Текст книги "Внимание, разряд (СИ)"

Автор книги: Александра Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 29

Я что-то спрашиваю, шевелю губами, напрягаю голосовые связки – но не слышу ничего. Ничего! Только гул, который усиливается с каждой секундой, нарастает, давит, разрывает изнутри. Яркие красные мошки мельтешат перед глазами. Ярость, страх, боль рвут тело на части, впиваются когтями в кожу, будто хотят содрать её вместе с мясом.

Я чувствую свою душу. Она – в груди, между сердцем и желудком – болезненно пульсирует, сжимается, орёт от боли и отчаяния. Орёт так, что я готова разорваться вместе с ней.

Не могу поверить.

Нет, я не верю!

Вадима больше нет?

Как бы ни складывались наши с бывшим отношения, как бы он меня ни ненавидел – это был самый близкий и родной человек после родителей. Человек, с которым была семья. Человек, которому я отдала своё сердце. И отдала бы ещё раз… если бы он меня простил.

Санька… Мой парнишка… Мы же с ним плечом к плечу на скорой…

Артём убирает телефон в карман, пронзает меня потерянным взглядом. В следующую секунду его взгляд меняется – становится жестоким, холодным, решительным. Он прёт на меня, как медведь на добычу.

– Ты не должна была это услышать.

– Не подходи! – воплю, пятясь назад.

– Я хотел по-хорошему, чтобы ты была счастлива, – грозно цедит, медленно приближаясь.

– Поэтому ты убил Вадима? – еле шепчу, едва живыми губами.

– Нет, Рита, ты не понимаешь! Грачёв – шестерка Акмаля. Ничего личного. Просто долг.

– Долг?! Ты себя слышишь? – срываюсь на крик, не чувствуя слёз, что бегут по щекам. – Не подходи ко мне!

Артём делает несколько резких шагов навстречу, хватает за плечи, жестоко разворачивает и прижимает спиной к своей груди. Зажимает в тисках рук, покрытых венами под рукавами кожаной куртки. Дышит в мой затылок. Чувствую его горячее дыхание – и меня тошнит до жути. Мерзко. Противно. Как будто сам Иуда трогает меня своими грязными руками.

– Пусти, – пищу жалобно.

– Никогда. – Его дыхание касается уха. – Я хотел по-хорошему, правда. Ты когда-нибудь поймёшь. Теперь ты со мной. – Сжимает меня под грудью, отрывает ноги от земли и тащит вперёд.

Болтаю ногами, вырываюсь, пытаюсь драться. Царапаюсь как дикая, чувствую его кожу под ногтями. Ору как сумасшедшая, в надежде привлечь внимание прохожих.

– Пожалуйста! Хоть кто-нибудь! Помогите!

Артём силой, грубо заталкивает меня в свою машину на заднее сиденье. Понимает, что я не дам ему спокойно вести автомобиль, и подзывает одного из своих головорезов.

– Свяжи. Заткни рот и завяжи глаза, – бросает ему с жестоким сожалением.

Видимо, ему и правда жаль, что так вышло и ему приходится тащить меня силой.

Урод! Ненавижу!

Бандит открывает дверь автомобиля, предоставляя доступ своему охраннику.

Головорез засовывает голову в салон, смотрит мне в глаза – и я сразу его узнаю. Это тот, кто садился по моей команде в доме Артёма. Только теперь он не станет меня слушаться. Как и жалеть.

Беспощадный взгляд. Ни грамма человечности. Ни капли сочувствия. Он убьёт меня голыми руками, если его главарь прикажет. А я слишком сильно хочу жить, чтобы стать очередной жертвой, очередной загубленной душонкой в бандитских грязных лапах.

Не шевелюсь от ужаса, придавленная шоком. Боюсь до потери дыхания. В лёгкие не поступает кислород. Страх сковывает тело, лишает сил. Всё, что могу, – это сидеть смирно, пока меня связывают.

Господи, хоть бы пост ДПС остановил! Сотрудники непременно отреагируют на связанную девушку на заднем сиденье.

