Текст книги "Лекарь из Пустоты. Книга 9 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ермоленков

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

В этот момент тяжёлая дубовая дверь кабинета распахнулась без стука.

Зотов недовольно скривился, но, увидев вошедшего, тут же подобрался. В зал вошёл невысокий человек неприметной наружности. Начальник личной службы безопасности барона, Зотов ему доверял самые деликатные дела.

– Ваше сиятельство, – негромко произнёс он, остановившись в нескольких шагах от кресла. – Прошу простить за беспокойство в столь поздний час.

– Говори, – барон отставил бокал.

– Мне удалось узнать имя того, кто приказал проклясть вашу дочь.

Глава 14

Российская империя, город Санкт-Петербург, поместье рода Зотовых

– Кто? – коротко спросил Зотов, не отрывая взгляда от огня.

– Барон Арсений Львович Грязнов, ваше благородие.

Барон медленно повернул голову. На несколько мгновений в кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине.

– Грязнов, значит, – произнёс барон и замолчал.

– Да, господин, – помедлив, кивнул безопасник.

– Говорящая фамилия у ублюдка. Уверен, что это он?

– Абсолютно, ваше благородие. Мы отработали всю цепочку посредников. Деньги для шамана были сняты с одного из подставных счетов Грязнова, образец крови выкрал наёмник, который раньше уже сотрудничал с ним. Всё сходится.

– Грязнов – кандидат великой княгини Старцевой… – задумчиво протянул Зотов.

– Верно, – сказал гвардеец, хотя подтверждение не требовалось.

Это многое объясняло. Грязнов был фигурой средней руки – без яркой харизмы, без выдающихся заслуг, но с серьёзным покровителем за спиной. Непонятно, почему великая княгиня выбрала именно этого непримечательного человека, но теперь Грязнов изо всех сил пытался оправдать доверие Арины Сергеевны.

Догнать других кандидатов честным путём у него не получалось. На Грязнова толком никто не обращал внимания – впрочем, как и на большинство других кандидатов. Графы Кутайсов и Вяземский сходу вырвались в лидеры, и Вяземского многие заочно считали победителем.

Но Зотов сдаваться не собирался и весьма уверенно собирал голоса малых родов, обходя других отстающих кандидатов. Вероятно, именно поэтому Грязнов решил по нему ударить.

Расчёт был дьявольски простым и оттого ещё более мерзким. Убивать противника не требовалось – слишком грубо и заметно. А вот ударить туда, где больнее всего, и выбить Зотова из гонки – это можно.

Любой отец на месте Константина Андреевича бросил бы всё и кинулся спасать ребёнка. Политическая активность свелась бы к нулю, а если бы Маша умерла – о каких вообще выборах речь? Барон не представлял, как бы вообще смог жить дальше, не говоря уже о каких-то амбициях.

Что самое отвратительное, расчёт Грязнова почти сработал.

Зотов сделал большой глоток вина, чувствуя, как внутри клокочет ярость. Он силой воли взял её под контроль и не дал себе вспыхнуть – наоборот, затвердил своё сердце, будто покрыл его коркой изо льда.

– Хорошая работа, – произнёс он.

– Благодарю, господин, – поклонился гвардеец.

– Тебе и твоим людям полагается хорошая премия. Вы доказали свою верность роду, я это ценю. Пока свободен, жди дальнейших указаний.

Начальник службы безопасности снова поклонился и бесшумно покинул кабинет.

Зотов отставил бокал, сцепил пальцы в замок и уставился в огонь, прокручивая в голове варианты.

Первый порыв, который возник у него в душе – поднять шум, раструбить о подлости Грязнова на всю империю, выложить доказательства, потребовать дисквалификации из княжеской гонки и, конечно, смертельной дуэли.

Но барон тут же отбросил эту мысль.

Во-первых, доказательства, добытые его людьми, в имперском суде будут стоить не так уж много. Грязнов свалит всё на исполнителей, а Старцева прикроет своего кандидата. В лучшем случае – казнят этого шамана и тихо замнут дело.

Во-вторых, и это куда важнее, открытый скандал лишит Зотова преимущества внезапности.

Константин Андреевич улыбнулся.

Сейчас этот мерзавец уверен, что его план работает. Он наверняка получил доклад, что дочь Зотова при смерти, что лучшие целители империи бессильны, что барон в отчаянии мечется между столицей и Новосибирском. И пока Грязнов в это верит – он спокоен. Будет продолжать свою предвыборную кампанию, тратить ресурсы и раздавать обещания.

