Текст книги "Журнал «Если», 2004 № 01"

Автор книги: Алексей Калугин

Соавторы: Владимир Михайлов,Ларри Нивен,Мария Галина,Олег Кулагин,Виталий Каплан,Стивен М. Бакстер,Элинор Арнасон,Бад Спархоук,Эми Бектел,Дон д'Аммасса
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Последний, кстати, все эти годы тоже не сидел сложа руки: в 1996 году вышел «Справочник Барлоу по мирам фэнтези», а двумя годами позже – «Ад Барлоу». И уже давно все поклонники творчества Уэйна Барлоу ждут его новой работы – очередной «книжки в картинках», посвященной фантастическому миру Тайпе, в котором художник обещал собрать все, что за последние четверть века аккумулировала его неуемная фантазия. Последние годы он работает над этим проектом в своем доме-студии неподалеку от Массапекуа, штат Лонг-Айленд. Семейная обстановка тому соответствует: жена Барлоу, Шона Маккарти – бывший редактор двух популярнейших журналов научной фантастики «Astounding Science Fiction» и «Isaac Asimov's Science Fiction Magazine», а главные «экспонаты дома» – десятки тысяч фантастических книг. Есть, где черпать вдохновение!

Вл. ГАКОВ,

иллюстрации У. Барлоу

________________________________________________________________________

От редакции.Откуда «растут ноги» у этих пришельцев, показано в статье Марии Галиной «Несуществующие существа», опубликованной в этом номере.

Дэниел Хэтч
СЕМЯ СУДЬБЫ

 _{Иллюстрация Игоря ТАРАМКОВА}

…Бог же, согласно древним шамалианским мифам, навсегда покинул здешний Эдем, где на него напали и овладели разнообразные Дикие, которых он сам сотворил. Так, благодаря Семени бога, каждому из созданий этого мира досталась толика Мудрости. Но вместе с ней и проклятие: в мудрости своей Разумные смогли вообразить такую степень моральной чистоты, какой никто и никогда достичь не в состоянии…

Марк Паради. «О моральной дилемме Мудрости».

Резкий треск и взрывы фейерверка, отражаясь от каменных стен, многократным эхом гуляли по внутреннему двору комплекса зданий Университета Хранителей Семени. Эти звуки неприятно напоминали беглую пальбу из ручного оружия. Недовольные диссиденты явно имели в виду довести до белого каления всех конформистски настроенных студентов и сотрудников Университета. И действительно, после четырех дней фейерверка почти каждое создание в кампусе (Дикое или Разумное, все равно) было взвинчено настолько, насколько вообще способны нервничать шамалиане, а это намного сильнее, чем позволяют возможности человеческого существа.

Что до Джерома Салливена, который продолжал усердно заниматься игрой в солитер, то на него преднамеренная шумиха с фейерверком не производила никакого впечатления. Быстро перемещая карты на экранчике своего рабочего блокнота, он делал это почти бессознательно, ибо разум его в данный момент утопал в восторге долгожданного открытия.

Джером разыгрывал собственную, совершенно оригинальную версию солитера, с добавлением четырех «рыцарей», четырех «епископов» и четырех «дураков». По шестнадцать к&рт каждой масти, а всего шестьдесят четыре карты в колоде. Именно столько необходимо, чтобы обычное тасование карт имитировало перетасовку шамалианских генов.

«Ты хочешь знать, чем он тут занимается? Да ничем! Парень просто играет в солитер», – с усмешкой объяснила кому-то Элишка Спенская, когда Джером пребывал под ее началом на временной исследовательской базе в шамалианских джунглях. Элишка хотела, чтобы он трудолюбиво локализовал здешние гены, скрупулезно выделял нуклеотиды и в поте лица пытался нахрапом расколоть закодированную ими информацию [4]4
  Как известно, ген представляет собой фрагмент гигантской молекулы ДНК, составляющей хромосому. Информация, которая хранится в гене, закодирована последовательностью оснований (нуклеотидов) ДНК; на Земле таких нуклеотидов всего четыре (A, G, С, Т). Поэтому каждый ген можно рассматривать как некое «слово», составленное из четырех «букв». Разные гены отличаются друг от друга только закодированной в них информацией. Если для наглядности уподобить хромосому магнитной ленте, то ген аналогичен фрагменту музыкальной записи, а последовательность нуклеотидов – магнитным сигналам. (Здесь и далее прим. перев.)


