Текст книги "Внимание, разряд (СИ)"

Автор книги: Александра Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Артём кивком подтверждает, что готов помогать.

Выхожу из его машины, поднимаюсь на свой этаж, открываю дверь ключом и захожу в квартиру.

Становится интересно, уехал он или нет. Сразу прохожу к окну, беру край шторы, чтобы отодвинуть…

Чёрная тень мелькает справа.

Не успеваю испугаться посторонних в квартире, как острая боль в затылке вырубает сознание.

Глава 19

Вместе с сознанием в голову возвращается острая, ноющая боль, пульсирующая от затылка по вискам. От боли дико мутит и прошибает потом. Меня сейчас вырвет.

Не успев сообразить, где нахожусь, едва открыв глаза, склоняюсь вперёд, чтобы опорожнить желудок.

Резкий, рвотный запах пробивает нос.

Сотрясение. Слабость. Мутная пена перед глазами.

Хочу вытереть губы, но не могу пошевелить руками. Словно паралич. Перетянутые верёвкой конечности затекли, онемели, я их не чувствую.

Но чувствую холод. От бетонного, ледяного пола, покрытого изморозью, от зимнего воздуха, который уже проник под кожу и дошёл до костей.

Где я?

Пытаюсь осмотреться, часто моргаю, чтобы прогнать миллиарды тёмных мушек перед глазами, но картинка всё равно рябит, как в старом советском телевизоре.

Тяжёлый, болезненный стон с завыванием холодит душу.

Я не одна.

Жалость к себе, как и волнение за собственную жизнь, разом выключаются, будто щёлкают тумблер. Когда рядом кто-то нуждается в помощи, я не могу думать о себе.

Пытаюсь определить, с какой стороны был звук, вглядываюсь в тёмный, промёрзший угол за мешками со строительным мусором.

– Ммм… ааа… – стоны повторяются.

Голос знакомый. До невралгии под рёбрами. До судороги в сердце.

Перевалившись на живот, ползу, как гусеница, глотая морозную пыль с бетонного пола, превращая её в грязь. Помогаю себе подбородком, царапаю кожу, размазываю по лицу грязь и кровь.

– Вадим?! – кричу в тот момент, когда останавливаюсь, чтобы набраться сил и продолжить ползти к бывшему мужу.

– Рита? – удивлённый стон летит ко мне из-за мешков. – Только тебя мне не хватало! – с возмущением, болью и отчаянием.

– Вадим, ты ранен? – убедившись, что это он, чувствую, как сил становится больше. Ползу активнее, быстрее, почти добираюсь до мешков.

Мы находимся в каком-то строящемся здании, скорее всего на первом этаже – здесь есть окна, сквозь которые видно стальное, темнеющее небо.

Уже вечер. Значит, я пролежала в холоде довольно долго.

И я бы умирала дальше, если бы кому-то, кроме меня, не нужна была помощь.

– Вадим!

Бывший муж связан так же, как и я. Сидит на полу, облокотившись спиной о стену, вытянув ноги.

Добравшись до его ног, вытираю лицо о его штаны. Не понимаю, как подняться или хотя бы сменить положение из ползущей гусеницы.

– Рита, что ты здесь делаешь? – спрашивает обречённо. Даже в такой ситуации, когда появление союзника должно принести радость и силы, он испытывает лишь разочарование и ненависть ко мне – за то, что последние минуты жизни, возможно, придётся провести в моей компании.

– А ты? – отвечаю с той же ненавистью. Моя – лишь отражение его интонации.

– Меня похитили!

– Прикинь, меня тоже. Не двигайся. – Приказываю, ползу по нему вверх и резко переворачиваюсь на спину. Удалось сесть рядом.

– Тебя били? Ты ранен? Тошнит? Открытые раны есть? – осматриваю его лицо, переднюю часть куртки, всё, что доступно взгляду.

Кроме разбитой губы и пары кровавых синяков на лице ничего не вижу.

От этого становится страшнее. Возможно, внутреннее кровотечение, разрыв органов – если его избивали всерьёз.

– Рита, отстань от меня! – плюётся с дикой ненавистью. Настолько давней, прогнившей, что разит перегноем.

Ясно. В помощи не нуждается. Если бы нуждался – выл бы, как волк на луну. Вадим никогда не отличался мужественным терпением к боли. Стоило градуснику показать температуру чуть выше нормы, он превращался в капризного ребёнка.

Сейчас я даже рада, что он хамит. Значит, всё не так плохо.

– Ты знаешь, кто нас похитил? – спрашиваю, прерывая удушливое молчание.

– Я думал, что это Стальнов, но когда увидел тебя… теперь не знаю, что думать, – признаётся.

– Стальнов Артём?

– Да. Ты его знаешь?

– Довелось реанимировать, – отвечаю, вспоминая детали близкого знакомства с бандитом: вены на руках, чёрные цифры татуировки на запястье.

Не верится, что Артём мог так со мной поступить. Мы ведь совсем недавно расстались после вполне удачного свидания.

Те, кто меня похитил, подписали меня в квартире.

Боль в голове, тошнота и холод не дают нормально соображать.

– Спасла его? Зачем?! Рита, ты могла избавить город от проблем! Что ты вечно лезешь куда не надо?!

– Это моя работа, – отвечаю спокойствием на его эмоции.

