Текст книги "Боярский сын (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

Отец сдержал свое слово. Когда я спустился в одиннадцать вечера на подземный уровень родового особняка, то меня уже ждали. Двадцать человек. Двадцать рослых, затянутых в матово-черную тактическую броню бойцов, чьи лица скрывали шлемы с опущенными забралами и приборами ночного видения.

В их стойках, в том, как они держали оружие, я почувствовал немалый опыт. Наверное, некоторые из них были ветеранами конфликтов в Опасных землях.

Командир отряда, Гордей Степанцов, шагнул вперед и откозырял:

– Ваше сиятельство. Десятник Гордей к выполнению боевой задачи готов. Люди проинструктированы, ждем ваших указаний.

Я окинул взглядом строй. Ни единого смешка, ни тени сомнения в глазах этих суровых мужиков, хотя командовать ими сейчас собрался восемнадцатилетний пацан, который считается магическим калекой. Но приказ главы рода для них был законом. Так что придётся подчиниться.

– Вольно, Гордей, – кивнул я, подходя к стоящим навытяжку бойцам. – Слушайте меня внимательно, парни. Сегодня идем не на весёлую прогулку. Вы все в курсе, что вас ждёт и кого мы будем гасить. Каждый получил указание на место и работу в группе?

– Так точно! – последовало дружное рявканье.

– Будем надирать задницы Ночным Хищникам! Так что да, как я уже сказал – это будет ни хрена не весёлая прогулка.

По строю пронесся едва уловимый шелест. Хищников знали все. Их ненавидели, их презирали за связь с порождениями Опасных земель, но также знали, что убивать эти твари умели профессионально.

– Я лично провел разведку периметра сегодня днем, – продолжил я. – Недавно была проведена операция, которая должна расслабить Хищников. Этим мы и воспользуемся. Наша задача – зачистить базу под ноль. Пленных Хищников не берем, освобождаем только заложников. Задача ясна?

– Так точно! – уже громче гаркнули бойцы.

– Вот и славно! Тогда выдвигаемся!

Мы вооружились до зубов. Бойцы взяли пистолеты-пулеметы с интегрированными глушителями, тепловизоры, светошумовые и осколочные гранаты, артефакты постановки помех. Я же обошелся малым. На мне был легкий кевларовый комбинезон, не стесняющий движений, пара пистолетов, один из которых стрелял живицей, и мой верный боевой нож.

Мой верный боевой нож! Прямо вот подумал об этом и чуть не улыбнулся. Боевой товарищ был на посту. Лезвие из зачарованной вороненой стали холодом отдавало в бедро сквозь ножны. Магии во мне сейчас было на донышке, живица едва пульсировала, словно пересохший ручеек, так что полагаться придется на старую добрую сталь, моторику, рефлексы и тактику.

Мы выехали, когда на город опустилась густая, безлунная ночь. Небо затянуло тяжелыми тучами, и заморосил мелкий, противный осенний дождь. Идеальная погода для убийства. Прямо свезло с погодными усилиями. Шум дождя скроет наши шаги, а струи влаги размоют силуэты в тепловизорах врага, если они у них есть.

Ехали молча. Я сидел на переднем сиденье головного внедорожника, прикрыв глаза, и мысленно прокручивал схему базы. Вроде бы ничего не должно помешать. Всё должно пройти так, как нужно!

Когда до промзоны оставалось около полукилометра, мы свернули в неприметный тупик между заброшенными цехами. Машины заглушили двигатели. Дальше двинулись пешком.

– Проверка связи, – тихо произнес я в гарнитуру.

– Первый готов, – тут же отозвался Гордей. – Второй, третий… десятый готовы.

Мы скользнули во тьму. Дождь приятно холодил лицо, смывая остатки напряжения. Я двигался впереди, указывая путь. Я ступал так, что ни один камешек не скрипнул под подошвами тактических ботинок.

Мы подобрались к базе на расстояние в пару сотен метров и рассредоточились. Бетонный забор, увенчанный колючей проволокой, высился перед нами мрачным монолитом. Сквозь пелену дождя тускло светили фонари периметра.

– Гордей, твои люди занимают позиции согласно плану, – прошептал я в микрофон. – Снайперы на крышу склада слева и справа, они контролируют внутренний двор. Двойками по углам и площадям. Ждать моего сигнала. Не высовываться.

