Текст книги "Путь Строителя 12 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Стенки можно тонкие, ничего тяжелого в нем вариться не будет. – махнул я рукой, – Греть буду на углях, снизу, без особого энтузиазма.

– Тогда ушки под подвес приделаю, на прутьях над жаром повесишь.

– Не, на подвесе он болтаться будет, а мне нужно, чтобы стоял мертво. – задумался, прикидывая самые разные варианты крепления котелка и остановился на самом оптимальном, – Давай на ножках?

– На ножках так на ножках, – Дагна подняла с верстака уголек и черкнула пару линий прямо на столешнице. – Ножки тонкие сделаю, чтобы под ними угли шевелить можно было. Вот такие, гляди.

– Во, то что надо! – оценил чертеж и показал большой палец.

Назначение у лотка простое, и его я озвучивать пока не стал. В корытце будет плавиться воск, а сквозь расплав пойдет волосяная нить и выйдет с другого конца уже одетой в изоляцию. Протяжная ванна, если по-умному, первый станок будущего кабельного цеха, но для Дагны пусть побудет просто странной посудиной, ей и без моих фантазий забот хватает.

Тем более, это лишь первый образец, возможно в процессе работы я замечу что такая форма неоптимальна, или придумаю какие-то другие способы нанесения покрытия, а там уже сделаем другой инструмент. Но пока так, чтобы нить было удобно протягивать, прижимать ближе к дну, и вытаскивать под небольшим углом, чтобы не над открытым огнем. То есть по центру будут угли, а в начале и в конце лотка уже нормальная температура, чтобы не расплавить нить на входе и не попортить покрытие на выходе.

На этом забрал оба котла и потащил их в сторону обжиговых ям. Варить на стене больше не вариант, там теперь слишком много свидетелей, да и места из-за рельсов осталось всего ничего, толкаешься с каждым встречным, а это отвлекает. Тут же, у ям, всё свое, огонь с углем под рукой, и никто через плечо не заглядывает.

Хозяйство у ям разложил основательно, развел огонь в свободном гнезде и притащил из дома три ведра с сотами, и соты эти до сих пор мерцали, Основа сидела запертой в каждой ячейке и подсвечивала воск изнутри ровным теплым светом. В моем ведре за эти дни натекло прилично меда, да и в двух возвращенных, от Вельта и Эдвина, на дне тоже кое-что плескалось.

Начал с меда, его в любом случае надо убрать до варки. С ведра плотно набитых сот по моим прикидкам должно выйти литров пять-шесть, всё-таки я в основном выбирал куски воска, а мед здесь скорее продукт побочный. Собственно, по итогу прикидка подтвердилась почти в точности, из моего ведра нацедилось литра четыре, из двух других по паре кружек остатков, и в сумме вышло четыре с небольшим. Разлил по бутылкам, заткнул горлышки деревянными пробками и убрал в тень от греха подальше, такой продукт на солнце оставлять жалко.

Дальше настала очередь воска, и пока вода в большом котле закипала, вырезал из подходящей деревяшки черпак с длинной ручкой, а заодно накрошил соты прямо в кипяток, руками и топориком, куски поменьше отдают мед охотнее.

Теория, которую я расписывал себе еще до похода, начала сбываться на глазах. При ста градусах этот воск не плавится и даже не думает, до его ста сорока пяти воде не добраться, зато он размягчается, отпускает мед в воду и расползается рыхлой крошкой, которая всплывает наверх грязноватой шапкой. Собирал ее черпаком, отжимал о борт и складывал в чистое ведро, а котел с медовой водой оставил остывать в сторонке, у этой воды уже есть хозяин.

Работа неспешная, руки заняты, а голова тем временем свободна, красота да и только. Краем глаза заметил, что очередная группа из заблудших солдат огибает меня по широкой дуге, причем дугу они заложили такую, что чуть в реку не сошли. Один что-то шепнул второму, до меня долетело только «колдун» и «пацаненок какой-то неправильный». Ну, неправильный так неправильный, зато к формочкам с советами больше не лезут, светящиеся соты работают лучше любого забора.

