Текст книги "Периферия (СИ)"

Автор книги: Алексей Аксёнов

Соавторы: Саша Миндаль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Двое остальных расселись вдоль стены. Я прекрасно понимал, почему здесь нахожусь – как-никак, мероприятия вроде теперешнего входили в мои прямые обязанности. Но вот что здесь делает Эдуард? Однако начальник экспертно-аналитического отдела присутствовал собственной персоной.

– Ну что ж, пожалуй, начнём… – нехотя проговорил Твердислав. – Фамилия, имя, отчество?

– Моё? – донеслось с кресла.

– Моё – мне известно, – разглядывая вампиршу из-под полуприкрытых век, сказал шеф. – Не валяйте дурака и отвечайте на вопросы.

Зря он так, пожалуй. Девчонка и без того напугана до чёртиков. Впрочем, не мне его учить.

– Люда… Артёменко Людмила Ивановна, – тут же поправилась вампирша.

– Людмила Ивановна, вам известно, почему вы здесь?

– Мне говорили, но я ничего не поняла.

– Хорошо, тогда я поясняю. Как низший вампир вы обязаны принять регистрационную метку. Вы этого не сделали. Почему?

– Я не знала! – Голос задержанной заметно дрожал.

– Это ваши проблемы. И проблемы очень серьёзные. Патруль имел право уничтожить вас на месте. Как давно вы стали вампиром?

– Не знаю! Я не виновата! Я ничего не знаю про ваши правила!

– Враньё, – всё так же бесстрастно сказал Твердислав, не обращая внимание на крики. – Инициация происходит только добровольно. Кто вас инициировал?

– Никто! Я не знаю, о чём вы говорите!

– Перестаньте лгать. Вы не можете не знать вампира-инициатора. Кто он?

– Я ничего не знаю!

– Слушай, ты, дохлая пиявка, – не повышая голоса, произнёс шеф. – Того, что за тобой имеется, уже хватит на упокоение. Говорю последний раз: перестань притворяться идиоткой. Иначе – применим меры.

– Я ни в чём не виновата! – Девушка была уже на грани истерики. – Вот он мне так и говорил!

"Вот он" – это, очевидно, я…

– Что это у вас? – неожиданно вступил в игру Эдуард, касаясь пальцем обнажённой руки вампирши. Чуть пониже локтя багровел свежий шрам от зубов животного.

– Где? А, это… Собака укусила, – ответила она. – Позавчера.

Мы насторожились. Вампиры регенерируют на порядок быстрее других Иных, уступая разве что лишь оборотням. Чтобы укус не разгладился за два дня, упыриха должна была очень сильно постараться.

– Собака? Вы уверены? – спросил я.

– А зачем мне врать? Собаку выгуливала, с ней играла, а она перестаралась…

Только теперь я наконец вспомнил, почему мне кажется знакомым лицо этой девушки. Жаркий летний день, мы с Эльвирой только что вышли от Волкова и беседуем, странная аура у собаки… Идиот, и что мне стоило обратить внимание на эту чёртову колли ещё тогда?!

Аура животного была мёртвенно-серой. Вампирской.

– Молодец, Людочка! – Твердислав неожиданно улыбнулся. – Наконец-то сказала хоть что-то дельное!

Он щёлкнул пальцами, и зажимы на руках и вокруг шеи вампирши звякнули, разжимаясь.

– Вы к нам с добром – и мы тоже по-хорошему… – Маг был теперь воплощением самой вежливости. – Значит, собака, позавчера… Я смотрю, вы любите животных?

– Да, – ответила Люда, потирая ладонями следы от браслетов. – Люблю, и что? За это тоже… упокаивают?

– Нет, конечно! Я собак и сам обожаю, дома две овчарки живут. Старенькие, правда – одной восемь лет, а другой уж скоро десять.

– А у меня колли, Лайма. Три года пока.

– Колли? Странно, порода вроде бы мирная… Часто она у вас хозяйку-то кусает?

– Да нет. Играет, конечно, но чтобы до крови – это первый раз. Ну она вообще последнее время какая-то странная стала, мы её даже к ветеринару водили. А так она у меня очень хорошая, ласковая, – Разговор о любимице явно успокоил вампиршу. Она перестала дёргаться и даже попыталась устроиться в кресле поудобнее. – Когда спать ложусь, она всегда ко мне на кровать рвётся, носом в ухо тычет, лижется… А тут вот укусила.