– Принято, командир, – коротко ответил десятник, и тени вокруг меня бесшумно растеклись в разные стороны.

Я остался один у центральных ворот, скрывшись за остовом грузовика. Время потекло мучительно медленно. Холодные капли стучали по кевлару. Я ждал. Ждал того единственного элемента, который должен был запустить весь механизм нашей операции.

И вот, спустя сорок минут, на разбитой дороге показался свет фар.

К воротам базы плавно подкатил неприметный черный седан. Из будки охраны тут же вынырнул человек в дождевике с автоматом наперевес. Он посветил фонариком в лобовое стекло, затем окно водителя опустилось. Я до боли в глазах вгляделся в темноту.

За рулем сидела Мизуки. Она что-то властно сказала охраннику, показала какой-то пропуск или артефакт. Охранник суетливо кивнул, махнул рукой напарнику, и тяжелые металлические створки поползли в стороны. Машина въехала на территорию комплекса, ворота лязгнули, закрываясь.

Началось.

Я глубоко вдохнул влажный воздух, успокаивая сердцебиение, и вытащил нож. Металл привычно лег в ладонь, став продолжением руки.

«Отведение Глаз» я использовать не стал, она забирает много энергии, а та понадобится мне позже. Вместо этого я полагался на слепые зоны камер, которые выучил наизусть.

Короткими, стремительными перебежками я добрался до стены. Дождался, пока камера на углу отвернется в крайнюю точку своей амплитуды, подпрыгнул, уцепившись за кирпичный выступ, и бесшумно перемахнул через забор, проскользнув под колючей проволокой.

Приземлившись на мягкую от дождя землю, я мгновенно ушел в перекат и замер в тени мусорного бака. Прямо по курсу – черный ход в здание. Но до него нужно было пройти мимо патрульного.

Охранник курил под козырьком, прячась от дождя, и лениво листал что-то в телефоне. Свет экрана выхватывал из мрака его небритое лицо. Дилетант.

Я скользнул к нему со спины. Расстояние сокращалось стремительно. Пять метров, три, один.

Левая рука стальной хваткой легла ему на рот и подбородок, резко дернув голову назад и в сторону, открывая шею, а нож в правой руке довершил остальное. Патрульный даже не дернулся, обмякнув в моих руках, как тряпичная кукла. Я аккуратно опустил тяжелое тело на асфальт и затащил в густую тень под лестницей.

Первый готов.

Достав гарнитуру, я дважды щелкнул кнопкой передачи – условный сигнал для Гордея, что я внутри периметра.

Дальше путь лежал к распределительному щиту и комнате охраны. Согласно схеме Мизуки, серверная, куда сводились данные со всех камер, находилась на первом этаже, сразу за узким коридором от черного входа.

Дверь поддалась бесшумно. Я оказался в тускло освещенном коридоре, пахнущем дешевым кофе и сыростью. За углом слышались приглушенные голоса – комната охраны.

Я прижался к стене, контролируя дыхание. Выглянув из-за угла, оценил обстановку. Дверь в помещение была приоткрыта. Внутри сидели двое. Один смотрел в мониторы, другой чистил пистолет, развалившись на стуле.

Действовать нужно было молниеносно.

Я шагнул в проем, одновременно метнув нож в того, что сидел с пистолетом. Зачарованный клинок со свистом рассек воздух и с чавкающим звуком вошел точно в кадык врага. Мужчина захрипел, выронив оружие, и схватился за горло, из которого фонтаном хлынула кровь.

Нет, у Киндзи кровь хлестала активнее, но у него было постановочное видео, а тут настоящая смерть.

Второй мужчина дернулся, попытался закричать и потянуться к тревожной кнопке, но я уже был рядом. Прыжок, перекат через стол – и мои пальцы сомкнулись на его шее. Хруст позвонков показался оглушительным в тесном помещении. Оба Хищника были мертвы за считанные секунды.

Я выдернул нож из горла первого, обтер об его форму и повернулся к пультам. Так, система старая, но надежная. Я быстро пробежался пальцами по клавиатуре. Пара команд, и на всех мониторах, контролирующих внешний периметр и коридоры, замерла статичная картинка пустого двора и пустых коридоров, на которую наложился зацикленный таймкод. Для любого, кто сейчас попытался бы проверить безопасность с запасного пульта, база выглядела бы спящей и спокойной.

