Текст книги "Без права на второй заход (СИ)"

Автор книги: Алексей Хренов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

700 дней капитана Хренова. Часть 4. Без права на второй заход

Глава 1
Шестьсот фунтов, это шестьсот фунтов

.

10 июля 1940 года. Ионическое море между Сицилией, Италия, и Мальтой.

Кокс сначала даже не понял, что именно его зацепило. Всё вроде бы шло своим чередом – море, ветер слегка поменялся, и они взяли курс прямо на Мальту, по крайней мере так утверждал Граббс, только что пережитая заваруха, – а на палубе, у мачты, Граббс с Хиггинсом, забыв про всё на свете, склонились над помятым обрывком бумаги и с ожесточением считали какие-то дроби.

– Да ты считай нормально, шулер подрастающий! – шипел Граббс, тыча пальцем в криво нацарапанные цифры. – Если это приз, то сначала идёт стоимость самого судна, потом груз, потом…

– Кто из нас штурман, кому математика нужна! – огрызнулся Хиггинс. – Я же говорю, если нас трое, то доли должны делиться по закону, сначала капитан…

– Но не поровну, дубина! Там сначала…

Они переговаривались с таким азартом, будто делили не гипотетические деньги, а уже лежащие перед ними мешки с золотом.

Кокс некоторое время молча наблюдал за этим, потом не выдержал:

– Вам, случайно, заняться больше нечем?

Граббс даже не поднял головы.

– Это ты, командир, можешь себе позволить фунты в баре разбрасывать, – буркнул он, продолжая что-то считать, – а мы, бедные несчастные трудяги моря и неба, должны о себе сами позаботиться.

Хиггинс кивнул с полной серьёзностью, будто речь шла о вопросах государственной безопасности.

Кокс хмыкнул, подошёл ближе и заглянул через плечо.

– Вы чего там вообще делите?

Граббс наконец поднял на него взгляд – с тем выражением, с каким обычно смотрят на человека, не понимающего элементарных вещей.

– Ты хоть и умный человек, командир, но в математике полный ноль! Приз делим, – сказал он веско.

– Какой ещё приз?

– Обычный. Морской. Законный, – Граббс постучал пальцем по бумажке.

Оказалось, всё это безобразие, на котором они пытаются добраться до Мальты, до сих пор по закону проходит как приз. Naval Prize Act – Закон о морских призах – аж с тысяча восемьсот шестьдесят четвёртого года никто не отменял!

Лёха удивлённо уставился на двоих шаромыжников.

– Граббс, ты серьёзно? И этого олуха сумел втянуть в свои шашни!

– Абсолютно, – вмешался Хиггинс, оживившись. – Если мы захватили судно противника и приведём его в порт, даже не обязательно в порт, а в воды Его Величества и сдадим целым, суд обязан признать его призовым, а Адмиралтейство – выкупить. И деньги делятся.

– Главное, чтобы в радиусе видимости не было нашего проклятого флотского начальства, – продолжил Граббс. – А то пересчитают так, что штанов не останется.

– То есть вы сейчас делите деньги за эту шаланду, которую мы ещё даже не довели никуда?

– А когда ещё делить? – искренне удивился Граббс. – Надо быть во всеоружии перед встречей с нашими шакалами. Потом будет поздно. Там же всё по закону. Суд, оценка, бумаги…

Кокс посмотрел на них, потом на море, потом снова на них.

– То есть вы всерьёз рассчитываете…

– Мы не рассчитываем, – перебил Граббс с достоинством. – Мы планируем, в том числе, что наш доблестный капитан сумеет договориться.

Он снова уткнулся в свои расчёты на мятой бумажке.

– Если её оценят хотя бы фунтов в четыреста…

– Могут и больше, на Мальте нифига нет ни патрульного, ни рыболовного флота, а наша лайба парусная и в очень приличном состоянии, – тут же возразил Хиггинс. – С учётом этого могут и пятьсот дать, и шестьсот…

Кокс покачал головой и усмехнулся.

– Ну-ну. Физкультпривет подпольным миллионерам! К повороту! Шустро разбежались по местам! А то суд вам сейчас присудит полную конфискацию имущества с занесением пинков в ваши наглые задницы!

Скрутив очередной поворот, его команда вернулась к расчётам с изрядным упрямством.

Граббс пристроился на планшире, откашлялся и начал загибать пальцы.