А что, если поддерживать эту иллюзию?

Маша быстро поправлялась, но об этом знал только узкий круг: семья, родовые лекари, гвардейцы. И, разумеется, Серебров, но граф ясно дал понять, что лезть не намерен.

Достаточно распустить нужный слух и окончательно усыпить бдительность врага. Если он будет думать, что его план сработал, то может применить похожий приём с другим кандидатом… А Зотов поможет этому другому, и вместе они уничтожат Грязнова.

– Ну что ж, Арсений Львович, поиграем… Дело теперь даже не в титуле. Ты ответишь за то, что поднял руку на мою дочь, – произнёс Зотов, поднимая бокал в тосте за гибель врага.

Италия, город Рим

Клеменс Мюллер не любил спешку. За три десятка лет профессиональной работы он усвоил простую истину: спешка никогда не идёт на пользу. Побеждают те, кто умеет ждать. А тот, кто не умеет, рано или поздно всегда совершает ошибку.

Сейчас Мюллер ждал почти месяц. И терпение, наконец, принесло свои плоды.

Клеменс сидел в своём кабинете, на столе перед ним лежала папка – итог кропотливой работы его людей. Мюллер неторопливо перелистывал документы, и с каждой страницей всё больше хмурился.

«Консуленца Бьянки». Консалтинговая фирма с безупречной репутацией, помогающая бизнесу оптимизировать процессы и выстраивать стратегию развития. Так значилось на их официальном сайте.

Вот только на самом деле компания занималась совсем другими делами. Консалтинг – всего лишь ширма, в реальности «Бьянки» занимались промышленным шпионажем и торговали деловыми секретами – данными о контрактах, объёмах поставок, маршрутах логистики, договорах и так далее.

В последнее время фирма проявляла особый интерес к трём дворянским родам: Серебровы, Каттанео и де Мариньи.

Мюллер откинулся в кресле и потёр переносицу. Совпадением это быть не могло. Кто-то методично собирал данные о европейских партнёрах графа Сереброва. Объёмы, сроки, посредники, склады. Картина складывалась неприятная.

Клеменс взял телефон и набрал номер графа.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Звонок от Мюллера застал меня за поздним ужином. Я отложил приборы и принял вызов. Клеменс ещё ни разу не беспокоил меня по пустякам, значит, это что-то важное.

– Ваше сиятельство, прошу прощения за поздний звонок. Появилась информация, которая требует вашего внимания, – произнёс он.

– Слушаю, Клеменс.

– Мы вышли на тех, кто шпионит за нами. Одна римская фирма методично собирает данные о ваших европейских поставках. Причём они следят не только за вами, но и за вашими партнёрами. В список интересов входят также Каттанео и де Мариньи, – ответил Мюллер.

Я нахмурился. Через герцога Каттанео в Европу шла значительная часть моей продукции. Через маркиза де Мариньи пока что поступало меньше, но рынок был перспективным. Предполагалось, что Каттанео будет поставлять наши эликсиры в Южную и Восточную Европу, а де Мариньи охватит Западную.

Мне оставалось только основать форпост где-нибудь в Северной Европе, и тогда мне останется завоевать лишь Азию, чтобы эликсиры Серебровых продавались на всём континенте.

Но сейчас речь не об этом. Сейчас важно, что кто-то совал нос в мои дела. И я почти не сомневался, что это либо Чёрная каста, либо агент Вебер. Либо они оба – то, что Клаус работает на касту, тоже почти не вызывало у меня сомнений.

Интересно только, почему они всего лишь шпионят, а не пытаются помешать? Чего они хотят добиться?

Пожалуй, именно это и нужно выяснить. А также убедиться, кто именно ведёт игру против меня и моих партнёров.

– Что конкретно их интересовало? – спросил я.

– Да всё, что можно, господин. Логистика, объёмы, сроки поставок, имена посредников, адреса складов. Всё, что позволяет составить полную картину торговых потоков. Кто-то хочет понять, как именно вы работаете в Европе. И, возможно, найти уязвимое звено, – ответил Мюллер.

– Кто заказчик?

– Пока неизвестно. Но ниточка у нас есть, и, если прикажете, мы за неё потянем.

– Потяните, только очень аккуратно. Никаких силовых операций, только наблюдение и сбор информации, – велел я.

