Текст книги "Лекарь из Пустоты. Книга 9 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ермоленков

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 9

Российская империя, город Санкт-Петербург, усадьба рода Серебровых

Оказывается, что уцелевшие артефакты тёмного культа осели в хранилищах победителей. Сейчас эти тёмные реликвии находились в закрытой коллекции сербского королевского дома.

Я задумчиво откинулся на спинку кресла. Сербия. Это в корне меняло дело и одновременно усложняло его.

Мой интерес к этим артефактам был отнюдь не праздным. Я нутром чуял, что знания уничтоженного культа могут пролить свет на природу Врат Пустоты и мотивы Рагнара. Почему он уже в который раз пытался обратить именно этот мир в ничто? Что здесь такого особенного?

Проблема заключалась в том, что Пустота была под строжайшим запретом во всём цивилизованном мире. Я не мог просто приехать к сербскому монарху, постучать в двери дворца и попросить: «Ваше величество, не покажете ли мне тёмные артефакты сектантов?»

Прикрытие у меня уже имелось, не зря я уже несколько месяцев старательно формировал себе репутацию ценителя древностей, скупая старинные артефакты и антиквариат.

Я достал телефон и набрал номер герцога Лоренцо Каттанео.

– Добрый вечер, ваше сиятельство! Рад слышать, – раздался в трубке его жизнерадостный баритон.

– Взаимно, ваша светлость. Мне нужна ваша помощь в одном деликатном вопросе.

– Сделаю всё, что в моих силах, Юрий.

– Меня интересуют закрытые аукционы и общества коллекционеров артефактов в Европе. Я хочу официально вступить в одно из самых престижных. Такое, где членство открывает двери в дома высшей аристократии, включая королевские особы на Балканах, – ответил я.

Герцог на мгновение замолчал, видимо, оценивая масштаб запроса. От Италии до Сербского королевства рукой подать, между ними только Адриатическое море, и я был уверен, что у Каттанео есть выходы на нужных людей.

– Понимаю вас, граф, – произнёс он с лёгкой улыбкой в голосе. – Статусные хобби требуют связей. Я переговорю со своими знакомыми в Белграде. Мы подберём для вас идеальное общество и обеспечим нужные рекомендации.

– Благодарю, Лоренцо. Жду вестей, – ответил я и сбросил звонок.

Зацепка, найденная архивариусами, так взбудоражила меня, что спать совершенно расхотелось. Я переоделся в спортивное и отправился на задний двор усадьбы, где располагалась моя скрытая от чужих глаз тренировочная площадка.

Здесь уже лежала приготовленная куча хлама: разбитая посуда, сломанная мебель, старая обувь и прочий мусор, который я приказал принести заранее.

«Шёпот, просыпайся. У нас тренировка», – мысленно позвал я.

«Ломать? Будем ломать⁈» – тут же отозвался в голове восторженный голос, и дух вылетел наружу.

«Будем. Но не просто так».

В афганском подземелье, когда мы с Шёпотом спасали Ивана, мой питомец смог создать выброс Пустоты. Мощная, неконтролируемая волна абсолютного ничто уничтожила окруживших нас магических духов. Сейчас ему нужно было научиться повторять этот фокус осознанно.

Я сосредоточился и призвал Пустоту, а затем приказал Шёпоту:

«Для начала разминка. Возьми эту Пустоту под контроль и уничтожь что-нибудь», – велел я.

«Что угодно?»

«Из того, что видишь на полу», – на всякий случай уточнил я.

«Ради такого попробую!» – обрадованно согласился дух.

Ему пришлось какое-то время потрудиться, чтобы подчинить внешнюю Пустоту, но в итоге получилось. Шёпот направил её в сломанное кресло, и посреди спинки появилась идеально круглая сквозная дыра.

«Хи-хи-хи! Ещё! Давай ещё!» – Шёпот веселился вовсю.

«Неплохо. Давай ещё раз», – кивнул я и снова призвал сгусток Пустоты.