[Закрыть].

Вместо этого он в рабочее и нерабочее время шлепал виртуальными картами на виртуальной скатерти зеленого сукна. Элишка едва не лезла на стенку, глядя на это форменное безобразие. Когда она поняла, что больше не может смотреть на своего практиканта без тихой истерики, то решила наказать его, откомандировав в шамалианский город Суридаш. Там Джерому надлежало сделать что-нибудь полезное для Общества Хранителей Семени. Или, что гораздо лучше, доказать им, сколь он туп, ленив и некомпетентен для работы на Шамале. Тогда Элишка отправит Джерома на Землю по причине его полной профнепригодности.

Но Джером не оправдал заветных ожиданий Элишки. А все потому, что в Суридаше он остался без присмотра и ценных руководящих указаний.

Лучшие умы человечества потратили десятки лет, пытаясь разгадать фундаментальную загадку Шамала. Продвинутые инопланетные расы веками ломали себе головы (или то, что их заменяет) над непостижимостью странной жизни на этой планете.

И кто же разобрался с загадкой, которую уже считали неразрешимой? Рассеянный балбес Джером Салливен! Ленивый, ни на что путное не пригодный любитель карточного солитера!

Но, правда, он никому еще ничего не сказал. Ни Элишке Спенской, ни своей шамалианской ассистентке Юлиш из Общества Хранителей Семени. Джером ни разу не сформулировал собственное понимание проблемы ни устно, ни письменно. Если не считать отрывочных формул и схем в памяти электронной доски, это уникальное понимание существовало лишь в качестве мысленного призрака в мозгу Джерома. Неоформленный, не вполне еще рожденный кусочек нового знания.

Пока руки Джерома автоматически передвигали карты, он упивался своим уникальным проникновением в суть вещей. Мысленно воспарив над собственным телом, он поглядел на себя сверху вниз – и посреди чужого города, выстроенного на чужой планете в окружении высоких каменных стен, за которыми простиралось кольцо пустынь, а за ними – джунгли и море, увидел маленький одинокий человеческий мозг, где хранился наиглавнейший секрет этой странной чужой планеты, переполненной бурной жизнью.

Джером наслаждался чудным мгновением, которое словно остановилось, но очень быстро закончится, как он подозревал. Скоро вернется Юлиш, и он, разумеется, не устоит и поделится с ней новообретенным знанием. А это, по сути, то же самое, что выпустить вирус в коммуникационную сеть, лишь только дело сделано, его уже не остановишь. Поэтому придется срочно надиктовать на блокнот основополагающие тезисы с пояснениями и примечаниями, оформить свои слова и фразы в более или менее приличную текстовку и отослать заявку на открытие по адресу стационарной базы Элишки в Потерянном Эдеме.

Игра тем временем подходила к тупиковому концу, и когда все ходы оказались полностью заблокированы, Джером выключил и отодвинул свой блокнот. Вокруг его стола в живописном беспорядке громоздились научные труды как инопланетных, так и земных исследователей. Местные свитки, кое-как увязанные в охапки, земные книги в ярких пластиковых обложках, десятисантиметровой толщины фолианты в переплетах из потемневшей натуральной кожи – все это было небрежно распихано по высоким стеллажам или громоздилось неряшливыми стопками на полу. Возле стеллажей на лабораторном столе сияла хромированными панелями его походная ген-машина, а на письменном столе красовался в белом керамическом корпусе самодовольный искусственный интеллект. Стены комнаты украшали блеклые старинные гобелены с патриархом Джобом в бытность его лягушачьим фермером. Мудрый патриарх был изображен в процессе знаменитых экспериментов со своими питомцами – именно он положил начало генетическим исследованием шамалиан. На одной стене скромно висела черная электронная доска с каракулями и графиками, начертанными рукой Джерома.

