Текст книги "Внимание, разряд (СИ)"

Автор книги: Александра Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 21

Акмаль

Во время зачистки на стройке я отпустил только одного – чтобы он сообщил брату о положении дел. Но не думал, что у Артёма хватит смелости заявиться ко мне домой.

Я был не готов.

Горячая кровь греет обнажённую грудь на морозе.

Адреналин пробивает голову.

Жду, когда ворота откроются, бросаю косой взгляд в окно, за которым Рита.

Это хрупкое тело, состоящее из плоти и крови, так же важно, как власть над городом.

Пока она за моей спиной, я сравняю врагов с землёй, но ни одна псина не проникнет в дом, где моя девушка.

Хотя в данном случае лучше не допустить огня. Иначе поляжет много моих.

Ворота разъезжаются в стороны. Сталкиваюсь взглядом с братом.

Ненависть выжигает глаза, желание убить раздирает грудь, рвёт вены, требуя освобождения.

– Чем обязан? – спрашиваю, держа палец на спусковом крючке.

Артём выглядит уверенным. Он изменился со смерти отца. Стал самостоятельным и тем, кем всегда боялся стать. Жестоким убийцей. Это делает нас одинаковым зверьём, больше, чем одна кровь.

– Я приехал забрать друга. Отдай его – и никто не пострадает.

– Окей, забирай, – хохотнув, мотаю головой в сторону, отдавая приказ своим.

Через пару минут, волоча по снегу, они тащат мёртвое тело с размозжённым черепом и бросают к ногам Артёма.

Его псы хватают мертвечину, уносят и сваливают в багажник.

Брат надеялся застать своего кореша живым, но опоздал. Он зол. Почему ещё не открыл огонь? Из-за Риты?

– Теперь девушку, – командует.

– Ты на моей территории, и решаю здесь я, – процеживаю сухо. – Рита остаётся со мной.

– Зачем она тебе? Проиграешь и убьёшь, как всех предыдущих? Что ты хочешь за неё? Я согласен на любые условия.

– Неужели? Готов отказаться от войны, уйти проигравшим?

– Готов. Я освобожу тебе путь, исчезну. Но только с ней.

Направляю дуло автомата в его лицо.

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия, – усмехаюсь. Мысленно считаю до трёх и стреляю. Оттягиваю момент, как распаковку желанного подарка.

Из одной из его тачек выводят Аллу. Пёс брата держит её за плечо, толкает к Артёму, и тот перехватывает девушку, как игрушку.

– Меняю Риту на Аллу, – улыбаясь, говорит брат.

Спятил?

– Мне плевать на эту рыжую тварь, – хохочу холодным, безразличным смехом.

– Братик, я беременна! – вопит Алла и дёргается ко мне, но тут же возвращается на место рывком Артёма за шиворот.

Ступор.

Недолгий, но заметный.

Эта дура умудрилась залететь!

Артём наслаждается замешательством на моём лице.

– Мне похуй, мочи её, если хочешь, – выдаю вместе с паром, перевожу дуло на рыжую шлюху.

Теперь я наслаждаюсь удивлением на его лице.

Мне правда всё равно на неё. Ребёнка нет, пока он не родился. Убив Аллу, избавлю себя от проблем.

– Струсил? – бросаю брату. – Тогда я сам, – глядя в испуганные глаза Аллы, готовлюсь выстрелить.

– Ты что творишь?! – голос Риты раскатом грома проносится по территории, разом оглушая армию бойцов и нас с Артёмом.

Артём, увидев её за моей спиной, в моменте забывает обо всём, отпускает Аллу, рвётся вперёд, ко мне на учесток, потеряв страх.

Все мои ребята во дворе. Никто за ней не следил.

Разворачиваюсь – и тут же равняюсь с братом в степени испуга.

В руках любимой девушки пистолет. Очевидно, нашла в доме.

Артём, война, толпы вооружённых бандитов, Алла с её беременностью – всё это разом отходит на второй план, когда Рита так уверенно, твёрдой рукой, прижимает дуло к своему виску.

Пушка заряжена – я отсюда вижу. Артём тоже видит и так же понимает, что одно неловкое движение – и полетят умные мозги из красивой головы на снег, вышибая жизнь из любимого тела.