– Первое. Доля Короны. – Он загнул мизинец. – Одна двадцатая от всей суммы сразу уходит королю Георгу. Ещё до того, как мы начнём делить. Это святое.

– За крышу, – пошутил Кокс.

– Точно, за то, что прикрывает нас, – совершенно без юмора и со святой уверенностью произнёс Граббс.

– Ладно, – Кокс тоже увлёкся этой пиратской математикой. – Свисти дальше.

– Второе. – Граббс загнул безымянный палец. – Адмиральская доля. Адмирал, командующий флотом, получает одну тридцатую от того, что осталось.

Хиггинс хмыкнул:

– Какой адмирал? Каннингем? Он нас в глаза не видел.

– Но! Адмирала в прямой видимости не наблюдается! – Граббс поднял вверх палец. – Вот если бы эту шаланду РАФовцы захватили, им бы только по плечу похлопали и в приказе похвалили, а мы, хоть и лётчики, но флотские! И только прикомандированные к Средиземноморскому флоту.

– Выходит, что адмиральской доли над нами не висит. Мы сами по себе были, – твёрдо сказал Хиггинс.

– Приятно кинуть начальство, соглашусь! – улыбнулся Кокс, наблюдая ажиотаж среди подчинённых.

– Третье. – Граббс загнул средний палец. – Доля командира корабля. Капитан имеет одну десятую от того, что осталось.

Он выразительно посмотрел на Кокса.

– Ты, конечно, лошара полная, Кокс! Что сумел мимо звания лейтенанта просвистеть, но как командир нашего покойного тазика, честная десятина твоя.

– Неплохо, – уже ржал Кокс.

– А остальное, – Граббс расправил оставшиеся два пальца, – делится по классам. Какой у тебя ранг – столько долей и получишь. Тебе, как офицеру, хоть и младшему, – всего две, мне, почти как офицеру, – целых две, ему, как матросу, – одна.

– А от целого если посчитать, то что получится? – полюбопытствовал Кокс. – Для наглядности.

– О! Давай, – оживился Граббс.

Он полез в карман, достал мятый клочок бумаги, на котором пристроились кривовато нацарапанные цифры:

– Возьмём для примера, что наша шаланда стоит шестьсот фунтов, хотя эти козлы из Адмиралтейства удавятся. Ну да у нас есть право самим её толкнуть, и тут мы на тебя рассчитываем, Кокс!

Он быстро умножил в уме, потом пересчитал на пальцах для надёжности.

– Значит так, – Граббс прищурился на свои каракули и провёл ножом по доске, будто подводил итог сражению. – Сначала корона откусит своё – тридцать фунтов. Было шестьсот – осталось пятьсот семьдесят.

Он сделал паузу, смакуя цифру.

– Дальше ты, командир, снимаешь десятину. Пятьдесят семь фунтов. Красиво живёшь, хули!

Кокс хмыкнул, но ничего не сказал.

– Остаётся… – Граббс шевельнул губами, – пятьсот тринадцать. Вот тут начинается настоящая математика.

Хиггинс придвинулся ближе.

Граббс ткнул ножом в воздух:

– Одна доля – примерно сто два фунта и двенадцать шиллингов.

Хиггинс сразу оживился.

– Подожди радоваться, – отмахнулся Граббс. – Мне – две доли. Это… – он замер, быстро считая, – двести пять фунтов четыре шиллинга.

– Мне, – подхватил Хиггинс, уже не отрывая глаз от расчётов, – одна доля – сто фунтов…

– Сто два фунта и двенадцать шиллингов… – машинально поправил Граббс.

– Тем более, – кивнул Хиггинс.

Граббс повернулся к Коксу:

– А тебе, командир, две доли сверху твоих пятидесяти семи. Это… – он снова шевельнул губами, – двести шестьдесят два… в общем…

Кокс прищурился:

– То есть я всё равно впереди?

Граббс поморщился:

– Формально – да. Но не с таким отрывом, как хотелось бы приличным людям.

Хиггинс вздохнул:

– Несправедливо.

– Это потому что ты матрос, – спокойно ответил Граббс. – Тебе по уставу положено страдать.

Он ещё раз посмотрел на цифры и удовлетворённо кивнул:

– В общем, корона получила свои тридцать, ты – свою десятину, мы – свои доли… Всё честно, всё по закону. Все недовольны – значит, посчитано правильно.