Вторая переплавка пошла уже в малом котелке, без воды и на сильном жару. Крошка сперва лежала неподвижно, потом поплыла, куски начали оседать и сливаться в общее зеркало, а грязь ушла пеной, которую я исправно снимал. Перелил расплав в плошку, подождал, и на дне застыл плотный желтоватый кусок, причем довольно приятно тяжелый получился, думал даже меньше будет. Тем более, что процедуру пришлось повторить пару раз, всё в мелкий котелок сразу не влезло.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: воск Особых пчел (очищенный)]

[Проводимость Основы: отсутствует. Полный изолятор]

[Вместимость Основы: отсутствует]

Всё сходится, системные строчки слово в слово повторили те, что я читал у улья и термическая обработка никак не повлияла на результат. Так-то ожидаемо, но крутились неприятные мыслишки, мало ли что пойдет не так. Нет, очистка изолятору не повредила, а это значит, что вся затея с кабелем переходит из разряда фантазий в разряд производственных задач.

Дальше пошли прикидки, куда без них. Чистого воска набралось четыре с половиной литра, и с этой цифры начинается простая геометрия. Волосяная нить тонкая, основной объем съедает сама оболочка, и если класть слой в миллиметр, на метр кабеля уйдет грубо пять кубиков воска. Получается, с литра выходит метров двести провода, а со всего запаса даже под тысячу, но скорее меньше.

Мда… Ладно, допустим, можно утоньшить слой вдвое, и тогда цифра уходит далеко за километр, но тут уже вопрос надежности, тонкую изоляцию легче продавить и протереть.

А самое вкусное начинается со жгутов, ведь если скрутить несколько нитей вместе и обмакивать разом, воска на весь пучок уйдет едва ли больше, чем на одну жилу, оболочка-то общая. Четырехжильный кабель по расходу почти догоняет одножильный, и вот на этом фокусе экономится половина запаса. До Кальвы, конечно, не дотянемся, но кинуть пару кабелей в деревню и дотянуть до участка хватит, если не разбрасываться добром, а дальше пусть пчелы стараются.

– Пу пуру пуп у пуп у…

Эдвин образовался рядом словно из-под земли, с самым непринужденным видом, будто просто мимо проходил. Мимо, ага, через тоннель, мимо навеса и прямиком к моим котлам. Ведро с медовой водой он углядел с десяти шагов, подхватил, заглянул внутрь, понюхал и недовольно засопел.

– Остудил уже, переводишь добро… – забурчал он, пристраивая ведро поудобнее. – Медовуху с умом делать надо, а не разбрызгивать где попало. Тут каждая капля на счету, а он ее в котле на ветру держит, дуркобес…

Спорить я не стал, уговор есть уговор, вся медовая вода его. Да и честно говоря, самому до дрожи интересно, что за варево выйдет у Эдвина на такой основе. Старик удалился в сторону тоннеля, не прекращая напевать себе под нос, и ведро нес бережнее, чем иные носят младенцев.

Ну а я уселся у ям и позволил себе просто посмотреть, как остывает в плошке мой драгоценный слиток. Долго рассиживаться не дали, со стороны тоннеля послышались голоса, шум шагов и характерный стук сваливаемой ноши. Из-за угла по дороге один за другим выбирались мужики с вязанками на плечах, и в вязанках поблескивали серебристые прутки железного дерева, добро из дальней рощи. Ну а замыкал колонну, к моему удивлению, Тобас.

– Сюда складывайте, к жердям! – распоряжался он на ходу без надрыва. – На землю не валить, отсыреет… Всё, передохните, потом дальше понесем.

Мужики сгрузили ношу, расселись кто где, а Тобас направился прямиком ко мне.

– Я тут с просьбой, Рей. – начал он без предисловий.

– Да ну? – даже завис на пару секунд, – Мыла нет, воск заканчивается, медом не поделюсь. Сразу говорю.

– Чего? – Тобас встряхнул головой. – А, точно, это ж ты… Не, я по другому делу. Можно у тебя рубанки взять? Ну, хитрые эти, сдвоенные, которые Ольд делал под рельсы на стене.