Я, наверное, никогда ещё так сильно не пугался. Готов влепить дуре пощёчину, чтобы одумалась, но даже двигаться боюсь – лишь бы не напугать.

– Уберите оружие! – приказывает истерично. Дрожит от холода и от страха, сильнее вжимает пистолет в свою голову.

Артём первый выкидывает пистолет в сторону своих. Его ребята ловят, прячут. Я свой автомат передаю своим, жестом приказываю убрать все пушки.

Теперь оружие есть только у неё, но она его не убирает.

– Рита, отдай пистолет, – мягко просит Артём, медленно двигаясь к ней.

Рита пятится от него, спотыкается.

Чёрт.

Закрываю глаза на секунду. Не слышу звука выстрела – открываю. Она сохранила равновесие. Всё так же готовая вышибить себе мозги, с безумной уверенностью во взгляде, без капли жалости к себе и к нам.

– Ты хотел убить свою сестру! Она беременна! Я всё слышала! – смотрит на меня, как на дьявола во плоти, как на самое мерзкое существо на планете. От этого взгляда готов жрать землю.

– Нет, я не хотел её убивать, – оправдываюсь, лишь бы Рита успокоилась и убрала грёбаный пистолет от своего виска.

– Забирай Аллу, – командует. – Живо! Если с ней что-то случится, я сама тебя убью. Ты понял?

– Понял, – киваю. – Алла, в дом! – рявкаю на сестру.

Та быстро бежит к крыльцу и скрывается за дверью.

– Я поеду с Артёмом. Он отвезёт меня домой, – продолжает командовать, сообразив, что может это делать. – Я больше не хочу тебя видеть! Ты понял?!

– Да, – киваю.

Я её чувствую. Я выучил её, как нотную грамоту. Просто потому, что нравилось изучать.

То, что она ведёт диалог со мной, а не с моим братом, говорит о её чувствах.

Ей страшно, потому что полюбить чудовище – непросто.

А я никогда не изменюсь. Даже ради неё.

– Хорошо, уезжайте, – соглашаюсь.

Банда Артёма рассаживается по машинам. Брат возвращается к своей машине и открывает дверь, предлагая Рите занять место.

– Это останется у меня, в качестве гарантии безопасности, – она наконец-то убирает пистолет от виска и, зажав его двумя руками, отступает за ворота.

Они уезжают. Машины одна за другой покидают территорию.

Горло дерёт зимний мороз и смех.

Лютая. В такую не стыдно влюбиться. Такую, можно взять в жены, один раз и на всю жизнь.

Возвращаюсь в дом. В гостиной у пианино уже сидит Алла.

Наливаю воду в стакан, смачиваю обожжённое морозом горло.

– Ты правда мог меня убить? – тихо всхлипывает.

– Если бы хотел – убил.

– Что теперь со мной будет?

– Пока ничего. Родишь ребёнка – и попрощаемся.

– Что это значит, братик? Ты на мне не женишься?

– Это значит, дорогая, что моему ребёнку не нужна такая мать – помешанная психопатка с наркозависимостью. Ребёнок родится – я его заберу. А ты исчезнешь. Если сама не испаришься, мне придётся тебе помочь.

– Братик, за что ты так со мной? Я же люблю тебя! Я ведь всё для тебя! – плачет.

Слёзы этой шлюхи ни капли не трогают душу. Вызывают только раздражение и отвращение.

– Иди в комнату, Алла. Пока не родишь, будешь жить у меня. Под моим контролем.

Глава 22

Рита

Наверное, я впервые вижу братьев, настолько разных, – схожих лишь в ненависти друг к другу. Я между ними – как посреди перекрёстного огня.

Артём, как и договорились, отвёз меня домой, проводил до двери. Хотел поговорить, но я была не в состоянии.

Неделя в заточении в собственной квартире – в попытках сломать свои чувства. Обзвонила все больницы и морги в городе, чтобы узнать, где Вадим. Оказалось, он в больнице – восстанавливается после операции.

Акмаль сказал правду: он его не убил. Уверенность в том, что бывший муж жив и идёт на поправку, – достаточное топливо для того, чтобы жить дальше.