Камеры ослепли. А мне только того и надо!

Я поднес палец к гарнитуре.

– Гордей. Картинка зафиксирована. Глаза слепы. Начинайте зачистку периметра.

– Вас понял, командир, – раздался голос Гордея. – Работаем.

Я подошел к окну серверной, выходящему во внутренний двор, и стал наблюдать. То, что я увидел, заставило меня в очередной раз мысленно похвалить отца за выбор людей. Бойцы Ярославских сработали как идеальный механизм, отлаженный до миллиметра.

Из темноты, словно призраки, вынырнули черные силуэты. Тепловизоры на их шлемах тускло поблескивали зеленым. Они двигались синхронно. Вот пара бойцов подобралась к главным воротам, где всё еще дежурили двое охранников. Синхронное поднятие оружия. Две короткие вспышки, поглощенные глушителями.

Тс-тс. Тс-тс.

Охранники у ворот рухнули как подкошенные, пули прошили головы навылет. Никто даже не успел вскрикнуть.

Тело мягко перевалилось через парапет и рухнуло в паре метров от входа. Это снайпер с крыши склада напротив снял патрульного, вышедшего покурить на крыльцо второго этажа.

Я видел, как двойка бойцов Гордея мастерски обходит замаскированные ловушки. Они использовали баллончики со специальным алхимическим составом, замораживая тепловые датчики, и аккуратно перешагивали через натянутые лески растяжек. Магические мины они просто обходили стороной, сверяясь с загруженной в тактические шлемы картой Мизуки.

Периметр был зачищен за четыре минуты. Во дворе лежали трупы Ночных Хищников, а на базе по-прежнему царила тишина. Никто внутри здания не подозревал, что смерть уже стоит на их пороге.

– Двор чист, ловушки обезврежены, – доложил Гордей. – Группа сбора у главного входа и черного хода. Ждем приказа на штурм, командир.

– Захожу в коридор. Как только я дам отсчет, работаете по полной. Пленных нет, – холодно бросил я и покинул серверную.

Теперь мне нужно найти Мизуки. Она должна была быть где-то на нижних уровнях, там, где держали её семью. И там же находился главарь этой ячейки. Явно рассматривает добычу девчонки.

Я скользнул по стене первого этажа, словно тень. Мои шаги были неслышны для обычного уха. Двигался точно также, как в ту ночь, когда преследовал оборотня и её подручных.

Навстречу мне вывернул еще один клановец, сонный, с кружкой в руке. Он уставился на меня, не понимая, кто я такой и откуда взялся. Всего на секунду, но застыл. Это промедление стоило ему жизни. Я шагнул к нему вплотную, перехватил левой рукой кружку, не дав ей упасть и зазвенеть, а правой вогнал нож прямо в сердце. Провернул лезвие, дождался, пока обмякнет тело, и аккуратно положил его на пол вместе с кружкой.

Из кружки пахнуло чифиром. Похоже, Хищник решил взбодриться. Ну вот и взбодрился…

Дойдя до массивных двустворчатых дверей, ведущих в центральный холл здания, откуда лестницы уходили на верхние этажи и в подвал, я остановился. За дверями слышались голоса. Там было много людей. Они играли в карты, смеялись, ругались. Основная масса боевиков.

Я нажал кнопку гарнитуры.

– Гордей. Группы на позициях?

– Так точно.

– Приготовиться. Работаем по моей команде. Три… Два… Один. Пошли!

В следующее мгновение база Ночных Хищников содрогнулась.

С оглушительным звоном разлетелись стекла на первом этаже. В центральный холл и коридоры влетели десятки цилиндриков.

БАМ! БАМ! БАМ!

Серия ослепительных вспышек выжгла сетчатку всем, кто не был в защитных шлемах, а чудовищный грохот светошумовых гранат разорвал барабанные перепонки, погрузив Хищников в пучину дезориентации и хаоса. Истошные вопли боли и паники разорвали ночную тишину.

Я распахнул двери в холл ровно в тот момент, когда грохнул последний взрыв.

