Текст книги "Путь Строителя. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)

Впрочем, любоваться чужой кладкой можно сколько угодно, а вот есть от этого хочется только сильнее. Подошел к рыночным рядам и огляделся. Народу немного, торговля явно не бойкая. На одном прилавке разложены корнеплоды и зелень, на другом вяленое мясо и связки сушеных грибов. Рядом полная женщина торгует чем-то печеным, от ее прилавка тянет запахом свежего хлеба, и желудок тут же скрутило так, что пришлось сжать зубы.

Но стоило мне подойти чуть ближе, как торговка мгновенно напряглась.

– А ну! Проходи давай, – она демонстративно прикрыла ладонью ближайшую лепешку. – Знаю я тебя, мелкий, в прошлый раз двух пирожков недосчиталась! Проваливай!

– Я не за этим, – поднял руки, – Просто хотел узнать, может нужна помощь какая? Могу перетаскать что-нибудь, убраться…

– Мне от тебя нужно одно: чтобы ты стоял подальше от моего прилавка! – рявкнула она и повернулась к соседнему торговцу, – Гляди, Торб, клиент твой пожаловал!

Торб, жилистый мужик с обветренным лицом, оторвался от нарезки вяленого мяса и уставился на меня. В его взгляде читалось примерно то же самое, что и в голосе торговки, разве что с добавлением вполне конкретной угрозы.

– Рей, я тебя предупреждал, – процедил он, не выпуская из рук ножа, – Еще раз подойдешь к моему товару ближе чем на пять шагов, останешься без пальцев. Давай, топай отсюда, пока по-хорошему.

Ну вот и поговорили. Отошел от рядов, стараясь не выказывать ни обиды, ни смущения. Хотя обидно не было, скорее досадно. Рей очень постарался испортить отношения с каждым, до кого смог дотянуться, и теперь мне расхлебывать его старания. Причем расхлебывать на голодный желудок, что вдвойне неприятно.

Пошел по улице дальше, высматривая хоть какую-нибудь возможность подзаработать. Один дом привлек внимание: черепица на скате просела, а в одном месте и вовсе провалилась, оставив дыру размером с голову. Не самый сложный ремонт, если есть лестница и пара целых черепиц. Можно было бы залатать хотя бы временно, подложив плоский камень и замазав глиной.

Подошел к калитке и окликнул хозяина. Из дома выглянула пожилая женщина, прищурилась и тут же замахала руками.

– Иди, иди отсюда! Нечего тебе тут делать!

– Я насчет крыши хотел…

– Какой еще крыши? – она высунулась из двери подальше и посмотрела вверх, будто впервые заметила дыру. – Это не твое дело! Пошел вон, пока мужа не позвала!

Через два дома повторилась та же история. Мужик чинил забор, я предложил помочь, тот даже не стал слушать, просто молча показал на дорогу. Еще через один дом на меня замахнулись метлой, даже не дав открыть рот. Репутация Рея работала безотказно, словно невидимая стена, которая не пускала ни к одному порогу.

Забавно, кстати, ведь в прошлой жизни я руководил бригадами, вел переговоры с городскими администрациями, подписывал акты на миллионные суммы. А тут стою посреди кривой деревенской улицы, грязный подросток с пустым карманом и разбитой репутацией, и даже метлой не могу заработать себе на обед.

Ну ничего, терпение и труд, как говорится. Рано или поздно все это изменится, просто не сегодня.

Обошел еще пару домов, но результат получился таким же. Люди либо гнали прочь, едва завидев, либо просто захлопывали двери. Кто-то бросил вслед «опять этот ходит, высматривает» и от этих слов стало понятно, что задерживаться на рынке и в центре не стоит. Чем дольше торчу на виду, тем больше привлекаю внимания, а оно мне сейчас ни к чему.

Вернулся на главную улицу и побрел вниз, обратно к окраине. Голод уже не просто напоминал о себе, а грыз изнутри, тупой и монотонный. Вода из колодца помогала ненадолго, минут на двадцать, после чего желудок снова принимался за свое. Голова чуть кружилась, не сильно, но заметно, и я понимал, что если не поем, завтра работать будет значительно труднее.