Резво вскочив, он прошелся в веселом танце по комнате. Это был ужасно неуклюжий танец, но и сам Джером был нескладным молодым человеком. Очень крупный, громоздкий малый с толстыми выпяченными губами, которые иногда с трудом выговаривали необходимые слова. Лицо Джером аккуратно брил каждый день, но патлы ему подстричь давно не мешало бы. На губе у него проживала болячка месячной давности, не желающая подсыхать даже в атмосфере пустыни, на запястьях угнездилась сыпь неизвестной этиологии.

Словом, ни одно здравомыслящее существо при первом взгляде на Джерома Салливена никогда бы не поверило, что это блестящий молодой специалист в области теоретической генетики, кем он в действительности являлся. Но здесь, в уединении собственной комнаты, служившей ему одновременно спальней, кабинетом и лабораторией, Джерому было совершенно наплевать, как он выглядит со стороны. И он танцевал, патетически всплескивая руками и блаженно улыбаясь в упоении от собственного триумфа.

Неуклюже провальсировав до балконной двери, он вышел и поглядел вниз на толпу, собравшуюся во внутреннем университетском дворе. Диссиденты только что запустили очередную порцию хлопушек и шутих, но, кажется, собирались на время угомониться: многие уже рассаживались тесными кружками вокруг небольших металлических бочек, в которых дымились костерки из подручного мусора и кизяка.

Джером не мог разглядеть их лица с такой высоты, все они казались одинаковыми, словно вылитыми по одному образцу. Но он прекрасно знал, что это совсем не так.

Каждое лицо на Шамале имеет свои особенности, отражающие своеобразную генеалогию уроженцев планеты. Морды с хищно выдвинутыми вперед челюстями, пухлые физиономии с рыльцами или поросячьими пятачками, плоские лунообразные или вытянутые лица, с глазами большими или маленькими, узкими или круглыми, с висячими, стоячими и залихватски оттопыренными ушами. Некоторые шамалиане ходят на двух ногах, другие – на четырех.

Из разнообразных местных пород внизу во множестве были представлены степные собаки и пустынные коты, обезьяны из джунглей и горные медведи, не говоря уже о всяческих помесях и разновидностях. Все они были отмечены Знаками Мудрости, то есть умели говорить, изготовлять орудия труда и использовать их рационально. Разум на Шамале, в отличие от Земли, отнюдь не достояние единственного доминирующего вида: среди созданий любой здешней породы или разновидности, принадлежащих любому подвиду или виду, всегда бывают свои Дикие и свои собственные Разумные.

Три ракеты взвились вверх со двора и трижды гулко рванули над крышей соседнего здания, выбросив в темнеющее небо тучу разноцветных мигающих звездочек. Солнце уже почти прикоснулось к горизонту. Возможно, эти ракеты имеют какое-то значение, подумал Джером. Может, диссиденты решили отметить окончание дня?

Он посмотрел на простирающийся перед ним город, еще ясно видный в сумеречный час коротких шамалианских суток. Суридаш представлял собой удивительное творение беженцев. Кланы и племена, изгнанные из зеленых земель, лежащих к северу и югу от пустыни, построили здесь новые дома рядышком с другими изгоями хаотического мира Шамала. Новый поселок или городской квартал клана старательно огораживали укреплениями, дабы удержать нежелательных соседей снаружи и защитить кровных родичей внутри. К огромным общественным городским стенам примыкали частные стены поменьше, служившие границами больших анклавов, которыми владели крупные и влиятельные племена. На восточной окраине Суридаша красиво вздымались к небесам спиральные, башни племени Чокай, украшенные глазурной плиткой и металлической филигранью. На севере города, в племени Красных Мартышек, коптили небо коричневатыми клубами дыма черные трубы литейных и механических мастерских. К западу от дымящих литеек мрачно и молчаливо лежали темные руины анклава Равина.