– Эмм… – вот тут я окончательно растерялся. От Тобаса я ждал любой просьбы, хоть денег взаймы, но точно не такой. – В смысле рубанки? Тебе-то они зачем?

– Так я теперь за железное дерево отвечаю, – в голосе прозвучала сдержанная гордость. – Добыча и доставка, всё на мне. Сам вызвался, штука-то важная.

– Ты железное дерево строгать собрался, что ли? Сразу скажу, ничего путного не выйдет, даже не пытайся. Оно любую железку сожрет и не заметит.

– Да какой там строгать, – Тобас присел рядом на корточки и кивнул на вязанки. – Оно еще прочнее нашего, которое тут рубили. Да и роща там куда крупнее ближней, надолго хватит. Мы, кстати, с умом добываем, не думай. У Эдвина заранее спросили, что и как, теперь бурую глину из ручья под корни подкладываем, вроде удобрения. Крупные деревья не трогаем вообще, рубим только взрослые прутки, а мелочь оставляем расти и подкармливаем отдельно.

– Вот это грамотно, молодцы, – а про себя отметил, что бесконечный запас арматуры, похоже, у нас действительно появился, и это меняет многое. – Так всё же, рубанки тебе зачем?

– Таскать на себе тяжело, и путь неблизкий, – он мотнул подбородком на мужиков, которые растирали плечи. – И вот пока сегодня тащили, у меня идея появилась. А чего бы не проложить рельсы по земле, от рощи до деревни? Как на стене, только длиннее. Мужики согласны, они ж видели, как оно там катается, один толкает, а везет как пятеро.

Пришлось задуматься и посмотреть на Тобаса немного иначе. Сама по себе идея не нова, я про рельсы до рощи и до других лесных точек размышлял давно, но тут человек дошел до нее своей головой, глядя на собственные стертые плечи, и это дорогого стоит. Одно жаль, отказывать всё равно придется.

– Тобас, рубанки тебе не помогут, – помотал я головой. – На стене нагрузка совсем другая. Там одна баллиста, а она весит как Хорг, плюс расчет из трех человек, и на этом всё. Да и катаются там в основном во время штурма, а такое у нас случается не часто… А теперь представь, что по деревянным рельсам день за днем мотаются составы, груженные железным деревом. Дерево разобьется, и много времени на это не уйдет.

– И что тогда, так и тягать на горбу? – Тобас нахмурился, но без обиды, по-рабочему. – Или дорогу натоптать пошире и телегами возить…

– Ну почему сразу телегами. Для постоянной линии просто нужен бетон.

Договорил, а голова уже сама ушла в подсчеты. Шестиметровый рельс сечением десять на двенадцать потянет под сто семьдесят кило, такой ни вдвоем, ни втроем по лесу не потаскаешь.

Можно лить секциями по два метра, каждая выйдет без малого шестьдесят, двое несут спокойно, но тогда стыков расплодится тьма, а каждый стык это слабое место и вечная возня с подгонкой. Есть вариант отливать прямо по трассе, опалубка ставится по месту и переезжает вслед за готовым участком, тогда переноска отпадает вовсе…

Правда, любой из этих путей упирается в производство, которого пока нет, бетон в таких объемах мы еще не месим. С другой стороны, бетон у нас особенный, с рунами он держит столько, что обычному и не снилось, значит сечение можно смело утоньшать, а с ним упадет и вес. И комбинировать никто не запрещает, прямые плети отливать здесь, на участке, где всё под рукой, а повороты доливать по месту.

Ну и главное, таскать рельсы на руках в светлом будущем никто не собирается. Достаточно заранее продумать рельсоукладчик, платформу с краном, которая едет по уже готовому пути, сама подвозит плети и сама укладывает их перед собой. Дорога, которая строит сама себя, красиво же!

– Короче, так, – вынырнул я из расчетов. – Линию сделаем, но не деревянную, а бетонную, и займусь я этим при первой возможности. Сперва надо производство поднять, без него никак. А вы пока таскайте руками, но в свободное время начинайте готовить трассу. Грунт ровняйте да подсыпайте, где низина, а дальше и шпалы можно класть заранее, разметку дам. Когда рельсы будут готовы, останется их только уложить, и половина работы уже сделана.