– Ну, это с ними бывает, – признал шеф. – Собака молодая, порезвиться захотела, сил не рассчитала…

Никто из нас не успел заметить, откуда в руке Твердислава взялся амулет – медный перстень-печатка с несколькими глубоко вырезанными знаками. Неуловимо быстрым движением шеф надел его на палец и протянул руку к вампирше:

– Цаго! Вспомни всё, что знаешь, скажи всё, что помнишь!

Глаза вампирши остекленели и она застыла, точно превратившись в статую. Шеф встал из-за стола и подошёл к Людмиле.

– Развяжись, язык… – напевно начал он.

– Уйди, склероз, – вполголоса продолжил я.

– Цыц! – не оборачиваясь, буркнул шеф.

Он коснулся перстнем лба вампирши и зажмурился. Несколько секунд его губы шевелились, точно маг вёл с кем-то неслышимый диалог. Наконец Твердислав раскрыл глаза.

– Всё, – сказал он. – Упыриха нам больше не нужна. Приготовьтесь, сейчас получите всё, что она смогла вспомнить.

– Твердислав Владимирович, что у вас за амулет? – поинтересовался я. – Я про такие даже не слышал.

– Неоткуда тебе о них слышать! – усмехнулся шеф. – Это Кольцо Истины. Жил когда-то в Афинах Светлый маг по имени Элэй. У него было две страсти: мастерить полезные артефакты – и давать им громкие имена, – Твердислав снял кольцо с пальца и подкинул на ладони. – Перстенёк неплохой, но не более того. Да ещё и рабочее заклинание подвешено на голос… Для серьёзной работы неудобно, но ничего другого у меня не нашлось. Обмануть эту штуку нельзя, но сильный Иной легко закроется и не скажет ничего.

– А, так вот зачем вы над ней издевались!

– Вот именно. Эмоциональная раскачка – есть такая старая, но верная техника. Как раз для меня. В Осколе все шепчут, что я свирепое чудовище, и это совершенно верно… – Шеф усмехнулся. – Ладно, ловите слепок!

Мы сосредоточились, приготовившись к приёму образа.

То, что Твердислав только что сделал, было именно допросом – но магическим: мысленно заданные вопросы и куски воспоминаний в ответ. Это не развёртывание памяти, когда невозможно солгать, и память раскручивается единым свитком. Вампирша показала лишь то, что сочла нужным, и вся надежда была лишь на то, что старинный амулет заставил её отвечать правдиво.

Образы были обрывочные, но очень чёткие и реальные – куда лучше, чем те, что получались у нас.

Обычная семья – мать, отец и двое детей, у Людмилы есть младший брат. Жизнь как жизнь, ничего странного… Та самая собака – ауры, естественно, не разглядеть, это же не память халфера Серых… Вечерняя прогулка в парке. Колли играет, ластится к хозяйке, носится в кустах… Возвращается, прыгая на трёх лапах – в подушечку правой передней впилось стекло от разбитой бутылки…

Несколько дней спустя: плохо обработанная рана гноится, собака лежит пластом и почти не встаёт…Ветлечебница…Человек в белом халате осматривает собаку…

Спустя два дня Лайма уже здорова. Снова прогулка. Люда протягивает любимице палку, та хватает её зубами, рычит, мотает головой… Люда смеётся, обнимает собаку за шею… Рычание из игривого мгновенно становится злобным, лязг зубов, обжигающая боль в руке…

И вот тут мне стало по-настоящему плохо. Твердислав не просто принял то, что вампирша видела или слышала, он взял у неё полноценный кусок памяти.

Укушенная рука пылает изнутри, точно кровь в венах превратилась в кислоту. Разъедающая боль ползёт вверх, волнами расходится по телу. Наваливающаяся дурнота, кружится голова, в глазах темно… Колющая боль в груди. Страх, мерзкий и липкий, точно прокисший клейстер…Неимоверная тоска – нет, не надо, не хочу! Что угодно, только бы жить!

Сердце заходится в последнем бешеном стуке – и пропускает удар.

Останавливается.