Своровать? Мысль мелькнула сама собой, как будто память Рея подкинула привычный выход из положения. Торговка отвлечется, схватить лепешку и бежать, ноги-то молодые и быстрые, не догонят… Нет. Даже думать об этом не буду. Это дорога в никуда, и я по ней уже не пойду, нужно искать что-то другое.

Ноги вынесли к противоположному краю деревни, туда, где я еще не бывал. Здесь частокол выходил не к лесу, а к пологому спуску, поросшему невысокой травой. За частоколом обнаружился выход, не ворота даже, а просто щель между двумя бревнами, через которую легко протиснулся. Видимо, этот проход местные используют постоянно, как минимум земля вытоптана аж до блеска.

Спуск привел к неширокой речке, петлявшей по низине метрах в ста от деревни. Вода тёмная, с коричневатым оттенком, но прозрачная, видно каменистое дно и водоросли, колышущиеся на течении. Берега заросли камышом и какими-то незнакомыми кустами с мелкими серебристыми листьями, а в остальном самая обычная река.

На берегу обнаружились люди. Трое мужиков сидели на бревне у самой воды, опустив в речку удочки, грубо вырезанные из ореховых веток с привязанной леской. Рядом стояла корзина, в которой я разглядел пару некрупных рыбин, поблескивающих серебристой чешуей. Но рыбалка явно не была их основным занятием, потому что двое из троих держали в руках глиняные кружки, а между ними на бревне стоял знакомого вида кувшин.

Не рыбаки, а скорее выпивохи, которые используют рыбалку как повод посидеть у воды. Знакомая картина, в прошлой жизни на любом водоеме в радиусе ста километров от города можно было встретить точно таких же. Удочки для вида, а главное действие происходит вокруг закуски и выпивки.

Чуть дальше по течению, на другом берегу, заметил кое-что более интересное. Двое мужиков постарше возились с длинной сетью, растянутой между вбитыми в дно кольями. Промысловики, эти ловят серьезно, на продажу или на общину. Сеть грубая, плетеная из толстой нити, с глиняными грузилами по нижнему краю, судя по всему обычный бредень.

Присел на корточки у воды и некоторое время просто наблюдал. Рыба в речке есть, это точно. Как минимум у мужиков в корзине парочка, да и отсюда видно, как в заводи за камнями мелькают тени, а на мелководье у камыша то и дело расходятся круги от поднимающейся к поверхности мелочи. Если бы у меня были снасти, можно было бы попробовать наловить хотя бы на ужин. Вопрос только в том, разрешено ли здесь рыбачить всем подряд, или нужно какое-то разрешение от старосты? Промысловики наверняка платят долю, а вот рыбаки-любители с удочками… Те явно не выглядят людьми, которые кому-то что-то платят. Скорее наоборот, судя по кувшину, они сами не прочь задолжать трактирщику.

Впрочем, сначала нужны снасти, а уже потом можно думать о разрешениях. С удочкой в руках и рыбой в животе как-то проще рассуждать о правилах. А если кто и спросит, всегда можно сказать, что не знал. Хотя с репутацией Рея даже такая отговорка вряд ли прокатит, но попробовать стоит.

Посмотрел на мужиков с удочками. Те неспешно потягивали своё пойло и абсолютно не обращали внимания на поплавки. Толку от наблюдения за ними немного, зато удалось рассмотреть саму конструкцию удочки поближе. Ничего сложного: ореховый прут, к нему привязана леска из какого-то растительного волокна, на конце крючок. Крючок, судя по тусклому блеску, костяной. Поплавок из пробки или чего-то похожего, грузило, видимо, свинцовое, хотя может быть и каменное.

Крючок так просто не сделаешь, это ясно. Но леску можно свить из волокон, если найти подходящее растение, а вместо крючка… Вот тут придется подумать. Была бы проволока, можно было бы согнуть, но проволоки нет. Костяной крючок вырезать тоже не из чего, разве что найти какую-нибудь кость и попробовать расщепить, но это долго и без гарантий. А если использовать шип от растения? Или согнуть тонкую щепку, заострив конец? Кривовато получится, но рыба тут, судя по всему, непугана и может клюнуть на что угодно.