После того как мои руки и ноги перевязали накрепко верёвкой, рот залепили скотчем, в несколько слоёв обмотав вокруг головы. Глаза закрыли по тому же принципу – скотчем. Затем уложили на сиденье, как куклу, и пристегнули, чтобы не болталась, как лёд в стакане.

Единственное, что мне доступно, – это слух. Я напряжённо вслушиваюсь в каждый шорох, в каждый голос, в каждый звук. Пытаюсь вырисовывать в голове их происхождение.

Слышу, как хлопает дверь, как заводится мотор, как передвигается рычаг автомата, как шумят колёса по асфальту, проскальзывают по льду и снегу в местах, где дороги плохо очистили.

От беспомощности хочется выть.

Я просто хочу забрать сына. Просто хочу жить. Просто работать. Спасать людей.

Кто дал Артёму право забирать жизнь Вадима? Кто позволил ему похищать меня? Почему бандитам всё сходит с рук?!

Дорога оказалась долгой, проходящей в молчаливом напряжении. Спустя пару часов я заснула. Просыпалась, когда машина резко подпрыгивала на кочках, когда колёса гребли по снегу, прорываясь между сугробов, – и тут же снова проваливалась в беспамятство.

Иногда просыпалась просто так, прислушивалась к звукам, понимала, что мы ещё едем, и снова засыпала.

Дорога превратилась в нескончаемую пытку.

– Приехали.

Голос Артёма сопровождается прикосновением его рук к моему телу. Он выдёргивает меня из машины на воздух.

Пахнет хвоей, снегом, лесом.

Мёртвая тишина вокруг говорит о том, что я права. Не слышно даже пения птиц – только уханье совы где-то издалека, раздаётся как знамение ночи.

Целый день в пути. Много часов с передавливающими тело верёвками.

Я не чувствую боли. Потому что не чувствую онемевшего тела.

Артём несёт меня на руках.

Скрип двери. Тяжёлые шаги по деревянному полу. И он сваливает меня на что-то мягкое.

– Пожалуйста, развяжи! Я не убегу, обещаю. Только развяжи. Ещё немного – и я останусь без рук и без ног! – говорю, но выходит неразборчивое, сдавленное мычание.

– Потерпи, – предупреждает бандит.

Резко дёргает скотч. В первую минуту кажется, что он оторвался вместе с губами и волосами на затылке. Следом освобождает глаза, теперь уже словно лишая меня ресниц.

От боли и слабости с первым нормальным вздохом из груди вылетают рыдания. Плачу как маленькая девочка – напуганная, жалкая. Рыдаю крокодильими слезами, захлёбываясь.

Артём стойко, без эмоций переносит слёзы и приступ жалости. Разрезает верёвки.

Шевелю руками – через боль, через силу. Пытаюсь восстановить кровоток, заставить кровь двигаться. Мышцы сводит судорогами.

– Прости, я не хотел, чтобы так всё закончилось, – извиняющимся тоном говорит парень, опускаясь возле меня на корточки. Заглядывает в глаза самым искренним выражением, почти сочувственно. – Я хотел, чтобы ты поехала со мной по собственной воле.

– Где мы? – беру себя в руки, перестав реветь. Я дала слабину, когда необходимо держать всё под контролем.

– В тайге.

– Надолго?

– Навсегда. – Решительно поднимается на ноги. – Это конечная, Рита. Отсюда не сбежать. До ближайшего населённого пункта сто километров. Теперь это наш с тобой дом. Я давно хотел всё бросить и жить здесь, вдали от брата и криминала.

– Акмаль найдёт тебя, даже если ты улетишь на Луну! – рычу, лишь бы укусить больнее, как загнанная в угол шавка.

– Я всё продумал, Рита. Никто не знает, где мы. Никто. Даже мои люди не знают, где находится этот дом.

– Но его же кто-то строил, – бросаю слова, осматривая совершенно новые, промёрзлые стены из свежего сруба.

– Я привёз сюда бригаду рабочих ещё год назад, в тайне от отца. Всегда знал, что власть – это не моё. Твоё появление лишь немного скорректировало планы.