Сухой воздух пустыни был настолько чист и прозрачен, что величественная городская панорама напоминала искусную, невероятно подробно выписанную миниатюру, населенную великим множеством крошечных чужепланетных созданий. Казалось, до любого дома можно без труда дотронуться рукой. На западе Суридаша и на юге, за спиной Джерома, были еще другие анклавы, а все пространство между ними заполнял сложнейший фортификационный лабиринт, включающий в себя насыпные валы, подпертые бревнами кирпичные перегородки и прочие укрепленные сооружения, которые отмечали границы малых кланов, племен, пород, подвидов и разновидностей… Стены, окружающие стены, в которых заключены стены!

Однако грубая анархия шамалианского города, которая сразу бросалась в глаза, по сути, была не более чем ярким внешним эффектом. Там, где обычный наблюдатель замечал лишь удручающую коллекцию бездумных традиций, тупого упрямства и дурацких причуд, таился внутренний распорядок намного более жесткий, чем до сих пор приходилось видеть Джерому. Глубинная система, дающая ключи к поверхностному безумию… Ключи внутри ключей, скрывающие ключи!

Теперь, сказал себе Джером, он может повернуть один секретный ключик. И выпустить на свет глубинный дух невероятной жизни на Шамале.

– Я люблю вас, ребятки! – крикнул он галдящим во дворе, хотя вряд ли те могли его услышать. – Вы думали, никто не догадается? Ошиблись, дорогие, я вас вычислил! Теперь я знаю все! – Джером ударил кулаком по каменной балюстраде балкона. – Все! Все! Все!.. Потому что я гений, – подумав, сообщил он городу. – Обыкновенный гений!

Сказав, Джером и сам почти поверил в это… И тут дверь в его комнату распахнули, причем так резко, что она с грохотом ударилась о стену. Джером быстро обернулся, ожидая увидеть Юлиш, которая пришла после ужина. Хотя и удивился, что та могла столь варварски обойтись со старинным изделием из ценной древесины.

Но вместо ассистентки он увидел за дверью в коридоре более дюжины совершенно незнакомых шамалиан. Они носили зеленые робы диссидентов, однако их лица, вопреки университетским правилам, были закрыты темными шарфами. Что еще хуже, в руках незваные гости держали увесистое черное оружие уродливого вида, а из-под их «формы» и шарфов выбивалась ярко-красная шерсть.

Джером судорожно втянул в себя воздух, внезапно осознав, что происходит нечто глубоко неправильное. Это не диссиденты из числа молодых Хранителей Семени и примкнувших к ним студентов, требующие от старейшин Общества официальной дискуссии касательно того или иного сомнительного постулата Классической Доктрины. Это Красные Мартышки, которым здесь совсем не место!

Еще через секунду его пронзило кошмарное откровение. С какой непостижимой легкостью может быть навсегда утеряно для цивилизованного мира эпохальное открытие Джерома Салливена…

Красные Мартышки вломились в комнату и сразу оказались ВЕЗДЕ. Руки у них были длинные, ноги короткие и большие круглые головы с широкими ртами. Никто из бандитов не превышал ростом даже метра. Все они без проволочек и с большой сноровкой принялись за дело: обшаривали столы, открывали все дверцы, выдвигали все ящики, рылись в грудах книг на полу, забирались на стеллажи и заглядывали под мебель. Несмотря на столь бурную активность, каждую секунду четверо мартышек держали Джерома на прицеле.

Командовал здесь, очевидно, самый низенький бандит без оружия в руках. Он даже не позаботился обмотать лицо шарфом, который болтался у него на шее. Рот у коротышки был от уха до уха. Вспрыгнув на письменный стол Джерома, он зорко обозрел канцелярские принадлежности и мелкое оборудование, а после уверенно возложил ладонь на керамический корпус искусственного интеллекта. Быстро обмерив его ловкими пальцами, он довольно кивнул и обеими руками поднял ИИ со стола.

– Эй! – возмутился Джером, наконец обретя дар речи. – Осторожней!

Коротышка бросил на него наглый взгляд, ухмыльнулся и демонстративно встряхнул ИИ. В правом ухе Джерома тревожно зазвенел колокольчик, и голос Профессора скучно произнес: «Системный сбой. Перехожу в режим самопроверки».

