Текст книги "Периферия (СИ)"

Автор книги: Алексей Аксёнов

Соавторы: Саша Миндаль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Или выдерживать взгляды коллег, прекрасно осведомлённых о том, что Эльвира осталась ночевать у меня.

– Александр, это, конечно, не моё дело, я никогда не вмешивался в личную жизнь других дозорных, – Холода в голосе замначальника хватило бы на «фриз» для пары десятков Тёмных. – Однако мне кажется, что ты совершаешь ошибку. Очень большую ошибку.

– Павел Васильевич, вы совершенно правильно заметили, что это не ваше дело, – огрызнулся я. Отступать было уже некуда. – На сто процентов – не ваше. Мой опыт меньше вашего раз этак в двести, но я разберусь сам… И, кстати, мы с вами на брудершафт, кажется, не пили…

Павел Васильевич вздохнул.

– Мне не хотелось бы обострять отношения, но, Александр Николаевич, если уж вы так настаиваете… Опыт действительно имеется. Вы далеко не первый, кто поддался обаянию Тёмных. И поверьте, никогда ничем хорошим это не кончалось. Мне глубоко наплевать, с кем вы спите в свободное от службы время. Однако уже невооружённым взглядом заметно, что эта девушка…

– Вампирша, – перебил я, припомнив реакцию Эльвиры на подобные иносказания.

– Эта вампирша, – поправился Павел Васильевич, – успела стать для вас значительно большим, нежели обычное романтическое приключение.

– Да, вы правы. Я люблю её, – ответил я, глядя в глаза магу.

Павел выдержал мой взгляд, не дрогнув.

– Именно этого я и опасался… Несколько лет назад произошла очень похожая история – Светлый маг влюбился в ведьму. В итоге погибли и он, и она… Мы не хотим такой судьбы для тебя, Следопыт! Да и твоя подруга заслуживает лучшей участи.

Я кивнул, соглашаясь с последним утверждением.

– Вам нужно расстаться, и как можно быстрее. Поверь мне, дальше будет хуже.

– "Светлый понимает и принимает свои несовершенства, но не позволяет другим использовать их", – ответил я цитатой. – Никто не совершенен, и я – тем более. Прошу прощения, но я не намерен отказываться от своей любви, пусть даже она и ошибочна… Это бессмысленный разговор, Павел Васильевич. Я очень ценю вашу заботу и беспокойство за мою судьбу, но – это моя жизнь и моя судьба. За свои ошибки я заплачу сам…

– Или за тебя заплатит весь Ночной Дозор! – перебил меня Павел. – Ты же всех нас подставляешь, Следопыт!.. А, ладно, будь что будет! Не обижайся. Я действительно хотел как лучше.

Что ж, в том, что наш замначальника действительно не желал ничего, кроме добра, я не сомневался. Однако его извинения, если последние слова считать таковыми, были очень уж странными.

"Не принимай, дорогой, близко к сердцу мой нож…"

Елкин корень, до чего же замечательно иметь начальством Светлых магов, Тьма их всех побери! Беспокоятся о подчинённом, по-отечески беседы ведут… после которых, прав Олег, так и тянет врезать – "прямо по наглой Иной роже".

Видно, мои чувства были уж слишком отчётливо выражены уже на моей физиономии (допускаю, что не менее наглой). Павел Васильевич вздохнул и, страдальчески сморщившись, кивнул мне на дверь:

– Свободен, Александр!

Коротко поклонившись, я вышел из кабинета.

Тогда я не представлял, насколько плотно за меня взялось наше руководство. Следующим номером программы была задушевная беседа с самим Твердиславом.

Как обычно, шеф некоторое время рассматривал меня, затем неожиданно произнёс, иронически вздёрнув бровь:

– Думаешь, небось: "И этот старый хрыч ко мне привязался?" Верно, Следопыт? Лезет, зараза, прямо в душу, да ещё в грязных лаптях… Я знаю, о чём говорил с тобой Павел. Что и в каких выражениях ты ему ответил – тоже.

– Кому какое дело до моих чувств? – не выдержал я. – Со своей душой я разберусь сам, Твердислав Владимирович! Или всё дело в том, что наши отношения запрещены Уставом?

Шеф вздохнул.