Ладно, сидеть и теоретизировать можно до темноты. Время еще есть, но его не так уж много, и если я хочу поесть сегодня-завтра, надо действовать. Поднялся, отряхнул колени и быстрым шагом направился обратно к дому заказчика. Там есть инструмент, есть обрезки веревки и дерева от опалубки, и главное, есть мастерок, которым можно вырезать или подточить всё, что понадобится. Самодельные снасти, конечно, получатся убогими, но для первого раза сойдут.

Как и всё остальное в моей новой жизни, впрочем. Для первого раза сойдет.

Глава 4

Уже будучи в доме уселся на пол и принялся рассматривать внутреннее убранство. Да, возможно, брать чужие вещи для своих нужд нехорошо, а моего тут вообще ничего нет. Даже строительный инструмент фактически принадлежит Хоргу и по идее я должен спрашивать у него, можно ли пользоваться этим всем. Но так же по факту я выгораживаю Хорга, выполняю его работу, за которую в итоге получит деньги тоже он, а не я. И мне надо поесть, чтобы продолжать работу в том же духе. Посему выходит, что всё честно и я могу спокойно пользоваться всем вверенным мне имуществом. Хорг все равно это не забрал, а заказчик мог бы взять и выкинуть, или продать и получить компенсацию за потраченное время.

Решено, инструмент Хорга использовать можно, а остальное – нельзя. Итак, теперь надо понять, каким же образом буду ловить рыбу.

Удочка? Да, удочкой ловить интереснее всего. Наживляешь приманку на крючок, забрасываешь, сидишь потом, смотришь на поплавок и получаешь неописуемое удовольствие от созерцания девственной природы. Иначе как медитацией это не назовешь, действительно затягивает. Да, поймать таким образом хоть что-то удается не всегда, но зато если клюнет достаточно крупная рыба, то процесс ее вываживания словами не описать.

Но я жрать хочу. Уже не есть, а действительно жрать, ведь желудок сводит спазмами все чаще, а хоть какого-то намека на ужин не намечается.

В целом, леску можно сплести из крапивы, что-то похожее я видел по пути на речку. Допустим, это выполнимо, хоть и затратит немало времени. Груз тоже вполне можно сделать из камешка или обточить осколок кирпича, чтобы привязать его достаточно надежно. Поплавок вообще не проблема, сойдет любая сухая ветка, а вот крючок… да, с крючком придется повозиться и нет никаких гарантий, что выйдет что-то дельное.

Это не говоря уже о том, что рыба может попросту не клюнуть до самого утра. Так что удочка отпадает сразу, тут нет никаких сомнений.

Продолжил размышлять о том, как мне все-таки поймать рыбу. Сразу вспомнился один из древнейших методов, острога. Погулять по мелководью, посмотреть, как там дела на дне, и если попадется рыба, просто наколоть ее на заточенный кол. Вопрос только, попадется ли на мелководье рыба, а если и попадется, смогу ли я метко по ней попасть? Это не вопрос даже, а просто надежда на удачу. И если удача еще может повернуться ко мне и подсунуть рыбу, то стоит объективно оценивать свои силы… Я по ней тупо не попаду, нет у меня опыта в таких занятиях.

Сплести сети? Слишком долго, тоже не вариант… Может, предложить тем мужикам притащить им выпивки, а они поделятся со мной рыбой? Вряд ли кто-то доверит Рею хоть один медяк, так что этот вариант тоже отпадает.

Гм… А может же быть, что здесь водятся мидии? Раки? Этих товарищей вполне можно ловить руками, без всяких ухищрений. Без соли будет невкусно, но мне сейчас неважно, откуда брать калории. Так и до килокалорий недалеко, если все пройдет удачно, но гарантий, опять же, никаких.

В любом случае, что-то делать надо. Если я попробую поймать раков и собрать ракушки, возможно, у меня ничего не выйдет и я впустую потрачу время. Но если не попробовать – ничего не выйдет гарантированно, и это факт.

