Текст книги "Путь Строителя. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)

Помимо мотива есть и возможность, потому что городской подрядчик наверняка привёз с собой запас подобных вещей для представительских целей, угостить нужного человека, задобрить заказчика, подмаслить чиновника. И есть, видимо, полное отсутствие совести, раз уж он не побрезговал целенаправленно споить человека, чтобы убрать конкурента.

Других подозреваемых нет, и додумывать тут нечего. Вот только что с этим делать? Кейн правильно дал понять, что бегать по деревне с лопатой наперевес и бить всех неугодных по голове не вариант. За такое не похвалят, а скорее посадят в колодки или выгонят за частокол, и будет Рей опять бродить по лесу, только теперь уже без крыши над головой и без работы.

Ломать что‑нибудь на его стройке? Мысль мелькнула и погасла, даже не успев оформиться. Нет, скатываться до уровня этого подлеца не хочется, и устраивать диверсии на объекте, где потом будет стоять стража и от которого зависит безопасность деревни, это уже не месть, а вредительство.

И тут наконец пришла мысль, от которой злость не ушла, но превратилась во что‑то более полезное.

А ведь наказать Ренхольда не так уж и сложно, если подумать… Он потратил бутылку явно недешёвой настойки, возможно сам участвовал в попойке, и всё это ради одного: устранить конкурента и выиграть негласное соревнование строителей. Он рассчитывал, что без Хорга я ничего не смогу, что вторая вышка встанет на месте позже, хуже, или не встанет вовсе.

А значит, лучшая месть заключается не в кулаках и не в лопатах, а в том, чтобы его план провалился. Построить вышки раньше и лучше, чем его бригада, пусть даже в одиночку, пусть хоть ночами, и потом молча смотреть, как он считает убытки. Хотя ладно, убытков у него не будет, но так хоть заработает поменьше, уже приятно.

А ещё можно иногда заглядывать на его объект и аккуратно указывать на ошибки через Гундара или через кого‑то из стражи, чтобы информация дошла до старосты привычным путём, без лишнего шума и без обвинений. Ренхольд халтурит, это уже доказано, и если его работу будут проверять регулярно, рано или поздно он либо начнёт делать по‑нормальному, либо провалит контракт. В обоих случаях мне от этого только лучше.

Пришёл на площадку, разложил инструмент и окинул взглядом фронт работ. Хорг вчера подготовил всё на совесть: брёвна ошкурены, комлевая часть обожжена, поперечины вытесаны и лежат по размеру. Ямы готовы, известь обожжена, камни и щебень на месте. Осталось поставить столбы, закрепить поперечинами, залить фундамент, а дальше двигаться выше, ряд за рядом, ничего принципиально нового.

Да, без Хорга будет тяжелее, бревно в одиночку ставить в яму удовольствие ниже среднего, но у меня есть первая ступень Духовного фундамента, голова инженера и лопата, которая за последние недели стала чем‑то средним между инструментом и боевым товарищем. Справлюсь, не впервой, да и деваться всё равно некуда.

Засучил рукава, сплюнул в ладони и взялся за первое бревно.

Весило оно примерно как половина Хорга, а может и больше. Обхватил его двумя руками, упёрся ногами в землю и попытался поднять. Оторвал один конец от земли сантиметров на двадцать, мышцы заныли, спина напомнила о себе, и бревно грохнулось обратно, подняв облачко пыли.

Ладно, и так ни на что не надеялся, так что попробуем с Основой… Направил тепло в руки, перехватил поудобнее и рванул что есть сил. На этот раз получилось лучше, бревно поднялось почти до пояса, но удержать его вертикально и при этом дотащить до ямы никакой возможности не было. Одно дело тянуть, другое маневрировать с трёхметровым бревном, которое норовит вывернуться из рук при каждом шаге. Хорг на первой вышке нёс такое же на плече и ставил одной рукой, но у Хорга руки как брёвна и весит он втрое больше меня.