Картина была живописной. Около двадцати боевиков корчились на полу, держась за глаза и уши, спотыкались, палили во все стороны из автоматов вслепую, прошивая рикошетами своих же. Френдлифаер, как сказали бы америкосы.

А затем в здание ворвались бойцы Ярославских.

Теперь не было нужды таиться. Сухой, ритмичный треск автоматов заполнил пространство. Бойцы Гордея работали как машины для убийства. Короткие, точные очереди по три патрона.

Голова-грудь. Голова-грудь.

Они выкашивали дезориентированных Хищников с пугающей эффективностью. Кровь брызгала на стены, тела падали одно за другим.

Я не остался в стороне. Хаос – моя стихия. Я включил энергию ведаря, разгоняя кровоток и ускоряя рефлексы до предела возможностей этого тела. Для обычного человека мои движения слились бы в размытое пятно.

Бесшумно ворвался в гущу врагов. Нырнул под слепую очередь здоровяка с пистолетом-пулеметом, полоснул его по сухожилиям под коленями, а когда покачнулся подрубленным дубом, то добил ударом ножа в основание шеи. Развернулся, перехватив руку другого боевика, пытавшегося вытащить нож, сломал ему запястье и его же клинком пронзил ему грудь.

Я появлялся из разных зон, из клубов дыма от гранат, наносил смертельный удар и тут же исчезал, растворяясь в тумане боя. Мой нож разил безошибочно. Горло, сердце, печень, артерии. Я кружился в смертельном танце, краем сознания отмечая, как грамотно бойцы зачищают фланги, не давая врагу ни единого шанса на организацию обороны.

Те, кто пытался использовать магию, тут же получали пулю в лоб. Тепловые визоры делали свое дело, сводя на нет попытки Хищников воздвигнуть щиты или ударить огнем. Точность выстрелов была феноменальной.

Бойня в холле заняла не больше двух минут. Когда дым немного рассеялся, на ногах остались только люди в черной броне с гербом Ярославских. Весь пол усеян трупами в камуфляже и залит кровью. Запах пороха, озона и железа густо повис в воздухе.

– Первый этаж зачищен! – рявкнул Гордей. – Потерь нет! Второй этаж – двойка пошла!

– Подвал на мне, – бросил я, стряхивая кровь с клинка. – Гордей, контролируй лестницы. Никто не должен уйти.

– Сделаем, командир.

Я бросился к тяжелой железной двери, ведущей на подземные уровни. Металл щелкнул, дверь подалась.

Я слетел по бетонным ступеням вниз, перепрыгивая через три. Первый уровень подвала – пусто. Камеры заключения распахнуты, внутри никого. Второй уровень – арсенал и медпункт. Тоже пусто. Вся охрана побежала наверх и полегла в холле.

Оставался третий, самый глубокий уровень, отмеченный на карте Мизуки знаком вопроса.

Лестница закончилась узким бронированным шлюзом. Дверь была приоткрыта. Оттуда лился холодный люминесцентный свет.

Я шагнул внутрь, ступая абсолютно бесшумно, сливаясь со стеной. И почти сразу услышал голоса.

– Ты думаешь, сучка, что сможешь обмануть меня⁈ – голос был хрипл и полон ярости. – Думаешь, я не понял, что это ты привела сюда этих псов⁈

Помещение представляло собой просторный зал, похожий на ритуальную комнату. На стенах висели знамена клана – оскаленная волчья морда, в центре стоял массивный каменный алтарь, залитый застарелой кровью.

В дальнем конце зала я увидел их.

Мизуки стояла на коленях, её лицо было разбито, по губе текла струйка крови, но во взгляде только ледяная ненависть. Её руки были скованы за спиной наручниками.

Рядом с ней, привязанный к стальному стулу, сидел пожилой японец. Его лицо представляло собой сплошной синяк, одежда висела лохмотьями, он тяжело и прерывисто дышал. Отец Мизуки? Чуть поодаль сидела японка с прильнувшей к ней девочкой.

А рядом с ними возвышался он. Главарь? Высокий, жилистый мужчина с изуродованным шрамами лицом и безумными глазами, в которых плескалась тьма Опасных земель. Его ярь была тяжелой, давящей.

