Текст книги "Путь Строителя 12 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Пусть проверяют, – отмахнулся староста.

– Пусть… – Кральд кивнул и снова повернулся ко мне. – Так вот, к чему я это всё. Ты теперь мастер и служишь лорду, а в наших землях человек с таким званием волен жить где захочет. Только прямой заказ лорда может обязать тебя работать помимо твоего желания. Но лорд никаких заказов пока не давал, и ему, по большому счету, плевать, где именно ты трудишься, деревня ему принадлежит, город тоже и все земли вокруг, так что на благо работаешь в любом случае. Хочу услышать от тебя. Ты планируешь остаться здесь или тебе интересно перебраться в город, а может и вовсе, в столицу?

Он откинулся на спинку стула, и по его взгляду ясно, что вопрос далеко не про место проживания.

– Я увидел немало и в твоем звании не сомневаюсь, – продолжил он. – Да и Хорг проделал грандиозную работу, вы оба выполнили больше, чем я мог себе представить.

– Мужики тоже пахали, напомню, – мне показалось важным это уточнить, всё-таки только самоотверженность обычных работяг позволила наделать достаточно кирпичей и залить достаточно бетона, и забывать об этом не хочется.

– Тем не менее, все лавры всегда достаются начальству, тут ничего не поделаешь, – Кральд развел руками. – И я не просто так интересуюсь. Завтра, может послезавтра, сюда прибудут люди, увидят странные и непривычные постройки и захотят себе точно такие же. А некоторые из них, скажу прямо, не привыкли, что им отказывают. Могут настойчиво пригласить в столицу, например. И от того, что ты ответишь, зависит, как мне на это реагировать.

– Тут останусь. – Незаконченных объектов полная деревня. Когда-нибудь, глядишь, и покатаюсь по стране, но сейчас не до того.

– Принял, – Кральд хлопнул ладонью по столу. – В таком случае больше не задерживаю, продолжай работу. А ты, Хорг, погоди.

Здоровяк, который поднялся со своего места одновременно со мной, замер на полушаге и недовольно опустился обратно. Кральд собирался кое-что уточнить, и по голосу обещал долго не задерживать, но дальше я уже не слышал, выбрался за дверь и вдохнул полной грудью.

Основа полная, работы непочатый край, а в голове уже крутится задачка, которая не дает покоя вот уже несколько дней. Бараньи чешуйки лежат в мешке под навесом, и пора разобраться, как с ними работать, а там уже и до костюма недалеко.

Хорг пока совещается с Кральдом, бетонные работы на какое-то время встали, и суетиться на стройке без него бесполезно, мужики разбредутся кто куда, и толку от них будет ноль. Зато руны никто за меня не нанесет, а по пути домой как раз мимо котлована, так что грех не заглянуть.

Спустился по деревянному трапу на дно и огляделся. Пол залит, схватился нормально, арматура торчит где положено, а вот наружные стены пока закрыты опалубкой, и доступа к ним нет, пусть сначала подсохнет. Присел у самой свежей секции и принялся за рисование. Накопители по углам, соединители между ними, всё по отработанной схеме, пока несложно, пока пол. Со стенами будет отдельная песня, там консервации как минимум по низу стоит больше пустить, но это потом.

Пока водил пальцем по свежему бетону, взгляд зацепился за штабеля досок рядом с котлованом. Опалубка, готовая и разобранная, лежала горами, и горы эти росли с каждым днем. Вот из-за такого расхода у меня до сих пор нет водяного колеса, и в этом самая забавная дилемма, над которой можно смеяться, а можно злиться, результат один.

Чтобы ускорить производство досок, нужно построить колесо. Чтобы построить колесо, нужно наделать досок. А доски уходят на опалубку для склада, чтобы зимой от голода не сдохнуть, и приоритет тут однозначный. Жить хочется сильнее, чем автоматизировать, и тут уж не поспоришь.

Нанес последний соединитель, отряхнул ладони и полез наверх. Автоматизацию придется еще подождать, пусть признавать это больно.

К Вельту заглянул по дороге, но охотника дома не оказалось, видимо собрание еще не закончилось. Калитка не заперта, а мне его ждать некогда, так что позволил себе немного похозяйничать на заднем дворе, где Вельт обычно возится со шкурами и добычей.