10 июля 1940 года. Ионическое море между Сицилией, Италия, и Мальтой.

Посредине такой занимательной математики Хиггинс вдруг застыл, словно его кто-то дёрнул за невидимую нитку, поднял голову и, прищурившись в сторону горизонта, выпрямился во весь рост.

Сначала это была сероватая полоска там, где море должно было честно сходиться с небом и не выдумывать лишнего. Но Хиггинс смотрел в это место с выражением человека, которого уже не раз обманывали и потому он обманываться больше не собирается.

– Земля… – выдохнул он. – Чтоб мне провалиться в преисподнюю. Земля!

Граббс лениво приподнялся на планшире, прищурился, помолчал секунду и кивнул – коротко, по-деловому, без лишнего восторга, будто речь шла не о спасении, а о подтверждении давно ожидаемого факта.

Кокс тоже кивнул. В основном потому, что капитан обязан кивать в таких случаях. Глаза у него слезились от бликов, и он, по правде говоря, видел только море, солнце и собственное упрямство, но признаваться в этом было бы не по чину.

Ветер, как назло, дул с юго-запада – аккуратно так, чтобы вроде и немножечко помогать, но ровно настолько, чтобы при этом и как следует мешать. Паруса стояли на правом борту, грот был натянут до звона, но люгер упрямо не хотел «вырезаться» прямо на Мальту, предпочитая целиться чуть под ветром от острова, словно проверяя их терпение.

Кокс прикинул в уме – ещё с полчаса этим галсом, который тянет их в пролив между Мальтой и Сицилией, а потом придётся перекладываться.

Вышло не полчаса, а почти час.

Ветер за это время успел и зайти в нос, и отвалиться, и вообще показать весь спектр своего неустойчивого характера. Шаланда шла, Кокс рулил, Граббс ворчал, Хиггинс путался в снастях, а колдунчики – эти жалкие клочки верёвок на стакселе и гроте – честно докладывали, как именно ветер издевается над их парусами. То они заполаскивали, и Кокс уваливался, то прилипали, и он добирал, словно пытался договориться с природой по-хорошему.

Наконец он не выдержал:

– К повороту!

Граббс и Хиггинс, не прекращая ругаться друг на друга с той теплотой, которая возможна только между людьми, зависимыми от одного каната, взялись за снасти.

– Поворот!

Стаксель-фал полетел с правого борта, Хиггинс перехватил свой фал на левом, шустро вытянул, накинул на лебёдку и защёлкал, крутя рукоятку и натягивая до звона.

Шаланда вздохнула, крякнула, но почти не потеряла хода и послушно легла на новый курс.

И вот теперь Мальта показалась вдали во всей красе.

Хиггинс уже было расслабился – и тут снова замер. Не так, как раньше. Короче. Резче.

Он обернулся через плечо, посмотрел назад и сказал:

– Вижу судно слева по корме.

10 июля 1940 года. Ионическое море между Сицилией, Италия, и Мальтой.

Граббс встал и тоже стал разглядывать горизонт в той же стороне – и даже не стал комментировать сразу. Потом он присвистнул – уже без всякого спокойствия:

– А это ещё что за хрен?

– Похоже на траулер или что-то не очень крупное. Идёт от Сицилии. И быстро идёт, сука.

Кокс прикинул расстояние. Миль пять, не больше. Дым из трубы стелился над морем – видно, траулер пёр, не жалея ни топлива, ни машин.

– Ну вот, – сказал Граббс грустно. – Только обрадовались, что Мальта близко, а тут, пожалуйста. Нахлебники проклятые.

Далее между ними развернулась активная дискуссия на тему, успеют или не успеют получить свой выигрыш в лотерею.

– Заткнулись оба про деньги, – просто и без злости сказал Кокс. – Ваш художественный свист мешает ветру работать.

Ветер за последние полчаса снова отошёл, и теперь он дул прямо в борт под прямым углом. Шаланда на галфинде делала семь, а то и восемь узлов. Но траулер… траулер, похоже, мог дать больше.

– Сколько ему до нас? – спросил Кокс.

– Сейчас миль пять. Он идёт узлов десять-двенадцать. Мы – семь-восемь. Разница – три-четыре узла.

– Это сколько по времени?

– Если ничего не случится, через час, час с небольшим он будет на дистанции выстрела.