– Понял, ваше сиятельство. Контрразведка – наша стихия, – с готовностью ответил Клеменс.

– Прекрасно. Как только появится что-то стоящее, сразу звони.

Я положил телефон на стол и пару минут размышлял, затем набрал номер герцога Каттенео.

Несмотря на то, что между нами были трения, за время сотрудничества мы с Лоренцо успели сблизиться, и я знал, что новость о шпионаже он воспримет всерьёз. К тому же его люди в Италии обладали куда большими возможностями, чем мои – а значит, и удар нанести могли быстрее.

Я приказал Мюллеру не применять силу, но это лишь затем, чтобы не привлекать внимание к нашему агентству. На самом деле дать врагам пощёчину совсем не помешает.

Лоренцо взял трубку, и мы обменялись парой вежливых фраз. Герцог сообщил, что наслаждается прекрасными домашними равиоли, и посетовал, что я не могу разделить с ним обед.

– Обязательно навещу вас, герцог. Думаю, что в этом году я не раз приеду в Европу. Но давайте перейдём к делу, я звоню не просто так, – произнёс я.

– Конечно, Юрий. Что-то случилось?

– Случилось, Лоренцо, и это касается нас обоих. У меня есть информация, которая вряд ли вам понравится, – ответил я.

Я коротко изложил всё, что узнал от Мюллера. По мере моего рассказа буквально чувствовал, как герцог тоже теряет аппетит и начинает злиться, хотя он молчал.

– «Консуленца Бьянки», говорите… – процедил Каттанео, и я почти увидел, как он сжимает кулаки. – Эти крысы посмели копать под меня? Под мои контракты⁈ Мерда, да я их в порошок сотру!

По-моему, слово «мерда» на итальянском означает «дерьмо». Видимо, герцог серьёзно разозлился, раньше я никогда не слышал, чтобы он ругался.

– Спасибо, друг мой, что предупредили. Я ваш должник, – добавил Лоренцо.

– Ни в коем случае. Это наша общая проблема, ваша светлость. Только, прошу вас, не устраивайте много шума. Мне бы хотелось узнать, кому они продавали данные, прежде чем фирма исчезнет.

– Не беспокойтесь. У меня в полиции есть люди. Они сделают всё чисто и красиво, – пообещал Лоренцо.

Скоро я узнал, что герцог не бросает слов на ветер.

Тем же вечером, или ночью по новосибирскому времени, к офису «Консуленца Бьянки» подъехал фургон, набитый карабинерами. Фирму накрыли – изъяли серверы, документы, арестовали руководство и ключевых сотрудников. Каттанео обладал большим влиянием в Риме, и поэтому жернова правосудия завертелись с ужасающей скоростью.

А ещё через сутки герцог перезвонил мне сам.

– Юрий, у меня для вас подарок, – сказал он.

– Сгораю от любопытства, ваша светлость, – улыбнулся я.

– Задержанных допросили. Эти господа оказались на редкость разговорчивыми, когда поняли, в какую историю влипли. Они назвали человека, которому продавали данные о Серебровых, и поделились контактами. По-дружески передаю эти данные вам.

– Я очень это ценю, Лоренцо.

– Пустяки. Вы оказали мне куда большую услугу. Документы уже отправлены, – ответил герцог.

Закончив разговор, я открыл присланный файл. Там были данные о посреднике, через которого «Бьянки» сбывали информацию о моём роде. Не заказчик, разумеется – лишь ещё одно звено в цепи. Но через него можно было выйти на следующего посредника, и так раскрыть всю цепочку.

Я набрал номер Мюллера.

– Клеменс, при допросе сотрудников «Бьянки» всплыло имя человека, которому уходила информация о нас. Сейчас перешлю данные.

– Отлично, ваше сиятельство. Это очень поможет. Спасибо.

– Благодари герцога Каттенео. Никто не подумает, что это наша работа, враги решат, что Лоренцо сам узнал о шпионаже. Теперь ваша задача – заняться этим посредником. Установите наблюдение, выясните, на кого он работает и кому передаёт данные дальше. Только осторожно, Клеменс. Если он что-то заподозрит и заляжет на дно, мы потеряем нить. Мне нужно знать, кто стоит за всем этим, – велел я.

– Сделаем, ваше сиятельство, он ничего не заметит. У меня большой опыт в подобных делах, – пообещал Клеменс.

– Я в тебе не сомневаюсь. Действуйте, – ответил я.

