Текст книги "Периферия (СИ)"

Автор книги: Алексей Аксёнов

Соавторы: Саша Миндаль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Для очистки совести я мысленно прокрутил и два первых варианта, пытаясь найти в них возможную выгоду для Тёмных.

Первый, на мой взгляд, совершенно бесполезен: ничего, кроме неудержимого возрастания "поголовья", он не даст – а ведь, как говорил ещё Суворов, в бою берут не числом, а умением. Толпа "новообращённых" окажется негодной даже на пушечное мясо. Да и зачем искать способ инициации против воли вампира, если практически любой упырь с радостью "обратит" кого угодно?

Второй вариант показался мне более многообещающим. Всё-таки, что ни говори, благодаря книгам и фильмам ужасов имидж у вампиров… мягко говоря, не очень привлекательный. Человек, чья инициация нужна позарез, может и заупрямиться… Вздор, о чём это я? Когда горла касаются клыки – тут уже не до геройства! Как ни обидно, в такой ситуации большинство людей предпочтут вампирскую не-жизнь честной человеческой смерти.

Кроме того, среди "рекрутов" могут оказаться люди, больше склонные к Свету, чем к Тьме. И что тогда прикажете делать с нежитью, имеющей отчётливые Светлые замашки?

Такой, как Эльвира?

Свет и Тьма, неужели – это реальность?

Невообразимым усилием воли я заставил себя успокоиться. Нет, этого не может быть. Я уже достаточно долго общаюсь с этой девушкой. Она – не Светлая, и дело тут даже не в профиле Силы. Её слова и поступки – это всё-таки Тьма. Та Тьма, которая не равносильна примитивному злу.

Ведь даже Свет – это не всегда добро…

Скрипнула, открываясь, дверь, и в курилку ворвался Николай. Широким скользящим шагом он пересёк комнату, остановился под самой вытяжкой и зашарил по карманам.

– Добрый день, Николай Тихонович! – поздоровался я.

Боевой маг вздрогнул и оторопело поглядел в мою сторону. Только сейчас до меня дошло, что, несмотря на энергичность движений, Николай был совершенно погружен в свои мысли.

– Маскируемся? – поинтересовался он. – От кого же, интересно?

– Да я, вроде бы, и не прятался…

Так оно и было. Маскироваться от мага второго уровня для меня – занятие совершенно бессмысленное. К тому же прятаться сейчас действительно было не от кого.

– Жаль… – протянул Николай. – Если бы ты маскировался, я бы доложил Твердиславу, что у нас подрастает талантливая молодёжь. А так придётся только признать, что я старею.

– Не прибедняйтесь. Вам ещё до старости…

Николай усмехнулся:

– Как говорится, ни один подхалим ещё не пострадал… Кстати, мы же вроде бы успели перейти на "ты"? – Маг вытащил руку из кармана, точно забыв, что собирался курить. – Хорошо, что ты мне попался, Следопыт. Ты всё ещё руководишь своей группой?

– Да. Сейчас вот новую задачу поручили…

– Знаю, – перебил меня Николай. – Больше того, именно я и подкинул эту идею Твердиславу. Мои ребята уже уничтожили троих "дикарей", а выследили почти полтора десятка. Попутно и выяснилась вот эта вот… чертовщина. Что ты сам об этом думаешь?

Выслушав мои выводы, Николай задумчиво кивнул:

– Интересная версия, не хуже любой другой. Впрочем, не обольщайся – и не лучше тоже. Если Овсепян отмалчивается, значит, он и сам ничего толком не знает…

– Странная история, – сказал я. – Да у нас сейчас вообще много странного происходит. Взять хотя бы этот загадочный тайм-аут. В городе кризис, на счету каждый час. И вдруг ни с того ни с сего подарить врагу целые сутки…

– Это не тайм-аут, – возразил Николай. – Это пат. Мы заигрались в войну, забыв, что у Тёмных на этот счёт может быть своё мнение. Я не знаю точно, однако мне кажется, что в ответ на нашу охоту за "дикарями" Агон начал уничтожение штатских Светлых. Волшебница, убитая на Макаренко – однозначно работа Дневного Дозора. Мы рискуем получить город без Иных… Сам понимаешь, что Твердиславу это не нужно. Он вызвал Агона на переговоры. Тот согласился, но поставил условие о суточном перемирии… Обычные игры.