А значит, надо пробовать, просто стоит придумать еще какой-нибудь запасной вариант, чтобы повысить свои шансы. И как раз в голову пришла очень даже неплохая мысль соорудить так называемую морду. Или, как ее еще называли, вершу. Такая корзина, в которую рыбе легко можно заплыть, а вот выбраться обратно уже проблематично. Не помню уже, где читал про нее, но конструкция слишком проста, чтобы ее не запомнить. Делается корзина из прутьев в форме конуса, а с открытой стороны вставляется такая же плетеная воронка. Поперечные прутья обрезаются в конце воронки так, чтобы внутрь смотрели острые концы, и потому рыбе можно попасть внутрь, а при попытке выплыть она будет напарываться на эти заостренные ветки.

Сложно объяснить, но на самом деле все это делается просто и займет всего два-три часа. А из инструмента нужен только нож, которого в наборе Хорга я не нашел. Ладно, зато лопата у него есть добротная, ее и использую для обрубания веток, ну а листву с них счищу руками.

Прихватил лопату и отправился обратно к речке. По пути присматривался к растительности, выискивая подходящие для плетения кусты. Ива, орешник, что-нибудь гибкое и длинное, что не сломается при сгибе. На Земле я бы нашел такое за пару минут, но здешняя флора знакома мне примерно так же, как высшая математика знакома сожравшей учебник козе.

Впрочем, у самой воды выбор оказался вполне приличным. Кусты с серебристыми листьями, которые я приметил еще в первый раз, росли густо и давали длинные тонкие побеги. Срубил один пробный прут лопатой, согнул в дугу. Гибкий, упругий, не ломается и не трещит. Для каркаса подойдет. Еще обнаружил заросли чего-то отдаленно напоминающего вербу, только кора у нее была не серая, а с зеленоватым отливом. Побеги тоньше и мягче, как раз на оплетку.

Рубить лопатой оказалось неудобно, но терпимо. Лезвие достаточно острое, а прутья не толстые, так что минут за двадцать нарубил приличную охапку: десятка полтора толстых побегов для каркаса, длиной примерно по полтора метра каждый, и штук тридцать тонких для оплетки. Листву ободрал руками, хотя пальцы после этого саднили и чесались от едкого сока.

Выбрал место на берегу повыше, где земля сухая и ровная, сел и разложил материал перед собой. Мужики с удочками и кувшином покосились в мою сторону, но ненадолго. Их куда больше занимало содержимое кувшина, чем возня грязного подростка с прутьями.

Начал с каркаса. Взял шесть толстых прутьев и попытался связать их концами в пучок, формируя основу конуса. Вот тут и выяснилось, что привязать прутья нечем. Верёвку забыл прихватить из дома, а рвать одежду на полоски совсем не хотелось, она и так на мне едва держится.

В итоге просто повтыкал прутья в землю, а сверху стянул их свежесодранной корой, получилась сразу приемлемая форма вытянутого конуса.

Так что получилась раскоряченная конструкция, отдаленно напоминающая скелет индейского вигвама. Только маленького, сантиметров семьдесят в длину и тридцать-сорок в диаметре у широкого конца. Для крупной рыбы маловато, но мне сейчас и мелочь за счастье.

– Эй, мелкий! – донеслось от бревна, где сидели рыбаки, – Ты чего там мастеришь?

Один из мужиков, коренастый, с красным обветренным лицом и носом характерного багрового оттенка, привстал и вытянул шею, разглядывая мою конструкцию. Двое его товарищей тоже оживились, видимо, кувшин как раз опустел и им требовалось новое развлечение.

– Вершу плету, – коротко ответил я, надеясь, что на этом разговор и закончится.

Но увы, не закончился…

– Вершу? – мужик хохотнул и толкнул локтем соседа, худого и длинного, который до этого дремал, привалившись к бревну, – Слышь, Нирт, хорговский щенок вершу плетет!

Нирт приоткрыл один глаз, лениво посмотрел в мою сторону и скривился.

