторону, намереваясь пройти к воротам, и староста шагнул туда же и коротко мотнул головой.

– Деревня перенаселена, впустить всех не могу. – отрезал он, – Раненых примем, но только самых тяжелых, лазарет не вместит. Вам и вашей свите доступ открыт в дневное время. Под лагерь готов предоставить пустырь перед северными воротами, там хватит места для всей вашей армии.

Командующий некоторое время хлопал глазами. Ему, командующему королевской армией, деревенский староста только что расписал, где стоять и когда можно заходить. Он поднял взгляд, подбирая слова, и слова застряли в горле, ведь на перемычке над воротами стояли помощник местного лорда Кральд и его гвардеец Далмер.

Держались чуть в стороне, в разговор не вмешивались и наблюдали с вежливым интересом, но сама поза читалась без перевода, помощник лорда за старосту. Продавливать это через голову лорда – себе дороже. Командующий проглотил заготовленное и сделал в памяти зарубку.

– Рыцарям по положению не пристало ночевать в поле. – попытался он продавить, хотя это скорее по привычке, – Хотя бы для них…

– Деревня перенаселена, – повторил староста. Ни раздражения в голосе, ни вызова, просто второй раз сообщил, какая завтра погода.

Торгуется этот старик, словно всю жизнь ведал армейским снабжением, и спорить с такими без толку. К тому же зерно истины в отказе есть. За открытыми воротами виден кусок улицы, по нему катят тачки и снуют мужики с ведрами, и все при деле. Не деревня, а ярмарочный день, народу действительно очень много для такого крохотного поселения.

Новость про ночевку за стеной разошлась по рыцарской части колонны раньше, чем командующий успел ее объявить. Ропот поднялся сразу же, все-таки благородные господа не пастухи какие-то, чтобы спать в поле. В столице вот-вот начнется сезон балов, а они которую неделю не мылись по-человечески. Честь рода не позволяет ночевать под забором у деревенских. Командующий слушал это вполуха и не вмешивался, по опыту зная, что сам по себе ропот еще ничего не значит, да и все равно виноват тут не он, а деревенские.

Один из молодых рыцарей все-таки решил проверить границы на прочность и направил коня прямо в открытые ворота. Стражник у прохода даже не потянулся к оружию, только перегородил дорогу древком копья и коротко мотнул головой.

– Пешим можно. Про конных уговора не было.

Рыцарь посидел в седле, посмотрел на стражника сверху вниз, но копье не сдвинулось, а по ту сторону ворот на шум уже оборачивались работяги. Спешиваться у них на глазах оказалось ниже рыцарского достоинства, и конь развернулся обратно.

Ропот всё усиливался, недовольные рыцари никак не могли понять, почему их вообще могут не впустить в деревню и кто запретит, если они вдруг решат прорваться туда силой, но как раз в этот момент из ворот выкатился трактирщик. Никто его не звал, но он уже семенил вдоль строя, кланялся каждому всаднику по очереди и блеял комплименты с таким усердием, что даже командующего передернуло.

– Доблестные защитники королевства, гроза зверья, наконец-то вы прибыли в наши скромные края! – он чуть ли не прослезился, стараясь выразить свое признание, – Трактир всегда открыт для вас, мясо жарится, пиво холодное, для господ рыцарей лучшие места!

В званиях трактирщик путался безнадежно, молодого барона он произвел в графы, и барон приосанился в седле. Настоящего графа, наоборот, назвал бароном, и вот это уже смертельная обида, граф побагровел, а соседи по строю оживились. Рыцари тут же принялись пересчитываться между собой, кто кого выше и кто к кому как обязан обращаться, и про ночевку в поле разом забыли.

Регламент староста огласил поверх поклонов трактирщика. Поесть и посидеть в трактире можно, ночевать внутри нельзя, к закрытию ворот все на выход, без исключений. Рыцари для порядка повозмущались еще немного и потянулись в ворота следом за трактирщиком, и ропот угас сам собой.

Командующий смотрел им вслед и честно признал про себя то, чего вслух не скажет никогда. Этот блеющий тип за пять минут решил задачу, на которую у него самого уходит три военных совета и пара недель уговоров. Может, зря в армию не берут трактирщиков, хотя скорее это они сами туда не рвутся.

Староста проводить экскурсию не стал, у него дела, и вместо себя выделил старшего стражи по имени Гундар. Лет пятьдесят, крепкий, меч на поясе. Улыбаться этот человек разучился давно и о потере явно не жалеет, это стало понятно командующему сразу.

Военный с военным обычно находит общий язык быстро, но с Гундаром разговор не клеился. Отвечал он односложно и по делу, и от этой скупости раздражение только копилось.

– Баллиста, значит, по рельсам ездит? – командующий указал на тележку над воротами.