Как только стало легче в голове и сотрясение улеглось, я собралась на работу. Прячу рану на затылке под волосами, собранными в низкий хвост. На подбородок натягиваю медицинскую маску.

На подстанции в коридоре встречаюсь с Фёдором.

– Пойдём, я тебя осмотрю, – предлагает настойчиво.

– Всё нормально, не нужно, – нервничаю. Неприятно осознавать, что коллега стал свидетелем моей личной жизни и знает некоторые подробности.

– Тебе ещё две недели нужно лежать. Зачем вышла?

– Скучно стало, – улыбаюсь.

– Тебе? – усмехается, коротко хохотнув. – Скучно? Мало приключений, Рит?

– Приключений, Федя, много не бывает, – улыбаюсь в ответ.

Разговор ни о чём – но со смыслом, понятным только нам. Он не задаёт вопросов напрямую, а я не отвечаю конкретными фразами. При этом мы оба понимаем глубину этого общения.

– Хочешь совет? – прижимает познавшим жизнь, мудрым взглядом из-под сдвинутых седых бровей.

– Нет.

– И всё же… Рита, собирай вещи и уезжай. Акмаль и его брат – не те люди, с которыми можно играть. Они тебя не отпустят. Уезжай за пределы города, в другой регион – туда, где их власть заканчивается. Иначе всё может плохо закончиться. Поверь, люди Акмаля ближе, чем ты думаешь.

– Спасибо, Федь. Я справлюсь, – хлопаю его по плечу, выражая благодарность за беспокойство, и спешу на улицу, к машине.

Уехать?

Здесь похоронены мои родители и сын. Здесь, в этом городе, – вся моя жизнь. Я не стану сбегать и прятаться: от своего прошлого всё равно не скрыться. А будущего нет, это только иллюзия. Есть только здесь и сейчас.

Мне приятна забота Фёдора – в этом есть что-то отцовское, то, чего мне так не хватает с тех пор, как папы не стало. Но я справлюсь сама, без его советов.

У машины курят Андрей и Санька. Я рада их видеть, рада этому дню, рада работе, в которой могу забыть о собственной жизни.

Санька, не сдержавшись, обнимает меня за плечи, приветствуя.

– Рита, рад, что ты с нами, – давит искреннюю улыбку.

Тепло от неё становится, как под лучами тёплого солнышка летом.

Андрей тоже улыбается. Окурок выкидывает в снег, открывает дверь кареты:

– Прошу, – руку подаёт, помогает взобраться. И идет за руль, отъезжает от подстанции.

С такими почестями меня ещё не встречали на работе. Приятно!

– Рит, это тебе, – Санька протягивает мою любимую шоколадку. Упаковка помятая – очевидно, носил её в кармане куртки, пока меня не было, ждал встречи.

– Спасибо, Санька! – принимаю презент и тут же открываю. Делю шоколад на нас троих.

Андрей с переднего сиденья, держа руль одной рукой, протягивает в окно небольшой термос с чаем:

– Жена заварила, с чабрецом!

– Ну что за роскошество! У нас сегодня праздник! – смеюсь.

Есть шоколад в машине, пить чай с чабрецом, заваренный заботливой женой Андрея, находиться в кругу таких посторонних – и таких близких по духу людей – кайф, от которого невозможно отказаться.

Рация трещит. Сквозь шипение пробивается голос оператора:

– Четвёртая бригада, ответьте.

– На связи, – зажимаю кнопку, когда говорю, и сразу отпускаю.

– Вы на Ленинском?

– Да.

– На соседней улице женщина рожает. Вызов примите?

– Наташа, я роды не принимала ни разу!

– Рита, остальные бригады далеко, не доедут. Придётся тебе. Как поняли?

– Поняла, жду адрес.

Планшет оповещает о новом вызове.

Свет, музыка – погнали.

Руки не дрожат, но внутри всё трясётся. Надеюсь, удастся довезти роженицу до роддома и сдать в руки профессиональным акушерам. Пока едем вспоминаю все из курса по акушерству, все картинки, видео, лекции.

Внутри – паника, а снаружи – ледяное спокойствие. Проверяю укладку в чемодане, проверяю работу необходимых приборов, которые могут потребоваться.