И тёмно-синие пряди мха – прямо перед глазами.

Всё.

Так вот как это происходит… Лучше тебе было умереть в том проклятом парке, девочка.

Но ты и умерла.

Чужая память продолжала разворачиваться:

Медленный, тягучий мир, закутанный в серый туман, тает и блекнет, растворяется… Сердце, застывшее в груди, делает первый неуверенный толчок. Тело наливается жизнью – "не-жизнью" вампира.

Наваждение "слепка" рассеялось. Я снова был самим собой – Светлым дозорным, призванным защищать людей. И меня ждала новая работа.

Встретившись со мной глазами, Твердислав отвёл взгляд.

– Найди его, Александр, – попросил он. – Это страшнее "пятки". Найди.

Эдуард Сергеевич сжался на стуле, его била дрожь.

– Неслыханно… – с трудом выговорил он. – Это чудовищно… Твердислав Владимирович, что можно сделать с инициатором? Упокоение – слишком мягко!

– Успокойтесь, доктор, сейчас нам нужны ваши знания! Что это было?

– Инициация… Оттянутая инициация через животное-посредник… Не знаю, как это было сделано, но нет такого наказания, которое было бы тут по заслугам!

Похоже, наш коллега слишком засиделся в кабинете и совсем отвык от работы "на земле". У доктора элементарно сдали нервы, и толку от него сейчас было немного. Твердислав поморщился и отошёл от лежащей в обмороке вампирши.

– Всё мерзко… – проговорил он. – Ну что ж, теперь уже начинается работа для вас, розыскников…

Городская станция переливания крови размещалась в небольшом одноэтажном здании, стоявшем в тихом уголке города. Я остановил машину за пару домов от нужного места: отступать будет труднее, но зато не спугнём.

– Он там? – спросил Кирилл, осматриваясь по сторонам.

– Не знаю. Сканировать не буду и тебе не дам. Спугнём – уйдёт с концами, лови его…

Не слишком торопясь, мы прошли внутрь здания. Никто из людей нас не пока не замечал, а Иных здесь и не было.

Кроме одного. Того, по чью душу мы явились.

Найти инициатора оказалось куда проще, чем мы думали вначале. Да, у этого экспериментатора-самоучки хватило ума не вступать в контакт со своей жертвой, но полностью уберечься ему не удалось. Мимоходом, не отдавая себе в том отчёта, Люда заметила странное отражение, мелькнувшее в зеркале. Раз за разом погружаясь в транс, она смогла совершенно чётко вспомнить лицо отразившегося невидимки. Дальше всё было уже делом техники, и к утру мы уже точно знали, кого и где нам нужно искать.

Можно было собой гордиться: мы раскрыли это дело всего за сутки.

Следы с каждым шагом становились всё отчётливее. Видно было, что объект ходил здесь часто.

– Третья дверь от нас, – вполголоса проговорил я.

Тихо приоткрыв белую облупившуюся дверь, мы один за другим скользнули внутрь.

Входя, я не удосужился прочесть табличку, поэтому не знал, как называется это помещение. С виду же оно напоминала лабораторию для анализа крови: стеллажи, заполненные загадочными приборами, штативы с пробирками на столе. А около стола имелся и хозяин этого медицинского богатства – полный невысокий мужичок лет пятидесяти в чистейшем белом халате. Он стоял к нам спиной, разглядывая на просвет бурую вязкую жидкость в пробирке. Его лица мы видеть не могли, но даже мясистый затылок выражал сложную смесь чувств – что-то вроде задумчивой жадности.

– Митрофан Яковлевич? Здравствуйте, здравствуйте… А что это вы тут делаете, а? – поинтересовался я, сам себе напоминая Твердислава.

Мужичок отпрыгнул от стола, опрокинув на себя пробирку с кровью. Тёмная струйка пробежала по рукаву халата и скатилась на браслет старых механических часов. Вот только рука в промежутке между обшлагом и часами осталась чистой – кровь моментально впиталась в кожу.

– Фу, как неаккуратно! Прямо как человек какой-нибудь… – Я укоризненно поцокал языком

– Что тебе надо, дозорный? – с ненавистью в хриплом голосе пробормотал мужичок.