Его левая рука сжимала волосы отца Мизуки, оттягивая голову назад, а правая вдавливала ствол крупнокалиберного пистолета прямо в висок пленника. Пистолет светился от переполнявшей его убойной магии. Одно нажатие на курок – и голова старика разлетится как переспелый арбуз, никакие щиты не спасут.

– Ты предала нас⁈ – орал главарь, брызгая слюной. – Отвечай, тварь! Я убью его! Я размажу его мозги по этой стене, а потом твою мать и твою сестру! Ты будешь последней, но сперва увидишь смерть родных!

Мизуки молчала, лишь презрительно скривив губы. Свёрток с «Божественным Танто» валялся отброшенный в сторону. Похоже, главарь понял, что его провели.

Я стоял в тени двери в двадцати шагах от них. Ситуация была патовой. Если я брошусь вперед – он успеет выстрелить. Гвардейцев сюда звать нельзя, шум шагов спровоцирует его.

Оставался только один вариант. Безумный, рискованный, зависящий от тысячных долей секунды и идеального расчета.

Я начал медленно поднимать руку с зажатым в ней лезвием. Мое дыхание остановилось. Пульс замедлился до удара в пять секунд. Мир вокруг сузился до одной точки – переносицы главаря.

– Это ты сдохнесь первым, – процедила Мизуки и добавила. – Ядрёна медь!

– Ах ты ж дрянь! – взревел главарь. Его лицо исказилось от ярости. Он отвлекся. Его фокус сместился с заложника на девчонку. Пистолет у виска мужчины чуть дрогнул, дуло отвелось буквально на сантиметр в сторону.

Этого было достаточно.

Мое тело сработало как натянутая пружина баллисты. Энергия ушла в мышцы руки, в плечо, в запястье, придавая броску чудовищную, сверхчеловеческую силу и скорость.

Я сделал выпад всем телом.

ВШУХ!

Зачарованный нож распорол воздух, превратился в невидимую глазу стальную молнию.

Глава 20

Звук броска слился со звуком попадания.

Хруст пробиваемой кости раздался эхом под сводами подвала. Прямо как бальзам на душу.

Главарь даже не успел моргнуть. Его яростный крик захлебнулся на уровне писка. Мой нож вошел ему точно между глаз, пробил лобную кость и вонзился в мозг по самую рукоять. Зачарованная сталь прошла без преград.

Свет в его глазах, мгновение назад полыхавших яростью, погас, словно его задуло ледяным ветром. Они превратились в два мутных, безжизненных стекляруса. Палец, лежавший на спусковом крючке, конвульсивно дернулся, но последняя искра жизни угасла, не дав совершить нажатие. Громадное тело качнулось. Пистолет со стуком выпал из ослабевших рук. Затем он тяжело, как мешок с требухой, завалился набок, увлекая за собой скрипучий стул, к которому был привязан измученный старик.

– Вот же ядрёна медь!

Я шумно выдохнул, выпуская вместе с воздухом остатки напряжения. Мир, до этого сжавшийся до одной-единственной траектории полета клинка, начал медленно возвращаться. По вискам покатился липкий и холодный пот. Я вышел из спасительной тени колонны, и колени предательски задрожали – последствие предельной концентрации и полного истощения энергетических резервов.

Мизуки сдавленно вскрикнула и рванулась к упавшему отцу. Я подошел ближе, нащупал ключ в кармане главаря и приложил его к наручникам на руках девушки.

Она тут же бросилась развязывать отца, шепча что-то по-японски, по её щекам текли слезы. Старик слабо улыбнулся дочери. Жив. Потрепали его знатно, но жить будет. Девочка и мать тоже бросились обнимать отца.

Я вернулся к трупу главаря, наступил ботинком на грудь и с хлюпающим звуком выдернул нож из башки. Обтер лезвие об одежду мертвеца и убрал в ножны.

– Операция завершена, – нажал я кнопку гарнитуры. Ого! Круто! Голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. – Подвал зачищен. Главарь мертв. Заложники у меня. Гордей, статус?

– База полностью под нашим контролем, командир, – доложил десятник. В его голосе сквозило неприкрытое восхищение. – Все Хищники ликвидированы. Потерь с нашей стороны нет. Двое легко ранены по касательной, медик уже занимается ими. Ждем указаний.