– Рит, это за тобой? – спрашивает в окно Андрей.

– Кто?

– Позади едут, от самой подстанции. Два чёрных гелика.

Их только не хватало!

Тормозить нельзя – каждая минута на счету.

– Прижимают?

– Да нет, на хвосте сидят.

– Тогда не обращай внимания.

Приехали к жилому комплексу – новому, только построенному. Он состоит из шести высотных домов, ограждённых забором, со своей парковой территорией. А вот к нужному дому не подъехать: весь двор запаркован.

Выхожу на улицу, Санька – за мной.

Беременная девушка с сумкой уже ждёт у подъезда.

– Пройдёмте в машину. – говорю, подходя ближе.

– Да, сейчас, – отвечает она и сжимается вся, дышит носом, вопит от боли, пытаясь взять себя в руки.

На штанах проступает кровь.

Идти метров триста – она не дойдёт сама.

– Санька, давай за носилками!

– Проблемы? – бугай в чёрном прикиде подходит – один из тех, кто на гелике преследовал.

– Носилки нужно подогнать, – отвечаю. – Скорая проехать не может.

– Сейчас подъедет, – бросает уверенно и уходит.

Девушка на моих глазах готова упасть в обморок. Слабый болевой порог. Только этого мне не хватало! Укладываю её на спину прямо на крыльце, достаю аммиак из чемодана.

Слышу грохот, взрыв бьющихся стёкол и вой сигнализации. Гелик таранит припаркованные автомобили, сдвигает их в сторону, освобождая проезд для скорой.

Андрей в шоке сидит за рулём, подъезжает прямо к подъезду.

– Чем-то ещё могу помочь? – возвращается охранник.

– У вас проблемы будут, – киваю на побитые машины, орущие сигнализацией.

– Это не проблемы, Рита, – отвечает уверенно.

– Девушку на носилки помоги уложить, только аккуратно! – командую.

Санька подгоняет носилки. Они вдвоём с охранником осторожно перекладывают роженицу. Грузят в машину.

Залезаю к ней. Санька за мной, дверь захлопывает.

– Андрюха, погнали! – ору.

Это код, сигнал для водителя – и самые страшные слова. Когда звучит «погнали», значит, ехать нужно быстро, нарушая правила, любыми путями.

Андрей давит на газ, включает музыку и свет.

Санька расстёгивает куртку девушки, пока я привожу её в чувства, проверяя уровень сознания по шкале AVPU.

– Штаны тоже снимай, – командую чётко, не теряя ни секунды.

Он действует оперативно: стягивает брюки вместе с нижним бельём, обеспечивая свободный доступ для осмотра.

Провожу акушерское обследование: пальпация живота, оценка частоты и интенсивности схваток. Смотрю на монитор КТГ – картина однозначная: гипертоническая дисфункция матки, регулярные потуги. По всем признакам – роды начнутся здесь и сейчас, как пить дать, до роддома не доедем.

Девушка только пришла в себя – и тут же срывается в крик от боли, снова теряет сознание. Проверяю давление.

– Раскрытие полное, – констатирую, ощупывая шейку матки. – Нужно тужиться, а она в себя прийти не может…

Давай, милая, пожалуйста! Стараюсь вернуть её в реальность при помощи аммиака.

Быстро разворачиваю мобильный акушерский набор, подключаю к аппарату неинвазивного мониторинга, устанавливаю катетер, вливаю физраствор для циркуляции крови и спазмолитик.

Роженица постепенно приходит в себя, но остаётся крайне ослабленной. Смотрю на монитор, по показателям близится гипоксия плода. Действовать нужно немедленно.

Впереди на дороге – затор. Слышу треск: Андрей пытается прогнать с полосы автомобили, но несколько водителей будто застыли, не понимая, куда съехать.

– Давай, милая, делаем глубокий вдох и тужимся! – настойчиво, но спокойно говорю девушке, сидя у её согнутых коленей.

Санька держит её за руку, внимательно мониторит показатели на портативном мониторе: ЧСС, сатурацию, АД.

Из гелика выходит охрана, окружает машины, тормозящие движение. Быстрые, чёткие команды на их языке – и водители тут же находят, куда съехать, прижимаются к соседней полосе, освобождая путь.