– Это ж Рей, – протянул он с таким отвращением, будто увидел дохлую крысу в собственной тарелке, – что, жрать совсем нечего? Так пусть у хозяина своего попросит, Хорг-то всяко его кормит…

– Хорг его кормит? – загоготал третий, самый молодой из троицы, с жиденькой рыжей бородкой, – Хорг сейчас себя прокормить не может, лежит третий день и бутылку обнимает!

– Ну, значит поделом, – Нирт снова закрыл глаза, – Не умеешь работать, будешь голодать. Всё справедливо.

Красноносый тем временем поднялся с бревна и вразвалку подошел ко мне. Остановился в трех шагах, посмотрел на мои прутья, на воткнутый в землю каркас, на лопату. Я продолжал плести, стараясь не обращать внимания. Два прутка, один по внутренней стороне, второй по наружной, затем поменять местами и вплетать дальше…

– Это что за убожество? – он присел рядом и ткнул пальцем в каркас. Конструкция покачнулась, – Ты хоть раз в жизни вершу видел?

– Видел, – спокойно ответил я и поправил прут, который он сбил.

– Не похоже, – красноносый почесал затылок и повернулся к приятелям, – Мужики, он прутья зеленые взял! Зеленые! – те заржали, а мужик продолжил с видом знатока, – Зеленые гнутся, да, но в воде разбухнут и через пару дней развалятся. Нормальную вершу плетут из вымоченных и высушенных прутьев, тогда она и год простоит.

Это я, конечно, не знал, но догадывался. В любом случае, у меня нет пары дней на вымачивание и сушку, у меня есть пара часов и пустой желудок. Однако объяснять это красноносому было бесполезно, так что просто кивнул и продолжил работу.

– Слышь, а ячейки-то какие, – мужик не унимался и наклонился еще ближе, разглядывая оплетку, – Тут карась боком пролезет! Ты кого ловить собрался, кита?

– Что поймается, – пожал плечами.

– Ничего не поймается, вот что! – он с удовольствием хлопнул себя по коленям, – Видал я дурней, но чтоб вершу из зеленых прутьев плести… Это ж надо додуматься. Нирт, ты когда-нибудь такое видел?

Ну, кстати, в моем прежнем мире плели и из зеленых, не так всё страшно, как он рассказывает. Хотя вполне вероятно, что материалы здесь ведут себя слегка иначе, потому спорить не буду. Тем более, никто не запрещает мне вымочить уже готовую конструкцию и потом хорошенько ее просушить, если снасть окажется достаточно эффективной. В общем, иногда можно и отойти от технологии, ведь именно так и появляются новые решения.

– Отстань от мальца, – лениво бросил Нирт, не открывая глаз, – Пусть ковыряется, может хоть лягушку поймает…

– Лягушку! – красноносый снова загоготал и наконец отошел обратно к бревну, – Точно, лягушку! Эй, Рей, будешь лягушек жарить, нас позови, мы поглядим!

Руки продолжали пропускать прутья между каркасными, чередуя: снаружи, внутри, снаружи, внутри. Можно было бы огрызнуться, но смысла в этом нет. Во-первых, трое взрослых мужиков против одного подростка, это не та ситуация, где стоит проявлять характер. Во-вторых, красноносый по сути прав насчет просвета между прутьями, надо не торопиться и делать качественнее.

А вот запомнить этот разговор стоит. Не для мести, нет, просто для понимания, как здесь всё устроено. Слабого пинают все, кому не лень, и это считается нормальным. Даже пьяные рыбаки, у которых за целый день две рыбины на троих, считают себя вправе высмеивать голодного паренька за то, что тот пытается добыть себе еду. Ладно, запомним.

К третьему ряду оплетки мужики потеряли ко мне интерес и вернулись к своим удочкам, а точнее к поискам чего-нибудь допить на дне кувшина. Я же продолжал плести, и дело постепенно шло бодрее. Пальцы запомнили ритм: прут наружу, загиб, прут внутрь, протяжка, следующий каркасный, снова наружу. Монотонная работа, но в ней есть свой покой, почти как с кирпичной кладкой. Делаешь одно и то же, раз за разом, и постепенно из ничего рождается форма.