– Устав, Шурка, как говорится, это такая книжица, где каждая запятая поставлена кровью умников, пытавшихся делать по-своему… Но дело тут вовсе не в нём – в Уставе Ночного Дозора как раз ничего не сказано относительно таких ситуаций. Шесть веков назад, когда его писали, никто и помыслить не мог, что мы доживём до нынешней безлепицы… Свет и Тьма, скоро выйдешь из дома – непременно наткнёшься на парочку влюбленных разного цвета!

Вздохнув ещё раз, Твердислав вытащил из ящика стола трубку и кисет.

– Кто курит табак, тот хуже собак… – пробормотал он. – Но с вами не то что табак – гашиш закуришь… Скажи-ка мне, пожалуйста, вот что: тебя не смущает то, что твоя возлюбленная полностью в твоих руках? Ты – Светлый, сотрудник Ночного Дозора. Твой приказ – и её Печать будет сломана.

– Мы полностью равны, – Я пожал плечами. – В любой момент она может впиться клыками мне в шею, защититься я не успею. Полное равновесие, как и должно быть.

Твердислав оторвался от трубки. Его взгляд скользнул по моему лицу, прощупывая ауру и, возможно, читая мысли. Впрочем, мне сейчас скрывать было нечего.

– Твердислав Владимирович, вы в пятьдесят раз старше и в тысячу раз опытнее меня. Вы повидали больше, чем весь остальной Дозор нашего города вместе взятый. И я ни за что не поверю, что вам не приходила в голову мысль о том, что Свет и Тьма равно необходимы для мироздания. Никто из нас – ни мы, ни Тёмные – не должен победить окончательно! Только пока существует Тьма, люди могут делать выбор в пользу Света. В конце концов, мы же за них и воюем! А моя вампирша – это лишь частный случай равновесия.

– Ты пока что служишь не в Инквизиции, Сашка, и просто не понял ещё, что такое настоящее равновесие, – возразил шеф. – Знай я тебя чуть хуже, я бы решил, что ты тронулся умом. Эльвира – это тебе не ведьма, которая может навести порчу, а может и вылечить. Твоя подруга умеет только одно – сосать кровь, убивать людей, сразу или постепенно. Каждый отдельный вампир может быть добрым, честным, умным… белым и пушистым… Но это всё до тех пор, пока его пищей служат незнакомые люди.

– "Работник Ночного Дозора защищает людей от Тёмных всегда и везде, на любой территории, невзирая на личное отношение к ситуации", – медленно процитировал я. – Шеф, я помню. Если Эльвира начнёт охотиться – мы немедленно расстанемся. Если она займётся браконьерством…

Я запнулся – окончание фразы было слишком очевидным.

– В этом случае именно тебе придётся её остановить, Александр. Упокоить навсегда. Ты уверен, что сможешь сделать это?

– Да, – не сразу, но произнёс я. – Твердислав Владимирович, если вы сомневаетесь во мне, вы всегда можете меня уволить!

Шеф покачал головой:

– Как показывает опыт, без контроля ты начинаешь творить невесть что, Следопыт. Я просто боюсь себе представить, что ты выкинешь в следующий раз: вызовешь на дуэль Агона, напоишь Гесера касторкой или покрасишь Завулона в зелёный цвет?

– А почему в зелёный?

– А, так первые два варианта тебе в голову уже приходили? – нахмурился было Твердислав, но не выдержал и расхохотался. Я засмеялся вслед за ним: попасться на доисторический розыгрыш!

Отсмеявшись, шеф откинулся на спинку кресла и подвёл итог:

– Нет уж, лучше тебе быть в Дозоре, под моим приглядом! Парень ты умный… хоть и дураковат немножко, раз связался с нежитью. Иди и думай! В наказание же… – Маг задумался. – В наказание выучишь Устав наизусть! Послезавтра проверю.

Однако уходить я не торопился. Моё колебание, разумеется, не осталось незамеченным, и Твердислав поинтересовался:

– Ну что там ещё? Уже коробит слово "нежить"?

– Насколько мне известно, ни один врач не сможет отличить вампира от человека. В чём же между нами разница? – спросил я.