Нужно будет спасибо сказать. Понять бы еще, кому из братьев.

Роженица в сознании, потеет, кричит от боли. Я потеют вместе с ней, невольно вспоминаю собственные схватки.

– Давай, миленькая, на счет три, тужимся! Раз, два, три! – кричу громко, чтобы она слышала мой голос сквозь свои крики.

Кивает зажмурившись, Саньку за руку держит.

Первая потуга – и вот уже видна головка. Не манекен с учебных занятий, а живая жизнь, настоящее чудо!

Мы втроём работаем как единый механизм: я направляю потуги, Санька поддерживает роженицу, следит за показателями, Андрей держит связь с диспетчером. Тужимся, все втроем. Кажется, что даже Андрей за рулем дышит вместе с нами и тужится. Поддерживаем мамочку – и наконец-то рождается ребёнок.

– Приехали! – орёт Андрей.

Плацентой займутся врачи в роддоме.

У нас получилось!

Эйфория, радость, счастье, адреналин.

Оцениваю состояние малыша по шкале Апгар.

– Санька! У нас девочка! – восклицаю, аккуратно заворачивая её в стерильные одноразовые пелёнки.

– Я так и знал! – вопит от радости фельдшер, как будто сам лично участвовал в зачатии.

Мамочка снова теряет сознание. Накрываю её термоодеялом, чтобы предотвратить гипотермию. Санька быстро передаёт роженицу прибывшей к приемному бригаде врачей. Я бережно передаю малышку – тёплый, крошечный комочек, громко кричащий, и уже такой родной.

Заполняем протокол родов, информированное согласие– всё чётко, по регламенту. Возвращаемся к машине.

Санька тут же достаёт сигарету, дрожащими руками поджигает.

– Рит, я как будто сам родил, – ошарашенно делится эмоциями.

– Я тоже, – улыбаюсь, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Этот кайф не передать, его можно только испытать.

Иду к машине охраны – из обеих сразу выходят мужики. По их взглядам друг на друга понимаю: тут охрана от обоих братьев. Как ещё не поубивали друг друга?

– Спасибо, ребят.

– Если что нужно, вы сразу к нам.

– Лучше к нам, – встревает головорез из другой машины.

Между ними напряжение шарашит, ищет выхода и готово вспыхнуть в любой момент. Не хочется стать этой самой «высокой точкой», поэтому быстро возвращаюсь к своим. По рации докладываю о состоянии дел, и мы дружно едем пить кофе, чтобы отметить появление на свет маленького человечка.

Не успеваем доехать до ларька, как получаем новый вызов:

– Парень, 34 года. Трудно дышать, кашель.

Вроде ничего серьёзного, но мы торопимся. По опыту знаю: никогда не угадаешь, каково реальное состояние пациента. Могут вызвать скорую из-за икоты, выдавая её за приступ эпилепсии, а могут сказать, что просто одышка, – а на деле окажется инфаркт.

Приезжаем быстро, так как находимся рядом, на месте – через 8 минут после поступления вызова.

В квартире на втором этаже нас встречает девушка в халате – взволнованная, по всей видимости, жена.

– Максим говорит, что всё в порядке, но я же слышу, что он странно кашляет! – торопит, приглашая нас пройти.

На диване сидит совсем молодой парень с посеревшим лицом. Держится за грудь, дышит тяжело, улыбается нам сквозь боль.

– Что случилось? Рассказывайте, – подхожу, открываю чемодан, достаю стетоскоп.

Санька заполняет документы, одним глазом следит за мной и пациентом.

– Да что-то кашель внезапный, и дышать трудно. Я говорил жене, что ничего страшного, чтобы людей зря не беспокоила, так она настояла.

– Футболку поднимите, – прошу. Прикладываю стетоскоп к грудной клетке, прослушиваю лёгкие. Хрипы сухие, дыхание ослаблено справа. – Сань, носилки – срочно!

Сама лезу в чемодан, набираю в шприц ампулу с гепарином.

– Правильно, что скорую вызвали. Подозреваю, что у вас тромбоэмболия лёгочной артерии, – констатирую.

– Это опасно? – ахает жена.