Затем я велел духу самому призывать внешнюю Пустоту, что пока давалось ему непросто. Правда, её количество было слишком мало.

Сам по себе Шёпот оставался достаточно силён, чтобы обратить в ничто практически любой предмет, от булавки до танка. Вопрос только в том, сколько времени у него это займёт. Но вот манипулировать отдельной от себя Пустотой у него пока получалось плохо.

Спустя полчаса такой разминки я решил, что пора попробовать выброс. Сказал об этом Шёпоту, а он почему-то расстроился:

«Я не знаю, как у меня это получилось в тот раз».

«Разберёшься. Вспомни свои ощущения и попробуй их повторить. Если получится – создам для тебя самое сильное целительское заклинание, какое могу», – пообещал я.

«Точно?»

«Конечно. Разве я тебя когда-нибудь обманывал?»

«Ладно, попробую», – вздохнул Шёпот и весь сжался.

«Не напрягайся. Наоборот, тебе нужно расслабиться», – напутствовал я.

Прошла минута, пять, десять. Дух начал канючить, что у него не получится, но я мягко настаивал на продолжении. И вот в один момент я ощутил, как внутри Шёпота зарождается сила.

Не успел я похвалить его, как от моего питомца во все стороны ринулась волна Пустоты. Хорошо, что я заранее поставил барьер! Пусть выброс был и не особо сильным, но лишить меня кожи на лице вполне мог бы.

Оставшиеся после разминки предметы на земле стали стремительно обращаться в ничто.

«Моё! Всё моё!» – завопил Шёпот, пытаясь расширить радиус уничтожения.

Увы, надолго его не хватило. Выброс закончился так же внезапно, как и начался, после чего дух медленно опустился к земле, как сдутый шарик.

«Хозяин, что-то я устал…»

«Ты отлично поработал, молодец. Держи вкусняшку», – я, как и обещал, создал мощное заклинание.

Шёпот с удовольствием поглотил его, после чего нырнул внутрь моей души и, надо полагать, уснул. Или что он там делал для восполнения сил.

Я взглянул на часы. Пора бы и поспать немного. Завтра утром надо отправляться в Новосибирск.

Местная политика не терпела пустоты, и гонка за должность князя набирала обороты. Завтра вечером граф Мамонтов устраивал роскошный приём для элиты. Жадный, сказочно богатый и до смешного прямолинейный человек, который решил, что сможет купить Новосибирск.

Я уже принял твёрдое решение, что мой голос ему не достанется. Но объявлять об этом во всеуслышание, подговаривать своих вассалов или сливать прессе ту видеозапись с плачущим помощником графа я пока не собирался.

Пусть Мамонтов тратит деньги и распинается перед гостями. Мне будет невероятно интересно посмотреть в глаза Марку Андреевичу, когда он будет произносить тосты, зная, что в моём кармане лежит компромат, способный уничтожить весь его род.

Политика – это искусство выдержки. И я собирался насладиться этим вечером сполна.

Российская империя, город Новосибирск, загородная резиденция для приёмов «Кристалл»

Граф Мамонтов не поскупился. Приём, устроенный им для новосибирской аристократии, поражал воображение. Огромный бальный зал сверкал золотом и магическим хрусталём, под высокими сводами плыла нежная музыка, а официанты в ливреях бесшумно разносили на серебряных подносах коллекционное шампанское и изысканные закуски.

Иван Курбатов стоял у одной из мраморных колонн, держа в руке тонкий бокал, и отчаянно пытался сделать вид, что ему здесь нравится.

Его род базировался в Омске, и официального приглашения на этот приём он, разумеется, не получал. Но Алиса, как член рода Волковых, была приглашена, а Иван пришёл в качестве её сопровождающего. Сейчас девушка порхала где-то неподалёку, мило беседуя с другими дамами, а сам Курбатов чувствовал себя так, словно оказался посреди сражения, выиграть которое невозможно.