Граббс посмотрел на пулемёты, потом на дым на горизонте, потом на Мальту, которая всё ещё была достаточно далеко.

– Час, значит, – сказал он. – Успеем.

– Что успеем? – спросил Хиггинс.

– Помолиться за итальянцев, – ответил Граббс. – И пулемёт перезарядить. Всё остальное – как получится.

Они шли ровно, ловя ветер и выжимая максимум из своего парусника, но итальянец нагонял. Не быстро, но неумолимо – как судьба, как налоговая инспекция, как похмелье после обещаний не пить.

Кокс смотрел на Мальту, которая медленно, очень медленно, но всё же росла на горизонте, и на траулер, который рос куда быстрее.

– Граббс, Хиггинс, давайте к кормовому пулемёту, ленты проверьте.

За час погони Лёха вытащил всё, что у него оставалось в памяти от участия в алкогольно-оздоровительных регатах в прошлой жизни, когда солидные мужики на пару недель летели в Грецию и гонялись как мальчишки на здоровенных яхтах, не забывая, естественно, отмечать каждое поражение или победу.

Лёха мысленно поблагодарил Господа за то, что тот, видимо, сегодня был в хорошем расположении духа и поколдовал с ветром в правильную сторону. Он стоял у румпеля, чувствуя каждой клеткой тела, как их шаланда всходит на очередную волну, и методично, с каким-то даже удовольствием, отруливал.

Он объяснил Хиггинсу, как работать на стакселе, глядя на колдунчики на парусе.

Мальчишка теперь с усердием трещал лебёдкой, то подбирая шкот, то чуть потравливал его, и лицо у него при этом выражало полную уверенность, что только от него зависит их скорость. Волна шипела за бортом, оставляя за кормой пенный след, и этот след, словно одобряя каждое движение, и этот шипящий шёпот казался почти заговорщицким – будто само море вступило в сговор с ними против итальянского траулера, который маячил за кормой.

– Мили полторы, максимум, – произнёс Граббс, устроившись за пулемётом. – Ещё немного, и они решат, что мы достаточно близко для пристрелки.

– Будем терпеть и мешать им, – ответил Лёха, не отвлекаясь от румпеля. – У нас тоже есть чем ответить, правда, только в упор. Стрельба по команде.

За это время траулер перестал быть просто дымной точкой на горизонте. Он вырос, обрёл форму – низкий, коренастый, с надстройкой посередине и трубой, из которой валил густой дым. Можно было разглядеть мачту, какие-то детали на палубе, а если прищуриться – и тёмный ствол на носу.

– Трёхдюймовка, – определил Граббс. – Обычное дело.

– Обрадуй меня ещё чем-нибудь, – произнёс Кокс.

– Вы, господин командир, обидные вещи говорите. Пока вы с Хиггинсом верёвочками развлекаетесь, я тут пулемётом командую.

За час с небольшим Мальта прошла путь от серой полоски на горизонте до полновесного острова, занимавшего приличную часть горизонта. Сначала просто намёк, потом зубчатый край, потом холмы, потом белые кубики домов на склонах, и даже угадывался город и порт.

Видимо, сомневаясь в качестве своих комендоров, траулер тоже затягивал открытие огня, и к тому моменту, когда он подошёл на дистанцию первого выстрела, до берега оставалось миль пятнадцать.

Первый снаряд с траулера лёг с недолётом и совсем плохо по курсу. Второй вспорол воду далеко слева по борту, подняв фонтан брызг. Третий просвистел где-то над мачтой.

– Пристреливаются, гады, – сказал Граббс, вцепившись в «Виккерс». – Сейчас начнут класть точнее.

Кокс крутил румпель, то чуть уваливаясь, то приводясь, старательно сбивая преследователям прицел. Шаланда плясала на волнах, как пьяная балерина, но снаряды стали ложиться ближе.

– Плакали мои денежки, – негромко бормотал Граббс. – Козлы проклятые, мешают заслуженному дедушке флота получить не менее заслуженный подарочек.

Траулер медленно, но упорно догонял удирающих морских лётчиков. Оставалось полмили, а может, даже меньше, решил Лёха – на абордаж они нас не возьмут, а вот попасть из своей пукалки могут. И одного раза нам будет достаточно.

Очередной снаряд взметнул воду прямо перед носом, окатив лётчиков брызгами.