К десятому ряду верша начала походить на корзину. Кривую, неровную, с торчащими во все стороны концами прутьев, но всё же корзину. Ячейки получились неодинаковые, где-то шире пальца, где-то совсем узкие. Красноносый прав, через крупные ячейки мелочь уйдет, но та что покрупнее уже не выберется.

Закончив оплетку основного конуса, перешел к входной воронке. Именно она делает вершу ловушкой, а не просто корзиной. Принцип прост: рыба заплывает через широкое отверстие, протискивается в узкий конец, а развернуться обратно уже не может, потому что торчащие внутрь концы прутьев не пускают.

Свернул тонкие прутья в кольцо по диаметру широкого конца верши, закрепил обмотав корой. Затем повел прутья внутрь и вниз, сужая к центру. Кончики оставил торчать свободно, не обрезая, чтобы они смотрели внутрь корзины и мешали рыбе найти выход. Вставил воронку в широкий конец, закрепил парой обвязок.

Покрутил конструкцию в руках. Корявая, асимметричная, с неровными ячейками и кривой воронкой. Мастер-плетельщик при виде такого изделия наверное расплакался бы. Но конструктивно она рабочая: вход есть, выхода нет.

– Эй, каменщик! – снова красноносый, он видимо совсем заскучал, – Ты закончил свой шедевр? Покажь!

Молча поднял вершу, повернув к нему. Мужик прищурился, некоторое время разглядывал, а потом расплылся в ухмылке.

– Ну и страхолюдина. Слышь, Нирт, если он это в воду сунет, рыба со страху из реки убежит! Придется нам потом в соседнюю деревню за рыбой ходить, и всё из-за этого чучела.

– Может сработать, – неожиданно подал голос рыжебородый, и двое его товарищей удивленно на него уставились, – Что? Вон мой дед так ловил, только у него верша нормальная была, а не вот это…

– Ладно, ладно, – красноносый махнул рукой, – Пусть пробует. Может, действительно лягушку поймает.

Оставалось решить вопрос с приманкой. Рыба не полезет в пустую корзину просто из любопытства, ей нужен стимул. Хотя, хищная может и залезет, она любит исследовать всякие заросли. Но лучше все же положить внутрь что-нибудь пахучее: кусок хлеба, потроха, червей. Хлеба нет, потрохов тоже, а вот червей можно накопать прямо на берегу. Влажная земля, камыш, подгнившие корни, всё это идеальная среда.

Отошел выше по берегу, туда, где камыш рос особенно густо, и начал ковырять землю лопатой. Первый штык принес только мокрую глину и корни. Второй тоже. На третьем наконец попалась парочка жирных червяков, бледных и вялых, но вполне живых. Покопал еще и за пару минут собрал с десяток, ссыпав их в пригоршню влажной земли.

Запихнул червей внутрь верши, стараясь, чтобы они не расползлись через ячейки. Часть тут же начала протискиваться наружу, но большинство осталось на дне, зарывшись в комок грязи, который я предусмотрительно туда подложил. Может и расползутся со временем, но другого решения пока нет. Хотя парочку червей насадил на крохотные прутки и прицепил внутри, может хоть так не уползут.

Теперь место для установки. Прошелся по берегу, присматриваясь к течению. Ставить на быстрине бессмысленно, течение будет вымывать приманку и рыба на струе не задерживается. Нужна заводь, тихое место с медленной водой, где рыба кормится и отдыхает. Такое нашлось метрах в тридцати ниже по течению, за большим валуном, который разбивал поток на два рукава. За камнем образовался карман спокойной воды, глубиной по колено, с песчаным дном и парой коряг.

Зашел в воду. Холодная, ноги свело почти мгновенно и пришлось стиснуть зубы, чтобы не зашипеть от боли. Опустил вершу на дно, развернув входом против течения, чтобы запах приманки несло вниз по реке. Придавил сверху парой камней, чтобы не сносило, и отступил на берег, стараясь не мутить воду больше необходимого.

– Глянь, он ее вверх ногами поставил! – донеслось от бревна.