Италия, город Рим

Мюллер подошёл к делу со всей основательностью.

Никакой грубой слежки вроде машин, следующих за объектом, и подозрительных типов, маячащих за спиной. Подобное заметил бы даже дилетант, а человек, торгующий чужими секретами, дилетантом не был.

Вместо этого Мюллер выстроил аккуратную, почти невидимую сеть наблюдения.

Посредника звали Стефано Конти. Относительно мелкий делец, но при этом с обширными связями в теневом бизнесе. За ним приглядывали разные люди. Молодая пара, целующаяся на скамейке. Пожилой синьор с газетой за столиком уличного кафе. Курьер на скутере, ненадолго остановившийся у обочины.

За время существования агентства Мюллер успел обрасти неплохой сетью осведомителей, при этом постоянно менял их, чтобы ни одно лицо не примелькалось.

Наблюдатели появлялись, фиксировали маршрут и контакты Конти, а затем растворялись в городской суете, передавая эстафету следующим.

Стоило объекту насторожиться, как наблюдатели тут же отступали. Лучше потерять объект на час-другой, чем спугнуть его навсегда – это правило Мюллер намертво вбил в головы своих людей.

Маршруты Конти быстро сложились в систему. Каждый человек, даже если он считает себя спонтанным, всё равно подчиняется одним и тем же паттернам поведения. А Стефано и вовсе оказался человеком привычки – посещал одни и те же кафе, ходил одними и теми же улицами, встречался с партнёрами в одних и тех же местах.

Довольно странное поведение для криминального посредника, но это даже на руку.

В кафе, где Конти любил пить утренний эспрессо, появилась миниатюрная камера. В узком переулке, через который он срезал путь к дому – ещё одна, спрятанная под черепицей. Городские камеры наблюдения тоже помогали – у Мюллера имелись связи в полиции и муниципалитете, так что он регулярно получал записи с общественных камер.

Прослушать разговоры Стефано удавалось не всегда. Он всё-таки был осторожен и нередко накрывался артефактным пологом тишины во время важных встреч. Часть информации удавалось прочесть по губам, пусть и не каждое слово. Однако обрывки фраз, имена и цифры постепенно складывались в общую картину.

Мюллер велел установить скрытые камеры даже в тех в местах, где объект чувствовал себя в полной безопасности. Например, в кабинке бесплатного общественного туалета, где Конти часто справлял нужду после утреннего кофе.

Именно запись из этой кабинки в итоге стала решающей.

В очередной раз Стефано зашёл в кабинку не для того, чтобы использовать её по прямому назначению. Заперевшись, он спрятал под пластиковой панелью небольшой свёрток. А через пятнадцать минут в кабинку зашёл другой человек и забрал его.

Мюллеру пришлось потрудиться, чтобы вычислить личность этого человека, но в итоге ему удалось. И это оказался австриец, после Клеменс сразу почуял, что напал на важный след.

Ещё немного поисков – и подтвердилась связь этого австрийца с АУГР. Он оказался информатором, который работал на кого?

Ну конечно, на агента по имени Клаус Вебер.

Когда информация подтвердилась, Мюллер рассмеялся в голос. Вот теперь дело приняло совершенно иной оборот! Теперь у них есть, пусть и неофициальное, доказательство того, что за родом Серебровых и их партнёрами шпионит именно Вебер.

Клемес с улыбкой потянулся к телефону. Граф Серебров будет доволен…

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Большой зал усадьбы я велел подготовить заранее. На столе расставили лёгкие закуски, сладости, графины с водой и вином – чтобы всё располагало к длинной обстоятельной беседе.

Сегодня ко мне приедет много гостей, и нам предстоит весьма серьёзный разговор. И, несмотря на всю серьёзность, мне хотелось, чтобы он прошёл в доверительной и дружеской обстановке.

Первым прибыл барон Строгов. Гордей Васильевич крепко пожал мне руку и обнял, расточая комплименты о том, какая умница у меня сестра. Оказывается, за то время, что Света жила в усадьбе Строговых, она успела очаровать весь род.

– Я искренне счастлив, что Светлана стала женой моему сыну. Я полюбил её как собственную дочь, честное слово! Не дождусь, когда она родит мне внука, – с улыбкой пробасил Гордей Васильевич.

– Поверьте, я тоже не дождусь появления племянника на свет. Уже немного осталось, – я улыбнулся в ответ.