Кокс выругался, траулер уже маячил не дальше полумили – метров восемьсот, решил Лёха. Всё-таки было пока ещё далековато для их крупняка, да ещё и на таком самодельном креплении.

Следующий выстрел ушёл куда-то вдаль. А вот третий…

Граббс устроился на верхнем краю кормы, там, где палуба, вздыбившись, переходила в планшир. Шаланда шла в галфинд, завалившись на левый борт так основательно, что вода, казалось, вот-вот начнёт заливать кокпит. Но именно это положение давало пулемёту желанную устойчивость.

Он раскорячился, раскинув ноги для упора, и вжался в настил. Пулемёт на шкворне уставился за борт, примотанный к палубе тросами и молитвами. Крупнокалиберный «Виккерс» казался продолжением самого штурмана – злым, упрямым и готовым на всё.

Снаряд лёг в воду у левого борта в каких-то метрах – и море рвануло вверх.

Удар пришёл сразу по всем. Шаланду швырнуло, Кокс на мгновение выпустил румпель и тут же вцепился обратно, чувствуя, как тот пытается вырваться из рук. Хиггинса снесло с места – он прокатился по кокпиту, цепляясь за всё подряд, как человек, внезапно потерявший всякую опору.

Граббсу досталось хуже. Его ударило о планширь, подбросило – и он, взвыв так, будто с него живьём снимают шкуру, перелетел через кокпит со своего верхнего правого борта прямо к самой воде, которая неслась в каких-то тридцати сантиметрах под ним, вцепившись в снасти.

Хиггинс, ещё не до конца понимая, что делает, вцепился в него и дёрнул назад. Оба, матерясь, скользя и ударяясь коленями, руками и головами ввалились обратно, перелезли на верхний правый борт и кое-как вернулись к пулемёту.

Шаланда, тряхнувшись напоследок, выпрямилась и пошла дальше, как ни в чём не бывало.

Все оказались живы, хотя на секунду каждый из них был уверен в обратном.

– Сука!! Мой приз! Они попортили мой приз! – завопил Граббс.

– Огонь! – в ярости проорал наш герой.

Граббс зажал гашетку.

«Виккерс» застучал, задёргался, активно поглощая ленту. Отдача была такой, что Граббса трясло и мотало из стороны в сторону. Пули пошли не очень точно, но очень обильно.

Они легли коротко и жёстко.

На носу траулера что-то дёрнулось, люди у орудия словно споткнулись разом и исчезли из виду, будто их просто смахнули с доски неосторожным движением. Надстройка вздрогнула, посыпалась щепой и железом, и по ней побежали рваные тени – то ли люди, то ли уже просто паника, принявшая человеческий облик.

На секунду показалось, что всё – хватило.

Но траулер, словно не заметив, упрямо держал курс. Он шёл дальше, дымя, кренясь, со слегка нарушенной, но всё ещё упрямой решимостью, и только на палубе у него началась та суета, по которой понятно, что порядок ещё не кончился, но уже уверенно умирает.

Хиггинс с Граббсом, матерясь и срываясь, перезарядили ленту.

– Готовы! – крикнул Граббс, устраиваясь и ловя в прицел итальяшек.

Лёха оглянулся – метров четыреста, а может быть и меньше, подумал он.

– Короткими! Огонь.

Граббс стал долбить короткими очередями, стараясь попасть в траулер. Ответного огня не последовало.

Траулер, видимо, решил, что связываться с вооружённой целью на виду побережья Мальты, да ещё и у выхода из порта Валлетта, – не самая лучшая идея.

Он развернулся. Не сразу, не резко – сначала чуть отвернул, потом ещё, а потом дым из его трубы повалил гуще, и он пошёл прочь, туда, откуда пришёл.

– Козлы поганые! Разворачиваюся, они! – выдохнул Граббс, чуть не плача, рассматривая здоровенную дыру в гроте. Его руки, трясясь, сами понятнулись к пулемёту.

– Граббс! Я всё вижу, – сказал Кокс. – Хрен с ними, дотелепаемся до порта, ка книбудь.

Он кивнул вперёд, где Мальта.

Граббс отдышался, вытер лицо рукавом и посмотрел на свои расчёты, которые чудом уцелели под брызгами.

– Придется тебе лично торговаться, командир. Шестьсот фунтов, – сказал он задумчиво. – Это шестьсот фунтов!