Джером стиснул зубы и зажал нервы в кулак. Он попытался припомнить советы Элишки Спенской и ее супруга, которые рассказывали ему, как следует вести дела с шамалианами. Прямота и бесцеремонность. Не забывай, все туземцы воспринимают людей как ангелов, посланцев их древнего бога, а некоторые даже понимают это буквально. Джером по наивности обрадовался, решив, что это очень хорошо, пока не узнал, что у шамалиан весьма неважные отношения со своим богом. Ангелы не пользовались популярностью в этом мире. Их не любили и боялись, им не доверяли.

Держа все это в уме, он решительно подошел к столу и указал пальцем на коротышку.

– Я буду звать тебя Шорти [5]5
  От англ. short – короткий.


[Закрыть], это имя нетрудно запомнить. Но боюсь, что поговорить мы сейчас не можем, ты вывел из строя мой искусственный интеллект. Это он исполняет роль переводчика.

Шорти с интересом оглядел внушительную фигуру Джерома. Пощупал ткань земной одежды своими неземными пальцами, потыкал в человеческие коленки, потрогал выбритую человеческую щеку, подергал за длинные волосы. Потом спрыгнул на пол и быстро вскарабкался на стеллаж, откуда мог взирать на всех свысока.

– Никла! – провозгласил он.

Мартышки вздрогнули и застыли на месте.

– Хик, хик, хи-хэй, хи-ах-ту! – приказал им Шорти, пролаяв резкие короткие слова команды.

Половина бандитов опустили стволы. Они убрали оружие в заплечные рюкзачки и деловито притащили из коридора довольно много пустых упаковочных мешков. Шорти спрыгнул со стеллажа и повел подручных с мешками по комнате, поочередно касаясь рукой облюбованных им ценных объектов. Каждый раз он произносил при этом «хик».

Все, к чему прикасался Шорти, его бандиты тут же переправляли в мешки. Они взяли земные книги, шамалианские свитки, фотокарты Шамала, составленные на базе снимков из космоса. Они взяли, разумеется, искусственный интеллект. Джером начал было протестовать, когда Шорти указал на его любимый рабочий блокнот, но тут же умолк – полдюжины бандитов молниеносно направили на него стволы.

Главарь банды пролаял еще несколько команд. Бандиты упаковали ген-машину в ее родной футляр, старательно обвязали веревкой и подвесили к шесту, который должны были тащить на плечах двое самых мускулистых парней. Двум другим силачам было предписано снять со стены, запаковать и прихватить с собой электронную доску.

Когда комната Джерома была очищена от всего мало-мальски ценного и Шорти повернулся к хозяину, до Джерома наконец дошло…

Красные Мартышки его похищают!!!

Джером быстро поднял руку в протестующем жесте и отступил назад. Затем поспешно прикоснулся к портативному шеф-повару, саквояжу с личными вещами, теплому водонепроницаемому пончо для плохой погоды и сказал:

– Хик, хик, хик! Если ты берешь меня с собой, мне надо будет что-то есть и мыться время от времени.

Шорти хлопнул в ладоши, и его команда присоединила три указанных предмета к остальной добыче. Главарь широко осклабился, продемонстрировав полный рот очень острых узких зубов, которые навели Джерома на мысль: действительно ли улыбка на Шамале означает то же самое, что на Земле.

Шорти снова что-то пролаял. Внезапно все разом набросились на Джерома и крепко ухватили его за руки и за ноги. Кто-то из бандитов дернул его левую руку вниз, и в нее вцепился Шорти. Он резко вывернул кисть Джерома в одну сторону, потом в другую. Джером вскрикнул, но мартышки лишь усилили хватку. Шорти через плечо сунул длинную руку в свой рюкзачок и извлек небольшой ножик с изящной костяной рукояткой. «Хик!» – произнес он, указывая на левую кисть Джерома, и один из бандитов зафиксировал ее сильными коричневыми пальцами. Убедившись, что пленник не вырвется, Шорти взял его за левый мизинец и приставил к основанию пальца свой маленький нож.

– Прекрати! – в панике завопил Джером.