– Да вот проведать захотел, как вы тут. Вообще, как не-жизнь ваша? Не слишком напрягает? А то ведь трудно небось вампиру на станции переливания крови – как алкоголику на ликёро-водочном…

– Всё законно! Я тут работаю! – огрызнулся вампир. – Пропуск показать?

– Законно? Митрофан Яковлевич, да вам ли говорить о законности? Вы в курсе, что низшим вампирам категорически запрещено заниматься любой деятельностью, связанной с использованием цельной человеческой крови? Распоряжение Европейского бюро Дневного Дозора – они хоть и Тёмные, но мозги имеют… в отличие от вас. Собирайтесь.

– Я никуда не пойду! – Вампир попятился к стене и начал трансформироваться, выпуская клыки.

– Тем хуже, – ответил я. – Вы арестованы. Вы имеете право давать показания. Вы имеете право на урегулирование ваших человеческих отношений…

Дочитать права я не успел – Митрофан прыгнул на меня и попытался вцепиться в горло.

Разумеется, наши ловчие амулеты сработали раньше. Я печально покачал головой, глядя, как вампир корчится на полу в коконе силовых линий:

– Ну чего вам не хватало? Здоровье идеальное, женщины любят, с лицензиями проблем никогда не было… А теперь придётся отвечать – за всё сразу и за каждое в отдельности.

– Я ничего вам не скажу! – прохрипел полузадушенный вампир и лязгнул клыками, пытаясь цапнуть меня за ногу.

– Опаньки! Тебя ж никто ещё ни о чём не спрашивал! – удивился Кирилл, на всякий случай подпитывая Силой "паутину".

– А сказать-то есть что, верно, упырёк? – добавила Инга. – Расскажешь, милый, всё расскажешь…

Сейчас я уже скажу, что именно меня насторожило – то ли простота, с которой мы взяли нарушителя, то ли ещё что-то. Не раздумывая, я скользнул в Сумрак и подхватил с пола тени Инги и Кирилла, набросив их на ребят.

В отличие от реала, в Сумраке комнатка отнюдь не пустовала. Лично я оказался нос к носу со здоровенным мрачным типом, напоминавшим помесь обезьяны с ящерицей – этакий чешуйчатый урод ростом под два метра, с вытянутой вперёд мордой и руками ниже колен. Не знаю, был ли это Сумеречный облик конкретно этого субъекта, или нам повезло напороться на какую-то редкую разновидность Тёмных Иных. Ещё трое примерно таких же созданий блокировали моих коллег, оттирая их в угол лаборатории.

– Стадо ёханых бабуинов… – проговорил я. – Из какого зоопарка сбежали, родные?

"Родные" несколько стушевались. Очевидно, они собирались напасть на нас из Сумрака, и перспектива драки на равных с тремя Светлыми дозорными их не слишком прельщала.

– Отпусти его! – наконец проревел тот, что стоял ближе ко мне – очевидно, "вожак стаи". Голос у него был громкий, а Сумрак ещё добавил низких, басовых тонов. Имидж был соблюдён.

– Пошли в реал? – предложил я. – Там и поговорим.

– Не о чем говорить! Отпусти его и проваливай!

Ревел "бабуин" здорово, но всё-таки уверенности в его голосе явно не хватало. Я не мог точно определить, что из себя представляют наши гости, но то, что они относились к категории низших Тёмных – это сто процентов. Даже вчетвером они едва ли смогли бы противостоять нашей команде.

– Браво, браво, браво! – Я пару раз хлопнул в ладоши. – Классное представление, с меня три кило бананов… А теперь выбирайте: или мы забираем вампира, а вы сидите на попе ровно – или мы всё равно его забираем. А вы, недоумки, навсегда остаётесь здесь, в Сумраке.

"Бабуины" (для простоты буду теперь называть эту разновидность "Дремучих" именно так) нерешительно переглянулись.

В ту же секунду мы атаковали.

"Вожака" я сразу же достал Фризом, выведя из игры как минимум на полчаса. Обезвредив его, я повернулся к ребятам и обнаружил, что за это время Кирилл успел всадить по полновесному Ступору ещё в двоих "бабуинов", начисто парализовав им руки и язык. Так, отлично, творить заклинания в ближайшее время они не смогут, да и из Сумрака без посторонней помощи не выйдут… А вот Инга немного оплошала. Брошенная ею Арахна лишь чиркнула по корявой защите Тёмного, безвредно растворившись в глубине Сумрака. "Бабуин" отскочил к стене, и из его правой руки с шипением развилась длинная упругая лента, усаженная шипами.