– Вампир действительно нежить. Каждый из них мёртв. Сердцебиение, температура тела, усваивание обычной пищи – это лишь маскировка. Нынешние вампиры принимают её инстинктивно, сами того не замечая, но я застал время, когда они ещё разгуливали в своём истинном обличье. Уверен, если бы твоя подруга не притворялась живой, ты не смог бы к ней даже подойти – из одной брезгливости… По-настоящему, вампиру почти не нужны ни пища, ни вода, ни даже воздух. У них есть определённый обмен веществ, но в действительности их существование поддерживается магией, – Твердислав вздохнул. – Но это не самое главное отличие. Ты помнишь теорию "магической температуры"?

– Вы же сами рассказывали.

– Так вот, вампиры не излучают Силу. Их "температура" – абсолютный ноль. Как у любой неживой материи.

– Тогда все они были бы абсолютными Иными! – возразил я. – "Разница потенциалов"…

– Всё правильно, но есть ещё одна маленькая деталь, – Твердислав не стал меня дослушивать. – Для них самих эта разница не имеет ни малейшего значения. Они почти не могут пользоваться внешними источниками Силы. В их сознательной власти – только тот запас, который они получают из выпитой крови.

– В сознательной власти?

– Да. Сила разлита вокруг нас, и какие-то крохи их организм использует, но только для поддержания своей не-жизни. Не совершая магических действий, не растрачивая запаса Силы, питаясь человеческой пищей, вампир может существовать неопределённо долго. Правда, такое существование для них крайне мучительно, – Шеф задумчиво кивнул. – Вечный голод, жажда, резь в дёснах… Иногда мне даже становится их жаль. Ни один нормальный Иной просто вообразить себе не сможет того ада, в котором протекает их не-жизнь. Или не-смерть…

Твердислав не так уж часто позволял себе вести с подчинёнными подобные беседы, хотя ему всегда было, что рассказать. Я жадно слушал, стараясь не пропустить ни слова.

– Отношение вампиров к жизни и смерти вообще очень сложно. Любой живой человек для них – в первую очередь пища. А вот мёртвый… До конца это понять, наверное, может только вампир. Смерть для них – это то, чего они панически боятся и в то же время жаждут всей душой. Душой, которой у них нет… Тебе придётся помнить про это постоянно, Александр.

Шеф замолчал. Подождав пару секунд, я благодарно кивнул ему и вышел из кабинета.

Когда я закрывал за собой дверь, меня догнал голос Твердислава:

– А старому дьяволу из Москвы зелёный цвет действительно не идёт. Крась лучше в синий!

Глава 6. Расколотый щит

Результатом всех этих бесед стал приказ Твердислава: отныне мне официально запрещалось держать дома какую бы то ни было служебную документацию и снаряжение, числящееся на балансе Ночного Дозора.

Шеф, разумеется, был абсолютно прав – Эльвира могла, сама того не желая, привести с собой парочку "родственников", однако зачем потребовалось разводить все эти бюрократические процедуры, я так и не понял. Исполнение приказа заняло ровно три секунды: я послушно снял браслет и отдал его Лене, хранительнице нашей оружейной комнаты. Таскать домой отчёты или рабочие файлы было не в моих правилах, а воронежские амулеты давно уже не числились ни за одним из Дозоров.

Когда Лена запирала дверцу сейфа, в коридоре раздался шум. Выглянув туда, я остолбенел. Впрочем, причины для этого очень даже имелись.

По коридору, матерясь во весь голос, шёл Николай, а поперёк шеи у него лежал, бессильно свесив руки и ноги, Андрей Тихомиров, бледный и какой-то размытый. Я не сразу понял, что это – признак сильнейшего, фатального пробоя ауры. Вражеское заклинание продолжало действовать, выгрызая дозорного изнутри. Андрюха уходил, растворялся в Сумраке, и удастся ли его задержать в этом мире – знает один Свет. За шиворот Николай тащил по полу второго дозорного – Ивана. Тот выглядел немногим лучше, но аура ещё переливалась живыми огнями.

– Свет вашу Тьму, да где этот недоделанный лекарь?! – взревел в этот момент Николай. Лицо его было багрово-красным – от натуги и крика. – Лариоша, гадюка, вылазь!

Илларион Яковлевич пулей выскочил из-за дверей медсектора.

– Николай Тихонович, что… – Лекарь осёкся, увидев раненых.