Я почувствовал, что Николаю сейчас до смерти охота с кем-нибудь поговорить на глобальные темы, и не ошибся.

– Отношения Дозоров, чтобы тебе было понятнее, можно уподобить отношениям США и СССР во времена "холодной войны", – начал он – Точнее, это сверхдержавы неловко копировали нас… Всё то же самое: накопление сил, борьба разведок, интриги… Но иногда стороны сходились в прямом противостоянии, и тогда американские самолёты накрывали бомбами советские сухогрузы в гаванях Вьетнама, а ракетчики с типично азиатскими именами – типа Ли Си Цын – валили "Фантомы"… Так вот, Оскол – это и есть Корея, Вьетнам или Афганистан для Дозоров.

– Преувеличиваешь…

– Да? Ну что ж, сам подумай: почему в городке с населением, не дотягивающим и до трехсот тысяч человек, оба Дозора состоят из трёх десятков сотрудников каждый? Для сравнения – всё черноморское побережье Украины контролируют всего две дюжины Иных.

– Сложная оперативная обстановка… – начал было я.

– Да, сложная. Вот только создают её лично оба руководителя городских Дозоров.

Мой собеседник несколько секунд помолчал.

– Знаешь, Светлый, что касается Твердислава с Агоном и их маленькой личной войны, то я всегда вспоминаю одну байку – именно байку, за историческую достоверность не ручаюсь… В своё время СССР имел великолепный подводный флот. Субмарины всё время оказывались в абсолютно ненужных, с точки зрения американцев, местах. И тогда Америка стала принимать меры. У них как раз поступила на вооружение новейшая лодка с исключительно крепким корпусом. Её предназначали для сверхглубоких погружений, для прохода сквозь арктический лёд, но она оказалась идеальным оружием подводной войны. Старомодный таран – и советские подводники навсегда уходили на дно Мирового океана. Эту лодку прозвали "убийцей субмарин"… В Москве рвали и метали, но никаких обвинений предъявить не могли – с глубины не возвращаются, а американцы всё могли списать на трагическую случайность. И тогда был найден ответ: в океане исчезло несколько уже американских подлодок Из экипажей не выжил ни один человек. Русские действовали проще: они торпедировали врага… Обе стороны, естественно, не стали предавать огласке эту необъявленную подводную войну, но с тех пор хитроумные янки стали несколько менее хитроумными.

– История поучительная, однако в чём аналогия?

– В том, что когда, например, в бою с оборотнями-браконьерами погибли твои старшие коллеги, Твердислав не стал передавать дело в Трибунал Инквизиции. Он предпочёл втихомолку отправить в Сумрак двух сильных Тёмных – тех, до кого смог добраться так, чтобы не подставить Ночной Дозор. Ты не знал? Разумеется, Дневной Дозор предпочитает не афишировать свои потери. Да и не было никаких Светлых киллеров, ожидавших в подъезде своих жертв. Всё сделано куда тоньше… Только вот и действия Агона были только "обороткой", ответной акцией… Эта маленькая война тянется уже почти сто лет, не прервавшись даже во время фашистской оккупации. За это время погибло несколько десятков рядовых дозорных с обеих сторон и без счёта штатских Иных.

Честно говоря, мне не очень нравились рассуждения Николая. Слишком уж много в них было застарелого цинизма, снова напомнившего мне об Инквизиторах.

И Тёмных.

Я не решился задать вопрос, но он и не потребовался.

Старый маг кивнул:

– Ты прав, Александр. Я – Тёмный.

Он замолчал, и я снова не рискнул ни о чём спрашивать. Однако через полминуты Николай заговорил сам:

– Много лет назад я служил в Дневном Дозоре одной маленькой европейской страны. Молодость, романтика… Однажды мой руководитель спланировал операцию против Светлых – гениальную и простую. В случае выигрыша Дневной Дозор получал право на пять-шесть воздействий первого уровня, а это гарантированный перехват баланса, обращение к Тьме пяти-шести миллионов людей. Однако с моей точки зрения операция имела один неустранимый недостаток – в ходе её проведения мне предстояло погибнуть.