– Шпалы это которые поперек кладутся? – уточнил Тобас без тени насмешки, чисто по делу. – Добро. Разметку тогда с тебя спрошу, как до нее дойдет.

Спорить ради спора он не стал, поднялся, окинул взглядом своих людей, и считал он при этом явно не шаги, а ходки и прутки. Скомандовал подъем, мужики со вздохами взвалили вязанки обратно, и колонна потянулась к тоннелю. Сам Тобас напоследок подхватил одну вязанку и молча свалил ее у кузни.

– Тебе тоже пригодится, – бросил он через плечо и зашагал догонять своих.

Пригодится, еще как… Посидел еще немного, переводя взгляд с серебристых прутков на застывающий воск и обратно. Хозяйство обрастает мясом быстрее, чем я успеваю записывать хотелки, и это прекрасно. Но додумывать буду вечером, а сейчас пора закругляться, на складе меня ждет Хорг, и потолок сам себя не зальет.

Глава 11

На складе все-таки настоящая благодать, другого слова и не подберешь. Мужики месили, лопаты шоркали по доскам, и никаких лишних звуков, всё идет ровно так, как и должно. Между замесами и опалубкой каталась уже добрая дюжина бочек, ну ладно, штук десять, но и это внушает. Еще две просто теперь постоянно заняты на бараках, и вот такое расползание технологии по деревне я считаю прогрессом в чистом виде.

Причем прототип, самая первая бочка, до сих пор в работе, а мужики тем временем додумали устройство сами, без моих подсказок. Соорудили приставной желоб из бревна, сами вырубили и приладили крепления, и теперь подъехавшую бочку остается развернуть дыркой почти вниз да приткнуть к ней желоб.

Бетон катится по нему метра на три от места парковки, и подтаскивать смесь к дальним углам стало не в пример проще. Лопатами, понятно, все равно приходится помогать, самотек у густого раствора так себе, но раньше эти же метры таскали ведрами.

Стены стоят уже готовые, опалубка под перекрытие выставлена на подпорках, а поверх нее сеткой уложена арматура из железного дерева. И вот тут отдельное удовольствие, мне даже не надо мучиться и прогонять по прутьям Основу, выжигая защиту от ржавчины. Никелевое железо зарекомендовало себя с лучшей стороны, слов нет, лежит себе серебристой ровной сеткой и само за себя отвечает.

Взялся за рог и пошел жужжать по свежей заливке, секция за секцией, чтобы не пропустить ни единого пузырька. Раствор под гудение оседал плотнее и обнимал каждый пруток, а значит и узлы лягут чаще, это уже проверено на практике. Плюс от такой вибрации хочешь не хочешь, а материал всё равно пропитывается Основой до самых тонких структур, это тоже заметил довольно давно. Провибрировал всё, что успели залить, отложил инструмент и полез под опалубку, оценить надежность опор.

Вообще шляться под свежей заливкой опасно, и я первый бы отвесил подзатыльник любому, кто такое устроит. Но стены уже выстоялись, перегородки держат нагрузку честно, а на крайний случай у меня при себе Разрушение, успею выбежать, если наверху что-то пойдет не так. Подпорки, к слову, стоят как вкопанные, ни одна не гуляет и не скрипит, мужики выучились ставить их на совесть.

Заодно прошелся по стенам, с которых только сегодня сняли опалубку, и нанес руны. Консервация по нижнему поясу, накопители по свободным узлам, всё по отработанной схеме. А вот на углах в этот раз задержался…

Наружную часть стен мы выложили кирпичом, а кирпич у нас давно идет без рун, и над этим допущением я вскоре поработаю отдельно, руки дойдут. Пока же нашел ближе к углам четыре достаточно крупных узла, сосредоточился и старательно вывел в каждом по поглотителю.