– Кончаются парни, вот что! Давай, принимай, херувима тебе в глотку! – Николай скинул Тихомирова на носилки, услужливо поданные ему кем-то из патрульных.

– Это не по моим силам… – проговорил Илларион Яковлевич, растерянно глядя на умирающего дозорного. – Нужно вызывать Твердислава, собирать Круг…

– Вызывай, собирай, мать твоя ведьма! Делай, что хочешь, но спаси их!

Суетясь, словно муравьи, дозорные оттащили обоих ребят в медсектор, и наш лекарь моментально ушёл вслед за ними.

– Что случилось? – спросил я у Николая, к тому времени уже несколько успокоившегося.

– Дневной Дозор, – точно выматерившись, бросил Николай. – Мы накрыли пятерых "дикарей" на Приборостроителе. Двоих, вампира и оборотня, положили сходу, но остальные, маги, оказались посильнее. Не хотел я рисковать, Следопыт! Начал с ними возиться, побираться поближе… И тут нам прямо на головы свалились четверо Тёмных дозорных – Сангомар, Артём и ещё парочка младших. Кинулись на нас… Ивана и Андрея я вынес, а вот Борис… Он там и остался.

Николай нервно закурил, но сразу же затушил окурок прямо об стену.

– Нас на убой послали, Александр! И всегда посылают. Сам-то ты тогда, как с Олегом поехали халфера брать – тоже ведь чудом ушёл! Если бы не Инквизиторы – развеяли бы вас по ветру…

Я пожал плечами и пошёл к медсектору. Спорить с Николаем не хотелось. Все мы добровольцы, и обижаться на шефа за то, что он использует нас так, как лучше для Света – бессмысленно. Кто не согласен, может в любой момент подать заявление об отставке.

Круг Силы. Крайние меры против крайних зол.

Мы снова собрались в конференц-зале – уцелевшие дозорные и штатские Светлые, кого удалось спешно мобилизовать. Вся мебель отодвинута к стенам, лишь посредине стоит широкий письменный стол. На столе – раненые. Андрюхе совсем плохо, он почти прозрачный. Мне кажется, ещё немного – и я смогу разглядеть сквозь него коричневое дерево столешницы.

Возле стола замер в странной, предельно неестественной позе Твердислав. Выкрученные в плечах руки были направлены одна вперёд, к Андрею и Ивану, вторая – к нам.

– Это воздействие… вне категорий… – Маг с трудом выталкивал из себя слова, точно воздух застревал у него в горле. – У кого есть… резерв… сбрасывайте… на меня…

Я молча кивнул и взял за руки стоявших рядом со мной Кирилла и Олега.

То, что собирался сейчас делать наш шеф, было смертельно опасно и граничило с некромантией настолько близко, насколько это вообще дано Светлому. Мне пока что не дано видеть линии вероятностей, тот тугой каркас, на который натянута реальность. Однако сейчас я чувствовал: линии, держащие судьбу Андрея, истончены до предела, дрожат от натуги и вот-вот готовы лопнуть, как лопнули только что нити его друга Бориса. В самом ближайшем будущем дозорный должен был умереть. И Твердислав хотел – ни много, ни мало – изменить судьбу. Вернуть назад того, кто уже скользил в глубины Сумрака.

Судорога скрутила моё тело – замкнулся круг, и Сила трёх десятков Иных хлынула на Твердислава.

Интересно, что чувствует провод высоковольтной ЛЭП?

Сила. Сила. Сила. Меня почти не осталось, я растворялся в потоке энергии, изливаемой в пустоту. Где-то там, в далёкой реальности, моё тело билось в эпилептическом припадке, и рядом колотило Кирилла, Олега, Ингу, Эдуарда, Павла. Лишь закостеневшие, сжатые намертво пальцы не давали нам упасть, разорвать цепь, в которой крутился бешеный вихрь нашей Силы.

В те редкие мгновения, когда пелена перед глазами чуть истончалась, я видел чёрную застывшую фигуру Твердислава, окутанного паутиной светящихся, пульсирующих линий – потоков Силы. Не знаю, творил ли он сейчас заклинания или работал с энергией напрямую. Но никогда и ни за что я не хотел бы оказаться на месте шефа. Малейшая ошибка в его действиях погубила бы и Андрея, и самого Твердислава, и даже кого-то из нас. Реальность лопнет, как весенний лёд под ногами, Сила хлынет в Сумрак. Прежде, чем мы успеем разорвать Круг, кто-то мгновенно выложится, выложится весь, вплоть до неприкосновенного жизненного запаса.