– И…

– И я дезертировал. Ты бы так не сделал, я уверен. Все вы, Светлые – идеальные камикадзе. А я, как и положено Тёмному, был эгоистом до мозга костей и ставил собственное существование куда выше дела Тьмы. Тогда я и не помышлял о переходе на сторону Света. Мне просто хотелось выжить. Но Оордаз, мой начальник и учитель, слишком много поставил на эту операцию. Он играл втёмную, не ставя в известность никого из руководства, и рисковал не только карьерой, но и жизнью – провала бы ему не простили. Оордаз решил добиться силой того, что не вышло хитростью. И трое бывших коллег явилось по мою душу. Я убил их всех… Потом был Трибунал, и я первый и последний раз в жизни видел растерянных Инквизиторов – оказывается, Оордаз имел право наказать ослушника, но и я имел право защищать свою жизнь. Великий Договор вообще не регламентировал эту ситуацию.

У меня всегда была хорошая память на дополнения и прецеденты. Протокол N1 от 1848 года… так вот почему он был принят… Но всё равно, ни одна сила в мире не защищает Тёмных друг от друга.

– Я всё равно не понимаю, Николай. Ты мог бы остаться штатским магом, раз уж обвинения с тебя были сняты. Или стать Инквизитором, как это обычно бывает. Почему ты пошёл в Ночной Дозор?

– Я ненавижу дело Тьмы, – ответил он. Спокойно и негромко… вот только почему-то от голоса Николая повеяло мёртвым холодом. – Не стоило бы этого говорить… но ты слишком хорошо умеешь слушать, Следопыт. Среди тех, кого я тогда убил, была ведьма… Тебе ничего не скажет её имя. Но её хладнокровно натравили, надеясь, что у меня не поднимется рука защищаться… что моя любимая убьёт меня… Вышло наоборот. И я пошёл в Ночной Дозор, чтобы отомстить Оордазу, который заставил меня сделать это. И всем Тёмным, для которых подобное – норма. Я отмстил, сдал своего учителя с потрохами. Через две недели его не стало.

Чиркнула спичка, меня окатило волной дыма от дешёвых крепких папирос – ничего другого Николай не курил.

Что ж, чего-то подобного я и ожидал. В конце концов, недаром Твердислав при мне дважды оговорился: "Агон надеялся, что я воспользуюсь "пяткой"… Для нас она практически бесполезна…" Следовательно, в Ночном Дозоре был кто-то, кто мог применить в бою этот артефакт Тьмы.

Маг, проживший на свете десять веков, не бросает слов попусту. Твердислав умышленно выдал мне тайну Николая. Интересно, зачем ему это понадобилось?

Проходя по коридору, я увидел Эльвиру. Вампирша сидела боком на подоконнике, легкомысленно покачивала ногой и с откровенным сожалением рассматривала ногти. Вампирская регенерация имеет свои пределы: хотя все раны давно уже были залечены, маникюр у Эльвиры особой красотой пока что не блистал. Впрочем, на её месте я бы радовался и тому, что руки вообще уцелели – пользоваться Светлым оружием вампирам противопоказано.

Странно. На этом этаже Эльвире делать было абсолютно нечего. Хотя она и числилась внештатным сотрудником Дозора, но допуск у вампирши был минимальный, и в большинство кабинетов она не имела права даже заглядывать.

Заметив меня, Эльвира моментально отвернулась и с преувеличенным вниманием начала рассматривать внутренний двор, куда выходило окно.

Во исполнение приказа Твердислава «отдыхать и на весь день забыть о работе», мы принялись готовиться к полноценному отдыху.

Традиционно все "дозорные посиделки" проходили у меня. Устраивать грандиозный "сейшн" я, конечно же, не собирался. Тихо, мирно посидим небольшой компанией, немного выпьем…

Ага, щаз-з! Разбежались! Я сильно недооценил напряжение, царившее у нас в Дозоре, и желание наших расслабиться, благо на то имелось благословение шефа. Вечеринка сразу же вышла из рамок "тихих посиделок только для своих".

Вообще-то я приглашал только Андрея и Олега с Кириллом – Инга идти ко мне отказалась, прибившись к другой компании. Андрей, явившийся первым, прихватил с собой Бориса – своего коллегу из ГБР. Я, впрочем, не протестовал – Борис отличался лёгким компанейским характером и был лучшим гитаристом среди дозорных-оскольчан. Слушать магнитолу, конечно же, приятно, но иногда хочется и живой музыки.