– Очистите здание, – приказал я. – Соберите серверы и носители информации. Оружие и артефакты Хищников забираем как трофеи. Через десять минут выдвигаемся.

– Принято.

Я повернулся к Мизуки. Она помогла отцу сесть, поддерживая его за плечи. Маленькая девочка и её мать плакали, обнимая отца, а тот держал их за плечи и что-то шептал в ответ.

– Ты… ты спас его, – тихо произнесла Мизуки, стирая кровь с лица. – Спасибо, Елисей-кун. Я в неоплатном долгу перед тобой. Твой род…

– Мой род сделал то, что должен был, – жестко перебил я, подходя ближе. – Клан Ночных Хищников в конец охренел, если решил расслабить булки под императорским боком. Мы просто вынесли мусор. А что до долга… мы обсудим его позже, Мизуки. Сейчас нам нужно уходить, пока сюда не нагрянула полиция во главе с Мезинцевым. Всё-таки мы на чужой земле. Да, вы едете с нами. Мой отец обеспечит безопасность твоей семье.

Мизуки помогла отцу сесть. Он выглядел хрупким, как осенний лист, иссохшим от боли, но его спина была прямой. Мать Мизуки, увидев мой взгляд, низко поклонилась, почти касаясь лбом каменного пола. Ее младшая дочь, лет пяти, смотрела на меня огромными, испуганными глазами, засунув палец в рот. Да, видок у меня, должно быть, тот еще – кровь, грязь и запах смерти.

– Кхе-кхе… Рррррах! – раздалось со стороны лежащего главаря.

Его тело дёрнулось, зашевелилось. Что это за хрень? С такими ранами не живут!

– Уводи своих, – проговорил я быстро.

– Но…

– Не спорь! Господин Сато! Уводите вы! – рявкнул я в сторону отца. – Это не ваш бой! Вы отвечаете за семью!

Мямлить и обсуждать нечего, только время терять. А главарь уже открыл глаза. Его мутные буркалы уставились на меня. Неприятный взгляд, должен сказать. А уж когда открыл хавальник и захохотал…

– Ха-ха-ха! – этот смех был уже нечеловеческим.

Он доносился откуда-то из глубины грудной клетки, булькающий, рычащий.

Главарь дернулся. Его пальцы, только что безжизненно лежавшие на камне, скрючились, впиваясь в бетон. Кости начали лопаться с таким звуком, будто кто-то ломал сухие ветки в лесу.

А вот это уже хреново. Я слышал эти звуки в прошлой жизни и не думал, что услышу их вновь!

– Уводи их! Живо! – я почти вытолкнул Мизуки в сторону лестницы.

Она замерла на секунду, глядя на меня расширенными от ужаса глазами, но вид ползущей по полу твари придал ей ускорения. Сато, шатаясь, побрел за ней, поддерживаемый женой. Младшая девчонка вцепилась в подол матери.

Они скрылись в проеме, а за моей спиной раздался оглушительный треск ткани и хруст суставов.

Я медленно развернулся, перехватывая нож обратным хватом.

Главарь больше не был человеком. Он вырос раза в полтора, раздался в плечах, а его кожа лопнула, выпуская наружу густую, ослепительно-белую шерсть. Морда вытянулась, зубы превратились в кинжалы, а из скрюченных пальцев вырвались черные когти длиной с ладонь.

Белый оборотень!

В голове вспыхнуло, как от удара молнии. Снег. Запах дубовой коры и свежей крови.

Я вспомнил холодную сталь своего ведарского ножа и тот момент, когда, умирая от ран, он отдал мне крохи своей магии. Когда я всадил серебряный нож в бок, прямо под лопатку, проворачивая лезвие в легком.

Но это было тогда, а сейчас…

Снова белый оборотень. Порождение Опасных земель.

– Грррррр-р-р-р! – клокочущее, вибрирующее рычание ударило по ушам так, что едва не лопнули барабанные перепонки.

Этот звук родился где-то в недрах его огромной грудной клетки и был наполнен такой лютой злобой, что у обычного человека от него остановилось бы сердце.

Но я не был обычным человеком. Я был ведарем. А меня обычным рёвом хрен напугаешь!