Он обвёл взглядом смеющийся, сверкающий драгоценностями зал и тяжело вздохнул.

Ещё недавно он считал себя частью этого светского мира. Но сейчас, глядя на расшаркивающихся аристократов, Иван понимал: он изменился безвозвратно. Здесь пахло дорогим парфюмом, пудрой и фальшивыми улыбками. А Ивану почему-то отчаянно не хватало запаха оружейной смазки, дыма и развороченной взрывами земли.

В горах Афганистана и в удушливых джунглях Конго, где смерть дышала прямо в лицо, всё было честно. Никаких интриг – только свои и чужие. После этих двух операций Иван превратился в военного целителя до мозга костей. Ему стало куда комфортнее сидеть в грязной палатке с матерящимися гвардейцами, чем вести светские беседы. От всей этой вычурной болтовни его по-настоящему, физически тошнило.

– Скучаешь? – раздался рядом знакомый голос.

Иван обернулся, и на его лице расцвела искренняя улыбка. К нему подошёл Артур Строгов. Высокий, широкоплечий, с идеальной выправкой, Артур даже в гражданском костюме выглядел так, словно был готов в любую секунду выхватить клинок.

К слову, клинок у него был – на светских приёмах среди мужчин было принято носить короткие мечи или рапиры.

– Пытаюсь не уснуть стоя, Артур, – честно признался Иван, пожимая протянутую руку. – Рад тебя видеть.

– Взаимно. Слышал, вы с гвардией славно пошумели в Африке. Мне рассказывали, вы там уничтожили базу мятежников посреди джунглей. А до этого выдержали осаду против превосходящих сил… Это впечатляет, – Строгов уважительно кивнул.

Иван пожал плечами, хотя ему было очень приятно слышать эти слова.

– Пришлось попотеть. Шаманы оказались серьёзной проблемой. Но зато я обкатал в боевых условиях несколько новых техник лечения…

– Кхм. Прошу прощения, господа. Невольно услышал ваш разговор, – раздался низкий голос, на сей раз незнакомый.

Иван и Артур одновременно повернулись. Перед ними стоял мужчина лет пятидесяти в генеральском мундире, увешанном медалями.

– Мы знакомы? – спросил Курбатов и тут же понял, как грубо это звучит.

Надо было сказать что-то «прошу простить, кажется, нас не представили»… Хотя плевать. Играть в эти игры у Ивана не было никакого желания.

– Рад видеть, ваше сиятельство, – Артур учтиво кивнул. – Иван, позволь представить: граф Роман Александрович Кутайсов, один из кандидатов на должность нашего князя. Граф, а это мой друг Иван Алексеевич Курбатов, один из лучших военных целителей в империи!

Кутайсов скупо кивнул и протянул Ивану руку. Рукопожатие генерала оказалось железным.

– Я краем уха услышал ваш разговор, господа. И к тому же слышал об операции Курбатовых в Конго. Военные целители вашего калибра – на вес золота. Ваша храбрость и профессионализм не вызывают сомнений, – произнёс Роман Александрович.

– Благодарю, ваше сиятельство, – ответил Иван, немного сбитый с толку такой прямолинейной похвалой от столичного графа.

– Однако я совершенно не одобряю то, как ваш уважаемый род использует свою гвардию, – добавил Кутайсов.

Иван нахмурился и невольно сжал кулаки, но усилием воли заставил себя расслабиться.

– Что вы имеете в виду, граф? – спросил он как можно более небрежно.

– Я солдат, ваше благородие, хоть и ношу генеральские погоны. Привык называть вещи своими именами, – Кутайсов посмотрел ему прямо в глаза. – Дворянские гвардии – это меч империи. Их долг – защищать границы государства и честь своего рода. А вы превратили своих людей в частную военную компанию. Воевать в африканских джунглях за деньги местных царьков… На мой взгляд, это позорит русский мундир.

Повисла напряжённая пауза. Артур чуть подобрался, готовый вмешаться, но Иван опередил его. Взгляд молодого целителя заледенел.