– Рабочие! Акмаль найдёт их, и они всё расскажут!

Не хочу видеть никого из братьев, пугаю Артема Акмалем только чтобы напугать.

– Они больше никому ничего не скажут, – со смиренной жестокостью, на мгновение уйдя в свои тёмные воспоминания, произносит он тихо.

Этот голос пробирает нутро ледяным ужасом.

Я больше не рычу. Ничего не говорю. От страха вжимаюсь в кровать, словно пытаюсь в ней раствориться, спрятаться, исчезнуть.

– Приходи в себя, я пока затоплю печку, – неожиданно улыбается. – Привыкай. Теперь это твой дом.

Он уходит из комнаты, а я всё так же сижу, не двигаясь. Слёзы уже не поддаются контролю. Я плачу так, как будто никогда в жизни не плакала.

Потому что у меня отняли мою жизнь.

И кажется, что выхода нет.

Если и есть, то я его не вижу.

Сердце сжимается от отчаяния, от беспомощности и боли. От разбившийся на осколки мечты забрать Кирюшу домой и жить с ним нормальной, обычной семьёй.

Глава 30

Рита

Здесь не ловит связь. Нет интернета – да что говорить, даже электричество не предусмотрено!

Мой мобильник окончательно сдох и больше не подаёт признаков жизни, как и надежда на спасение.

Дни считаю по рассветам. Сегодня третий.

Сегодня я должна забрать Кирюшу из больницы домой. Сегодня моя жизнь должна была измениться. А я нахожусь в заперти посреди дикого леса – в деревянном доме, без воды и отопления. Артём целыми днями занят: носит воду из реки, рубит дрова, топит печь, ходит на охоту, чтобы добыть мясо и приготовить еду. И кажется, что его такая жизнь вполне устраивает – без людей, без связи, без цивилизации. Радует, что он не пристаёт, не требует интима. Выжидает, когда я смиренно приму своё положение и пойду навстречу.

Мне можно гулять возле дома.

Выхожу, когда бандит на охоте, осматриваюсь. Следы от шин замело в первую ночь нашего пребывания в доме. Теперь непонятно, с какой стороны мы приехали. Дороги нет.

Нет ориентиров, в какой стороне цивилизация, и, если бежать, велик шанс уйти глубже в тайгу. Если бы не морозы, что в глубине леса трещат льдом, угрожая злобными завываниями ветра среди деревьев, я бы уже сбежала.

На слёзы и самобичевание нет сил.

Желание жить и вырваться из плена разгоняет в крови адреналин. Я обязательно выберусь. Пока не знаю как, но верю.

Лучшим моментом в течение дня является уход бандита на охоту.

В такие моменты он уходит далеко и надолго. Я остаюсь одна – со своими планами и надеждой на спасение.

Артём принёс зайца вчера. Мяса хватило на ужин, и больше не осталось. Значит, сегодня он снова возьмёт ружьё и отправится на охоту. Я просто жду, не показывая внешне, как жажду его ухода. Прибираюсь в доме, застилаю кровать, подметаю пол веником, собранным из засохших веток.

В тишине леса лучше слышно свои мысли и желания.

Эмоции острее, легче сфокусироваться на том, что является главным.

Пока машу веником, поднимая с пола пыль, думаю о том, как пройдут похороны Вадима. О том, что я не смогу с ним попрощаться, и вдруг понимаю, что мы с ним давно попрощались. Ещё тогда, когда не справились со своей болью. Когда развелись. Но глупое сердце продолжало любить и надеяться. Наверное, это моя самая худшая черта – всегда надеяться на чудо. Не отпускать до последнего. Ни умирающих пациентов, ни себя и свою боль. Отпускать тяжелее всего.

Часть души уходит вместе с близкими людьми, вместе с надеждой. Это больно. Нужно заставить себя смириться, принять, отпустить. Но мне страшно. Потому что, когда отпускаешь, место в груди становится больше. На смену надежде приходит пустота – режущая, колючая, холодная.