[Основа: 6/15 → 5/15]

Единичку потратил, а результат нулевой. Так дело не пойдёт, если на каждую неудачную попытку тратить по единице, к обеду буду лежать рядом с бревном и завидовать ему, потому что оно хотя бы не устало.

Сел на бревно и задумался… Собственно, задача элементарная, если убрать из неё человека и оставить физику. Мне нужно поднять груз весом наверное под сотню килограммов на высоту трёх метров, развернуть вертикально и опустить в яму. Грузоподъёмность моего тела с учётом Основы позволяет оторвать бревно от земли, но не позволяет с ним ходить и тем более ставить. Значит, нужен механизм, который возьмёт на себя подъём, а мне оставит только управление.

Идея пришла почти сразу: тренога. Три длинных жерди, связанных наверху, образуют устойчивую пирамиду. Через вершину перекидывается верёвка, один конец привязан к бревну, за другой тянешь вниз. Выигрыш в силе минимальный, зато направление тяги меняется с горизонтального на вертикальное, и бревно поднимается само, без необходимости держать его на весу. Простейший подъёмный кран, который использовали ещё до изобретения колеса.

Жерди нужны длинные, метра четыре, и достаточно толстые, чтобы не сломались под нагрузкой. Сантиметров восемь‑десять в поперечнике хватит. На площадке таких нет, старые жерди от разобранных вышек тоньше и короче, на раскосы годятся, а на несущую конструкцию нет. Значит, придётся снова сходить в лес.

Подхватил топор из телеги и зашагал к воротам. Далеко заходить не стал, уже знаю подходящие места на ближних тропах, где прошлый раз рубил для Хорга. Нашёл три подходящих деревца минут за пятнадцать, молодые сосенки, ровные, нужной толщины. Рубил экономно, на жердях Основу тратить смысла нет, это не строительство, а заготовка. Три ствола легли на землю, обрубил ветки, подровнял длину и потащил обратно, по одному, и так уже умаялся с этими бревнами.

[Основа: 5/15 → 4/15]

Единичка ушла на рубку, Путь Разрушения получил свою крошечную порцию.

Притащил жерди на площадку, сложил рядом с ямами и полез в телегу за верёвкой. Хорговская, пеньковая, крепкая, локтей пятнадцать, её я забрал ещё после первой вышки и с тех пор не выпускаю из поля зрения. Верёвка в этом мире ценность не меньшая, чем инструмент, и относиться к ней стоит соответственно.

Жерди связал обрывком старой веревки, оставшейся от снесенной вышки, обмотал крест‑накрест и стянул надёжным узлом. Нижние концы развёл в стороны, установив треногу над первой ямой так, чтобы вершина оказалась точно над центром. Вдавил ножки в грунт, притоптал, проверил устойчивость. Конструкция стоит крепко, не шатается, и если не навалиться всем весом на одну сторону, выдержит нагрузку бревна без проблем.

Ну а хорговскую веревку перекинул через вершину треноги, один конец привязал к бревну чуть выше центра тяжести, чтобы при подъёме оно висело почти вертикально, с небольшим наклоном обожжённым концом вниз. Второй конец верёвки протянул в сторону, на полную длину.

Перехватил свободный конец, упёрся ногами, откинулся назад и потянул. Верёвка натянулась, тренога чуть скрипнула, а бревно так и осталось лежать на земле… Да уж, незадача…

Но это логично, ведь теперь мне надо бороться не только с гравитацией, но и с силой трения заодно. Впрочем, решение есть. Подошел к бревну, одной рукой натянул веревку, а второй начал его приподнимать. И дело пошло куда лучше! Наверх идет, а вниз уже не хочет. Сначала один конец, потом середина, и наконец вся масса повисла в воздухе, покачиваясь, как маятник. Тренога выдержала, жерди прогнулись, но не сломались, и узел наверху держал намертво.