Шкура обнаружилась на распорках из жердей, растянутая во всю ширь и подвязанная за края бечевкой. Здоровенная, надо отдать должное, и меня это даже озадачило. Не думал, что кабаны тут вырастают до таких размеров. Кожи на ней хватит обмотаться раза четыре, и при таком запасе можно даже чешуйки не нашивать, просто завернуться и ходить, вот только когда взялся за край и потянул, оптимизм немного поубавился. Тяжелая, заметно тяжелее, чем ожидал, и в костюме из такого материала не то что бегать, ходить будет непросто. Подвигаешься в ней пару часов, и ноги подкосятся, а ведь мне в ней по лесу лазить, да еще и от пчел уворачиваться.

Ладно, с весом разберусь, главное что кожа есть и она в хорошем состоянии, даже дымом особо не пахнет. Отвязал бечевку, стянул шкуру с распорок, скрутил в тугой узел и взвалил на плечо. Поковылял домой, время от времени перехватывая сползающий сверток, и сделал себе мысленную пометку: в следующий раз брать тачку.

Дома стало полегче, скинул ношу на землю, расстелил шкуру прямо во дворе, достал мешок с бараньими чешуйками и высыпал их горкой рядом. Сел, посмотрел на всё это добро и понял, что понятия не имею, с какого конца браться. Нет, какие-то мысли в голове крутились давно, только раньше задача жила отдельно от материала, а теперь, когда оба лежат прямо передо мной, все прежние прикидки разом превратились в кашу.

Посидел минуту, перебирая варианты, и наконец в голове сложилась картинка. Обычная броня не годится, слишком громоздко и жестко, а мне нужна подвижность и полное покрытие, без единой щели, через которую пролезет хоть одна тварь. Значит что-то среднее между халатом и тем, что рыбаки называют накидкой от дождя.

Длинный балахон до самой земли, сверху два слоя кожи поплотнее, для защиты плеч и груди, а вот от пояса и ниже можно нашить кожаные ленты. Десятки полос, к каждой из которых прикреплены чешуйки, и ленты свисают вниз, не сковывая движение. Чешуйки легкие, мешать не будут, зато ни одно насекомое сквозь них не проберется, и уж тем более не сможет прокусить.

Получается натуральный осьминог, сверху плотный купол, снизу болтающиеся щупальца, каждое в чешуе. Халат пасечника, только вместо ткани ороговевшая броня.

На голову та же схема, тут проще. Каркас из бересты, обшитый кожей, по окружности те же ленты с чешуей, а для глаз оставить вытянутый козырек, перекрытый мелкой сеткой из волосяночных нитей. Нити тонкие, обзор не закроют, а если сплести их достаточно частой паутиной, через такую решетку даже мошка не протиснется. Видеть буду, дышать буду, а кусать меня никто не сможет.

Сидеть и дальше придумывать смысла нет, конструкция понятна, пора браться за дело. Насчет крепления чешуек к коже тоже продумал, буду повторять природный принцип, ведь пластинки на баранах держатся неспроста. В каждой пластинке на основании есть шершавое углубление, за которое цеплялся мышечный сосочек.

Сверлить чешую бесполезно, ковырять ножом тоже, пробовал уже, и результат был нулевой. Значит остается использовать то, что природа уже предусмотрела за меня. Нарежу кожу на тонкие полоски, конец каждой завяжу в тугой узелок и набью его в лунку. Капля пиявочного клея, и крепление сядет намертво. Дальше под каждую такую заготовку проделать отверстие в костюме и продеть через него хвостик, вот и всё. Каждая пластинка с хвостиком получится сменной и подвижной, а покрытие ляжет по-бараньи, плотно и наглухо.

Сбегал к Дагне, объяснил на пальцах, что мне нужно, и через полчаса получил набор шил разной толщины и пару крючков для протяжки. Мелковато, конечно, она их ковала явно без энтузиазма, но для работы с кожей сойдет, тут ювелирная точность не требуется. К Ольду заскочил следом, и столяр без лишних слов выставил обещанный котелок.