Следом подъехал граф Сергей Аркадьевич Арзамасов – мы с ним продолжали сотрудничать, хотя и редко встречались. Эксклюзивные вкусы «Бодреца» по-прежнему прекрасно продавались в спортивных клубах графа, так что мы сохранили добрые отношения.

Затем подтянулись мои вассалы: бароны Краснов, Аврамов, Орехов и Волков.

Когда все расселись, слуги наполнили бокалы и покинули зал. Я обвёл собравшихся взглядом и начал:

– Господа, благодарю, что откликнулись на приглашение. Думаю, все понимают, ради чего я вас собрал. Гонка за пост князя Новосибирского затянулась, и пора нам определиться с позицией.

– Вы правы, Юрий Дмитриевич, – сдержанно кивнул Арзамасов, хотя на его лице промелькнуло недовольство.

– Скажу сразу: я не хочу убедить вас голосовать за кого-то, кто мне понравился. Но думаю, что если мы, как союзники и партнёры, сумеем найти общую позицию, это благотворно скажется на судьбе княжества, – пояснил я.

– Верно! – поддержал меня Строгов. – Эта возня с выборами затягивается, и кандидаты могут начать проливать кровь и даже втянуть в кровопролитие местные рода. Этого нельзя допустить.

– Согласен. Чем дольше это тянется, тем хуже для всех нас, – сказал барон Волков, и остальные мои вассалы поддержали его кивками.

– Поэтому я и предлагаю одну простую вещь, – произнёс я. – Давайте не будем распылять голоса. Если мы выступим единым блоком, то сможем посадить в княжеское кресло достойного человека.

– Звучит разумно. Осталось лишь определить, кто является этим достойным, – задумчиво произнёс Арзамасов.

Вот мы и подошли к сути.

– Давайте сначала отсечём тех, кто точно не подходит на роль князя, – предложил я.

– Это большинство кандидатов, – хмыкнул Сергей Аркадьевич.

– Вот именно. Грязнов, Зотов, другие марионетки – они нам не подходят в принципе. Посади любого из них в кресло, и Новосибирское княжество фактически превратится в кормушку какого-нибудь столичного рода. Они будут вытягивать из нас ресурсы и плевать на наши интересы. Думаю, никто из присутствующих такого не хочет.

– Тут и спорить не о чем, – фыркнул Строгов.

Остальные одобрительно зашумели. В этом, по крайней мере, все были единодушны.

– А Мамонтов? – спросил барон Волков.

– Увы, его репутация оказалась слегка запачкана, – усмехнулся Арзамасов.

– Дело даже не в этом, а в методах, которые он использует. Мне не нравится, что он внаглую пытается купить лояльность новосибирских родов. К тому же надо понимать, что эти инвестиции он будет с лихвой окупать, если займёт должность князя, – ответил я, умолчав про попытку шантажа.

– Да, я согласен. Хотя у Мамонтова всё же появилось немало сторонников. Кое-какие рода повелись на его взятки и обещания золотых гор, – сказал Строгов и сделал глоток вина.

– Пускай. Они так же легко забудут про него, когда поймут, что на самом деле Марк Андреевич из себя представляет. Думаю, вам всем известны два наиболее подходящих кандидата. Граф Кутайсов и граф Вяземский, – произнёс я.

– Кутайсов! – тут же воскликнул Гордей Васильевич, хлопнув ладонью по столу.

Я даже не сомневался, что Строговы будут за него. Кутайсов – боевой офицер с хорошими связями, как в армии, так и среди боевых родов всей империи.

Причём не исключаю, что дело здесь не только в офицерской солидарности. Вполне возможно, Кутайсов уже успел повстречаться с Гордеем Васильевичем и что-то ему пообещать.

Может быть, сам Роман Александрович и не силён в интригах, однако за ним стоит великий князь Барятинский. А вот он гораздо более искушён в таких вещах.

– Тут и думать нечего! Я за него горой. Граф Кутайсов человек слова, с ним всё понятно и предсказуемо. Он не станет юлить и лавировать между интересами родов, а будет править по справедливости, – продолжил Строгов.

– Вопрос лишь в том, что в его понятии значит справедливость, – мягко возразил Арзамасов.

– Могу согласиться с вами обоими… – добавил Волков. – Гордей Васильевич, вы сами назвали его проблему. Граф Кутайсов – военный до мозга костей и слишком принципиальный. А княжество – это не казарма. Здесь нужна гибкость и умение договариваться, чтобы соблюсти интересы всех родов и короны. Вяземский в этом смысле куда удобнее. Опытный политик, который умеет находить компромиссы.