– Ездит. – коротко кивнул тот.

– И поворачивает?

– Нет.

– Так вот же, по округлой стене едет, и я не вижу, чтобы кто-то рулил, – нахмурился командующий.

– Значит поворачивает, – Гундар пожал плечами. – Мастер делал, для меня главное, что работает.

За стеной показали полосу вдоль частокола, расчищенную от кустов и коряг на добрую сотню шагов. Ямы на поле оказались присыпаны, но свежая земля выдавала их ровными рядами.

– Ловушки? – командующий сразу это понял, но решил уточнить. – На зверя копали?

– Копали до штурма. После штурма закапывали, – Гундар говорил ровно, без гордости и без нажима. – Звери в них хорошо сидели, доставать замучились.

Слово «штурм» командующий покатал в голове, и складная версия для рапорта, где зверей разбили на дальних подступах, начала рассыпаться. Спрашивать подробности расхотелось, и какое-то время он шел молча.

Деревня тем временем жила своим ходом и на гостей внимания почти не обращала. Мужик с груженой тачкой ехал по дорожке не сбавляя хода, и молодой рыцарь из свиты сам отступил с дороги. Командующий сделал вид, что не заметил, а рыцарь сделал вид, что так и было задумано. Другой работяга оторвался от лопаты и дернулся отвесить поклон, но Гундар едва заметно мотнул головой, и мужик вернулся к работе. Солдаты из сопровождения украдкой щупали рельсы на стене, десятник шипел на них и оттаскивал, а потом, оглянувшись, пощупал сам.

К колодцу под бетонным колпаком не подвели, гвардейцы возле него стояли так, что желание подходить пропадало само. К огороженным погребам тоже, а у пруда за домами маячила охрана. На вопросы Гундар отвечал одинаково, туда нельзя, и всё тут. Командующий не настаивал, чужое хозяйство, чужие секреты, но глаза у него работали без разрешения, и увиденного хватало.

Вывод из осмотра выходил простой и для рапорта негодный: поход не был нужен, деревня справилась сама, без армии и без него лично. И возможно местный лорд смог бы сам зачистить дорогу от города и окрестные земли, просто это могло занять чуть больше времени. Командующий поморщился и отложил эту мысль туда же, куда откладывал всё, что не годится для бумаги.

– Кто всё это строил? – задал он под конец вопрос, который держал с самого поля.

– Мастер. – Гундар все так же оставался крайне красноречив.

– И где он?

– В лесу.

– В лесу? – командующий даже остановился. – Что мастер делает в лесу, когда к деревне подходит армия?

– За воском ушел, насколько мне известно. – пожал плечами начальник стражи.

– За каким еще воском… Когда вернется?

– Как воск найдет.

Командующий всмотрелся в лицо старшего стражи, выискивая издевку, но Гундар стоял невозмутимый, и по этому лицу было ясно, что больше из него не вытянуть ни слова. Второй раз командующий задал вопрос медленнее и получил тот же ответ слово в слово, в лесу, за воском, вернется как найдет.

А ведь такой мастер в колонне на обратном пути украсил бы рапорт лучше любой баллисты. Привезти такого в столицу, показать наверху, и поход окупится независимо от числа зачищенных жил. За такое не спрашивают о потерях, за такое благодарят.

Но мастер в лесу, но ведь он вернется, и тогда можно буде использовать свои полномочия по полной. Эту мысль он отложил недалеко, надо еще продумать какие именно полномочия стоит использовать в данной ситуации и понять, стоит ли оно того.

Ночь легла на лагерь вместе с холодом, и над пустырем потянуло дымом костров. Командующий сидел за полевым столом у своей палатки, перед ним лежали чистый лист и перо, а из-за частокола доносился рыцарский гогот. Трактирщик, судя по звукам, свое дело знал, и к закрытию ворот этот гогот выкатится наружу сам, без напоминаний.

Чуть раньше от старосты вернулся старший по снабжению со списком цен на провизию. Список он положил на стол молча, потом сел у ближайшего костра и долго смотрел в огонь. Командующий развернул бумагу, глянул на цены и понял его без слов.

Оставалась главная задача похода, и решалась она не мечом, а пером. Написать правду так, чтобы она выглядела победой. Понятно, что поход еще не закончен и придется тут задержаться на какое-то время, зачистить окрестности, обеспечить безопасность, но по поводу этой части операции отчеты уже составлены, осталось только отправить вовремя. Но вот деревня, конечно, подкинула задачку… И еще подкинет, судя по тому как тепло встречают местные.

«При поддержке королевских сил местное ополчение отразило…» Перо остановилось на середине строки. Прочитают и спросят, зачем гоняли армию туда, где справилось ополчение. Командующий зачеркнул написанное жирной чертой.