Развел небольшой костер, сварил клей по старому рецепту, и пока корни булькали в котелке, успел нарезать первую партию тонких кожаных полосок. Готовый клей перелил в плошку, котелок ополоснул и отнес Ольду обратно, а заодно попросил у него древесной пыли, лиственничной, если есть. Пыль нашлась, пришлось, конечно, поделиться клеем, уговор есть уговор, но клея этого у меня хоть обклейся.

Вернулся, сел за работу и на этом окончательно перестал считать время. Нарезал широкие куски на основу, скроил их по размеру, начал прошивать волосяночной нитью. Первый слой лег нормально, следом принялся за второй на плечи и грудь. Работа монотонная, но терпимая, пальцы привыкли быстро, и шило входило в кожу без особых усилий. Вот честно, никогда бы не подумал, что свиная кожа окажется настолько мягкой и податливой, работать с ней одно удовольствие! В меру прочная, не рвется, но режется при этом вполне сносно. Мягкая, не воняет, и Вельт смог выделать этот материал всего за день!

Как раз пока вспоминал про него добрым словом, откуда-то с краю деревни донеслось оглушительное «хдыщь!», грохот прокатился до самых стен, и я подпрыгнул на месте, выронив шило. Хлесткий резкий удар, и волна от него ушла куда-то за частокол. Невольно усмехнулся, припомнив нечто знакомое из прошлой жизни. Ощущение, будто что-то в этой деревне перешло на гиперзвук, очень похоже, кстати. Так, или не похоже, а оно и есть?

– Ре-е-ей! – раздался вопль откуда-то со стороны тренировочной площадки, и голос, если меня не подводит слух, принадлежит Вельту, который прямо сейчас умирает от счастья. – Рей!

Уже ближе, и спустя пару секунд из-за соседкиного дома выскочил охотник с перекошенным от восторга лицом. Увидел меня, открыл рот, набрал воздуха для очередного вопля и тут же осекся. Взгляд упал на расстеленную шкуру, которую я уже вдоль и поперек исполосовал ножом.

– В смысле?.. – он квадратными глазами глядел на изрезанную кожу, и восторг на его лице сменился совсем другим выражением. Таким, от которого мне резко захотелось куда-нибудь деться. – А почему ты взял и испортил мою шкуру? Это кожа редкого лысого медведя, я над ней уже третью неделю работаю!

– Это не кабан? – я невольно поднял брови.

– Да какой кабан⁈ Кабанью я тебе отдельно сделал, сложил, в сарае валяется! – Вельт схватился за голову и уставился на нарезанные полосы. – У меня на обратной стороне всё размечено было, куртку себе новую кроить собирался!

– А я и думаю, что там за каракули… – потер лоб и вспомнил непонятные линии на изнанке, которые принял за случайные царапины. Ну ладно, вышло неловко. – Давай не будем о плохом, – махнул рукой.

– В смысле не будем о плохом⁈ Ты спер мою шкуру!

– Выстрелил? – перебил его.

Вельт запнулся на полуслове и на мгновение замолчал. Глаза ушли куда-то в сторону, и он медленно выдохнул.

– Выстрелил, да…

– Понравилось? – ухмыльнулся я, и охотник промолчал, но по тому, как у него дернулся уголок рта, ответ и не требовался.

Встал, заглянул в дом и выудил из запасов еще две стрелы, после чего вернулся и протянул их Вельту. Охотник взглянул на зеленые древки и нахмурился.

– Это же кабанья шкура, да? – подмигнул ему и настойчивее сунул стрелы.

Охотник молча взял их, покрутил в руках и прикрыл глаза.

– Да в целом лысые медведи тоже иногда хрюкают, – выдохнул он с обреченным видом и убрал мою компенсацию в колчан. – Ладно, не такая уж и ценная шкура, а безопасность важнее… Показывай хоть, чего делаешь, может помогу.

Глава 4

– Эх… – протянул Вельт, разглядывая отрезанный кусок кожи. – А тут я спину вырезать планировал, причем в два слоя. Вон какой ровный раскрой начертил, несколько раз мерки снимал.