– Да нет, правильно вроде…

– Говорю тебе, вверх ногами! Воронкой вниз надо!

– Сам ты вниз, Герт. Воронкой по течению ставят, мой дед всегда так делал.

– Твой дед тоже был тот еще рыбак…

Я не стал оборачиваться. Пусть спорят, у меня дела поважнее. Верша стоит, приманка внутри, результат будет не раньше утра. Но сегодня надо что-то придумать с ужином, потому что желудок уже не просто урчит, а воет так, что скоро рыбаки и это услышат.

И тут взгляд зацепился за кое-что на дне. Там, где я только что стоял по колено в воде, на камнях виднелись темные продолговатые наросты. Присмотрелся внимательнее, даже нагнулся поближе к воде. Ракушки. Двустворчатые, размером с ладонь, а некоторые и побольше. Сидят на камнях целыми гроздьями, особенно там, где течение помедленнее. Пресноводные мидии или что-то очень на них похожее.

Снова залез в воду, на этот раз уже смирившись с холодом. Нагнулся, подцепил одну ракушку пальцами. Держится крепко, пришлось покачать и с усилием потянуть. Отодрал, осмотрел. Створки плотно сомкнуты, раковина целая, без трещин и дырок. Значит, живая и свежая, да и вроде тухлятиной не воняет.

– О, гляди, ракушки собирает! – снова красноносый Герт, который видимо назначил себя комментатором моей жизни, – Совсем оголодал, бедолага. Скоро траву жрать начнет.

– Ракушки вроде съедобные, – задумчиво протянул рыжебородый.

– Съедобные, если знаешь, как готовить, – Нирт, не открывая глаз, неожиданно продемонстрировал осведомленность, – А если не знаешь, так животом маяться будешь неделю. Ну или сдохнешь, тут как повезет.

– Слышь, Рей! – крикнул Герт, – Ты хоть сырыми-то их не жри! А то знаю я тебя, ты и подметку сожрешь, если голодный!

Промолчал и продолжил собирать. Отдирал ракушки от камней по одной, складывал на берег в кучку. Работа нехитрая, но мокрая и холодная. Ноги уже почти потеряли чувствительность, пальцы рук побелели от ледяной воды. Зато за четверть часа собрал штук пятнадцать, и это только с ближайших камней. Дальше по заводи их наверняка еще больше, но на сегодня хватит.

Вылез на берег, сел на траву и принялся растирать ступни, возвращая в них чувствительность. Мужики к этому моменту окончательно потеряли ко мне интерес и начали собираться. Нирт потянулся, зевнул, подхватил удочку. Рыжебородый забрал корзину с парой рыбин. Герт допил остатки из кувшина, перевернув его вверх дном и вытряхнув последние капли.

– Ну, удачи тебе, рыболов, – бросил Герт на прощание и хохотнул, – Завтра расскажешь, сколько лягушек наловил!

– Обязательно, – кивнул я, не поднимая головы. – Приходите послушать.

Герт на секунду замялся, видимо, не ожидал ответа, потом хмыкнул и зашагал вслед за приятелями вверх по склону к деревне. Промысловики на том берегу тоже свернулись. У реки я остался один, если не считать пятнадцати ракушек, кривой верши на дне и дикого желания наконец поесть.

Сырыми моллюсков есть я не собирался, даже с учетом того, насколько хотелось запихнуть в рот хоть что-нибудь. Пресноводные двустворчатые могут содержать паразитов, причем самых разных. Тремотоды, нематоды, всякая нечисть, которая в сыром виде преспокойно переберется из ракушки в мой и без того измученный организм. Нужен огонь, и нужен он прямо сейчас.

Собрал ракушки в подол рубахи, подхватил лопату и двинулся обратно. По пути набрал сухих веток и пучок сухой травы на растопку. Огнива у меня нет, но в доме заказчика я видел кресало и кремень у очага, вернее у того места, где когда-то стоял очаг. Если хозяин не забрал их с собой, вечер обещает быть не таким уж голодным.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, на улице заметно похолодало, так что вернуться в дом успел как раз вовремя. Очень уж напрягает этот лес и не хочется оказаться за стенами частокола в ночное время. Мало ли какие звери тут обитают… Чего стоит тот странный олень, которого нес охотник, или сумеречные лисы, о которых рассказывал заказчик. Или теневые лисы? Впрочем, для меня нет никакой разницы, все равно в ближайшее время не планирую с ними встречаться.