Делаю глубокий вдох, мысленно отпускаю бывшего мужа и всё, что нас связывало. Давно нужно было это сделать, но я цеплялась за эту любовь и за прошлое до последнего его вдоха.

Теперь всё.

Вадим мёртв.

А я жива.

И хочу жить дальше.

Так сильно, как, наверное, никто этого не хочет.

– Принимаю заказы на мясо, – шутит Артём, заряжая ружьё. – Оленину? Или крольчатину? – бросает на меня холодный взгляд убийцы, готовящегося к нападению.

В этом взгляде только тёмное, ледяное бесчувствие. Он уже вкусил вкус смерти, вкус власти над человеческими жизнями. Он убийца, как бы это ни отрицал и ни хотел принимать. Пусть не по своей воле, пусть через силу – его сделали таким.

Боже, и мне приходится спать с ним в одной постели, потому что в этом доме больше нет комнат и кроватей!

– Оленя, – произношу тихо и мрачно. Жалко зверей, но мне кажется, что оленя труднее подстрелить, и Артёма дольше не будет дома.

– Постараюсь, – довольно улыбается. Решается приблизиться и поцеловать меня в висок.

Противно. Мерзко.

Я никогда его не прощу за смерть бывшего мужа и за похищение.

– Удачи, – улыбаюсь притворно.

Артём уходит, а я подхожу к заледенелому окошку, прикладываю большой палец, чтобы растопить небольшое отверстие и посмотреть во двор. Прищурив один глаз, взираю вторым в образовавшееся круглое место на стекле. Слежу, в какую сторону уходит бандит. Жду, когда его камуфляжная одежда скроется за многочисленными стволами деревьев. Накидываю куртку, выхожу на мороз.

Снова подхожу к машине, открываю дверь и сажусь внутрь. Ключи находятся в бардачке. Вспоминаю всё, чему меня учил Акмаль. Завожу.

Машина заводится, ревёт, выпускает дым. Проверяю наличие бензина. Совсем мало. Не разбираюсь, но кажется, что на этом количестве долго не проедешь. Артём и в самом деле приехал сюда с намерением остаться навсегда.

Страшный человек. Безумный.

Глушу мотор, забираю ключи в карман.

Иду дальше, смотрю расстояние между деревьями, оцениваю, как далеко можно уехать. Из-за снега не видно дороги. Она ведь должна быть! Нужно только понять её направление.

Трачу несколько часов на то, чтобы пройти дальше по сугробам, сквозь лес. Отмечаю в памяти, где можно проехать. Сапоги полны тающего снега, щиколоток не чувствую от холода. Возвращаюсь назад. Если заболею, будет хуже. Вряд ли у бандита припасены лекарства.

В очередной раз осматриваю единственную в доме комнату – стены, пол – в надежде найти хоть что-то. Здесь только одно ружьё, и оно сейчас у Артёма. Бежать без оружия опасно. Кругом дикие звери.

Нужно всё хорошо продумать, спланировать.

Внезапно взгляд цепляется за квадрат на потолке. В нём есть небольшое отверстие.

Люк?

Беру у печки длинную металлическую палку, заменяющую кочергу. Встав на цыпочки, поднимаю руку вверх. Конец палки идеально входит в отверстие. Нажимаю сильнее.

Едва успеваю отпрыгнуть в сторону, так как люк мгновенно открывается, и на пол падает лестница.

Чердак!

Не знаю, сколько у меня времени – оно, кажется, дышит в затылок, поторапливает. Пульс зашкаливает. Бегу по лестнице вверх, попадаю в кромешную тьму. Здесь нет окон как внизу, всё наглухо закрыто. Чёрт!

Спускаюсь вниз за спичками и свечой.

Возвращаюсь.

Поджигаю фитиль.

Слабый тёплый свет наполняет пространство. Постепенно глаза привыкают, и я могу разглядеть, что здесь находится.

Письменный стол с креслом. Шкаф с книгами, забитый под завязку. Сейф на столе. И… пистолет. Рядом – коробка с патронами.

Ставлю свечу на стол, вынимаю магазин из оружия. Пустой.