Кирилл ввалился чуть ли не в обнимку с Иваном – вот это было уже удивительно. Неужто наш мизантроп наконец-то нашёл родственную душу? Пользуясь своим правом хозяина, я загнал обоих на кухню и заставил строгать салат – припасённой закуски на всю ораву уже не хватало.

Но вот Палыч меня удивил. Командир всегда поглядывал на нас немного свысока – как и положено молодому начальнику. Тут же он не только согласился придти, но и притащил за компанию наше "мышиное семейство" – Олю из техслужбы и Лену из арсенала, двух юных волшебниц, которых обычно никто не слышал и не видел.

– Привет, – несколько удивлённо поздоровался я. – Оль, а где ты Вадима потеряла?

Вадим Сергеевич, начальник нашей техслужбы, был универсальным специалистом – автомеханик, сантехник, электрик и системный администратор в одном лице. Собственно, только из-за его незаурядных талантов наша техслужба уже год состояла всего из двух Иных – после ухода на повышение Сергея Вадим заявил, что ему (цитирую) "второй алхимик на хрен не сдался", а Иных-работяг, у которых руки растут из природой назначенного места, в поле зрения пока что не появлялось. С текущей работой они с Олей как-то справлялись вдвоём, лишь изредка привлекая рабочих-людей. Ходили слухи, что их связывают не только служебные отношения, но уж это меня точно не касалось.

– Кинул он нас всех, – ответил вместо неё Олег. – Там своя компания собралась, Сергеич с ними. Следопыт, тут, в общем…

Наблюдать, как нерешительно мнётся наш железобетонный командир, было одно удовольствие.

– В общем, мы не одни приехали. Только я не знаю, пустишь ли ты этого гостя…

– Кто? – обречённо поинтересовался я.

– Эльвира, – Олег покосился через плечо назад и вниз. Вампирша пока оставалась на площадке этажом ниже.

У Кирилла, выглянувшего из кухни, где он отбывал трудовую повинность, отвисла челюсть:

– Палыч, ты рехнулся! Ты что, серьёзно притащил сюда вампира? Сашка, гони её в шею!

– Ша! – прикрикнул на него я. – Это ещё что за бунт на корабле? Квартира моя, пускаю кого хочу! И вообще, даёшь равенство дозорных во всём мире!

– Да нормально всё, Кирыч, не парься! – пробасил с кухни Андрей. – Вампиры водку не пьют, так что нам больше достанется! Корпоративная вечеринка, чтоб её… Чёрт с ней, пускай будут и вольнонаёмные!

Забегая вперёд, скажу, что Эльвира повела себя на редкость правильно – весь вечер она отсиживалась где-то в углу со стаканом сока и внимания к себе привлекала не больше, чем стоявшая там же тумбочка. Даже наши боевики меньше чем через час стали воспринимать вампиршу лишь как предмет обстановки.

При всей моей безалаберности есть у меня одно железное правило: я никогда не курю в комнате. Вот и сейчас я стоял у настежь распахнутого окна на кухне и усердно старался слепить из табачного дыма облако в виде букв «НДСО» – по идее, это должно было означать «Ночной Дозор Старого Оскола».

Сизые волны наконец-то сложились в нечто похожее на наш вензель, и я без сожаления подул на них, выгоняя за окно – на радость соседям. Если кто-то сейчас наблюдает за моим окном, то тема для разговоров у него уже появилась.

Свет и Тьма, чем только не развлекаются подвыпившие Иные… Вот так и возникают городские байки про барабашек и посадку НЛО в Воронеже. Впрочем, если даже визит компании местных вампиров остался без особого внимания, то вряд ли кто-то обратит внимания на мои шалости с дымом.

Вспомнив о бурной ночке, я провел пальцами по оконному переплёту. В том месте, где впивались когти вампирши, до сих пор чувствовалась шероховатость – всё-таки слабовато я владею бытовой магией. Окно стеклил так и вовсе по-человечески, этими вот нежными ручками… Хорошо ещё, что хотя бы дверь мне поставили за счёт конторы.