Поток нарастал, вихрь скручивался всё туже. Огненная паутина вокруг Твердислава казалась сплошным полотном белого пламени. Пламени, в котором сгорала наша Сила.

Господи, сколько же это может продолжаться? Я долго не выдержу… Шеф гробит самого себя – ведь свою Силу он вкладывает в первую очередь. Он что, хочет размена – его собственная жизнь в обмен на жизнь Андрея?

Быстрее бы это кончилось. Чем угодно. Лишь бы поскорее.

И в этот миг всё действительно кончилось. Поток Силы остановился, цепь Иных распалась. Твердислав, осунувшийся и бледный, точно голодный вампир, вытер пот со лба.

– Всё, – произнёс он. – Жить будет. Спасибо вам, Светлые.

Медленно, едва волоча ноги, мы разбрелись по рабочим местам. Меня ощутимо пошатывало, перед глазами всё было подёрнуто какой-то серой мутью. Гипогликемия, чтоб ей провалиться, последствия тяжелейшего перенапряжения…

В кабинет я вошёл последним. Ребята уже расселись, а Инга с Кириллом уже успели по своему обыкновению задремать, уронив голову на скрещённые руки. Поскольку Кирилл занял моё место, пришлось довольствоваться стулом для посетителей, на который я даже не сел – шмякнулся.

– Ну что, Следопыт, как ощущения? – поинтересовался Олег.

– Паршиво, Палыч… Слушай, у нас где-то аптечка была. Там глюкозы в ампулах не осталось?

Вместо ответа Олег высыпал передо мной на стол горсть леденцов.

– Это тебе вместо. Глюкозу мы после штурма всю извели… Ничего, сейчас чайник вскипит, будем кофе пить. Наш, особый…

Мы через силу усмехнулись. "Кофе по-Сумеречному" – это сахарный сироп, приправленный для вкуса ложкой растворяшки. Любимый напиток Иных, выложившихся до донца.

– Ты ещё работаешь у Твердислава? – спросил я, с наслаждением чмокая леденцом.

– Ага, – невнятно ответил Олег, дробя зубами свою конфету.

– Что там с Волковым? Нашли?

Олег поморщился:

– Нет. Мы расспросили таксиста. Он отвёз Волкова на окраину города. Не доезжая до авторынка, Тёмный остановил машину, расплатился и двинул куда-то вправо от трассы. Я сам прошёлся там, но следов нет, всё очень грамотно стёрто… Потеряли мы его, Следопыт. Где теперь искать этого… недоделанного… – Палыч тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. – Я тебе даже завидую. Будешь сидеть на своём вампиризме, "дикарей" ловить…

– Это если Твердислав ничего нового не поручит, – возразил я.

– А что он может поручить? Не хуже меня знаешь, что у нас сейчас только две заботы – сгинувшая "пятка" и эта ползучая инициация. И ты особо не расслабляйся. Доиграемся, у нас полгорода в упырей превратится!

– Знаешь, Палыч, лучше б я всё-таки работал с вами…

– А я с тобой спорю? Я б не отказался от твоей помощи. Но кто будет разбираться с "дикарями"? Нашим боевикам вместе с Николаем – ребята крутые…

– Прямо как я в молодости.

– А, ты тоже начинал в ГБР… Ну так вот, они своё дело знают: поймал – развоплотил на месте. Вот только осталось-то их после сегодняшнего… Бориса больше нет, Андрей восстановится не раньше, чем через месяц. Иван тоже с неделю проваляется – а из патрульных он самый сильный… В ГБР остаются только сам Николай да Стас. Всё. Так что сам видишь – по вампирам работать некому, кроме вашей тройки, – подвёл итог Палыч.

– Четвёрки, – поправил я.

Олег приоткрыл глаза и уставился на меня.

– Сашка, ты что? Всерьёз решил, что вампирша станет работать в Ночном Дозоре?

– Но ведь работает же!