Мать его горилла, так этот урод владеет Бичом Яньло! Полновесное боевое заклинание второго уровня, два-три точных удара с гарантией развоплотят даже мага вне категорий. Комната маленькая, отступать некуда – кто-то из нас неизбежно оказывался в зоне поражения. Какой бы хорошей не была наша защита, на Бич она не рассчитана.

"Бабуин" не спешил нападать. Очевидно, он понимал, что даже если ему сказочно повезёт, он сможет уничтожить только одного дозорного, а остальные тем временем разотрут его в мелкую пудру.

– Убери плеть, придурок! – Я шагнул вперёд. Если ударит – то пусть по мне. – Мы пока никого из вас не убивали. Не сдашься – будешь первым!

Тёмный оскалился и замахнулся:

– Не подходи, гад! Развею!

– Не тупи, мы сильнее! Сдавайся, Тёмный – доживёшь до суда!

Вместо ответа "бабуин" наотмашь хлестнул по нам своим оружием. Я ждал этого и попытался перехватить руку на замахе, но удар по касательной, отозвавшийся во всём теле жгучей болью, отбросил меня в сторону. Падая, я успел заметить, как Тёмный снова замахнулся. Я мгновенно вскочил с пола, но в этот момент "бич" щёлкнул второй раз – прицельно, в полную силу.

По Инге.

Тело волшебницы, изломанное и скрученное, отлетело к стене, безвольно сползло по ней на пол. Инга не двигалась. Я увидел, как её аура, только что полная жизни и силы, блекнет и растворяется в Сумраке.

Мы не произносили заклинаний, не делали пассов. Мечи, пылающие белым огнём, возникли в наших руках сами собой. Тёмный замахнулся в третий раз, но ударить уже не успел. То, что мгновение назад было его тушей, забрызгало стены лаборатории.

Как во сне мы шли к нашей «ГАЗели». Я вёл на силовых «поводках» трёх задержанных – вампира и двух «бабуинов», тащивших за руки и за ноги своего вожака. Кирилл нёс Ингу.

До самого офиса никто из нас не произнёс ни слова. Кто-то из Тёмных, сидевших сзади, попытался задать вопрос, но встретился взглядом со мной, и слова застряли у него в горле.

Очень давно, когда мы ещё считали себя бессмертными, Инга – теперь уже никто не скажет, в шутку или всерьёз – попросила, если что, похоронить её под «ДДТ». Кто же мог знать, что «если что» случится так скоро…

И вот теперь в кабинете звучала песня – в кабинете, куда Инга никогда больше не войдёт:

На небе вороны, под небом монахи,

И я между ними в расшитой рубахе,

Лежу на просторе, легка и пригожа,

И солнце взрослее, и ветер моложе.

Меня отпевали в громадине храма.

Была я невеста, прекрасная дама.

Душа моя рядом стояла и пела,

Но люди, не веря, смотрели на тело.

Умирая, мы уходим в Сумрак. Может быть, Инга сейчас стояла рядом с нами? Не знаю. Никто из нас не покинул реала, чтобы взглянуть. Мы не люди, но поступать по-человечески – наше право.

Свеча догорела, упало кадило.

Земля, застонав, превращалась в могилу.

Я бросилась в небо за легкой синицей,

Теперь я на воле, я белая птица…

Взлетев на прощанье, кружась над родными,

Смеялась я, горя их не понимая.

Мы встретимся вскоре, но будем иными.

Есть вечная воля, зовет меня стая.

Когда-нибудь все мы уйдём вслед за ней. Мы встретимся вскоре, мы были Иными…

Мы слишком быстро научились терять друзей. Всего несколько дней назад ещё был жив Сергей – шок от его гибели стоил мне отстранения от работы. Позавчера Дневной Дозор убил Бориса. Его смерть мы просто приняли к сведению.

А сегодня мы провожаем Ингу.

Расколотый щит на кресте… Кто будет следующим?

На моё плечо легла тяжёлая горячая ладонь.