За дверью как раз грянули во всю мощь трёх молодых глоток наш неофициальный гимн:

И треснул мир напополам – дымит разлом,

И льётся кровь, идёт война добра со злом,

И меркнет свет, в углах паук плетёт узор,

По тёмным улицам летит Ночной Дозор!

Что ж, есть разные способы обеспечивать маскировку… Как-то полгода назад мне довелось общаться с отцом Никифором – молодым прогрессивным священником одного из местных храмов. Он тогда сказал: «Самая подлая выдумка дьявола – это говорить людям: „Меня нету!“». Забавно, но Пресветлый Гесер лет восемь назад поступил в точности как тот самый дьявол: контакт, лёгкое воздействие, дозированная утечка информации – и писатель-фантаст, талантливый, но тогда ещё не слишком известный, пишет роман «Ночной Дозор». А дальше уже покатилось: продолжения (тут уж и наши оппоненты-Тёмные подключились, да и Инквизиция в стороне не осталась), дико раскрученный фильм; песенка, которая не звучала в своё время разве что из утюга… И всё, и ни один нормальный человек никогда уже не поверит в существование Иных.

Что ж, у милиции есть "Наша служба и опасна, и трудна…", "Опера". А у нас теперь – "Ночной Дозор". Интересно только, каково было несчастному Городецкому слушать каждый день детали своей биографии из любого приёмника?

Тем временем песня продолжалась, но уже совсем "не в ту степь":

Жил-был на свете Яковлев Сашка,

И было в Осколе ему плохо и тяжко.

Пришел к Твердиславу: "А ну-ка отпусти!"

"Легко, мой хороший, только хлопну в ладоши —

И служба прервётся, карьера оборвётся,

И весь Ночной Дозор от тебя отвернётся!"

Но тут налетели на Сашку вампиры,

Выгнали его из любимой квартиры…

Ну, гады! Я щелчком отправил окурок в открытую форточку и решительно распахнул дверь, готовясь к разборке с нашим доморощенным пиитом и его корешами. Светлые, блин! Поймаю – они у меня все грачами-оборотнями станут, чтобы слететь с балкона вниз…

Кроме шуток, действительно довелось познакомиться в Воронеже с одним Тёмным, который оборачивался в гигантского грача. Как там пел Высоцкий? "Толку было с него, правда, как с козла молока, но вреда, однако, тоже никакого…". Вот-вот. Оборотень не причинял никакого вреда людям – ну, разве что, вгонял в ступор случайных прохожих, заметивших в небе этакое вот чудо…

Когда я вошёл в комнату, наш бард, даже не оборачиваясь, ухитрился понять, что продолжение песенки чревато неприятностями. Хлопком ладони по струнам он заставил гитару замолчать, после чего с места в карьер загорланил что-то новое:

Раз один Светлый маг из Оскола

Прогулялся по улице голый.

Он ходил, не стеснялся,

Всем вокруг улыбался,

Очень странный Иной из Оскола.

Лимерики, конечно же, были корявенькими… мягко выражаясь, да и мелодию он явно содрал у кого-то. Но уж лучше пускай поёт эту вот белиберду…

Успокоившись, я вошёл во вкус и даже начал подпевать:

Один старый вампир из Марокко

Стал поклонником русского рока.

Подкрепившись слегка,

Он врубал Шевчука,

Оглушая всех граждан Марокко.

Н-да… А что, пожалуй, даже забавно.

Вечеринка затянулась до поздней ночи. Где-то в полтретьего я начал вежливо, но непреклонно выпроваживать коллег по домам – завтра (точнее, уже сегодня) кончалось перемирие с Тёмными, и нас ждала работа. Мы все, конечно, умеем не спать по нескольку суток подряд, но лучше не злоупотреблять этим. Да и само магическое взбадривание – далеко не удовольствие, уж поверьте Иному, не раз на своей шкуре испытавшему эту процедуру.

Ребята меня понимали и уходили без скулежа и попыток остаться – зачем ночевать на полу, если можно потратить полчаса и выспаться в своей кровати? Два вызванных такси приняли в себя всю компанию. Подвыпивший Олег, правда, решил изобразить мага вне категорий и начал было провешивать портал, но вовремя заметил наши иронические взгляды и благоразумно решил не срамиться. Его второй уровень в принципе позволял такие фокусы, но – именно в принципе. До этого вечера, насколько я знал, Олег никогда даже не пытался создавать порталы.