Это будущие контакты нашей проводки, именно к ним я стану крепить кабель от столба силы. Подача распределится равномерно, и каждая руна в этой немаленькой системе получит собственный заряд, без голодных и без обожравшихся. Правда тянуть придется проводку через вентиляционные отверстия оставленные в потолке, других путей не вижу. Хотелось завязать всё на самые жирные узлы, от которых тянутся дорожки сразу во все стороны, а такие узлы нашлись только на бетонной поверхности.

Выбрался наружу, отряхнулся и еще раз оглядел рабочий процесс. Льют жирно, раствора не жалеют, щебень летит горой, мужики стараются. Перекрытие мы заложили с запасом прочности, которого обычному складу и близко не требуется, арматуры легло больше положенного, да и сетка связана чаще.

Раствор и тот замешивали гуще, чем на прочих объектах, а големов щебень улетает лопата за лопатой. Хорг на такой расход ворчит, куда без этого, но по глазам вижу, что доволен, строим на века. Этот подвал переживет многое, включая то, чего мы пока не разработали, то есть бомбы и сам принцип бомбежки.

Про себя прикинул сроки. Через неделю, а то и меньше, бетон наберет прочность, и можно смело начинать кладку стен первого этажа. Для деревни это по-прежнему склад, и объяснять, что сверху со временем вырастет многоквартирный дом, пока рановато, по крайней мере обычным людям. Старосте сообщил и ладно, этого уже предостаточно, да и Хорг в курсе. Вон, оставил выходы арматуры под столбы наподобие тех что были на башнях. В любом случае, сначала пусть погреб докажет свою надежность, а жильцы найдутся, за этим у нас дело не станет.

Собственно, мои полномочия тут всё, окончены, и на этом работяг можно оставлять, но к Хоргу я напоследок все же подошел.

– До вечера дольете, да? – кивнул в сторону вереницы мужиков с бочками.

– Да думаю, даже пораньше закончим, – он довольно упер руки в бока. – Потом дальше будем переходить.

– А дальше вот что… – сразу вспомнил одно важнейшее дело, – Можешь завтра прямо с утра своих отправить канавку копать? От столба силы и до деревни. Основу под землей потащим, так что делаем по образцу нашей канализации, стенки из тонкого бетона, крючки из стенок под нити, ну и крышку сверху надо придумать.

– Выкопать выкопаем, залить зальем, а крышки сам думай, это мы с тобой пока не мозговали, – буркнул он. – Хорошо, я тебя понял. По прямой поведем или рядом с дорогой?

– Плевать на дорогу, у меня воска не хватает. Так что по самой прямой, какая вообще возможна. – махнул я рукой. Пусть лучше будут неровности, это обойдется куда дешевле, чем добыча воска. Дорогу можно перепроложить, а вот воска королева, чувствую, тоннами предоставлять не будет.

Хорг кивнул и пошел раздавать указания, а я зашагал прочь, прокручивая в голове будущую траншею. Для обороны такая канавка сущий кошмар, особенно если по ней можно пролезть, готовый подземный ход прямо под частокол. Но никто ведь не запрещает поставить внутри перегородки, сквозь них уже не протиснется даже ребенок, а Основе перегородки не помеха.

Плюс это задел на будущее, от столба рано или поздно придется отводить дождевую воду, да и деревня наша потихоньку превращается в городок. Особенно когда часть беженцев уйдет, а в перенаселенном городе узнают, что здесь есть еда и тепло, а рабочие руки оплачиваются достойно. Ну а нужда в рабочих руках у меня, подозреваю, не закончится никогда.

Обратно на участок нырнул через тоннель. Воск в плошке давно застыл, лежал плотным желтым слитком и дожидался своего лотка, так что на остаток дня теперь оставалось последнее дело, и по совместительству чуть ли не самое важное.

Рабочее место под варку я разложил основательно, с прицелом не на пробу, а на производство. Новый большой котел от Дагны определил под щелок, ему с его клепаными боками любая щелочь нипочем. Под варку мыла приспособил старый десятилитровый со стены, и даже почти решился спросить у Гундара можно ли брать, но не встретил его. Ну всё равно забирать его некому, так пусть послужит новому делу, хозяин, думаю, не был бы против. Под перетопку жира выделил отдельную посудину, поменьше и попроще и сделанную из глины.