Он бешено задергался, однако мартышки без труда удержали его, выказав изрядный опыт и сноровку. Их командир также оказался превосходным специалистом: Джером почувствовал лишь легкий порез, и коротышка тут же отступил, снимая шарф, висевший у него на шее. Быстрым взмахом ножа он отхватил кусок материи, завернул отрезанный мизинец, а то, что осталось от шарфа, швырнул пленнику. Сверток с мизинцем Шорти положил в нагрудный карман и тщательно застегнул молнию.

Мартышки сразу ослабили железную хватку и теперь скорее поддерживали, чем удерживали пленника. Джером в ошеломлении взглянул на левую руку и, увидев, как кровь стекает струйкой оттуда, где только что пребывал его родной мизинец, едва не грохнулся в обморок. Кто-то из «свиты» услужливо протянул ему бывший шарф главаря. Джером взял материю и замотал левую кисть так туго, как только сумел. Где же, черт побери, его саквояж?.. Там должна быть аптечка!

Он огляделся и обнаружил, что Шорти и еще один бандит, сидя на полу, разбирают содержимое его саквояжа, вынимая и внимательно разглядывая одну вещь за другой.

Джером громко застонал, и мартышки опять схватили его. Джером расслабился, и они его отпустили. А потом, отступив на несколько шагов, снова взяли его на мушку.

– Чтоб тебя, Шорти, зачем ты это сделал?! Дьявольщина, как болит! Моя аптечка в саквояже, а саквояж у тебя.

Шорти взглянул на Джерома, понимая, по-видимому, что пленник обращается к нему, но этим все и ограничилось. Джером вздохнул с некоторым облегчением, увидев, что обе мартышки укладывают все вынутые вещи назад, однако никто из них явно не собирался возвратить ему саковояж.

– Очень больно, – пожаловался бандитам Джером, – и в рану наверняка попала инфекция. Мне нужна аптечка… вы можете ее найти?

Шорти посмотрел на него пустыми глазами.

– Профессор, вы здесь? – отчаянно воззвал Джером в надежде, что искусственный интеллект уже оклемался и вернулся в стандартный режим. – Не могли бы вы срочно перевести мою просьбу этому ублюдку? Пожалуйста?

Но ответа не последовало.

Шорти встал, окинул разграбленное жилище долгим внимательным взглядом, а потом пролаял последнюю команду. Кто-то резко ткнул Джерома в бок стволом, и он выбежал в коридор вместе со всеми мартышками, упаковками и мешками, морщась и постанывая от пульсирующей боли в раненой руке. Приставленный к нему бандит держался рядом, подгоняя.

Команда Шорти двигалась слаженной походной рысцой, словно один многоногий зверь, чьи конечности поочередно выполняют различные функции, удерживая вес тела, регулируя динамический баланс и обеспечивая поступательное движение. Мартышки, которые первыми выбежали в коридор, поспешно устремились к его южному концу и заняли там стратегическую позицию, в то время как большая часть команды вместе с Джеромом проворно зарысила к северному. Добравшись до пересечения с другим коридором, группа остановилась, ожидая, когда к ней подтянутся те, кто остался в арьергарде.

Шорти присоединился к своей команде последним. По коридору он несся стрелой и, добежав, сразу обернулся назад, чего-то ожидая.

Все мартышки напряженно ждали чего-то, и стояла такая оглушительная тишина, что…

БУМММ-БУМММ!!!

Взрывная волна ударила в лицо и грудь, коридор заполнился горячим темным дымом, Джером вдохнул его и надсадно закашлялся.

– Боже, разве это было так уж необходимо?..

Шорти не обратил на пленника никакого внимания. По его знаку вся команда дружно рванула на восток. Подгоняемый своим конвоиром, Джером очень старался не сбиться с темпа и, как мог, усмирял разгулявшуюся боль, обдумывая на бегу свое незавидное положение.

Красные Мартышки явились в самый неподходящий момент! Если они убьют его или даже просто будут держать в плену, его открытие останется никому не известным. Возможно, что оно навеки будет потеряно для мира… И никто никогда не узнает, что это он, Джером Салливен, первым узрел невероятную истину.