Подтянул бревно выше, перехватывая верёвку и зажимая ее ногой, и когда обожжённый конец оказался над ямой, начал осторожно травить, опуская груз. Бревно пошло вниз, заострённый конус ткнулся в каменную подушку на дне, и я почувствовал через верёвку, как оно нашло опору и встало. Отпустил, придержав рукой, и бревно замерло в яме, чуть покачиваясь, но уже не падая.

Готово, и даже проще, чем ожидал. Подошёл, подбил камнями с двух сторон, утрамбовал палкой, проверил вертикаль на глаз. Стоит примерно под нужным наклоном, в стороны не завалено, паз на бревне оказался чуть ниже уровня камней в стенке ямы, и это правильно, при заливке раствор затечёт в паз и зафиксирует бревно намертво, проверено на прошлой стройке.

Перетащил треногу ко второй яме, повторил процедуру. На этот раз бревно встало быстрее, руки уже запомнили, сколько верёвки травить и когда придержать, но когда приложил мерную жердь Хорга, которую здоровяк оставил на площадке, обнаружил, что угол наклона второго столба не совпадает с первым. Чуть круче пошел, чем надо, так что лучше переделать на этом этапе.

Пришлось вынимать, благо тренога стояла рядом и поднять бревно обратно труда не составило. Подкопал лопатой стенку ямы с внутренней стороны, переложил камни, чтобы изменить угол опоры, и поставил заново. Приложил жердь, измерил расстояние между верхушками первого и второго столба и между их основаниями, сравнил по памяти с размерами предыдущей вышки. Сошлось, с допустимой погрешностью, которую заливка всё равно компенсирует.

Третий столб встал как по нотам, без единой корректировки. То ли яма была выкопана точнее, то ли я наконец приноровился к углу наклона, то ли везение, но бревно легло идеально с первого раза, и мерная жердь подтвердила, что все три стороны треугольника равны.

Устал, но доволен, и тут добавить нечего. Три столба стоят треугольником, камнями обложены, утрамбованы, углы наклона выверены по мерной жерди, загляденье, в общем. И всё это без Хорга, без помощников, силами одного грязного подростка с треногой и верёвкой.

[Основа: 4/15 → 8/15]

Четыре единицы за установку трёх столбов, хотя можно было отсыпать и пожирнее, я бы не обиделся… Созидание оценило не столько физический труд, сколько решение задачи, и это согласуется со всем, что я наблюдал раньше. Нестандартный подход весит больше, чем потраченный пот.

– Где Хорг?

Обернулся на голос и увидел Гундара, который стоял на краю площадки, заложив большие пальцы за пояс, и привычным тяжёлым взглядом осматривал конструкцию. Меч на поясе, лицо каменное, и сразу видно, что пришёл не хвалить, а проверять.

– Приболел, – коротко ответил я и махнул рукой в неопределённом направлении. Рассказывать, что Хорг валяется в отключке после чужой настойки, не хотелось, да и не их это дело. Моя задача строить вышки, а не объяснять каждому встречному, почему напарник не вышел на работу.

Гундар помолчал, переваривая ответ, потом перевёл взгляд на треногу, которая по‑прежнему стояла над третьей ямой.

– Это что? – кивнул он на конструкцию из жердей.

– Подъёмник, – пожал я плечами. – Бревно в одиночку не поставить, пришлось придумать.

Гундар подошёл ближе, потрогал одну из жердей, покачал, проверяя устойчивость. Посмотрел на узел наверху, на верёвку, потом на столбы в ямах. По лицу невозможно было прочитать ничего, кроме привычного неодобрения, но глаза задержались на треноге дольше, чем требовалось для простого осмотра.

– Хм, – произнёс он наконец. – Ладно, работай. Хотя лучше бы подождал Хорга и сам ничего не лепил.

Развернулся и зашагал прочь, широкая спина выражала привычное безразличие, но в этом коротком «хм» мне послышалось что‑то, отдалённо напоминающее интерес. Или показалось, с Гундаром никогда не угадаешь.