– Да ладно тебе, прекрасно же получается! – не согласился я, продолжая тыкать шилом будущую защиту ног и продевать в полученные отверстия кожаные веревки с приклеенными чешуйками. Одна к одной, каждая последующая перекрывает предыдущую на палец, и если не вглядываться, уже сейчас выходит вполне себе достойное покрытие. Правда, мнение пальцев по этому поводу сильно отличается от моего.

– Ну да, конечно… – вздохнул охотник, но ножа не отложил. Всё-таки я ему за этот день аж четыре стрелы подарил, и между делом озвучил, что продавал бы каждую по золотому за штуку.

Минут пятнадцать мы работали молча, Вельт кроил, я продевал и подтягивал, а чешуйчатое покрытие полоска за полоской расползалось по заготовке.

– Вот, кстати, а почему по золотому? Дорого же, – подметил Вельт, не отрываясь от шитья. Видимо резал и шил всё это время, а думал только о ценнике на стрелы.

– Ну так найди дешевле, – пожал я плечами.

– Обычные стрелы по несколько медяков за штуку урвать можно, а ты, сдается мне, времени на производство ненамного больше потратил, – прищурился он.

– Ты неправильно оцениваешь время, – я воткнул шило в ладонь и зашипел, но работу продолжил. За последние полтора часа шило побывало в ладони уже раз пять, и ощущение с каждым разом нисколько не улучшается. – Так вот, ты посчитал только ту часть, пока я строгал палку и приклеивал к ней оперение с наконечником.

– Ну а что? Так ведь и было, а за утро ты можешь два десятка таких налепить легко! Ну да, материалы дорогие, можно понять… но не золотой же!

– Ага, а теперь давай считать дальше, причем без учета материалов, которые уже были в деревне, – я начал загибать пальцы. – Поход за бухляком через лес, создание инструмента для выравнивания древка, варка клея из корней пиявки, добыча плотоядной лиственницы, из которой Ольд сделал древесную пыль, а я использовал ее, смешав с клеем, для пластичности и легкости. Список и так длинный, но до главного я еще не добрался!

– А главное тут это твой путь… – Вельт догадался сам. – Уж я-то как практик понимаю, скольких усилий стоит продвижение.

Промолчал и кивнул, хотя внутри скорее хмыкнул. На самом деле именно Созидание дается мне в охотку, в этом весь фокус. Для продвижения по пути мне надо просто постоянно придумывать что-то новое и строить это, а проценты со временем накапают сами. Вот с разрушением всё наоборот, разрушать тут особо нечего, и это немного напрягает.

Впрочем, Вельту об этом знать незачем. Пусть считает, что каждая стрела далась мне каторжным трудом, так ценник выглядит убедительнее.

А вот что касается кожи, тут охотник зря прибеднялся. Вздыхал, сокрушался насчет утраченного раскроя, но руки при этом делали свое дело уверенно и без лишних движений. Там, где я ковырялся и путался в веревках, Вельт ровно вел шов, и сравнивать нас было просто бессмысленно.

Мое дело в этом процессе свелось к доработкам, если попадался узел Основы, наносил руну, выжег восстановитель и гидрофоб на уязвимых участках, а для верности дегтем пропитал места, где кожа при носке окажется ближе всего к земле. Ну и чешуйки целиком на мне, с ними кроме меня возиться никто не умеет, да и не хочет, если честно.

Всю остальную работу выполнил Вельт, и мало того, он сидел и шил весь вечер, даже пока я отбегал провибрировать рогом бетон на объектах или помочь там, где вопросы копились быстрее ответов. С будущей канализацией, например, пришлось объяснять бригаде, куда именно вести траншею и как правильно их соединять чтобы текло куда надо. А когда вернулся, обнаружил, что тот уже закончил со спиной и взялся за рукава, и мне оставалось только подбрасывать ему заготовки и не мешать.

К позднему вечеру, когда работать приходилось уже при свете костров, конструкция наконец приобрела хоть какой-то оформленный вид. Длинный балахон, сверху плотный кожаный купол для плеч и груди, снизу десятки лент с нашитой чешуей, и каждая покачивается при движении, не стесняя шаг.