Проводив взглядом красные огоньки отъехавших машин, я неожиданно обнаружил, что по крайней мере один гость у меня ещё имеется. У дверей подъезда зябко куталась в ветровку Эльвира. Ветровка, кстати, была моя.

– А ты что? – поинтересовался я.

Вампирша пожала плечами:

– Мне некуда идти.

– Домой вернуться не пробовала?

Она не ответила, а через секунду сквозь алкогольный туман до меня дошло, что идея была не самая лучшая. Элла жила вместе с родителями-людьми и, пока "дикие" не оставили ещё её в покое, показываться там вампирше было нельзя.

– Извини. Приглашаю тебя войти, – Я рывком распахнул дверь. – Сейчас вызову машину и отправлю тебя в дежурку.

Эльвира снова промолчала. Обратно в офис Ночного Дозора ей явно не хотелось.

После секундного колебания я махнул рукой:

– Ладно, переночуешь у меня!

Грех сомневаться в напарниках, пусть даже они и Тёмные. А если я в ней ошибся… Что ж, смерть во сне – не самый плохой вариант.

Однако меры принять стоило. Как можно незаметнее я постарался наложить на себя одно небольшое заклятье, ускоряющее реакцию – глядишь, при внезапном нападении успею активировать "метку". У заклятия, правда, имелся один неустранимый недостаток – оно ускоряло и метаболизм, заставляя организм быстрее расщеплять алкоголь. Это ослабляло защиту, но тут уж ничего не поделаешь. Специализированных защитных амулетов у меня с собой не было, а "кольцо Перуна" – не щит, а, скорее, меч (а если уж быть совершенно точным – кинжал).

Поглядев на будильник и убедившись, что стрелки неуклонно приближаются к трём, я полез в шкаф за постельным бельём.

– Поспишь на кресле, оно раскладывается. Я, конечно, Светлый до мозга костей…

– Так что приходится носить абажур… – закончила за меня Элла.

– Вот именно, но уступать тебе единственный диван не собираюсь – моя доброта так далеко не простирается.

Вампирша, уже забравшаяся с ногами в то самое кресло, пожала плечами:

– Да кто бы сомневался… Уютного гробика, обитого бархатом, у тебя всё равно не найдётся… И вообще, вампиры недосыпания не боятся.

– А чего же вы боитесь? – полушутя спросил я.

После секундного колебания Эльвира ответила:

– Огня. Раны у нас исчезают через пару минут, а вот ожоги… Я как-то руку на костре прижгла, так на пальцах вся кожа слезла, месяц заживало. Может, поэтому про чеснок легенды ходят – он ведь жгучий…

– Погоди, но ведь после боя на лестнице тебя привезли обугленную до костей!

– Ну правильно. Только вы же сами потом меня кровью с ложечки поили. Да и потом, огонь огню рознь. Я про настоящий говорила, а не про магический – хотя тоже гадость неимоверная… Для человека единственный способ справиться с кем-то из нас – это сжечь в прах.

– Или искупать в чистом спирте.

Вампирша покачала головой:

– Нет. Это очень больно, но не смертельно. Впрочем… если действительно искупать… Нет, глупости! Я что, дам себя затащить в ванну со спиртом?

– А серебро?

– Полкило как минимум. Если возьмёшь автомат и пару "рожков" с серебряными пулями… да ещё ни разу не промажешь… Тогда да. С серебром – это к оборотням. Их оно почему-то валит с одного попадания.

– Осина? – продолжал я перечисление.

Эльвира кивнула:

– А вот это смертельно. Не знаю почему, но осина делает нас в чём-то людьми. Раны заживают медленно, а если попадёшь в сердце – мгновенное развоплощение… Да ты ведь сам знаешь, убивал уже…

– Я был при исполнении.

– Знаю, – Эльвира замолчала.

Разложив диван, я снова покосился на свою сегодняшнюю квартирантку. Чёрт её знает, проснусь ли утром? Пойти покурить напоследок, что ли?

Не зажигая света, я распахнул окно на кухне и вытащил всю ту же пачку "честера".

Свет и Тьма, во что же ты вляпался, дозорный? Решил переплюнуть ведьмака Геральта, проведя ночь с упырицей под боком? Какого лешего ты оставил её в своём доме?