– Вот именно – политик! Скользкий, как рыба, – поморщился Строгов.

Разгорелся спор. Краснов и Волков склонялись к Вяземскому – их привлекала его гибкость и связи. Аврамов поддержал Строгова, заявив, что предпочитает честного солдата хитрому интригану. Орехов и Краснов колебались, не решаясь занять чью-либо сторону.

Я свою позицию пока придерживал, хотя внутренне уже склонялся к одному из вариантов. И, как ни странно, скорее к Кутайсову.

Перспектива принципиального князя-силовика меня не радовала. С таким человеком будет трудно вести дела – если он упрётся, то сдвинуть его с места будет чрезвычайно тяжело или вовсе невозможно. Но Вяземский нравился мне ещё меньше.

Чем дольше я наблюдал за ним, тем сильнее становились мои сомнения. Слишком гладко он говорил, слишком многим улыбался, слишком ловко менял позиции в зависимости от того, с кем беседовал. Такой человек продаст кого угодно, как только это станет ему выгодно.

Не говоря уж о том происшествии на недавнем приёме. Как ни крути, а я был убеждён, что именно Игорь Николаевич пытался сначала отравить меня, а затем отравил самого Мамонтова.

И всё же я молчал. Объявить свою позицию сейчас означало надавить на остальных авторитетом, а я хотел, чтобы люди пришли к решению сами.

– Юрий Дмитриевич, в вы что скажете? За кого планируете отдать голос? – обратился ко мне Арзамасов, заметив моё молчание.

Все взгляды обратились ко мне.

– Скажу честно, я ещё не определился окончательно. Оба кандидата вызывают у меня вопросы. Кутайсов слишком непреклонен, а Вяземский, наоборот, слишком вёрткий. Поэтому я бы хотел, чтобы мы продолжили обсуждение и пришли к общему решению. Навязывать вам свою волю я не намерен, – ответил я.

Это было правдой лишь отчасти, но сейчас осторожность была важнее откровенности.

Беседа тянулась ещё около часа. Приводились доводы, всплывали старые истории, обсуждались связи и слабости кандидатов. Но к единому мнению мы так и не пришли.

К концу встречи расклад вырисовывался не в пользу моего фаворита. Большая часть собравшихся, несмотря на горячие возражения Строгова, склонялась к Вяземскому. Его гибкость и обширные связи среди имперских родов и чиновников перевешивали.

Меня это не радовало, но давить я не стал.

Мы условились собраться ещё раз позже, и гости начали разъезжаться.

Я проводил последнего из них и уже собирался вернуться к делам, когда дворецкий доложил о неожиданном звонке.

Со мной желал срочно встретиться сам князь Пушкарёв.

Надо же, какое совпадение. Мы как раз обсуждали, кто станет его преемником, и тут князь звонит лично. Может, он узнал о нашем собрании и теперь хочет понять, к каким выводам мы пришли?

Богдан Романович пригласил меня на ужин к себе в поместье, и я велел дворецкому передать моё согласие. Уделив пару часов делам, надел приличный костюм и отправился к князю.

Пушкарёв лично встретил меня у дверей особняка, улыбнулся и протянул руку:

– Благодарю, что согласились прибыть, ваше сиятельство. Надеюсь, не оторвал вас от дел.

– Всегда готов отложить дела ради встречи с вами, князь, – вежливо ответил я.

– Прошу, проходите в столовую. Ужин скоро подадут, а перед этим я хотел бы кое-что вам рассказать.

– Надеюсь, это не испортит мне аппетит? – усмехнулся я.

– Как знать, – мрачновато ответил Пушкарёв.

Мы прошли в столовую, где Богдан Романович велел слугам выйти. Мы сели за стол, и князь какое-то время помолчал, собираясь с мыслями.

– Юрий Дмитриевич, прежде чем мы начнём, я обязан кое-что прояснить, – произнёс он, понизив голос. – Этот разговор ведётся с разрешения СБИ и личного согласия Его императорского Величества.

Я насторожился. Похоже, беседа окажется серьёзнее, чем я думал.

– Слушаю предельно внимательно, ваша светлость.

Пушкарёв снова выдержал паузу, посмотрел мне прямо в глаза, и его лицо стало непроницаемым.

– То, что я сейчас сообщу вам, граф, является государственной тайной…