Подумал, обмакнул перо и вывел заново: «Своевременное выдвижение королевской армии лишило противника возможности закрепиться в освобожденных землях…»

Перечитал, шевеля губами, и остался доволен. Вот это уже теплее.

* * *

Разбудил меня Вельт еще в серых сумерках, без церемоний потряс за плечо и сунул в руки полоску вяленого мяса, видимо, вместо приветствия. Ночь прошла тихо, отдежурили по очереди, и единственным происшествием стал храп Больда, от которого, подозреваю, вздрагивал весь окрестный подлесок.

Лагерь свернули быстро, я скатал навес и прикопал костровую яму вместе с канавкой, Больд утоптал угли и загрузил корзину, а Вельт напоследок обошел впадину и снял растяжки. Шагов через двести он свернул к ручью, о котором вчера даже не обмолвился, и мы наскоро умылись. Вода ледяная, зато остатки сна сняло начисто, никакой Основы не надо.

Дальше двинулись прежним порядком, Вельт впереди, следом я, а Больд замыкающим, и лес опять взялся показывать диковинки. Возле одной из полян я чуть не наступил на мухоловку, до боли похожую на земную, разве что покрупнее и с характером.

Местная версия, как выяснилось, умеет выкапываться из грунта и перебегать на корешках туда, где ловится лучше. Целая стайка таких обосновалась у горки навоза и караулила мух, зубастые головки мерно покачивались на стеблях, и промысел, судя по сытому виду, шел неплохо. Двое, правда, развернулись в мою сторону и следили, пока я не отошел подальше, отчего стало слегка не по себе. Умом понимаю, что взрослый человек им не добыча, но вот и ходи теперь по кустикам, когда у кустиков есть зубы и собственное мнение.

Обрывы и прочие препятствия я к этому времени считать перестал. Тропа петляла между валунами, пару раз пересекала ручейки, но шли мы бодро, и еще до полудня Вельт вдруг поднял руку и пригнулся.

– Близко, – он перешел на полушепот и указал куда-то наверх, где возвышался очередной обрыв. – Вон, смотри туда. Видишь, у прохода пчелки копошатся?

И действительно, в почти отвесной каменной стене темнела глубокая высокая трещина, закрытая чем-то коричневым, а под ней виднелась небольшая площадка с проходом внутрь, возле которого и возились обещанные «пчелки».

Да уж, пчелками такое назвать трудно, и теперь я окончательно поверил Эдвину с его «особенными», хотя всю дорогу надеялся, что старик попросту шутит. Заодно выяснилось, что Кейн со своей Муркой этим красавцам безбожно польстил, не с кошку они размером, а со среднюю собаку. Три штуки стояли на площадке и смотрели вниз большими фасеточными глазами, крылья сложены, окрас яркий, и ничего хорошего весь этот вид гостям не обещает.

Но надо отдать местной природе должное, не все пчелы тут такие. Я ведь полдороги ломал голову, где они возьмут цветы подходящего размера, чтобы собирать пыльцу, а разгадка вышла проще некуда. Помимо здоровенных монстров в округе хватает вполне обычных пчел, и одна такая подлетела, уселась мне на плечо, деловито обнюхала, поняла, что я не цветочек, спокойно расправила крылышки и отправилась восвояси.

– Мелкие не кусаются, – Вельт заметил мое замешательство, и я выдохнул. А то уже успел подумать, что осьминожья броня окажется бесполезной, на такую мелочь она не рассчитана.

– Большие тоже не кусаются, – хохотнул Больд. – Они жалят. Хотя ладно, и кусаются тоже…

– Благо хоть ужалить смогут только по разу, – отмахнулся я.

Пчелы этим от ос и отличаются, жало у них с зазубринами и остается в жертве вместе с частью потрохов, а сама труженица улетает доживать свои последние минуты. Ну или не минуты, в пчелиной физиологии я не силен, нахватался обрывков из научно-популярных программ, не более того.

– Эмм… А с чего ты так решил? – Больд с Вельтом удивленно уставились на меня, и охотник покачал головой. – Могут хоть сто раз кольнуть, пока силы не закончатся.

– Ага, проверено, – со знанием дела добавил Больд и похлопал себя по плечу.

– Вы хотели сказать «пока яд не закончится»? – удивился я. – Кейн вон уверял, что жало у них ядовитое.

– Там не только яд, как раз он меньшая из бед, просто немного немеет кожа от него. Опасный яд – это у барсука, а пчелы тут каким боком? – Вельт всплеснул руками. – Ну Рей, ты будто вчера родился. Жало у них особенное, вот в чем главная опасность. Ну и жвала мощные, как Основу в жертве заблокируют, так сразу рвать и начинают. В общем, давай, надевай костюмчик свой, а я пока тропу тебе поудобнее присмотрю. Но с тобой не пойду, отсюда как-нибудь постреляю.