Юлиш торопливо поднималась по широкой каменной лестнице, мучаясь виной за то, что слишком поздно возвращается с обеда. Она даже не остановилась на ступеньке посредине подъема, чтобы, дважды топнув, отогнать дурное ча.

Ее Мудрый Голос не уставал твердить ей, что подобные иррациональные суеверия совершенно ненаучны. Тот же самый Голос не позволял Юлиш надолго оставлять ангела Джерома Салливена в одиночестве, поскольку тот по неведению способен навлечь на себя опасность.

Юлиш выросла в убеждении, что ангелы – смертоносные создания, которые летают в небесах и готовы разрушить ее мир в любой момент, если этот мир им чем-нибудь не угодит. Однако ангелы оказались вовсе не такими ужасными во плоти, как в ее воображении. Джерома породила раса, где передача Мудрости по наследству имеет такую степень чистоты, какой не существует в мире Шамала, и все же он полный недотепа в обычных житейских делах. Хорошо еще, что у Джерома есть машина, которая готовит для него еду, иначе он давно бы мог скончаться от голода. Что до его Мудрости, то она слишком часто зацикливается на себе, и тогда Джером часами сидит неподвижно, уставившись на экран, где очень быстро и утомительно крутится набор сложных прямоугольных символов, которые Юлиш не смогла расшифровать.

Да, она слишком долго проторчала в коммуникационном центре. Очень уж хотелось не пропустить вечернюю передачу Марка Паради – ангела, который говорит по радио. На этот раз Марк и его студенты обсуждали одного из их мудрых патриархов по имени Спиноза.

Спиноза первым из ангелов провозгласил, что власть должна защищать свободу мысли, а не подавлять ее. Ужасно интересно слушать, как ангелы открыто обсуждают между собой такие опасные идеи.

Юлиш была первой женщиной на планете, которая заслужила право на форму Хранителя Семени. Поэтому она была не вполне уверена, оказана ли ей старейшинам# большая честь или, напротив, ее наказали, назначив ассистенткой ангела Джерома Салливена. Из всех шестнадцати ангелов, которые жили и работали в Университете, Джером был самым молодым и самым трудным в обращении.

Даже сейчас, поднимаясь почти бегом по последнему пролету лестницы, ведущей в коридор к комнате Джерома, Юлиш размышляла о том, что лучше бы ей поручили любую другую работу. Ее посвящение в таинства Семени бога было полностью завершено, и Юлиш собиралась принять активное участие в изучении и анализе его приливов и отливов, упадка и изобилия.

Вместо этого ей приходится объяснять странному ангелу Джерому такие элементарные вещи, которые известны любому щенку в Суридаше. Наверное, Юлиш прогневила какого-то давно похороненного предка и теперь страдает от его проклятия!

В спешке она споткнулась о последнюю ступеньку и чуть-чуть не упала, но восстановила равновесие, и вдруг колоссальное, немыслимое БУМММ-БУМММ резко толкнуло ее и оглушило. В панике Юлиш глотнула воздуха, ее сердца сжались и ударили вразнобой. А потом прямо на нее выбежала целая куча вооруженных Красных Мартышек, и в середине этой вооруженной кучи был безоружный Джером Салливен.

После стремительного путешествия по кривым улочкам Суридаша вся компания добралась до анклава Красных Мартышек. Джерома изумил архитектурный разнобой: массивные каменные здания, легкие постройки из кирпича, глиняные хатки, хижины из дощатых обрезков и прутьев, все это вперемешку, без всякого порядка и плана.

Мартышки привели Джерома и Юлиш к многоэтажному дому, сложенному из оранжевого кирпича, и поднялись с ними по узкой лестнице на несколько этажей. Дальше был длинный коридор с таким низким потолком, что Джерому пришлось пригнуться. Коридор освещала цепочка ослепительно ярких электролампочек, утопленных в потолок и защищенных металлической сеткой. Примитивная, но эффективная технология.

В конце коридора Оказалась очень большая комната с голыми верстаками и пустыми стеллажами. Когда они все туда вошли, Шорти разразился пулеметной очередью резких команд. Его спутники быстро опустошили свои мешки и аккуратно разложили на верстаках все предметы, украденные из комнаты Джерома. Электронную доску они прислонили к стене.