Наполняю патронами. Надеюсь, он мне не пригодится, но всё же радует то, что я прошла ускоренный курс по стрельбе и теперь хотя бы знаю, как им пользоваться.

Прячу пистолет в карман. В другой закидываю коробку с патронами.

Поспешно выдвигаю ящики стола, подношу к ним свечу, пытаюсь разглядеть что-то, что поможет сбежать или хотя бы укажет ориентир.

Бинго!

В одном из ящиков находится свёрнутая карта.

Оставаться на чердаке дальше кажется безумием – Артём может вернуться в любой момент.

Сбегаю вниз. Поднимаю нижнюю ступеньку лестницы, и она, подобно гармошке, складывается обратно, закрывая люк.

Выхожу на улицу, прислушиваюсь, осматриваюсь. Сердце колотится, отбивает ритм в голове. Пульс где-то в горле застрял.

Артёма нет.

Возвращаюсь, разворачиваю карту на кровати.

Место дома отмечено крестиком. Рядом река. Если верить карте, то ближайшая деревня гораздо ближе, чем говорил Артём. Бандит всё-таки оставил себе возможность добраться до цивилизации. Если идти вдоль реки по течению, то через пару часов буду в деревушке. А там, возможно, есть связь. Смогу вызвать полицию.

Адреналин подгоняет.

Не хочу ждать ни минуты. Просто сойду с ума, пока буду ждать, когда Артём в следующий раз уйдёт на охоту. Если он притащит оленя, то мяса хватит на пару недель.

Господи, помоги.

Сворачиваю карту.

Покидаю дом, как тюрьму.

Сажусь в машину. На карте указан путь через лес к деревне. Проеду, сколько хватит бензина, а дальше пешком. Вдоль реки машина не проедет, а вероятность встретить волков или тигров велика.

Завожу мотор.

Кидаю карту на соседнее кресло.

Перед глазами лицо Кирюши. Его светлые, умные глазки, маленькие пальчики. Он ждёт меня сегодня.

Малыш, я приду! Даже если придётся ползти сквозь бурю и отбиваться от диких зверей, я заберу тебя домой.

На что готовы матери ради детей?

На всё.

Сдаю назад, разворачиваюсь и давлю на газ.

Колёса джипа спокойно побеждают снег, преодолевают сугробы, проезжают мимо деревьев.

Скрип веток и кустов по автомобилю вызывает мурашки. Подпрыгиваю на кочках и сильнее сжимаю руль, который дёргается в стороны.

Всё время поглядываю на уровень топлива. Вроде бы стрелка не двигается.

Проблема в том, что нет даже компаса. Сбиться с пути легче простого. Стараюсь ехать прямо, в том направлении от дома, в каком на карте проложена дорога. Но то и дело приходится объезжать сугробы и деревья. Стараюсь вернуться в нужное направление и со всей силы надеюсь, что мне это удаётся.

Спустя сорок минут кажется, что дом и Артём остались далеко позади. Даже если он пойдёт по следам шин, не успеет догнать.

Выдыхаю.

Совсем скоро я буду в цивилизации.

Сбежать оказалось куда проще, чем я думала. Нужно было просто решиться.

Кирюша, сынок, мама едет! Потерпи немного. Подожди ещё чуть-чуть. Обещаю, я приеду.

Внезапно из-за кустов на капот прыгает большой зверь.

Резко давлю на тормоз.

Тело трясёт, мысли разбегаются.

Присматриваюсь к существу сквозь стекло и млею от парализующего ужаса.

Артём.

Похоже, я приехала прямо к месту его охоты.

Спрыгивает с капота, решительно обходит его и дёргает дверь за ручку.

Взгляд дикий, бешеный.

Таким, как сейчас, я его ещё не видела.

От страха леденеют пальцы.

Парень открывает дверь, впивается в моё плечо мёртвой хваткой и грубо выдёргивает из машины.

Толкает в сугроб со всей ненавистью.

Смотрит сверху так, как будто я его предала.

Как будто я обещала, что буду с ним до конца наших дней, клялась в покорности и верности, а сама решила сбежать.