– Работает, – согласился Олег. – Из-за тебя, балда! Тебе Твердислав об этом ещё чёрт знает когда говорил! Дисциплины у неё никакой. Если что с тобой случится – не дай бог, конечно! – она в тот же день свалит на все четыре стороны.

Вскипевший наконец чайник прервал наш спор.

Круг Силы поломал всю сегодняшнюю работу нашего Дозора. Вместо того, чтобы идти в город и ловить «дикарей», вся моя команда полтора часа лежала пластом, поглощая сладости в неимоверных количествах. «На охоту» мы смогли выбраться лишь ближе к полудню.

Никто из нас не жаловался: выбиты из колеи были все дозорные, а мы отделалась сравнительно легко. Тот же Олег, как бы он ни хорохорился, выложился куда больше, и потому остался в офисе.

Никакого осмысленного плана у нас не было, да и быть пока не могло. Единственное, что нам оставалось – это пойти по следам Николая и его команды "чистильщиков" в надежде, что мы сможем отыскать кого-то из недобитых ими "дикарей".

Я в очередной раз осмотрел свою группу. Н-да, душераздирающее зрелище… И Кирилл, и Инга были, мягко говоря, не совсем в форме. В другое время стоило бы отложить операцию, но сейчас нельзя было терять ни минуты. Суточное перемирие и неудачные переговоры с Тёмными и без того слишком дорого обошлись Ночному Дозору.

Самой свежей из нашей команды выглядела Эльвира. Когда она добровольно вызвалась идти с нами, я не смог ей отказать, и сейчас наша вампирша деловито шла вместе со Светлыми дозорными охотиться на своих сородичей.

– Все помнят, что делать? – на всякий случай поинтересовался я. – Ищем только вампиров-"дикарей"! На другую Тёмную мелочь не отвлекаемся, на провокации не реагируем. Вампира берём только живым – любой ценой.

– А если столкнёмся с Дневным Дозором? – спросил Кирилл.

– Только защищаемся! Если они в драку не полезут – проходим мимо!

Последнее было категорическим приказом шефа. Приказ этот мне абсолютно не нравился, но возмущаться не приходилось: как ни горько было сознавать это, но в сегодняшнем бою на Приборостроителе Дневной Дозор был в своём праве. Они защищали Тёмных Иных, приговорённых нами к уничтожению. Мстить за Бориса сейчас означало лишь бессмысленно рисковать своей жизнью и жизнями ребят.

До места утренней стычки мы решили идти пешком. Особой надежды на случайную встречу с кем-то из "дикарей" мы не питали, но – попытка не пытка. Должно же нам хоть в чём-то повезти? Так что сейчас наша четвёрка открыто двигалась по улице, разглядывая прохожих через Сумрак. Для верности нас троих прикрывали простенькие, но надёжные маскировочные "личины", и для Иных невысокого уровня мы выглядели Тёмными. По идее, наши "личины" должны были прикрыть нас и от нежелательного внимания Дневного Дозора, но шансы на это были невелики: к сожалению, Оскол – это большая деревня, и большинство сотрудников обоих Дозоров просто знало друг друга в лицо.

Эльвира, будучи вампиршей, в маскировке, естественно, не нуждалась. Именно Элла первой и заметила "объект".

– Тёмная Иная… Вампир… Без регистрации, – меланхолично проговорила она, глядя куда-то вдоль улицы. – Ну что, Светлые?

Никогда раньше не доводилось командовать полноценной опергруппой. Наш дуэт с Эльвирой не в счёт – работал, если честно, один я, а вампирша была лишь на подхвате. Что ж, будет боевое крещение мне как командиру…

– Инга, сопровождение! – скомандовал я, с трудом уняв нервную дрожь. – Кир, перекрёсток – твой! Я на перехвате.

– Один? – настороженно поинтересовался Кирилл.

– Очистишь место – подключайся! Инга, ты не лезешь ни в коем случае. Без обид, но мы сильнее, – пресёк я попытку возразить. – Работаем, Светлые, работаем!

При всей своей вредности, ребята были в первую очередь дозорными. Не задавая лишних вопросов и стараясь не привлекать к себе внимания, Инга неторопливой походкой направилась вслед за "дикаркой". Сумочку с магическим жезлом она, правда, схватила наперевес, точно автомат на ремне. Н-да, служила мышка в "наружке"… Если вампирша, не дай бог, оглянется, у нас сразу же возникнут проблемы весьма немалых габаритов – жезл, заряженный Сферой Неприятия, при всём желании нельзя использовать как оружие.