– Граббс, – произнес Лёха, рассматривая грот.

– Что?

– Иди на хрен.

Глава 2
Беспроигрышная лотерея

10 июля 1940 года. Ионическое море около Мальты.

До Мальты оставалось миль пять, может, даже чуть меньше. Берег уже не был призрачной полоской – он вставал впереди, с зубчатой линией укреплений, с фортом и белыми домами, налепленными на склоны, как ракушки.

– Красиво… – сказал Граббс, щурясь. – Валлетта, цивилизация.

И в этот момент из створа гавани показался эсминец.

Он шёл легко, быстро, будто не по воде, а по гладкому стеклу, чуть приподняв нос и оставляя за собой ровную, аккуратную пенную дорожку. Силуэт – острый, подтянутый, с трубой с парой белых полосок.

– Ну всё, – довольно сказал Граббс. – Свои. Сейчас шаланду в порт затолкать помогут и…

Что было в мечтах Граббса, так и осталось невысказанным, ибо он не договорил.

Эсминец, не сбавляя хода, развернулся к ним левым бортом – и носовая башня полыхнула жёлтым пламенем.

Столб воды встал прямо по курсу, метрах в ста пятидесяти от шаланды, и Кокс, вцепившись в румпель, успел подумать, что стреляют эти комендоры куда точнее итальянцев.

– Бл**ть! – заорал Граббс, хватаясь за пулемёт. – Мудаки проклятые! Не одни, так другие решили меня обобрать!

Второй снаряд лёг ещё ближе и неприлично точно по курсу наших героев.

– Мы свои! – взвыл Граббс, махая руками.

Лёха задрал голову, глядя на мачту, и сердце его пропустило удар. Чётко вычерченный на фоне неба, развевался итальянский военно-морской флаг – белое полотнище, на котором выделялся щит с крестом под короной.

– Приехали, – как мог, спокойно сказал он. – Три тупых осла. Прутся брать Мальту на абордаж под итальянским флагом. Гениально, хули, ещё что-то ждать от такого экипажа.

– Паруса убрать! Граббс, сними эту хренову тряпку! – рявкнул Кокс, приводясь против ветра.

Третий снаряд лёг совсем рядом. Вода взлетела стеной, обдав экипаж приличным фонтаном брызг.

Подбодрённые таким способом, они сработали шустро и без единого лишнего слова.

Грота-фал полетел вниз, грот с глухим шорохом завалился на палубу. Стаксель пополз вниз, путаясь в леерах.

Шаланда моментально потеряла ход.

– Суки! – плевался Граббс, помогая Хиггинсу скидывать парусину в чехол. – Наш шлюп стал похож на замотанную наложницу турецкого гарема!

И тут Хиггинс, отдышавшись, поднял глаза, посмотрел на нос корабля и вдруг замер.

– Корабль его величества… – прочёл он по слогам, – «Анус»! F53 бортовой номер!

– Да чтоб тебя… Слепые козлы! Что они, не видят, что мы свои! – простонал Граббс. – Угораздило же из одного ануса в другой переплыть…

Эсминец сбавил ход.

Даже на глаз было видно, как он быстро сокращает дистанцию.

Меньше чем через четверть часа он уже замер в паре кабельтовых, покачиваясь на лёгкой зыби, как сытый хищник, которому некуда спешить.

– Это «HMS Janus», – поправил Кокс, отбирая бинокль у Хиггинса и разглядывая мостик эсминца. – «Янус». Бог такой был, двуликий, изрядная скотина, между прочим. Очень символично.

С мостика эсминца что-то застучало семафором.

– Я что, должен понимать, что эти убогие хотят сказать⁈ – возмутился Граббс.

– Фонарь давай! – коротко приказал Кокс.

Хиггинс нашёл сигнальный фонарь, и через секунду с борта шаланды замигала дрожащая точка. На ярком солнце свет едва был виден, но на эсминце его заметили.

Ответ пришёл почти сразу. Короткий, резкий и нетерпеливый.

Над морем раздался усиленный электроникой и ею же испорченный до неузнаваемости металлический голос. Он звучал так, будто говоривший простудился и засунул голову в бочку.

– Парусное судно! Немедленно принять досмотровую партию!

С эсминца сбросили шлюпку. В неё прыгнули вооружённые матросы, и через секунду шлюпка, подгоняемая восемью парами вёсел, бодро полетела к шаланде. Триста метров они покрыли за пару минут.