– Тоже подстрахую, если что, – отозвался Больд. – Ну что, командуй, а то я пока не понимаю, как туда лезть, раньше мед не добывал. Ну, точнее добывал, но там пчелы не Особые были, с этими совсем другой разговор.

Кейна я тем временем мысленно вычеркнул из списка консультантов по насекомым. Главный деревенский специалист по пчелам, как же. Мог бы чуть больше рассказать хотя бы, чтоб я смог лучше подготовиться.

Дальше начались сборы, Вельт ушел присматривать подъем, а я развел костерок, и пока тот прогорал, перетряхнул заготовленную еще в дороге смесь шиполиста с вонючкой. Сначала по горсти углей на дно каждого ведра, сверху листья с утрамбовкой, и смесь занялась не огнем, а ровным тлением, как и задумывалось. Наружу повалил густой белый дым, до того едкий, что глаза заслезились даже против ветра, а это по нашим меркам знак качества.

С погодой, к слову, повезло, тепло и солнечно, а в улей лезут как раз в такую пору. Днем большая часть пчел в разлете, трудится по цветам, и дома остается не так много народу. Правило рабочее, вот только у нас оно вряд ли сработает, пчелы-то неправильные.

Роли у них поделены, мелкие собирают пыльцу, а крупные никуда не летают и стерегут дом. И кто знает, насколько далеко это разделение зашло. Может, в глубине расщелины меня поджидают пчелы-рыцари и пчелы-маги, а в самом дальнем зале восседает на восковом троне пчела-король, и мне еще предстоит просить у него аудиенции. Мда, какие только мысли не лезут в голову, когда залезаешь в душный кожаный мешок, покрытый бараньей чешуей.

Облачение, кстати, много времени не заняло. Вельт накинул на меня балахон и расправил ленты, шлем я нахлобучил сам и накрепко затянул петли под подбородком и за ушами. Внутри сразу стало жарко, обзор через струны так себе, зато снаружи, если верить Ректу, я выгляжу как хтонь, и на пчел это, глядишь, тоже подействует.

Коромысло вырезал тут же, из подходящей палки, подвесил ведра по концам и закрепил всю конструкцию за спиной, чтобы дым тянулся следом, а руки оставались свободными. Третье ведро, под соты, пристроил туда же, в руку взял лопату, и на этом экипировка закончилась.

Напоследок обсудили план действий, если это можно так назвать. Вельт уже вернулся с разведки и показал, с какого камня на какой перепрыгивать, чтобы выбраться на площадку, а Больд занял место под обрывом и пообещал ловить всё, что оттуда посыплется, включая меня. Собственно, на этом совещание закрыли, и я полез.

Двигаться в костюме оказалось еще неудобнее, чем по двору. Ноги то и дело норовили соскользнуть, зацепиться руками не выходило, рукава-мешки для такого не приспособлены, так что балансировать приходилось лопатой и коромыслом, а ведра при каждом рывке щедро окуривали то меня, то окрестности.

И пусть лезть тяжело, голову всё равно заняли мысли, в основном про дым за спиной. Дымарь ведь штука на вид простая, а работает хитро. Пчела чует гарь и делает единственный разумный вывод: где-то горит лес. А раз горит лес, дом вот-вот придется бросать, и спасать в первую очередь надо самое ценное, то есть мед.

Вся семья отрывается от дел и принимается набивать брюшки запасами, а сытая пчела вялая и добродушная, ей и летается тяжело, и сгибаться для укола лень, ей бы забиться поглубже да переждать. Заодно дым перебивает сигналы тревоги, у земных пчел это запахи, а чем переговариваются местные – вопрос открытый, но будем надеяться, что вонючка глушит у них всё разом. В теории выходит складно, ну а проверять теорию, как обычно, выпало мне, благо передвижная лаборатория с собой, целых два ведра.

И вот он, вход в улей, хотя снизу всё это смотрелось куда безобиднее. Расщелина на деле не трещина вовсе, а целая пещера, и насколько глубокая, отсюда не разглядеть, метров десять свет еще выхватывает, а дальше сплошной темный провал. Шутка про короля пчел резко перестала казаться смешной, да и пчелы-солдаты вблизи в собачью категорию уже помещаются с трудом. Топчутся у входа, потряхивают крыльями и с почти человеческим недоумением разглядывают кожаного чешуйчатого дурака, который все-таки осмелился сюда подняться.

– Ж-ж-ж? – вопросительно прожужжала одна, а вторая звонко щелкнула жвалами.

– Ну, допустим, бе-е, – попытался как-то убедить их, что я не медведь. На всякий случай чешуйки продемонстрировал, вдруг признают барана все-таки?