Кирилл шагнул через Сумрак в проезжавший мимо автобус. Его задачей было достигнуть перекрёстка раньше вампирши и разогнать людей – массовка в сцене "охота на городского хищника" нам сейчас абсолютно без надобности.

Оставался последний член нашей команды. Я вопросительно взглянул на Эльвиру. Интересно, как далеко может зайти её преданность делу Света?

Элла нервно облизнула губы.

– Ну что, пошли? – хрипло проговорила она.

Свет и Тьма, вампир ловит вампира! Может, её обездвижить – для верности, а? Но ни времени, ни лишней Силы уже не было.

Коротко пискнул оборванным сигналом мобильник – Кирилл занял позицию. Теперь всё, капкан почти готов, и дело только за пружиной – вашим покорным слугой…

Тень послушно легла под ноги, в лицо дохнула безжизненная прохлада Сумрака. Уже не заботясь о маскировке, я со всех ног бросился вслед за "дикаркой".

Стоило приблизиться к объекту, как в Сумраке полыхнули две вспышки отработавших амулетов – Кирилл ставил барьер, а Инга накрыла нас "сферой".

– Ночной Дозор! – рявкнул я, задыхаясь от спринтерского рывка. – Выйти из Сумрака!

Вампирша крутанулась волчком и пригнувшись, как под обстрелом, кинулась к ближайшей подворотне. Удар "кольца Перуна" пришёлся ей между лопаток. Бил я вполсилы, чтобы не получить вместо задержанной кучку праха, но и этого хватило. "Дикарку" швырнуло вперёд и, пролетев кубарем пару метров, она неподвижно растянулась на асфальте. Подбежавший Кирилл для верности наложил на неё "путы".

– Слабенькая совсем, – сказал он, без лишних церемоний переворачивая вампиршу на спину. – Недавно инициированная, голодная… Но печати нет.

– Была бы печать, стали б мы за ней гоняться… – переводя дыхание, проговорил я. – У кого мобильник под рукой? Вызовите транспорт и конвоиров.

Приятно всё-таки быть начальником, хотя бы и временным.

Однако властью насладиться в полной мере мне не пришлось – телефон зазвонил у меня самого.

– Слушаю, Твердислав Владимирович! – произнёс я, не глядя на дисплей. Всё-таки любовь к мелкой показухе у меня в крови.

– С добычей тебя, Следопыт! – довольно пророкотал в трубку шеф. – "ГАЗель" выехала. Конвоиров не будет, сами доставите. Операцию сворачивайте – твоя команда мне нужна здесь.

Задержанная по-прежнему лежала не шевелясь. Молоденькая рыжеволосая девчонка лет восемнадцати, с виду – ещё человек. Я осторожно оттянул ей верхнюю губу. Так и есть, метаморфоз достиг лишь первой стадии, клыки едва намечены. Инициация прошла всего два-три дня назад. Господи, как же обидно, что процесс необратим! А вот мы, как всегда, опоздали…

Оглушенная вампирша наконец открыла глаза и испуганно уставилась на меня.

– Вы арестованы Ночным Дозором города Старый Оскол, – как можно более сухо произнёс я. – Вы подозреваетесь в незаконной инициации, проживании без регистрационной метки и браконьерстве.

– Каким браконьерством, у меня и ружья-то нет… – чуть слышно пробормотала вампирша.

Я щёлкнул ногтем по её правому клыку:

– Оно вам и не нужно. Ночной Дозор подозревает вас в незаконной охоте на людей.

Паника в глазах вампирши сменилась недоумением.

– Незаконной?! А что, разве можно… охотиться? На людей?

Мы переглянулись. Однако… Вампир, знающий о Дозоре, но никогда не слышавший про лицензии? Что-то новенькое…

– Если вы ни в чём не виноваты, мы не причиним вам вреда, – Я ухватил скованную "дикарку" за шиворот и помог сесть. – Сейчас проедете в офис Ночного Дозора, там с вами разберутся.