Всю дорогу мучили мысли, найду ли я в доме чем развести огонь, или же придется сделать это при помощи палочек и силы трения. Опыта в этом нет, обычно пользовался или спичками или зажигалкой, но когда мучает такой голод, можно и поэкспериментировать.

Благо, кресало и кремень оказались ровно там, где я их заприметил еще вчера. Взгляд случайно зацепился за них, и вот, воспоминания пригодились.

Ну а воспользоваться правильно – это уже дело пяти минут. Почиркал немного, высек искру, затем определился с местом под костер. С этим тоже все просто, на основе печи пока разжигать ничего не стоит, все-таки она должна просыхать равномерно, а вот во дворе дома есть специальное место, где хозяин явно жег костры.

Ладно, сворую пару поленьев, заказчик не обеднеет, а я потом все равно верну. Трут лежал как раз на одном из столов, так что совсем скоро я уже раздувал тлеющий уголек и затем дрожащими руками подкладывал огонь под аккуратно сложенные дрова.

Всё, рабочий день окончен… Уселся прямо на землю в метре от костра и просто смотрел в огонь, размышляя о своих дальнейших делах. Совместимость уже почти восемьдесят процентов, а значит совсем скоро мне снова будет доступен анализ и накопление какой-то там Основы. Что это? Да не знаю, но обязательно совсем скоро разберусь. Главное, что сейчас всё хорошо. Я жив, впереди множество интересных событий, создание новых конструкций и просто яркая насыщенная жизнь с чистого листа.

Когда деревяшки уже практически догорели и остались одни угли, разложил прямо на них несколько ракушек. Сразу послышалось шипение, от температуры створки раковин раскрылись и вот уже минут через пять или десять я уплетал за обе щеки не самую аппетитную, но все равно питательную еду.

Хотя лепешка была повкуснее, конечно, но и эти ракушки сойдут. Главное, с каждым проглоченным головоногим бедолагой желудок отзывался благодарностью, а тело наливалось теплом.

[Совместимость 80%]

Совершенно сухо и холодно система сообщила мне о том, что еда действительно оказалась полезной и за это наградила лишним процентом совместимости. Тогда как я некоторое время просто сидел и хлопал глазами, а после осознания произошедшего чуть не подскочил от радости. Восемьдесят!

[Системные возможности частично разблокированы]

Ну так еще бы ты их не разблокировала! Я столько старался! Еще и накопление Основы появилось, хотя никто пока так и не объяснил, что это вообще значит. Может, мне теперь доступна сила земли? Положил ладони на землю и закрыл глаза, пытаясь впитать какую-то энергию оттуда. Но только ладошки замерзли, и просидел тут как идиот с полчаса. Ну ничего, разберемся.

На улице уже окончательно стемнело, от костра осталось всего несколько едва тлеющих угольков, а еда у меня совсем закончилась. Впрочем, теперь источник пусть и мерзкой, но пищи уже найден и завтра я уже не буду так голодать. А там, может, и рыба какая попадется? А если попадется много, можно попытаться обменять ее на соль, чтобы в следующий раз питаться чем-то повкуснее… Но это всё завтра, а сейчас – заслуженный отдых.

Перебрался обратно в дом, закрыл глаза, и приготовился провалиться в сон… Надо хорошо отдохнуть, выложить завтра топочную камеру, и раз уж фундамент встанет как полагается, можно рискнуть и закончить со сводом. А там уже анализ подскажет, как ускорить процесс. Главное, чтобы к возвращению Вельта можно было поджечь в печке бересту и продемонстрировать, что все работает как надо.

Стоп… Вельт? Я совершенно точно знаю, что заказчика зовут именно так. А еще знаю, что он охотник и один из лучших следопытов деревни… Это что же выходит, память Рея наконец проснулась?