Шлюпка подошла метров на тридцать, когда молодой офицер с бледным от усердия лицом поднялся в полный рост.

– Бросить оружие! Поднять руки вверх! – заорал он голосом, который пытался быть грозным, но срывался на фальцет. – Вы арестованы!

И тут из-за спины Кокса, словно древнее божество, вынырнул Граббс. Он держал здоровенную зелёную трубу – рупор, на котором краска облупилась, а раструб был помят в двух местах. Приставил его ко рту, вдохнул побольше воздуха и заорал так, что энсин на шлюпке покачнулся, а на самом эсминце началось нездоровое движение на мостике:

– Пошли на хрен, придурки! С вами говорит командир захваченного шлюпа лейтенант Кокс! Гребите обратно в свой «Анус»!

На шлюпке повисла тишина.

Лёха был абсолютно уверен, что сейчас эсминец врежет им главным калибром и снесёт в ад Граббса вместе со всей шаландой.

Энсин открыл рот, закрыл, открыл снова. Матросы на вёслах замерли, не зная, смеяться или стрелять.

Кокс быстро отобрал у Граббса рупор и продолжил так замечательно начатый диалог.

– Младший лейтенант Кокс, воздушные силы флота, «Валрус» 2303, – проорал по возможности спокойно, – направляюсь на Мальту с трофеем, захваченным у итальянцев. Добро пожаловать на палубу моего корабля.

Шлюпка ткнулась в борт, энсин и несколько матросов запрыгнули на палубу шлюпа.

Командир досмотровой партии окинул взглядом шлюп, рассмотрел троих перцев в грязной и мятой лётной форме, взял удостоверения личности Лёхи, Граббса и Хиггинса. Лицо у него стало такое, будто он лично увидел второе пришествие.

– Флаг не сменили, потому что… – Лёха замялся на секунду, – потому что маскировались! Да, приношу извинения за формулировки моего штурмана, главстаршины Граббса. Он у нас известный на Мальте, очень эмоциональный товарищ.

– Так вот вы какой, мистер Граббс… Летающая задница флота… Ой, простите, сэр. У нас приказ – осмотреть ваш корабль. – Молодой офицер наконец пришёл в себя.

Минут через десять разговор перешёл в нормальное русло, четверо моряков остались помогать, а если быть честными – управлять шлюпом и вести его под парусами в порт.

Лёха бы входить в порт под парусом не рискнул…

Энсин с чувством пожал руки Лёхе и Граббсу, развернулся и прыгнул обратно в шлюпку.

– Отчаливаем! – крикнул он, и голос его звучал как у командира, который хочет оказаться как можно дальше от этого безумного судна.

Шлюпка, сверкая вёслами, полетела обратно к эсминцу.

– Молодец, Граббс! Ну что, думаю, ты скоро познакомишься с моей любимой Австралией! – ухмыляясь, произнёс Кокс.

– Это ещё с какой целью? – Граббс подозрительно посмотрел на командира.

– У нас там прекрасная каторга! – подвёл итог Кокс.

13 июля 1940 года. Аэродром Лука в центре острова Мальта.

В мастерских аэродрома Лука в центре острова техники работали с той сосредоточенной яростью, которая появляется у людей, когда от результата зависит не премия, а свобода, а иногда и жизнь. Руки чёрные, лица чёрные, разговоры короткие, движения точные.

Кокс с Хиггинсом уже почти как сутки обосновались там же, пахали наравне с техниками и пахли соответственно – бензином, маслом и усталостью. Их «Харрикейн» стоял посреди ангара, уже почти похожий на самолёт.

Он был старым, из самых первых партий, с полотняными крыльями и ещё вчера он был без вооружения.

Старший смены подошёл, хлопнул Лёху по плечу:

– Командир, иди спать. Мы к утру всё закончим, а тебе на этом… – он запнулся, подбирая слово, – на этом чуде завтра летать.

Лёха кивнул, оттёр руки бензином и завалился на лежанке за ангаром.

Однако, чтобы понять, как он вообще попал на аэродром, нужно на пару дней вернуться назад. В Валлетту.

В порту их встретили не с цветами и не с оркестром.