А вот с чешуйками на шлеме я провозился до самого рассвета. Вельт собрал каркас ловко, бересту и кожу склеил в несколько слоев, прошил по окружности. Я же обшил затылочную часть, перебрался дальше, но вот в этот момент и начались сложности.

На купол балахона шли нормальные чешуйки, крупные, с четкой лункой, одна к другой, а на шлем такие не годятся, слишком тяжело и громоздко для головы. Пришлось отбирать мелкие, у которых лунки едва прощупывались, и вдавливать узелок в каждую с точностью, на которую пальцы к этому часу уже не соглашались.

Уложить их удалось только двойным рядом, и каждый второй узелок норовил выскочить из лунки обратно, пока клей не схватывался, так что приходилось придерживать и ждать, придерживать и ждать, и к десятому разу подряд мне начало казаться, что чешуйки делают это нарочно. И это учитывая, что на схватывание требуются считанные секунды и капля Основы, но даже так тяжко. Боюсь представить каково клеить тем же рыбьим клеем или пиявочным, но без использования Основы, аж плохо становится от таких мыслей.

Отдельно пришлось повозиться с защитой лица, там тоже пришлось и мучиться, и думать, после чего мучиться заново. Сперва хотел соорудить нечто вроде широкополой шляпы и обтянуть ее мелкой сеткой вкруговую, причем внатяг, чтобы при ударе не промялась и не прижалась к коже. Идея красивая, но ненадежная, затылок остается относительно открытым, а пчелам откуда жалить без разницы.

Так что затылок я закрыл пластинками, а спереди вместо козырька вышла короткая труба с натянутыми струнами, глядеть через которые не слишком удобно, зато ничего крупнее пылинки внутрь не пролезет. Пришел бы кто-то ко мне на рынок и попросил продать такую конструкцию на голову, я бы удивился, конечно, но продал не глядя.

Впрочем, конструкция обещает быть рабочей пусть и довольно узконаправленной. Теперь главное привязать этот шлем покрепче к ушам и можно хоть рыбкой в улей нырять.

– Примерять-то будешь? – у Вельта горели глаза, и казалось, к концу рабочей ночи он окончательно позабыл о потере ценной шкуры лысого медведя.

– Да вроде бы подходит… – замялся я, повертев его в руках.

– Нет уж, давай, надевай!

Спрашивать дальше он не стал и принялся облачать меня сам. Процесс одевания, если делать всё в одиночку, требует некоторой сноровки, но медленным его не назовешь. Броня двусоставная, широкий балахон надевается сверху, следом шлем на голову, вот и всё.

Только мой костюм не совсем предназначен для того, чтобы в нем хоть что-то делать. Рукава получились широкие, и проще назвать их мешками, обшитыми пластинками, руки внутри болтаются свободно, а ладони не торчат наружу, всё зашито. Разве что небольшую дырочку оставили под палец, чтобы лопату удобнее держать, и на этом функциональность заканчивается.

Облачился, покрутился и попытался пройтись. В целом даже лучше, чем ожидал, двигаться можно, а вот работать в таком придется с трудом, и как лазить по улью, пока не представляю. Но вариантов нет, и шить второй костюм со штанами и обувью незачем. Весь смысл такого покроя в том, что тело закрыто сплошным полотном, без единой бреши, а штаны на сгибах обязательно дадут прореху, хоть какую-нибудь да дадут. Тут тоже может, но шансов меньше.

Пока я прохаживался по двору, из дома, покачиваясь, вышел заспанный Рект. Встал на крыльце, поморгал, увидел меня и побледнел. Постоял секунду и молча развернулся обратно к двери.

– Ты чего? Передумал уходить? – удивился я, глядя на него сквозь волосяночную паутину.

– А, это ты, что ли, Рей? – выдохнул он, обернувшись на полшага. – Ну хорошо хоть так, а то думал хтонь какая-то пришла…

– Всё хорошо и безопасно, иди по своим делам, – я указал на ямку, в которую мы обычно складываем то, что организму больше не нужно.

– Не, сейчас штаны запасные возьму, на речку схожу, – буркнул Рект и действительно, вскоре вышел с комком одежды подмышкой и поковылял на юг деревни.