– При всём уважении, ваше сиятельство, вы ошибаетесь, – твёрдо произнёс Иван, не отводя глаз. – Мы воевали не за деньги. Мятежники, которых мы уничтожили, использовали запретную магию крови и безжалостно вырезали мирные поселения. Мы защитили людей, принесли в страну стабильность и показали всему миру, на что способны русские солдаты. И если это, по-вашему, позор – тогда у нас разные понятия о чести мундира.

Несколько секунд Роман Александрович буравил его тяжёлым взглядом. Курбатов мысленно приготовился к скандалу, понимая, что только что дерзко ответил одному из самых влиятельных военных страны.

Но внезапно морщинки в уголках глаз генерала разгладились. Он хмыкнул и кивнул.

– Весомый аргумент, Иван Алексеевич. Возможно, моё суждение слишком категорично. Если всё именно так, как вы описываете, то вы действительно защитили интересы империи на чужом континенте. Приношу извинения, если оскорбил.

– Всё в порядке, ваше сиятельство, – ответил Иван, чувствуя, как исчезает внутреннее напряжение.

– Приятного вечера, господа, – генерал скупо улыбнулся.

Развернувшись, он зашагал прочь, растворяясь в толпе разодетых аристократов.

Курбатов выдохнул и сделал большой глоток шампанского.

– Ничего себе. А он, оказывается, достойный мужчина, – хмыкнул Артур, провожая Кутайсова взглядом.

– В смысле? – не понял Иван.

– Кутайсов – кандидат в князья. Сегодня на приёме он должен рассыпаться в комплиментах и умасливать каждого встречного. А он подошёл и высказал тебе претензию прямо в лицо, не побоявшись конфликта. А потом ещё и признал твою правоту. Редкое качество для политика… – Строгов задумчиво потёр подбородок.

Курбатов пренебрежительно махнул рукой.

– Да какая разница? Мой род из Омска, мы не будем голосовать. Ему просто незачем передо мной расшаркиваться.

– Не будь таким наивным, – Артур усмехнулся и похлопал друга по плечу. – Он наверняка прекрасно знает, что Курбатовы и Строговы – ближайшие союзники графа Сереброва. А за голос Юрия, уверен, идёт напряжённая борьба.

– Да, это точно, – рассмеялся Иван.

Строгов сделал глоток из своего бокала и добавил:

– Кутайсов не стал лицемерить. То, что он высказал свои принципы тебе в глаза, зная о твоих связях, делает ему честь. Юрий точно должен об этом узнать…

Российская империя, город Новосибирск, загородная резиденция для приёмов «Кристалл»

Я стоял у панорамного окна, делая вид, что наслаждаюсь видом на освещённый огнями ухоженный парк, а на деле – внимательно анализировал происходящее в бальном зале.

Граф Мамонтов явно решил, что если уж покупать лояльность Новосибирска, то делать это нужно с максимальной помпой. Реки вина и шампанского, столы, ломящиеся от редких деликатесов – от чёрной икры до элитной дичи.

И это, не говоря уже о подарках: каждый гость на входе получал бархатную коробочку с ювелирным украшением. Мне достался неплохой золотой перстень с изумрудом – если бы мне подарил его кто-то другой, возможно, я бы его даже носил.

По самым скромным прикидкам, за этот вечер Мамонтов сжигал бюджет небольшого сибирского города.

И ведь это работало! Я наблюдал за тем, как расцветали лица местных дворян, как они довольно перешёптывались. Многие из них с радостью заглотили наживку. В их глазах читалась наивная мысль: если Марк Андреевич так щедр сейчас, то, став князем Новосибирским, он продолжит осыпать их золотом.

Ага, конечно. Как только Мамонтов получит заветную должность, драгоценный дождь мгновенно иссякнет. Марк Андреевич – коммерсант до мозга костей, и сейчас он просто инвестирует. А любые инвестиции должны окупаться.