– Очень, – отвечаю без эмоций. Тумблер отключился: есть только порядок действий, алгоритм, въевшийся в подкорку на занятиях в мединституте.

Самое страшное – у нас не минуты, а секунды на спасение жизни пациента.

Санька возвращается вместе с охраной из бандитской машины – хорошо, что додумался их привлечь.

Аккуратно спускаем парня, грузим в машину.

– Андрюха, гони! – кричу водителю.

Свет, сирена – мчим на красный, в ближайшую больницу, в сопровождении охраны. В данный момент даже их слежка проходит мимо. Не до них сейчас.

Подключаем пациента к монитору. Вижу признаки перегрузки правого желудочка.

Миленький, держись, ладно? Нам только довезти, а там врачи помогут. Только держись!

Уже на въезде на территорию больницы состояние ухудшается. Сердце останавливается.

Нужна экстренная реанимация.

– Андрюха, тормози! – ору.

Водитель давит на тормоз у приёмного отделения. К нам уже бегут врачи.

Готовлю дефибриллятор.

– Отошли! – кричу. Быстрым взглядом убеждаюсь, что Санька убрал руки от носилок. – Внимание, разряд!

Прикладываю электроды, пробиваю грудную клетку.

Бросаю взгляд на приборы.

– Завели! – кричит Санька, выпрыгивает из машины. Помогает срочно выкатить носилки и уносится с врачами, сопровождая пациента.

Довезли, но выдыхать рано.

Бегу за ними, жду в приёмном отделении. Заполняю сопроводительный лист, указываю все проведённые манипуляции с точным временем.

Санька возвращается – вид поникший, не торопится. Медленно плетется по коридору.

Чёрт, чёрт, чёрт!

– Сань, ты как? – спрашиваю.

Он рукой на меня взмахивает, выходит на улицу, закуривает прямо на крыльце.

Молчим оба.

Всегда страшно терять пациентов. Потому что потом, оказавшись наедине с собой, задаёшься вопросами:

Всё ли я сделала? Можно ли было спасти? Правильно ли я поступила?

– Сань, мы не боги, – бросаю в его бледное лицо.

– Я знаю, Рит. Просто…

Ничего, он справится. Все справляются.

– Поехали кофе пить. Нам положен обеденный перерыв по законодательству.

– Передай пациентам, чтобы не умирали, пока мы обедаем, – шутит угрюмо.

И я улыбаюсь в ответ. Санька с каждым днём, с каждой сменой становится сильнее, опытнее, закалённее. Уже шутит – и это хорошо. В нашей профессии без юмора нельзя.

– Рит, у меня родственник в этой больнице лежит. Можно я быстро сбегаю, навещу? – спрашивает, затушив сигарету и бросив её в урну.

– Давай, только не долго, – отпускаю.

Фельдшер скрывается за дверью, а я смотрю на табличку медицинского учреждения, читаю номер больницы – и вдруг вспоминаю, что здесь лежит Вадим.

Душевный порыв ведёт, тянет, как рыбу за крючок, неведомой силой.

Как в тумане, как наркоман, ищущий дозу, не соображаю, но поднимаюсь по лестнице в отделение. Спрашиваю у медсестры, в какой палате Вадим. Не чувствуя пола, плыву по коридору невесомой массой без разума, состоящей из одного желания – увидеть его.

Не успеваю взяться за ручку, как дверь открывается. Сталкиваюсь взглядом с Санькой.

Тот удивлённо выкатывает глаза, прыгает взглядом по моему лицу – то на губы, то на щёки, то на брови. Пытается придумать оправдание моему появлению или своему.

Палата одиночная, там, кроме Вадима, никого нет.

– Ты чего здесь? – иду в наступление первая.

– Палатой ошибся, – улыбается нервно. – Мой родственник в соседней. А ты?

– Я? Я тебя ищу! Поехали, пациенты ждать не будут.

Подходя к машине, достаю из кармана орущий мобильник.

На экране фото опера в форме.

– Да, – останавливаюсь на улице, взглядом пропускаю Саньку вперед.

– Рита, нам нужно поговорить.

– Я на сутках.

– Тогда, приеду утром. Если окажешься, мне придется вызывать тебя на допрос официально.