Тварь рванулась ко мне. Не побежала – именно рванулась, размазавшись в воздухе белым пятном. Огромная туша преодолела разделяющие нас метры за какую-то долю секунды.

Я чудом ушел перекатом в сторону. Над головой со свистом просвистела когтистая лапа, а затем раздался оглушительный скрежет. Черные когти, твердые как алмаз, с размаху впоролись в бетонный пол. Во все стороны брызнул сноп желтых искр и бетонная крошка. На месте моего секундного пребывания остались четыре глубокие, рваные борозды.

Во как! А если бы я не отпрыгнул? Кранты пришли бы к Барсику…

Оборотень с рыком развернулся, тормозя всеми четырьмя лапами. Снова этот тошнотворный, режущий по нервам звук – шррр-шрррх! – когти проскрежетали, словно гвозди по школьной доске.

Он припал к полу, сжался как пружина и совершил невероятный прыжок. Белый силуэт взмыл почти под самый потолок подвала, оттолкнулся задними лапами от несущей колонны, оставив в ней зияющие выбоины, и соколом ринулся прямо на меня.

Я метнулся вправо, выполняя скольжение. Тварь приземлилась с таким грохотом, будто сбросили чугунную наковальню. Бетон под его весом треснул и просел, в воздух взметнулось облако густой цементной пыли.

И прямо из этого серого облака на меня вылетела когтистая смерть.

Удар слева!

Я едва успел выставить блок ножом вскользь, уводя колоссальную кинетическую энергию в сторону. Рука от плеча до запястья отозвалась хрустом и дикой болью, но лезвие выдержало.

Удар справа!

Я резко присел, ныряя под массивную лапу. Жесткая белая шерсть мазнула по щеке, и я почувствовал вонь гнилого мяса. Ну и запашок же от этого уродца!

Попытался вытащить пистолет, но не тут-то было – новый удар вышиб его из руки.

Ах вот ты как, собака сутулая!

Мой клинок взлетел вверх, метя в незащищенную подмышку зверя. Это должно убить эту сволочь!

Нож вошел в тело, но мышцы оборотня оказались плотными, как скрученный стальной трос. Лезвие увязло, пробив всего пару сантиметров. Не хватило энергии на нормальный удар…

– Р-р-р-ра-а! – взревела тварь от боли и крутанулась на месте, нанося удар наотмашь.

Я попытался разорвать дистанцию, но скорости в этом теле мне отчаянно не хватало. Когти чиркнули по груди. Кевларовый тактический жилет лопнул с мерзким треском, словно мокрая шёлковая ткань, и грудную клетку обожгло огнем.

Твою же ядрёну медь!

Меня отшвырнуло к стене, как тряпичную куклу. Спина с влажным стуком встретилась с каменной кладкой, выбивая из легких все остатки кислорода. В глазах потемнело.

Ух, теперь бы вздохнуть. Протолкнуть внутрь такой плотный воздух.

– Слаб… Какое же твое тело… хрупкое! – прорычал оборотень хриплым голосом.

Он медленно надвигался на меня. Его когти ритмично, с леденящим душу звуком, царапали пол: шррр… шррр… шррр… Казалось, он специально давит на камень, выбивая искры и наслаждаясь этим звуком не меньше, чем видом моей льющейся крови. Желтые, полные безумия глаза не отрывались от моего лица.

Я сплюнул вязкую, соленую кровь и, стиснув зубы, перехватил нож удобнее. Ярость, холодная и чистая, начала закипать внутри. А вот хрен тебе, а не легкая победа, мерзость мохнатая!

Зверь снова прыгнул, широко раскинув лапы в стороны. Он намеревался пригвоздить меня к стене и попытаться разорвать на куски, но не тут-то было!

Я не стал уворачиваться в сторону. Вместо этого я рухнул на спину, пропуская летящую над собой тушу, вскинул руку и с безумной силой, вложив в удар остатки своей энергии, вогнал зачарованный нож прямо в брюхо оборотня.

Монстр с оглушительным грохотом врезался в кирпичную стену. Кирпичи брызнули в стороны, сверху посыпалась штукатурка. Дикий, пронзительный визг, в котором смешались боль и ненависть, сотряс своды подвала.