Заняв кресло князя, он начнёт выкачивать из новосибирской аристократии все соки, взвинтит налоги и подомнёт под себя все прибыльные контракты. Ему придётся не только компенсировать свои астрономические затраты на предвыборную кампанию, но и щедро кормить своего покровителя, великого князя Блинова.

Новосибирск для них – не дом, а просто жирная кормовая база.

Толпа гостей неподалёку пришла в движение. Смех и звон бокалов стихли, дворяне почтительно расступились, пропуская хозяина вечера.

Марк Андреевич направлялся прямо ко мне. Дорогой, идеально сидящий фрак, бриллиантовые запонки, гладко выбритое лицо с дежурной улыбкой. Внешне он казался воплощением успеха и уверенности.

Но моё магическое зрение не обманешь. Я видел, как нервно пульсирует его аура, как напряжены энергетические узлы в районе груди. Под слоем лоска скрывался страх.

– Юрий Дмитриевич! Какая честь, что вы почтили мой скромный приём своим присутствием, – елейным тоном произнёс Мамонтов, останавливаясь в двух шагах от меня.

Он не протянул руку – видимо, побоялся, что я не пожму, а это будет удар по репутации.

Я едва заметно кивнул, не меняя спокойного выражения лица.

– Добрый вечер, Марк Андреевич. Сложно назвать ваш приём скромным, вы поражаете размахом.

– Для дорогих гостей – всё самое лучшее, – Мамонтов попытался рассмеяться, но смешок вышел натянутым. – Сибирь заслуживает процветания. Надеюсь, вам всё нравится?

– Вполне. Признаюсь, такой формат общения мне импонирует гораздо больше. Личные встречи всегда продуктивнее, чем попытки договориться через третьих лиц, – заметил я и сделал глоток шампанского.

Мамонтов неуловимо вздрогнул. Улыбка на его лице застыла, став похожей на оскал мертвеца.

– Да… разумеется, граф. Личное общение – основа доверия, – выдавил он.

– Именно так. Кстати, не вижу сегодня вашего помощника. Олег, кажется? Жаль, я бы с радостью с ним поболтал. Удивительно разговорчивый молодой человек, и невероятно фотогеничный. Камера его просто обожает, – я улыбнулся.

Кадык графа дёрнулся. Он судорожно сглотнул, прекрасно понимая, о какой именно «камере» и о каком «разговоре» идёт речь. Одно моё слово, один клик – и компромат окажется на столах всех новостных агентств империи.

– Олег… больше у меня не работает, – тихо, почти шёпотом ответил Марк Андреевич.

– Неужели? Такой талантливый парень. Что же случилось?

– Он превысил свои полномочия и совершил чудовищную ошибку. Поверьте, Юрий Дмитриевич, этот инцидент… это было досадное недоразумение, – пролепетал граф.

– Отсутствие дисциплины у подчинённых может разрушить репутацию всего рода. Надеюсь, вы приняли меры, чтобы подобные недоразумения больше не повторялись.

– Не сомневайтесь, Юрий Дмитриевич! Я готов компенсировать любые неудобства. Если у рода Серебровых есть какие-то… пожелания или экономические интересы в регионе… мы можем начать всё с чистого листа, – Мамонтов попытался добавить искренности своей улыбке, но вышло ужасно.

Я выдержал долгую паузу. Просто смотрел на него, наслаждаясь тем, как граф извивается на крючке.

– Посмотрим, Марк Андреевич. Был рад побеседовать, – я коротко кивнул и отвернулся к окну, потеряв интерес к собеседнику.

Мамонтов пробормотал что-то на прощание и поспешно ретировался.

Российская империя, город Новосибирск, загородная резиденция для приёмов «Кристалл»

Граф Вяземский стоял в глубине зала и с ледяным спокойствием наблюдал за тем, как Мамонтов из кожи вон лезет, пытаясь завоевать любовь новосибирских аристократов.

Искусный интриган и дипломат высочайшего класса, Вяземский находил происходящее действо отвратительным.