– Далеко собралась?! – рычит неразборчиво от злости.

– Мне нужно забрать Кирюшу! Он ждёт! – встаю на ноги, запуская руки в карманы. Нащупываю рукоять пистолета, и немного спокойнее становится.

– Я его привезу, если он так тебе нужен, – отвечает, немного успокоившись, но всё ещё смотрит с болезненным недоверием. Как на предателя.

– Куда? В тайгу? – вспыхиваю гневом. – Ему нужно наблюдение врачей, им нужно заниматься, его нужно развивать! Ему нельзя жить вдали от цивилизации!

– Значит, забудь о нём! – рявкает.

Вижу в его глазах тёмную решимость.

– Садись в машину, мы вернёмся домой, и мне придётся тебя связать. Ты меня вынуждаешь! – психует. Двигается ко мне.

Выдёргиваю пистолет из кармана, решительно направляю в его лицо.

Всё, как Акмаль учил. Твёрдая рука, не дрожит.

Передёргиваю затвор и снова целюсь.

– Дай мне уйти. Я не хочу жить в лесу. Не хочу быть с тобой. Отпусти. По-хорошему. – Голос твёрдый, уверенный.

У меня нет возможности быть слабой. Меня ждёт сын.

– Кого ты обманываешь, Рита? – усмехается Артём, растерявшись всего на минуту. – Ты не убийца. Ты привыкла спасать.

Он уверенно двигается дальше, приближается, с каждым шагом приближая моё заточение в своём доме.

Палец нажимает на спусковой крючок быстрее, чем я успеваю подумать.

Всё произошло так быстро, что я даже не успела сообразить.

Я просто испугалась…

Артём падает на спину.

Дрожащей рукой убираю пистолет в карман.

– Я… убила… человека… – сиплю от ужаса.

Отняла жизнь. Я. Своими руками.

Шок спасает от безумия.

Мне страшно. Меня тошнит.

Отворачиваюсь, хватаюсь за открытую дверь автомобиля, сажусь за руль. Смотрю в окно на Артёма. Он не двигается и, кажется, не дышит.

Страх пронизывает насквозь. Я боюсь подойти к нему, чтобы оказать помощь. Вдруг он притворяется? И схватит меня, как только приближусь. А вдруг он и в самом деле мёртв? Тогда я увижу убитого мной человека.

Нужно помочь.

Привычка спасать огнём опаляет душу, свербит под кожей. Я готова наплевать на страх и броситься ему на помощь.

Но меня ждёт Кирюша.

Выжимаю газ, объезжаю тело бандита, стараюсь не смотреть в его сторону.

Я справлюсь с этим. Справлюсь. Переживу.

Главное – выжить самой. Найти выход из этого леса и вернуться домой.

Спустя полчаса успокаиваюсь. Шок проходит, и тошнота усиливается.

Осознание того, что я убила человека, отняла жизнь, вызывает отвращение к самой себе.

Кажется, что можно было поступить по-другому. Ведь всегда есть выход!

Я подумаю об этом потом. Когда выберусь.

Сворачиваю вправо, чтобы объехать здоровую ель. Вижу впереди довольно большое свободное пространство без кустов и деревьев, прибавляю газ, еду туда, чтобы хоть немного проехать по относительно ровной поверхности.

Проезжаю немного, как что-то взрывается под колёсами. Трещит, хрустит. Машина стремительно проваливается, буквально тонет.

Озеро.

Это грёбаное озеро!

Подтаявшее во время недавнего потепления и присыпанное снегом вчерашним ветром.

Ледяная вода касается ног.

В фильмах машины тонут медленнее, чем на самом деле.

Дёргаю дверь в надежде выбраться.

Она пережата льдом и не открывается.

Машина резко поднимается вверх багажником. Перед автомобиля стремительно уходит под воду, капот уже почти скрылся из вида. Воды всё больше. Она проникает в салон отовсюду, обмораживает кожу, пропитывает одежду…

Я заперта в тонущем автомобиле, салон все быстрее наполняется ледяной водой.

В такой воде тело может пробыть 3 минуты, затем, сердце остановится…