Джером поискал глазами заветный саквояж, и сердце его радостно подпрыгнуло, но тут же печально опустилось. Если бы только он сумел извлечь из него аптечку и унять свою боль! Однако при сложившемся положении вещей саквояж с таким же успехом мог остаться в Университете.

Мартышки принесли из дальнего угла комнаты две цепи, довольно длинные и тяжелые; звеньями им служили сплошные плашки из черного металла, сцепленные шарнирными соединениями. Искусная и трудоемкая работа. Каждую цепь одним концом соединили с вделанной в стену массивной скобой. На других концах были широкие ножные браслеты, которые мартышки защелкнули на щиколотках Джерома и Юлиш. Джерома невольно пробрала нервная дрожь, когда он заметил, что металлические скобы тянутся по всем четырем стенам комнаты.

Когда Шорти убедился, что все в порядке, он приказал своей команде построиться, и его подчиненные цепочкой удалились, оставив в комнате одного вооруженного бандита. Шорти еще раз осмотрел пленников, коротко переговорил с оставленным на посту и тоже ушел.

Джерому было холодно и так одиноко, как никогда в прежней жизни. Украденные у него вещи, разложенные на верстаках, были вне пределов досягаемости. Искусственный интеллект по-прежнему пребывал в отключке. Левая кисть Джерома опухла и пульсировала от боли, импровизированная повязка почти насквозь промокла. Он сел на пол и медленно развернул пропитанную кровью материю.

Юлиш подошла к нему и решительно отобрала кровавую тряпку. Она постирала ее в раковине, которая, к счастью, оказалась на той же стене, что и скоба. Пока она стирала, Джером тупо рассматривал рану. Срез был гладкий, кровь сочилась по всей его поверхности. От этого жуткого зрелища он ощутил ужасную слабость, но отвести глаза не смог.

Юлиш вернулась с мокрой тряпкой и посмотрела на рану Джерома. Потом заставила его встать, довела до раковины и тщательно обмыла распухшую кисть.

– Я делаю тебе о'кей, – сказала она.

– Ты делаешь о’кей, – согласился Джером.

Бандит, который за ними приглядывал, принес одеяла, но единственным местом, чтобы прилечь, был грубый деревянный пол. Джером сообразил, что эту ночь они с Юлиш проведут на цепи, и на него внезапно накатила волна безысходного отчаяния. Ничего подобного он не чувствовал уже много лет.

Двадцать лет, если говорить точно.

Жизнь Джерома никогда не была слишком легкой. Он страдал дислексией [6]6
  Здесь речь идет о неспособности четко различать и классифицировать графические символы, что связано обычно с органическим поражением мозга.


[Закрыть]. Учителя обнаружили это сразу, как только мальчик пошел в школу, поэтому детство Джерома было до отказа заполнено дополнительными уроками, практическими заданиями и тренировками, которые должны были компенсировать его недостаток. Некоторые из этих занятий были очень скучными, другие – слишком утомительными, но все были направлены на то, чтобы перекоммутировать нервные связи его мозга, который от природы был устроен не так, как у большинства людей.

Главный эффект от дополнительных занятий, однако, состоял в том, что Джером неизбежно отдалялся от одноклассников и в конце концов сделался изгоем. Несмотря на свой врожденный недостаток, мальчик обладал живым и жадным умом. У него были большие трудности с чтением и письмом, но никаких затруднений с логическими рассуждениями и обоснованными выводами. Когда он наконец, мучительно долго продираясь сквозь печатные тексты, усваивал новый материал, то разбирался в нем не хуже любого другого ученика. А по правде сказать, гораздо лучше. В старших классах Джером «на корпус» опережал своих ровесников, хотя дислексия продолжала тормозить его прогресс.

Успехи Джерома лишь расширили пропасть между ним и его товарищами. В итоге он решил, что лучше держать свои избыточные знания при себе. Все отрочество он не уставал мрачно размышлять, отчего судьба наградила его проклятием. Он знал, что никогда не будет таким же, как люди вокруг него, не станет частью их жизни и мира…