Их вежливо, как героев, препроводили в портовое здание, и там они встретились… ну, в советской армии этого человека назвали бы особистом – офицером безопасности флота. И они рассказывали сказки и писали сочинения на тему, как они дошли до такой жизни, подробно описывая свои приключения за последние два дня.

Он слушал внимательно, кивал и заставлял их снова и снова пересказывать последние двое суток. Затем разговор пошёл дальше, и когда выяснилось, что от их «Валруса» остались целых два авиационных пулемёта, а Кокс закончил лётную школу в Англии на «Харрикейне»… флот и авиация королевства чудесным образом возбудились и слились в едином экстазе.

На новом, ещё толком недостроенном аэродроме в Луке, в мастерских стоял четвёртый «Харрикейн» без вооружения.

Всё-таки история о том, что всё ПВО острова держится на трёх «Гладиаторах», была красивой, но чисто газетной.

Перегоняемые после падения Франции через Тунис в Александрию пять «Харрикейнов» в самом конце июня были оставлены на Мальте и отогнаны на новый аэродром посреди острова. По договорённости с Францией самолёты шли без вооружения, и их вооружали на месте, тем, что было и чем получалось. Один из них был повреждён при посадке и почти был каннибализирован, но… теперь, как чёртик из шкатулки, появился Лёха и его пара крупнокалиберных пулемётов.

Оказии выполнить высочайшее распоряжение и отправить Кокса в Гибралтар пока не просматривалось, и его, как всегда делается в армии, временно прикомандировали к авиации Мальты, а с ним и Хиггинса как единственного, кто понимает в этих пулемётах.

Утром Лёха забрался в кабину и почти час просто сидел, никуда не спеша, привыкая к машине. Руки ложились на ручки, пальцы находили тумблеры, ноги – педали, и всё это постепенно переставало быть чужим набором железа и снова становилось самолётом.

Он пару раз прошёлся по приборам, машинально, без суеты, словно проверяя не столько их, сколько самого себя.

– Ну что, – пробормотал он тихо, – попробуем ещё раз не убиться.

И, как ни странно, «Харрикейн» с этим был, похоже, согласен.

11 июля 1940 года. Порт Валлетта, остров Мальта.

Граббсу же не повезло.

Адмиралтейство забрало шлюп спокойно, без лишней суеты, и про закон, суды и призовые деньги даже не стали заморачиваться, зато расщедрились обещанием «рассмотреть после войны».

Граббс вышел из конторы с таким видом, будто его только что ограбили, изнасиловали и заставили за это заплатить.

– Шестьсот фунтов, суки, – бормотал он, сжимая в кулаке бумажку с отказом.

– Военное время, главстаршина, – беззлобно передразнил его Хиггинс. – Судно реквизировано для нужд флота. Благодарим за службу.

– Пошли они в свой… – Граббс оглянулся на дверь конторы и всё-таки не стал договаривать.

Кокс посмотрел на страдания своих подчинённых и хитро улыбнулся.

Он дал телеграмму в Лондон ещё в момент первого своего прибытия на Мальту и теперь, надо сказать, не страдал от отсутствия финансирования.

Кокс молча достал из кармана два аккуратно сложенных листка, развернул их с видом человека, который сейчас будет совершать что-то крайне официальное, и протянул сначала Граббсу, потом Хиггинсу.

– Поздравляю, – сказал он. – Вы выиграли.

– Чего? – насторожился Граббс.

– В беспроигрышную лотерею, – невозмутимо ответил Кокс. – Единственный тираж. Билеты именные, подделке и возврату не подлежат, зато обналичиваются в банке немедленно.

Хиггинс осторожно взял свой листок, посмотрел, потом перевёл взгляд на Кокса:

– Это деньги.

– Нет, – покачал головой Кокс. – Это выигрыш.

Граббс уже пересчитывал, шевеля губами, потом замер, поднял глаза:

– Командир… ты серьёзно?

– Абсолютно. Адмиралтейство не сумело выкрутиться и облажалось с призовым фондом, вот пришлось проводить розыгрыш лотереи самостоятельно.

Граббс аккуратно сложил бумагу, как святыню, сунул в карман и кивнул:

– Лотерея хорошая. Надо брать.

– Ты знаешь, командир, – сказал Граббс, глядя куда-то в сторону, – я ведь и правда не ради денег. Ну, то есть ради денег, конечно, тоже, но не только. Просто обидно, когда тебя… ну, того.