Марк Андреевич вёл себя именно так, как и подобает выскочке, внезапно получившему шанс на высокий пост. Он свято верил, что верность можно купить за бархатную коробочку с дорогой безделушкой. Игорь Николаевич лишь снисходительно усмехался, глядя на эти отчаянные попытки.

Вяземский прекрасно знал: власть не покупается на фуршетах. Она строится на информации, знании слабостей противника и умении вовремя дёрнуть за нужную ниточку.

И сегодня он как раз собирался дёрнуть так, чтобы политическая карьера Мамонтова рухнула раз и навсегда.

Своим статусом главного фаворита в предвыборной гонке Вяземский был обязан не только собственному уму, но и могущественному покровителю.

Агентурная сеть великого князя Корсакова работала безупречно. Благодаря ей Игорь Николаевич узнал потрясающий факт: буквально на днях Мамонтов попытался шантажировать Юрия Сереброва. И, разумеется, с треском провалился, лишь разозлив опасного графа.

Каким же нужно быть идиотом, чтобы решиться на подобное? Серебров доказал всей империи, что пытаться давить на него крайне опасно. Граф Мессинг и граф Белозёров многое могут об этом рассказать.

Граф Измайлов тоже мог бы, но мертвецы предпочитают молчать.

Вяземский видел, как Мамонтов подходил к Сереброву, и как он сутулился под холодным взглядом молодого целителя. Серебров уже держал Марка Андреевича за яйца, причём чертовски крепко. Но Вяземскому этого было мало.

Он хотел, чтобы Серебров уничтожил конкурента. Ведь нет ничего лучше, чем расправляться со своими противниками чужими руками. Это и есть вершина искусства дипломатии.

Игорь Николаевич перевёл взгляд на противоположный конец зала. Из служебных дверей появился молодой официант в белоснежной ливрее. В руках он нёс серебряный поднос с одним-единственным бокалом шампанского. Парень изящно избегал внимания гостей, двигаясь быстро и вдоль стены.

Вяземский удовлетворённо хмыкнул. План, который он собирался воплотить, был гениален в своей простоте.

В бокале на подносе официанта плескалось шампанское, щедро сдобренное особым эликсиром. Не смертельный яд, конечно, ни в коем случае. Всего лишь невероятно мощный, концентрированный рвотный состав. Бесцветный, не имеющий ни вкуса, ни запаха.

Расчёт Вяземского был безупречен и казался ему беспроигрышным.

Вариант первый: Серебров выпивает шампанское. Через тридцать секунд на глазах у всей сибирской элиты, графа скручивает жесточайший спазм. Он извергает содержимое желудка на мраморный пол, и получает позор невиданных масштабов.

Но главное начнётся потом. Серебров – гениальный целитель. Оправившись, он моментально поймёт, что его отравили. И на кого же падёт гнев? Разумеется, на хозяина приёма. Серебров решит, что Мамонтов решил ему отомстить.

Вариант второй: Серебров каким-то чудом улавливает наличие токсина в бокале до того, как сделает глоток. Но результат – абсолютно тот же. Яд в напитке на приёме у человека, который недавно пытался его шантажировать? По чьему приказу был подано такое славное шампанское? Конечно, по приказу Мамонтова.

Официант, щедро оплаченный через цепочку подставных лиц, приблизился к панорамному окну.

Граф Серебров стоял там в одиночестве, задумчиво глядя на парк. Бокал у него в руках был пуст. Услышав шаги, Серебров обернулся. Официант почтительно поклонился, предлагая шампанское.

Игорь Николаевич затаил дыхание. Вся суета бального зала отошла для него на второй план. Он смотрел только на молодого графа.

Серебров небрежным движением поставил пустой бокал и взял новый.

На губах Вяземского заиграла улыбка, а в груди зажглось предвкушение триумфа.

Юрий Серебров поднял бокал, посмотрел на играющие в золотистой жидкости пузырьки и сделал глоток.