– Не, ну я бы тоже обоссался, если честно, – хохотнул Вельт. – О! Идея, а давай к Кейну в гости заскочим, а? Заодно и на прочность проверим.

– В смысле на проч… – я осекся и до меня наконец дошло, – То есть ты предлагаешь напугать костюмом Кейна, чтобы он меня ударил?

– Ага! – закивал Вельт. – Но зато прикинь, если выдержит!

– А если нет? – возмутился я, раскинув руки-мешки.

– Действительно, как-то не подумал об этом… – почесал затылок Вельт. – Ой, не хочешь, не надо, – махнул он рукой. – Ну что, теперь доволен? Костюм сделал, можно к пчелам идти, и предлагаю сегодня же выдвинуться. Мне только чуть поспать, и как солнце встанет, выходим.

– Я вообще думал Кейна позвать… – задумался я.

– Ну а Кейн попросил тебя проводить, – Вельт поднял ладонь, опередив мое возражение. – Он в следах путается, а я короткую дорожку знаю и найду сразу. Плюс со старостой мы всё утрясли уже.

Странно, что он сам вызывается, но спорить не хочется. Вельт лес знает не хуже Кейна, а если нашел короткую дорогу до пчел, тем лучше.

– Ну давай, я тоже тогда посплю, – я стянул шлем и потер уши, на которых отпечатались кожаные петли. – Только нам много тащить надо, по идее с ночевкой идти. Шиполиста набрать, ведра с горшками прихватить, и всё это на своем горбу…

– Ничего, дотащим, – бросил Вельт и зашагал к калитке.

Хотел возразить, что это легко говорить, стоя без груза, но сил на споры уже не осталось. Скинул балахон, свернул всё вместе, оттащил под навес и пошел в дом. Лег, закрыл глаза, и последнее, о чем подумал перед тем, как провалиться в сон, это что пальцы затекли и не хотят разгибаться, а ощущение такое, будто работа продолжается даже без меня.

* * *

На улице темно, только сверчки тянут свою монотонную ноту где-то под стенами, а лес за частоколом негромко шумит на ветру. Ночная птица вскрикнула за деревьями и тут же замолкла, будто одумалась и на этом снова остался лишь далекий шелест.

Голоса я услышал не сразу, сперва они были частью ночной тишины, невнятным бормотанием где-то вдалеке, и в полудреме я не мог разобрать ни слова. Потом они стали ближе, отчетливее, и из общего гула начали выплывать фрагменты. Кто-то обстоятельно обсуждал статую из големовой глины в полный рост, чтобы рукой махала и при этом улыбалась, причем улыбалась не абы как, а приветливо. Другой голос перебивал первого и требовал гранитный биде, произнося это слово с ударением на последний слог и с такой барской уверенностью, что хотелось переспросить.

Бред, конечно, но голоса звучали не бредово, а властно, и по тону было ясно, что говорившие привыкли отдавать распоряжения и не привыкли слышать возражения. Я лежал и пытался сообразить, кто эти люди, откуда здесь взялись и зачем разговаривают у меня во дворе среди ночи. Мысли ворочались медленно, ни одна не цеплялась за другую, и голова была забита гранитным биде и тем, с каким достоинством на нем собирались восседать.

Шторка, заменяющая мне дверь, резко поехала в сторону. Вошли трое, как к себе домой, и первое, что бросилось в глаза – это камзолы, расшитые золотыми нитями до такой густоты, что ткани под вышивкой почти не видно. На рукавах пышные рюши с кружевами, ниже пояса зачем-то белые колготки, а на головах кучерявые завитые парики, достойные как минимум королевского приема, а никак не визита в глиняную хибару. Собственно, гранитный биде вписался бы в мое жилище ничуть не хуже этой компании.

Заговорить со мной никто из них не потрудился. Без единого слова и тем более без представления ближний шагнул вперед, второй зашел сбоку, и не успел я открыть рот, меня уже скрутили и связали. Рот заткнули тряпкой, а хватка у этих смазливых оказалась такая, что дергайся не дергайся, без разницы. С виду ожившие подушки для булавок, а силы в каждом немерено, и это загадка. Но факт есть факт, и факт этот волочет меня к выходу.