Теперь фиксация, без неё заливать нельзя. Прежде чем заливать, столбы нужно связать между собой, иначе при заливке любой из них может сдвинуться и вся геометрия поплывёт. Хорг в прошлый раз использовал для этого жерди, прибивая их горизонтально на уровне пояса, по одной между каждой парой столбов. Временные перемычки, которые потом снимаются, когда раствор схватится и бревна встанут намертво.

У меня для этого есть три жерди от треноги, которая свою задачу выполнила и больше не нужна. Развязал верёвку, разобрал конструкцию и примерил каждую жердь между столбами. По длине подошли не идеально, одну пришлось подрубить, а то слишком торчала и упиралась в частокол, но в целом годятся. Приложил первую горизонтально, на высоте чуть ниже пояса, упёр концы в столбы и вбил по гвоздю с каждой стороны. Проверил, держит ли, покачал рукой, бревно даже не шелохнулось. Вторую перемычку прибил между вторым и третьим столбом, третьей замкнул треугольник.

Отошёл на пару шагов и оценил результат. Три столба, три перемычки, конструкция жёсткая, ничего не шатается. Выглядит грубовато, гвозди вошли не так чисто, как у Хорга, да и перемычки толще, чем нужно для временных, но задачу свою выполняют. Хорг бы, наверное, буркнул «сойдёт» и потянулся за раствором.

[Основа: 8/15 → 9/15]

Ещё единичка за фиксацию, неплохо. Теперь заливка, и здесь начинается самое интересное.

Известь лежала в мешке на телеге, рядом еще пара мешков золы, недалеко от ям насыпан песок, натасканный от реки, мелкий щебень в соседней куче. Пропорции давно сидят в голове, и выверять их заново не требуется. Таз для замеса стоял тут же, на телеге, мы с Хоргом в нем уже мешали и даже остались следы от прошлых замесов.

Стащил его на землю, высыпал сухие компоненты, перемешал палкой до однородности. Пока сухая смесь, ничего не происходит, просто серовато‑белый порошок с вкраплениями щебня. Но стоит добавить воду, и начнётся реакция, и медлить с заливкой будет нельзя.

Притащил ведро воды от ближайшего колодца, примерился и начал лить тонкой струйкой, одновременно размешивая. Реакция не заставила себя ждать, смесь зашипела и пошла паром, разогреваясь с каждой секундой. При первой заливке это застало врасплох, а сейчас я был готов и продолжал мешать, не останавливаясь, пока бурлящая масса не приобрела нужную густоту. Палка ходила ровно, раствор тянулся за ней и не стекал водой, именно такая консистенция и требуется.

И вот тут я сделал то, чего не делал на первой вышке. Направил Основу в руки и через палку в раствор, с тем же намерением, что и при формовке черепицы: укрепить, уплотнить, сделать лучше. Тепло потекло из пальцев по дереву и вошло в бурлящую массу, и ощущение оказалось совершенно не похожим ни на глину, ни на лиственницу.

Раствор принял Основу легче, чем ожидал. Не жадно, как лиственничные прутья, но и не с тем тупым сопротивлением, которое давала сырая глина. Смесь из извести, золы, песка и щебня оказалась сложнее по составу и, видимо, именно эта сложность давала ей больше внутренней структуры, за которую Основа могла зацепиться. Тепло растекалось по раствору равномерно, без мёртвых зон, и бурление на поверхности чуть стихло, будто смесь успокоилась.

Долил воды до нужной густоты и подхватил таз. Тяжёлый, горячий, но управляемый. Дотащил до первой ямы и начал заливать, направляя парящую струю между камнями. Раствор потёк вниз, заполняя пустоты, и я постучал палкой по камням, вызывая вибрацию, чтобы выгнать воздушные пузыри и загнать смесь в каждую щель. Стучал размеренно, равномерно, пока поверхность не перестала проседать, и горячая масса заполнила все пустоты вокруг столба, от каменной подушки на дне до самого верха ямы.