Дальше быстренько разметил площадку. Выложил на сухую, без раствора, кирпичные печурки на скорую руку, по образцу тех, что стоят на стене, и мысленно расчертил зоны. Здесь огонь, здесь зола, здесь остывает готовое, а вон туда не подходить без личного приглашения, и приглашения этого никто не дождется.

Оставалось найти людей, и тут у меня имелся проверенный инструмент доставки.

– Сурик! – окликнул я, и лепка под навесом остановилась. – Есть дело государственной важности.

– Опять Больда звать? – он вынырнул из-под навеса, готовый объявить первую мировую войну всему живому, надо только попросить.

– Бери выше! – для большей весомости слов поднял палец к небу, но Сурик почему-то сразу уставился в облака, – Ну, чуть пониже, ладно. – вернул его на землю, – Сбегай в деревню и найди мне работников. Ищи женщин или подростков, без разницы, лишь бы руки на месте и голова при них. Работа у котлов, сила не нужна, плата небольшая, но честная и каждый день. Двоих-троих для начала хватит.

– А чего варить будем? – он почесал затылок, и на землю посыпалась глиняная крошка.

– Деньги, Сурик. В форме мыла. – похлопал его по плечу, выбивая облачко пыли. Да уж, ему тоже мыло не помешает, кстати…

По плечу я попал всего один раз, а второй уже пришелся на воздух, так как Сурика унесло на слове «деньги», только пятки мелькнули в сторону тоннеля. Вот за это и ценю, вопросы он задает после исполнения, а не вместо него.

Пока гонец работал, я занялся жиром. Принес стратегический запас горшочков, прихватил те что стояли почему-то отдельно, и основную часть отправил сразу в перетопку. Одну из будущих партий, где жир выглядел почище, заранее уложил в ведро с теплой водой, и вот к этому ведру у меня имелся отдельный план. Больд обнаружился на своем месте, у кузни, восседал на штабеле кирпича и развлекал работающую Дагну разговорами. Судя по услышанному, речь шла о его знакомстве с древним камнемедведем или чем-то другим, но не менее страшным.

– … и он сперва рычал, а потом ничего, разобрались, – гудел Больд, размахивая лапищей. – Мы с ним потом шишками в белок кидались! Он метко кидает, только шишки у него в лапе не держатся, крошатся сразу, так он их по три штуки брал…

– Больд, – вклинился я в паузу. – Я же возьму пару цветов с твоего дерева?

– Да бери, – махнул он рукой и вернулся к рассказу. – А белки, между прочим, тоже в нас кидались, у них там запасы…

Дагна только глянула на нас поверх заготовки, но молот из ритма не выбился, слушать байки под работу она, похоже, наловчилась. Ну а я сходил до цветущего дерева, аккуратно снял пару розовых цветков и пустил их плавать в ведро с жиром. Посмотрим, возьмет ли жир этот запах, и если возьмет, у особого сорта для столичных подарков появится своя изюминка.

Сурик обернулся быстрее, чем я закончил с перетопкой, и привел троих. Первой шагала немолодая бойкая тетка, за ней держалась тихая собранная женщина помоложе, а следом шел пацан, у которого руки сами тянулись потрогать все, мимо чего он проходил. У печурки я его перехватил за шиворот на полпути к котлу.

– Так, народ, слушаем сюда, – начал я, когда все расселись у площадки. – Показываю один раз подробно, дальше делаете сами. Вот зола, только лиственных пород, хвойную не берем. Вот вода. Заливаем, греем, получаем щелок.

– А чего это за щелок такой? – бойкая заглянула в котел с нескрываемым подозрением. – прям настоящий? Как на рынке продают?

Даже странно, был почти уверен, что местные знают как его делать и проговорил это всё скорее на всякий случай. Хотя вряд ли Сурик искал самых одаренных представителей общества для такой работы, тут первым пунктом шла именно низкая стоимость их труда.