Меня тащили спокойно и переговаривались между собой, не обращая на мое мычание и брыканье ни малейшего внимания.

– Фонтан с подогревом, – заявил первый, тот, что шел впереди и нес мою правую ногу. – Посреди сада, жена уже полгода пилит. Вода должна быть теплая круглый год, и чтобы на рассвете пар красиво поднимался, как в купальнях, только снаружи и чтобы все видели. Построишь и отпущу.

Прозвучало это не обещанием, а одолжением, и я промычал в тряпку нечто возмущенное, но никто даже не обернулся.

– Потом ко мне, – вступил второй, который держал левую ногу и при ходьбе подпрыгивал, отчего парик съезжал набок. – Винный погреб, и чтобы каждая бутылка подсвечивалась отдельной руной. Не одна руна на стену, а индивидуальная подсветка на каждый сорт, гости заходят и ахают. – Он поправил съехавшие кудри свободной рукой. – Точно, и рунный рояль! Чтобы сам играл без музыканта и менял мелодию по настроению хозяина.

Рунный рояль, надо же, инструмент, который считывает настроение владельца и подбирает мелодию. Для этого потребуется руна, которой не существует, и пара законов физики, которые пока не открыли, но заказчика подобные мелочи явно не интересуют.

– Баню, – выдал третий, тот, что нес мои плечи. – С панорамными окнами во всю стену.

– Зачем панорамные окна в бане? – первый нахмурился, и меня, к собственному стыду, тоже заинтересовал ответ.

– Чтобы челядь снаружи видела, как моются господа, – третий произнес это без тени юмора. – И завидовала.

Первые двое переглянулись, но возражать не стали, и вся процессия продолжила путь. Меня несли куда-то мимо навеса, и я дергался, пытался хотя бы зацепиться за что-нибудь связанными руками, но каждый рывок гасился одним движением чьей-то кружевной руки.

– А хотя нет, – третий вдруг остановился, отчего остальные тоже встали. – Баню отменяю. Никуда я тебя не отпущу.

Я замер и уставился на него снизу вверх, ожидая продолжения.

– Будешь временные конструкции по всему городу возводить, – продолжил он ровным голосом. – И всем говорить, что они не временные. И продавать! Будешь строителем и реэлтором в одном флаконе!

Где-то внутри лопнуло, и я даже не понял, что именно и каким местом это чувствую, но жар ударил в голову раньше, чем успела оформиться хоть одна связная мысль. Красная вспышка хлестнула из груди, тряпка во рту разлетелась, веревки на руках хрустнули, и следом хрустнуло что-то над головой, с протяжным деревянным треском, от которого посыпалась труха.

– Да хрена тебе лысого! – рявкнул я в пустоту и в этот же миг всё утонуло огне.

А как только пламя рассеялось, вокруг уже никого не было… На улице светло, и это прекрасно видно через выломанный кусок крыши, которого на этом месте еще вчера не было. Солнце бьет сверху, пыль кружится в столбе света, а я стою посреди собственного дома с лопатой в правой руке. Откуда лопата, понятия не имею. Левая рука затекла и не слушается, шея болит, и в целом всё тело чувствует себя так, будто его только что волокли по двору трое придурков в камзолах. Но вокруг никаких рыцарей, ни камзолов, ни кучерявых париков.

Рядом на полу сидели Рект с Улем и хлопали глазами, причем Рект хлопал заметно чаще и обеими руками почему-то сжимал одеяло.

– Копать-добывать, что за день такой… – проворчал Рект, осторожно переводя взгляд с дыры в крыше на мою лопату. Потом вздохнул, поднялся, подошел к печке и снял с нее свои еще не досохшие штаны. Свернул их подмышку и двинулся к выходу. – Ладно, ребят, я опять на речку.

Дыра в крыше оказалась внушительная, солнце через нее заливало пол так щедро, что впервые за все время жизни в этом доме стало по-настоящему светло. Мда, крышу теперь чинить, а времени на это нет, да и в ближайшие дни не предвидится.