Ощущение потока вернулось, и я позволил себе не думать, а работать. Замешал второй таз, залил вторую яму, за ней третью. В каждую порцию вкладывал Основу, не много, но осознанно, с тем же намерением прочности и надёжности. Раствор послушно принимал тепло, и с каждой ямой процесс шёл увереннее.

[Основа: 9/15 → 13/15]

Тринадцать из пятнадцати, и это после целого дня работы, с учетом того, что я особо не экономил! Установка столбов и заливка оказались настолько весомым созиданием, что Основа восполнилась почти до предела. Впрочем, логично: не черепичку слепить, а полноценный фундамент для сторожевой конструкции, да ещё и с новой технологией, да ещё и в одиночку.

Пока раствор схватывался, потратил единицу на анализ. Положил ладонь на край залитой ямы, где смесь уже начала теплеть и густеть, и сосредоточился.

[Анализ конструкции… ]

[Анализ завершён]

[Объект: Фундамент (известково‑зольный раствор, каменная обкладка, столб)]

[Материал: негашёная известь, зола, песок, мелкий щебень, природный камень, сосна (обожжённая)]

[Качество изготовления: хорошее]

[Вместимость Основы: низкая (частично заполнена)]

[Особенности: использование Основы при заливке усилило внутреннюю структуру раствора. повышенная начальная прочность (время полного схватывания сокращено)]

[Особые свойства: ускоренное залечивание микротрещин (самовосстановление структуры при контакте с влагой усилено вложением Основы)]

[Состояние: раствор схватывается. Расчётное время до рабочей прочности – 8 часов.]

[Основа: 13/15 → 12/15]

Перечитал дважды, потому что с первого раза не поверил, ведь у фундамента обнаружились особые свойства! В отличие от черепицы, где крайне низкая вместимость глины не позволила добиться ничего, кроме ускоренной сушки, здесь раствор оказался достаточно сложным, чтобы удержать Основу в объёме, который уже даёт результат. Низкая вместимость, не крайне низкая, а именно низкая, и разница между этими двумя словами на практике оказалась огромной.

Ускоренное залечивание микротрещин, и вот это уже по‑настоящему интересно. Известковый раствор и без Основы обладает способностью к самовосстановлению, об этом я размышлял ещё во время обжига ракушняка. Свободная известь растворяется в воде, мигрирует к трещинам и кристаллизуется заново, заполняя повреждения, это всё мы уже проходили. Но с Основой этот процесс усилен, и значит фундамент будет не просто прочным, а живучим, способным залечивать мелкие повреждения от перепадов температуры и подвижек грунта.

А восемь часов до рабочей прочности вместо обычных суток‑полутора это уже совсем серьёзно. Хотя в прошлый раз мы тоже особо не ждали, так как конструкция и без того достаточно прочная и легкая. А тут к закату раствор схватится до состояния, при котором можно нагружать по полной.

Сел на землю рядом с площадкой, привалившись спиной к телеге, и позволил себе просто посидеть и подумать. Три столба стоят, фундамент залит, раствор с Основой схватывается, и к утру здесь будет прочная основа, на которой можно строить дальше.

В животе заурчало так громко, что вороны на заборе покосились с осуждением. Рыба еще осталась, но поднадоела, а на одной воде много не настроишь. Зато в кармане есть медяки и даже серебряки, и на площади есть человек, который продаёт мясо. Правда, этот человек меня ненавидит, но деньги он любит больше, чем ненавидит меня.

До прилавка Торба дошёл за пару минут. Мясник стоял на привычном месте и рубил что‑то на колоде с такой сосредоточенностью, будто от каждого удара зависела судьба мира. Увидел меня и сощурился, и рука с топором замерла на замахе.

– Ну? – голос у Торба такой, что куры в радиусе десяти метров разбегаются, и это не преувеличение, одна действительно шарахнулась из‑под ног прохожего.

– Мяса хочу купить, – выложил на прилавок три медяка. – Что дашь на три?

Торб посмотрел на монеты, потом поднял взгляд на меня, и в его глазах промелькнуло что‑то, напоминающее борьбу между коммерческой жилкой и застарелой неприязнью.