Оборотень тяжело рухнул на пол, дико суча задними лапами по бетону в попытке восстановить равновесие. Когти скребли камень, оставляя новые глубокие шрамы на полу, а из длинной раны на его животе толчками хлестала черная, дымящаяся кровь, проедая цемент.

Он резко обернулся. Его шерсть на загривке встала дыбом, пасть оскалилась, с клыков закапала красная слюна.

– Я вырву твой позвоночник! – взревел он, отталкиваясь от стены, и снова бросился на меня, превратившись в смертоносный ураган из окровавленной белой шерсти и черных когтей.

– Ты слаб в этом мясе! – издевался он, кружа вокруг меня. – Твоя живица – всего лишь капля в океане могущества, которое ты можешь получить! Переходи к нам, дурак! Опасные земли примут тебя. Мы дадим тебе тело, которое не подведет. Ты станешь богом!

– Я лучше сдохну человеком, чем стану такой облезлой псиной, как ты! – выплюнул я, пытаясь собрать крохи энергии.

Глаза заливало потом, меня шатало. Кровь лилась из груди, но я не собирался сдаваться! И тут я почувствовал, как от ножа пошло тепло. Быстрый взгляд – по руке скатилась струйка крови и попала на лезвие. Знакомое ощущение энергии протянулось от ножа по телу, разносясь по крови.

Как в прошлой жизни! Неужели нож не только изменился, а… стал тем же, каким и был? Моим боевым товарищем и другом? Да с таким оружием никакой оборотень не страшен! Я улыбнулся, глядя в налитые кровью глаза оборотня.

В этот момент дверь наверху распахнулась.

– Командир! – раздался голос одного из бойцов. – Помощь нужна?

Трое бойцов ворвались в подвал, вскидывая автоматы.

– Назад! – заорал я. – Не входить!

Но было поздно. Бойцы влетели в помещение и тут же открыли огонь. Пули впивались в белую шерсть, выбивая клочья, но оборотень даже не поморщился. Оборотень просто исчез в смазанном движении.

Он взмахнул лапой, и первый боец отлетел к стене со вскрытой грудной клеткой. Второй даже не успел вскрикнуть, когда челюсти зверя сомкнулись на его шее. Хруст костей был отчетливо слышен в наступившей на секунду тишине. Третий попытался отступить, но когти перерезали его пополам в районе пояса.

– Гордей! – я нажал на кнопку рации, срывая голос. – Всем оставаться наверху! Заблокировать выходы! Никому не спускаться, это приказ!

– Но, Елисей Святославович… – донесся хрип командира отряда.

– Тут не человек! Все назад!

Оборотень повернулся ко мне, слизывая кровь с морды.

– Твои люди – просто корм для меня!

– А ты всего лишь мишень для моих людей!

Оборотень взревел и бросился в бой.

Я уклонился, полоснул его ножом по боку, туда, в то самое место из памяти. Нож вошел глубоко, зверь взвыл, но в ответ его когти полоснули меня по груди. В то место, где был пробит кевлар. Огненная боль пронеслась сквозь кожу и мышцы. Второй удар пришелся по ноге.

Кое-как отскочил в угол, задыхаясь. Грудь горела, в легких начало булькать – одно ребро явно пробило плевру. Нога тут же онемела, заливая пол горячей кровью. М-да, проблема, Елисейка! Очень большая проблема!

Но и у моего врага тоже было не всё гладко. Белая шерсть окрасилась красным. Струйка крови цвиркала между когтистых пальцев. Ещё немного и он дуба даст! Надо бы добить, но вот как? Нога отказывалась повиноваться, а пока я до него доползу…

Зверь прыгнул к алтарю, где среди окровавленного мусора лежало небольшое зеркало в бронзовой рамке. Оборотень ударил по нему лапой и в этот же момент из него вырвалась вверх струя зеленого света. Она быстро раскрылась и вот зеленоватая, мерцающая дыра в пространстве начала расширяться, засасывая в себя воздух.

За прорехой я увидел ад. Черная, обугленная земля, где вместо деревьев торчали обгорелые остовы. Небо цвета запекшейся крови, прошитое багровыми молниями. Опасные земли?

– Мы еще встретимся, ведарь! – прорычал оборотень. – Когда этот мир начнет пылать, я вернусь и лично выгрызу твое сердце! А потом отнесу его матери!