– Да, точно такой же. – вздохнул я, – Запоминаем главное, щелок жжет кожу. Не трогать вообще. Обожглись случайно – сразу руки в воду, вон ушат стоит. – на этом перешел к следующему этапу, – Дальше, вот жир. Топим, чистим, процеживаем, потом щелок и жир варим вместе, мешаем долго и не останавливаясь, это самая нудная часть. Когда загустеет, сыплем соль. Мыло всплывает наверх, грязь остается внизу. Всё, наука закончилась. – развел руками, а те сидят и хлопают глазами, видимо всё прослушали.

– Зола да жир, – тетка недоверчиво покачала головой. – И за это благородные тебе платят? – я бросил быстрый взгляд на Сурика, который явно успел сболтнуть работягам лишнего, – Дурят они тебя, парень, помяни мое слово.

– Пусть дурят почаще, я не против. В общем, в первый раз показываю подробно, затем работаете сами, идет?

Возражений не нашлось, и работа закрутилась. От этой троицы мне требуется только ядро, то есть серое сырье, а доводкой и пережиром я займусь сам, эти тонкости пока не для чужих рук. Собственно, они и отличают продукт с эмблемой Рея, от любого другого куска убогого мыла. Успеть бы к следующему обозу собрать для Корвена настоящую торговую партию, и вот эта мысль подстегивала меня весь день не хуже кнута.

Первая учебная варка шла со скрипом недоверия. Щелок булькал, жир плавился в своей посудине, а запах над площадкой стоял такой специфический, что в мыло из этого варева, судя по лицам, не верил никто. Мешали по очереди, тихая молча делала что велено, бойкая сомневалась вслух на каждом этапе, а пацан крутился вокруг котлов и впитывал происходящее глазами.

Впитывал, впрочем, не только глазами, в какой-то момент он все же сунул палец в остывающий щелок, видимо, проверить, насколько остыл и правда ли жжется. Собственно, о том что жжется паренек немедленно сообщил всей округе.

– Руку в воду! – рявкнул я, и пацан нырнул пятерней в ушат по локоть. – Я для кого объяснял? Щелок не трогать! Еще раз полезешь пальцами куда не просят, отправлю золу просеивать до старости.

– Да я же только глянуть…

– Глазами гляди, они у тебя для этого. – теперь главное смотреть чтобы после этого указания он глазами в чан не нырнул, чтоб рассмотреть повнимательнее.

Ожог вышел пустяковый, покраснело и только, но урок, судя по вытянувшемуся лицу, усвоился надежнее любых слов. Тетка на это лишь фыркнула, мол, говорено же было, и отвесила пацану подзатыльник от себя лично, для закрепления материала. Благо, что щелок еще не дошел и перо не расплавилось, а вот итоговый раствор мог оставить следы посерьезнее.

Ближе к вечеру на запах подтянулся Эдвин, возник у площадки со своим обычным независимым видом, потянул носом и скривился.

– Чем это у тебя тут несет, дуркобес? – кивнул он после нескольких секунд размышлений.

– Деньгами, Эдвин. Просто они на этой стадии еще не отмылись.

Он хмыкнул, обошел котлы по кругу, заглянул в каждый, ничего не прокомментировал и удалился в сторону тоннеля. А минут через пять вернулся и сунул мне в руки пучок сушеных трав.

– На, кинь туда, хоть вонять перестанет. И не благодари.

– А оно мыло не испортит? – честно говоря, благодарить и не собирался, у нас с Эдвином так не принято.

– Оно ничего не испортит, – отрезал травник и зашагал прочь, бурча под нос что-то про переводчиков добра.

Пучок я честно раскрошил в варево, и запах над площадкой действительно смягчился, из чисто котлового стал почти терпимым. Работницы задышали свободнее, а я мысленно записал за Эдвином еще один должок. Хотя какой там, я ему меда дал, еще и водички сладкой предоставил. Такое в городе, уверен, стоит серьезных денег.