Говоря всё это, я постарался загнать подальше воспоминания о нашем инструктаже относительно "радикального пресечения". Кто знает, может, для неё сделают поблажку? Молоденькая девчонка-вампир с ещё не завершённым метаморфозом… Строгого наблюдения хватит за глаза.

– Ничего себе – "не причините вреда", – Девушка потихоньку успокаивалась. Как видно, ей внушали, что Светлые уничтожают вампиров на месте. – У меня из-за вас точно синяки будут, всё болит…

– Кончай придуриваться! – не слишком вежливо прикрикнула на неё Инга. – Не будет у тебя синяков. Разве что трупные пятна.

– Так вы что, меня всё-таки убьёте?!

– Нас нельзя убить, сестрёнка. Мы с тобой уже мертвы.

Эльвира присела на корточки рядом с девушкой и подхватила за плечи, не дав снова повалиться на асфальт.

– Как Тёмная Иная я требую справедливого разбирательства, – глядя мне в глаза, произнесла она. – А как сотрудник Ночного Дозора я протестую против любой внесудебной расправы над задержанной!

– Эльвира Вячеславовна, никто пока не собирается упокаивать эту несчастную, – так же официально ответил я. – Сопротивления она не оказывала…

– Она пыталась сбежать, – возразил Кирилл.

Элла покачала головой:

– Вы объявили, что действуете от имени Ночного Дозора и потребовали выйти из Сумрака. Формула ареста произнесена не была. К тому же попытка скрыться как сопротивление не рассматривается. Мне что, напомнить вам ваш же Устав?

Ну что ж, один-ноль в пользу вампиров… А девчонка, похоже, получила-таки личного адвоката. Ладно, оно и к лучшему.

"Дикарка" тем временем принялась настороженно разглядывать самозваную защитницу.

– А ты что, тоже…

Вместо ответа Эльвира чуть оскалилась, продемонстрировав фирменную саблезубую улыбку. Девчонка отшатнулась: клыки полноценного, пусть даже низшего вампира – это не то зрелище, которым стоит любоваться.

– Ужас… – дрожащим голосом пробормотала она. – Это что же, и у меня будет… такое?

Эльвира снова улыбнулась, на сей раз уже по-человечески.

– Они прячутся… Успокойся. Ты уже не человек. Ничего хорошего, конечно, нет, но бывает и хуже.

– Но реже, – добавила Инга. – Эльвира, перестань нянчиться с этим вампирёнышем!

Элла лишь высокомерно хмыкнула и крепче обняла нашу пленницу.

Для допросов особо опасных арестантов у нас имелась специальная камера. Нет, никаких «инструментов для чистосердечия» в ней отродясь не было, да и Твердислав – далеко не профессор Преображенский («Я буду обедать в столовой, а допрашивать – в пыточной!»). Просто слишком много Тёмных уходили отсюда только в глубины вечного Сумрака. Терять им было уже нечего. Случалось всякое, и потому стены помещения окутывал толстый слой защитной магии.

Бывать в этом помещении мне не доводилось уже месяца три. Последний раз по прямому назначению камеру использовали весной, когда в Осколе арестовали Иного-контрабандиста. Тёмный маг пятой категории ухитрился тогда протащить с Украины десятка два боевых амулетов – и старинных, из знаменитого полесского схрона, и толковый "новодел". В принципе, такое нарушение не слишком серьёзно, но Тёмный оказался на редкость неадекватен: когда наши белгородские коллеги попытались его задержать для досмотра, он активировал один из жезлов и прорвался из города, серьёзно покалечив двоих дозорных. Взяли преступника только в Осколе, и первые допросы проводили мы.

Скованная вампирша сидела в кресле напротив нас. Руки, ноги и голова были надёжно зафиксированы – совсем не лишняя предосторожность, когда имеешь дело с кровососущей братией. С другой стороны, с тем же успехом можно было использовать и стандартную Арахну: едва ли у девчонки хватило бы сил порвать опутывающие заклинания. А раз допрос вёл сам Твердислав, всё это и вовсе смахивало на чистую паранойю.

Кроме задержанной, в камере было ещё трое Иных. Твердислав устроился за письменным столом, стоявшим в трёх шагах от кресла с прикованной вампиршей. По обыкновению, вид он имел отрешённый и абсолютно равнодушный. Впрочем, давно уже сказано: самое страшное, когда тебя пытает не враг, а чиновник.