За спиной скрипнула дверь и раздались осторожные шаги.

– Угощайся, – не глядя, протянул я сигаретную пачку через плечо. – Хотя ты вроде бы не куришь? Скучно сидеть одной?

– Светлый, будь добр, помолчи, а? – Элла откинула занавеску и встала рядом, глядя в раскрытое настежь окно.

Внизу в розоватом свете уличных фонарей спал притихший проспект. Прошуршала запоздалая машина, да мелькнул сгорбленный силуэт ночного покупателя у круглосуточного киоска – вот и всё. Тишина и темнота, словно во всём городе из людей остались только мы.

Впрочем, мы-то как раз не люди…

– Люди… – с непонятным выражением произнесла Эльвира. – Пища… Ресурсы… Тебе вот их жалко…

– Я же Светлый,– ответил я, лишь секунду спустя осознав, что произошло.

Тёмная Иная прочла мои мысли!

Я наскоро проверил свой "защитный кокон". Пробоев не было, следящих заклятий – тоже. Лишь едва заметно тлела ниточка экстренной связи с Твердиславом, но тот, похоже, сейчас уже спал или был занят совсем другими делами, совсем не интересуясь одним из подчинённых.

Значит, это не было магическим сканированием. Просто сейчас мы думали об одном и том же.

– Воинствующий идеалист, как и все вы… – продолжала тем временем Эльвира. – Вон, смотри. Видишь, как горит аура? Не знаю, кто это, но он – редкостная сволочь… Знаешь, жребий – жребием, но почему-то именно такие достаются нам чаще всего. И тогда я радуюсь тому, что я – вампир.

Спорить не хотелось, как не хотелось и глядеть через Сумрак. Нет ничего приятного в разглядывании ауры "редкостной сволочи". А самое главное – мне не хотелось сейчас видеть ауру самой Эльвиры.

– Ты уже получала лицензии? – спросил я.

Едва различимая в темноте Элла кивнула.

– Да. Как и положено – одну, при регистрации… А ты что, не смотрел моё досье?

– Нет.

– Ясно… Не хотел вдруг узнать, что я не такая невинная девочка, что на мне уже висят одна-две смерти… Ну так не переживай. Я охотилась. Но не убивала.

– Что?

– Что слышал… Знаешь, почему умирает человек, укушенный вампиром? Не от кровопотери – сколько мы там выхлебать успеваем, грамм двести-триста, и то не всегда… Нет. Просто обычно мы жадничаем и высасываем всю жизненную силу. Можно остановиться, но этого почти никто не делает. А мне пришлось научиться…

Эльвира вздохнула.

– Не повезло мне тогда… У меня подруга была, мы в школе десять лет за одной партой просидели. Она уже замуж собиралась, меня на свадьбу пригласила… А жребий выпал на её парня. Представляешь? И мне деваться некуда – ломает страшно, голод жуткий. И убить его я не могла – как мне потом Светке в глаза-то смотреть? Я всё-таки решилась. Подгадала, когда никого не будет дома, пригласила его… – Эльвира хохотнула, коротко и неестественно. – Не знаю, что он там себе вообразил, но клеиться начал со страшной силой. Обниматься полез, козёл, меня на диван завалил… Но ничего он толком не успел. Я его только разок поцеловала, нежно так – в шейку… и улыбнулась ласково… – В темноте блеснули клыки. – Он безо всякого Сумрака сквозь дверь проскочил. Трусы его у меня до сих пор лежат где-то как сувенир…

– Бурная у тебя личная жизнь, – усмехнувшись, сказал я. Усмешка тоже вышла не совсем натуральной.

– Да уж… Бурная, хоть и не жизнь. Я же нежить, забыл?

– Забыл.

Эльвира оперлась руками на подоконник и подалась вперёд.

– Ну так не забывай… Всё бы отдала, чтобы стать обычной Иной! Хоть ведьмой, хоть кем… Оборотни, суккубы… Вроде бы тоже – низшие Тёмные, а всё равно – они-то живые…

– А ты что, хотела бы стать суккубом?

– Нет, – после короткого раздумья ответила Эльвира. – Тот же вампиризм, только Силу забирать не из крови, а из спермы… Нет уж, лучше убивать по ночам, чем ложиться под первого встречного!