Масса тем временем густела, дошло дело и до соли. И вот тут бойкая тетка чуть не устроила нам внеплановый эксперимент, подхватила горшок и занесла его над котлом со щелоком. Собственно, соль мы уже получили просто выварив старый раствор, в котором я уже солил мыло. Плюс подсыпал из мешочка, который был в качестве оплаты за первую партию. Что удобно, от варки к варке теряется не так уж много, иначе пришлось бы договариваться о поставках соли из города или других деревень напрямую.

– Стоп-стоп! – перехватил я ее за локоть. – Соль в конце и вон в тот котел, где варево. Сыпанешь сюда, будем потом всей деревней гадать, что у нас получилось.

– Так горшки-то одинаковые, – проворчала она, но соль донесла куда положено.

– Завтра подпишу. Точнее, нарисую, – ну да, грамотных тут не густо. А я как раз скорее к безграмотным отношусь, хотя иногда все же тренирую свои навыки чтения.

Соль ушла в загустевшую массу, и на поверхность неспешно всплыл серый слой будущего ядра, а темная жижа осталась внизу, все по науке. Тетка сгребла с края немного пены и растерла в ладонях, а брови у нее тем временем поползли вверх. Сажа и копоть, въевшиеся в руки годами, сходили с пальцев прямо на глазах, оставляя светлые дорожки.

– Ты глянь… – протянула она и растерла еще. – Отмывает же!

Вот теперь в меня наконец поверили. Тихая тоже попробовала пену, разглядела собственные посветлевшие ладони и впервые за день улыбнулась, а пацан сунулся к котлу, но вовремя вспомнил про пальцы и ограничился вопросом, когда можно будет забрать кусочек домой. Кстати да, можно ведь товаром платить, и в таком случае работники будут стараться еще больше, что довольно выгодно. По идее продав это мыло они заработают куда больше, чем я могу предложить, а я, собственно, меньше… В общем, надо подумать еще над оплатой.

Отпустил я всех уже в сумерках, договорившись, что завтра приходят сами, без напоминаний, и весь цикл гонят своими руками, а я хожу рядом и поправляю. Сел у печурок, вытянул ноги и позволил себе просто посидеть, глядя, как остывает под рогожей серое ядро первой наемной варки.

Устал, конечно, но день того стоит. Производство запущено, и уже завтра эта троица справится без моих подсказок. Воск дожидается своего лотка, склад заливается без моего пригляда или вообще уже залит. Рельсовая линия потихоньку обживается в голове, ну а Корвен сидит на крючке так плотно, что леску можно не держать. На том и побрел к дому, уговаривая спину дотерпеть до соломы.

* * *

Ночь перевалила за середину, а Герда так и сидела у окна. Со сном в последние дни не ладилось, проспать от вечера до утра удавалось нечасто, но сегодня она и не пыталась ложиться. Лучину погасила давно, для такого дела глаза не нужны.

Поздние часы всегда принадлежали ей, задолго до нынешних гостей она приучила себя дожидаться, пока деревня уснет, и слушать, что осталось в воздухе. Раньше к ночи всё стихало и оседало, получаса такой тишины хватало, чтобы отпустить чужое и остаться наедине со своим.

Теперь получаса не хватало, да и сама тишина закончилась. За частоколом, на северном пустыре, горели костры, и несколько сотен чужих людей не засыпали разом. Караулы сменялись, и кто-то вечно бодрствовал у огня. Где-то вполголоса ругались из-за проигрыша, где-то пили, причем этих Герда различала и без всякого дара.

Большинство солдат фонило обычным походным набором, скука пополам с усталостью. Поверх этого у многих ныла тоска по дому и копилось раздражение от казенной жизни. Нормальные люди, и таких тут много, что само по себе утешало, армия все-таки состоит не из одних негодяев.

Но на ровном фоне проступали сигналы другого рода. Жадность, направленная не в пустоту, а на вполне конкретное, на склады с припасами да на кузню. Презрение к деревенским, не бытовое, какое водится и у городских, а глубокое, которое заранее разрешает себе всё. И кое-где, заметно ближе, чем хотелось бы, тлела готовность. Такое узнается сразу, кто-то уже решил, что возьмет чужое, и теперь только выбирает момент.