– Прекрати есть себя поедом, Александр, – услышал я голос Твердислава. – Заработаешь несварение желудка.

– Я подставил ребят… Из-за меня погибла Инга…

– Ты первым почувствовал опасность. Если бы не ты, перебили бы всю команду. И ты успел обезвредить самого сильного из Тёмных.

– Не самого.

– Амулет, заряженный Бичом Яньло был у каждого из этой троицы. Очень маленькая и страшная вещица. Не заметишь, пока не ударит… Перестань. Во время операции ты совершил не больше ошибок, чем любой из нашего Дозора на твоём месте. Если бы вы не атаковали первыми, то полегли бы там все.

– Я не должен был рисковать. Мы напали втроём на четырёх магов второго уровня…

– Александр, не заставляй меня разочаровываться в тебе! – резко оборвал меня Твердислав. – Эти недоноски имели всего лишь шестой-пятый уровни Силы. Я же сказал – у них были амулеты, заряженные кем-то посильнее! И этот "кто-то" скоро ответит нам за всё…

Шеф перевёл дыхание.

– Что же до уровней, то вы с Кириллом смогли создать Белые мечи. Это – третий уровень Силы. Я знал, что вы оба сможете подняться, но не думал, что так быстро… Маг-оперативник третьего уровня – это серьёзно, Следопыт, очень серьёзно. Даже в Москве далеко не все могут этим похвастаться. У тебя большие задатки, Александр. Когда-нибудь ты выйдёшь из категорий… или отправишься в Сумрак после очередного срыва. Сейчас тяжело всем. Держись.

Твердислав отошёл, снова оставив меня наедине с моими мыслями.

Как прошёл остаток дня, я с трудом могу вспомнить. Всё было как в тумане. Как в бреду. Мы бесцельно бродили по зданию, натыкаясь на стены. Очень хотелось заплакать, но глаза были сухи.

И лишь поздно ночью, в запертой на три замка квартире, слёзы прорвались наконец наружу. Я затыкал себе рот кулаком, вжимал лицо в подушку, чтобы не услышала Элла. Это было не рыдание – из глотки рвался звериный вой.

Всё рано или поздно заканчивается. Обессилев, я затих. Через некоторое время, я смог собраться с силами и поплёлся в ванную – надо было умыться, смыть сопли с лица…

Элла сидела на кухне. Сквозь дверной проём я видел её напряжённую, неестественно прямую спину. Когда началась истерика, Элла молча встала и ушла, не пытаясь как-то утешить или успокоить. Сейчас я был ей искренне благодарен за это.

Я подошёл к ней, обнял за плечи и прижал к себе. Прошептал:

– Прости…

– За что, Саш? – с грустным недоумением отозвалась Элла. – Я же знаю, кто ты… Мой Светлый…

Помолчав, она добавила:

– Это ты меня прости.

– За что… Тёмная?

– За то, что больше не умею жалеть о чужой смерти.

– Не за что извиняться, Элла. Я же не соболезновал тебе.

– Ты и не мог. Они были вампирами. И хотя бы раз убивали.

– Ты тоже вампир.

Элла не ответила. Лишь молча поднялась с табуретки, обняла меня и спрятала лицо на моей груди.

Стыдно… Она же держалась. Как дозорный, я знал о тех странных отношениях, складывавшихся порой внутри общины городских вампиров. И среди тех, кого уничтожили "дикари", у Эллы были не просто друзья. Я не ревновал – глупо ревновать к тем, кто дважды мёртв, да и всё, что было у неё раньше, меня мало беспокоило.

Но в тот день Эльвира потеряла не меньше моего.

Элла разжала руки и подняла голову.

– Пойдём спать, – сказала она. – Нужно отдохнуть. Тебе и так досталось.

Мы пришли в офис на рассвете, часа за три до начала рабочего дня, но никто этому не удивился. Почти все уже были на своих местах. Похоже, никто отсюда и не расходился со вчерашнего дня. Я кожей ощущал ту ауру боевой собранности, ледяного спокойствия, окутывавшую сейчас здание. Ночному Дозору надоело проигрывать, расплачиваясь жизнями своих сотрудников.

Мы несём Свет? Да, наверное.

Но сегодня это был свет зимнего солнца над намертво выстуженной степью.