– Ты же не убиваешь.

– Это временно. Я не хочу коротать жизнь двуногой пиявкой. Если уж быть вампиром – так высшим! – Эльвира раскинула руки в стороны. – Взлететь над городом, чувствовать силу в крыльях, ветер в лицо! Свобода и небо! Вот только…

Её руки опустились, повиснув как плети.

– Не будет этого. Ничего не будет… "Серый молебен" – от вас… или "спайдерфлейм" – от своих, Тёмных…

– Ты ещё жива.

– Пять лет как мёртвая.

– Живая.

Я обнял её за плечи и прижал к себе. Наши губы соприкоснулись.

Никто тебя не тронет. Пусть сначала переступят через меня! Я никому тебя не отдам, Тёмная!

Я знаю. Я выпью кровь из любого, кто посмеет поднять на тебя руку, Светлый. Мой Светлый!

Наши мысли сплетались воедино, и больше не нужны были слова – глупые, медленные и лживые.

Ты – мой Свет… Ты – моя Тьма… Только ты.

Её кожа была холодной, как лёд.

– Некрофил… – задыхаясь, прошептала Эльвира, лихорадочно расстёгивая пуговицы на моей рубашке.

Я подхватил её на руки и понёс в комнату.

Как назвать то, что происходило между нами той ночью? Секс – всего лишь телодвижения без чувств, своего рода парная гимнастика. Любовь – да какая может быть любовь между теми, кто служит силам, между которыми нет и не может быть ничего общего? Мы просто стали единым. Мысли, тела и души.

И мне было всё равно, что простой хорошей девушки Эльвиры Шаховой нет в живых вот уже пять лет. И ей было всё равно, что руки, которые её обнимают, уже оборвали существование двух других вампиров. Мы были вместе – и сейчас имело значение только это, и ничего больше.

Мы забылись под утро тяжёлым глубоким сном. Ночь вымотала нас до предела. Впрочем, я не знал, нужен ли Эльвире на самом деле сон.

Я вообще слишком мало ещё знал про неё, но надеялся исправить это как можно быстрее.

Проснулся я раньше и долго лежал, опершись на локоть и глядя на Эллу попеременно обычным и Сумеречным зрением.

Вампир. Абсолютное зло, не имеющее права на существование. Встретил – развей. Именно так должен относиться любой Светлый к Эльвире и ей подобным.

Вот только я сейчас видел совершенно другое. Несчастную одинокую девчонку, выросшую на книгах и высосанных из пальца идеях. Иллюзии и наивность, детская жажда справедливости толкнули её когда-то на самую большую ошибку, которую только может совершить человек.

Эльвира чуть приоткрыла глаза. Секунды три её взгляд, ещё мутный и полусонный, скользил по моему лицу. Потом она вдруг покраснела (это голодная-то вампирша!), резко перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку.

– С добрым утром… – задумчиво протянул я.

– Отвернись! – сдавленно донеслось из недр подушки. – Пожалуйста!

– Тебе не кажется, что для девичьей стыдливости уже немножко поздновато? – Моя рука легла на её плечо, скользнула между лопаток к пояснице, остановившись несколько ниже.

Эльвира дёрнула ягодицей, как лошадь, которой на круп села муха:

– Да отвернись же ты, зараза! Будь человеком!

– Я не человек, я – Иной! – вредным голосом ответил я.

– В лоб дам! – Эльвира приподнялась на локтях, и отворачиваться мне расхотелось окончательно. – Станешь бывшим Иным! Скотина ты, Сашка, хоть бы простыню вчера положил!

Я засмеялся, обнял её и, не обращая внимания на возмущённые крики и невнятные угрозы типа "Голову оторву, и всё остальное – тоже!", притянул Эльвиру к себе. Через пару секунд крики и угрозы стали совершенно нечленораздельными. Ещё через минуту кричать захотелось уже мне: от объятий Эльвиры у меня захрустели рёбра.

В нашу штаб-квартиру мы примчались всего за пару минут до начала рабочего дня – и до истечения срока перемирия между Ночным и Дневным Дозорами. Несмотря на практически бессонную ночь, я был готов на всё: сворачивать горы, распрямлять реки, обращать людей к Свету.