– Мне некогда, так что удачи, ребят, – бросил я Улю, который всё еще сидел на полу и, судя по выражению лица, пытался совместить лопату в моей руке с дырой в потолке. Не совместил, но и расспрашивать не стал, молча глянул наверх и прикинул объем работы.

Ополоснулся быстренько из ведра, натянул сменную рубаху и вышел на улицу. Утро выдалось погожим, деревня уже шевелилась, где-то неподалеку перестукивались топоры и чей-то приглушенный голос отчитывал кого-то за слишком довольную рожу.

К Вельту заглянул, рассчитывая растолкать и поторопить, но охотника будить не пришлось. У входа лежала сумка с тряпками, по скатке и торчащим завязкам что-то вроде урезанной версии палатки, рядом топорик, нож, а из дома доносилось бодрое громыхание, будто кто-то роется в посуде и не особо церемонится.

Спустя полминуты вышел сам Вельт, сунул в сумку очередной горшочек, затянул лямки и взвалил всё на спину одним движением.

– Ну что? Готов? Тогда пойдем, время не ждет, – он уже перехватил лямку поудобнее и повернулся к калитке. – Надо до темноты поближе добраться, а завтра уже полезешь к своим пчелам.

– Да в смысле готов? Я только проснулся, – я даже руки развел от возмущения. – Мне еще собираться и собираться!

– Так, времени у тебя ровно пока я дойду до Кейна, перекинусь с ним парой слов и вернусь к воротам. Давай, шевелись.

Развернулся и зашагал к соседней улице, а я чуть волосы на себе не выдернул от такой спешки. Мысленно прикинул список нужного и понял, что если не побегу прямо сейчас, то не успею ничего.

Так, что надо? Костюм, это понятно. Метнулся к дому, сгреб в охапку балахон со шлемом, сложил у крыльца. Что еще? Ведра! Схватил два своих, поставил рядом, в них можно и мед складывать, и воск, и вообще всё подряд. Бутылок бы туда напихать, для меда тоже сойдет, хотя горшочки удобнее, а горшочков у меня, собственно, нет.

Еще ведра, чем больше, тем лучше, стянул одно со стройки и совесть чуть поморщилась, но промолчала. Коромысло хорошо бы, но его можно по месту из палки сделать… Веревка! Без веревки никуда, а у меня запас пустой, значит бегом к пряхам.

Рванул через деревню и пролетел мимо кузни, затем свернул между домами и понесся дальше к окраинам. Собственно, уже ближе к частоколу встретил Больда, который сидел у себя во дворе и явно думал чем бы себя занять.

– Рей, ты чего носишься? – окликнул он и грузно поднялся, а пенек под ним скрипнул с облегчением. – Помочь чем? А то чего запыхался весь.

– Да идем с Вельтом к пчелам Особым, буду воск добывать, – отмахнулся я, не сбавляя хода.

– Опа! – Больд оживился и перегородил мне дорогу одним шагом. – В смысле? К Особым? Так это, можно с вами?

– Да зачем тебе? – я попытался обогнуть его но наверное проще было бы перелезть сверху. – Они кусачие, а ты не то чтобы уворотливый. Ладно Вельт, отпрыгнет, если что, а на мне костюм будет. Тебе-то куда? Кусают, говорят, совсем противно.

– Да знаю я, пробовал уже, – Больд двинул лапищей, и меня обдало ветром, от которого пыль с дороги взлетела столбиком. – Возьмите, а? Мне это… – Он замялся на секунду и все-таки выдал, – Во! Мёд нужен, позарез! Желательно Особый.

– Сладкого захотелось? – я все-таки притормозил, оценив его выражение лица. Серьезный, прям до смешного. – Так я принесу, мне не жалко. Много не утащу, правда, но тебе на хлеб намазать хватит, и Дагне с детьми перепадет, – хлопнул его по предплечью, и ладонь чуть не отбил.

– Так мне еще нужно, много! – Больд замотал головой и ткнул пальцем в сторону своего двора, где у забора стояло ведро, в которое я в принципе мог поместиться не сгибаясь. – Вон, хоть бы столько! Давай с вами схожу, мешаться не буду и помогу, дотащу всё что надо!