– А долг? – он упёр кулаки в прилавок. – Солонину помнишь? За солонину‑то не расплатился, а уже за мясом пришёл.

Честно говоря, даже не помню, и лишний раз копаться в памяти Рея не охота, так что просто кивнул.

– Расплачусь, – кивнул я. – Не сегодня, но расплачусь. А пока вот, – достал из‑за пазухи лопух, в который ещё с утра завернул пару мелких копчёных окуней. – Бери в довесок, свежие.

Торб развернул лопух, понюхал, и по тому, как он чуть шевельнул ноздрями и задержал дыхание, стало понятно, что копчёный окунь ему, как минимум, небезразличен.

– Ладно, – буркнул он и одним движением отсёк от туши увесистый кусок, тёмно‑красный, с прожилками жира. – Три медяка и рыба. Но долг помню, Рей. Не думай, что забыл.

– Не думаю, – честно ответил я, забирая мясо. – Спасибо, Торб.

Торб ничего не ответил, лишь дёрнул плечом и вернулся к своей колоде, а я зашагал обратно к площадке, сжимая свёрток с мясом и чувствуя себя почти счастливым, потому что впервые за долгое время буду есть не рыбу.

Развёл костёр прямо на площадке, рядом с телегой, нашёл пару камней, положил на угли плоский, сверху мясо. Шипит, брызгает жиром, и запах такой, что хочется выть на луну, хотя до луны ещё далеко. Мясо жарилось, раствор в ямах схватывался, и можно было наконец перевести дух.

Хлеб купил по дороге, у бабки на площади, за медяк. Чуть черствый, ржаной, но когда откусываешь его вместе с горячим мясом, разница между свежим и вчерашним перестаёт иметь значение. Ел медленно, не торопясь, впервые за много дней чувствуя, что желудок получил именно то, чего хотел. Не рыбу, не похлёбку из кожи и жил, а нормальное мясо с хлебом, и на душе от этого стало до смешного легче.

Сидел у догорающего костра, дожёвывая последний кусок, перечитывал результаты анализа, которые по‑прежнему висели перед глазами полупрозрачной строкой. Низкая вместимость, особые свойства, восемь часов до рабочей прочности… Интересно, если на следующей вышке вложить ещё больше Основы в раствор, свойства усилятся, или есть потолок, выше которого не прыгнешь при низкой вместимости? Надо будет попробовать, материала хватает, а опыт бесценен.

– Ты! – раздалось откуда‑то сбоку, и голос был такой скрипучий и возмущённый, что я чуть не подавился.

Повернулся и увидел Эдвина. Травник стоял в нескольких шагах от площадки в какой‑то невообразимой хламиде, перепачканной землёй и чем‑то зелёным. Клочковатая борода топорщилась в разные стороны, глаза горели праведным гневом, а в руке он сжимал кожаную сумку, которая покачивалась при каждом его жесте.

– Цветок! – выпалил старик, ткнув в мою сторону костлявым пальцем. – Мой цветок! Я его растил, напитывал Основой, ухаживал, а ты взял и раздавил!

– Я вообще ничего не знал ни про какой цветок, – поднял обе руки в примирительном жесте. – Мне никто не говорил, это к Гундару вопрос, он должен был предупредить.

– Гундар? – Эдвин произнёс это имя так, будто оно было ругательством. – Ах ты гадёныш!

Старик полез в сумку, пошарил внутри, и по его лицу пробежала целая гамма эмоций, от ярости через растерянность к горькому разочарованию, ведь он так и не нашел чего метнуть мне в лицо. Рука вылезла из сумки пустой, и Эдвин уставился на собственную ладонь с таким выражением, будто она его предала.

– Уже поговорил, значит, – кивнул я, с трудом удерживая невозмутимое лицо.

– Поговорил… – вздохнул старик, и в этом вздохе было столько тоски, что мне на секунду стало его по‑человечески жалко.