Больнее головы саднит в груди. От того, что он – мужчина моей жизни, моя любовь, нежность, семья, человек, с которым связано прошлое, с кем я делила постель, еду, сына, – просто ненавидит меня. И даже сейчас не может перестать обвинять во всём подряд.

Я своё сердце – из груди, голыми руками, без анестезии – к его ногам. Готова…

А он не может отпустить прошлое и перестать ненавидеть.

– Поздно ты вспомнила, что умеешь спасать! – с ядом, напоминая о сыне.

В его голосе я слышу не скорбь и не любовь к потерянному ребёнку, а желание укусить побольнее.

– Лучше поздно, чем никогда, – отбиваю. – У тебя есть что-нибудь острое? Нам нужно разрезать верёвки.

– Нет. Да это и бессмысленно. Здание окружено охраной. Мы не выйдем отсюда живыми.

– Нельзя терять веру! – вглядываюсь в мешки, надеясь увидеть стекло.

– Тебе легко, ты одна! А у меня жена и ребёнок! Если я сбегу, бандиты убьют и их. Так что сиди смирно и не дёргайся. Пусть мой сын растёт без отца, чем станет жертвой Стальнова.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Как же больно слышать, что у него есть семья. Что есть сын. И осознавать, что пока я страдала, он продолжал жить. Тот, кто обвинял меня в эмоциональной фригидности.

Тот, кто забивал меня словами и уничтожал морально.

Он смог начать всё заново без меня.

А я продолжала ждать его и верить, что мы будем вместе.

Чувствую себя грязной не только снаружи, но и внутри. Словно об душу вытерли ноги.

– Только посмотрите! Семья воссоединилась, – доносится мужской голос со стороны входа.

К нам приближается незнакомый мужик с диким, ледяным взглядом и внушительной битой в руке. Отмеряет каждый шаг ударом головки биты по полу, словно тростью.

Насторожившись, мы с Вадимом не шевелимся.

– Косой… так и знал, что это ты! – рычит Вадим.

– А ты надеялся, что можешь покушаться на Артёма без последствий? – усмехается мужчина, закидывая биту на плечо. – А ты, скорая помощь, помогала своему мужу? – пригвождает меня взглядом.

– О чём он говорит? – обращаюсь к Вадиму.

– Понятия не имею, – рычит в ответ.

– Сейчас напомню, – с улыбкой отвечает мужик и, резко замахнувшись, бьёт битой по его рёбрам.

Я слышу, как они хрустят, ломаясь. Я вместе с ним чувствую эту боль.

Кричу – неважно что, лишь бы докричаться до бандита и заставить его остановиться. Вадим глухо стонет, а от второго удара по голове теряет сознание.

Чем сильнее я дёргаюсь, тем сильнее врезаются верёвки, тем быстрее покидают силы.

– Твоя очередь, – бандит встаёт напротив меня, наслаждаясь моим страхом и беспомощностью. Снимает биту с плеча. – Говори. Зачем ты приходила к Артёму в больницу?

– Чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, – сиплю от ужаса.

Бандит снова замахивается.

Зажмуриваюсь, готовясь встретиться с жёстким металлом, но бита проносится мимо, обдаёт лицо убийственным ветром и врезается в Вадима.

– Нет! Не надо! Пожалуйста, хватит! Ты же его убьёшь! – кричу диким, сорванным воплем.

– Жалко его? Почему? Вы всё ещё общаетесь? Это он поручил тебе добить Артёма в больнице?

– Что за ересь ты несёшь?! – ору. – Мы с Вадимом три года не виделись! Я спасала Артёма! Я не желала ему смерти!

Со двора слышатся крики и пулемётные очереди.

Взрывы. Выстрелы. Суета. Кипиш.

Бандит выдёргивает из-за пояса пистолет и уносится из здания на улицу.

– Вадим… – толкаю бывшего лбом в плечо. – Очнись, – прошу с надрывом, сдерживая слёзы.

Невыносимо сидеть связанной, когда ему нужна помощь. Нам срочно нужна скорая.

Но всё, что я могу, – это толкать его лбом и умолять очнуться.

Среди хаоса, стрельбы, криков, мороза и грязи я понимаю только одно: я по-прежнему его люблю. И хочу, чтобы он был счастлив. Хочу, чтобы его сын рос здоровым. Чтобы Вадим наконец познал радость отцовства. Чтобы у его сына был отец.

– Любимый, пожалуйста, очнись, – умоляю.

– Любимый? – от стен эхом рикошетит голос Акмаля.

Поднимаю глаза в сторону входа.

Я не знаю, кому радоваться, а кого бояться. Кто в этой схеме друг, а кто враг.

– Пожалуйста, помоги, – сиплю, готовая разрыдаться от бессилия. – Ему нужна скорая.

– Ты его любишь? – Акмаль решительно подходит ближе, щёлкает складным ножом, разрезает верёвку, освобождая меня из плена.

Я не успеваю обрадоваться, как он хватает Вадима за волосы и поднимает его окровавленную голову, чтобы заглянуть в лицо.

– Вот это? Ты любишь? – с неприятной ревностью и холодной жестокостью.

– Да, – дрожа телом и голосом. – Прошу тебя, отпусти его. Я сделаю всё, что скажешь. Только дай его спасти.

– Ты понимаешь, что этот гандон не достоин даже быть в плену рядом с тобой? – с ненавистью дёргает его за волосы и швыряет голову о стену.

– Пожалуйста, хватит. Отпусти его! – я всё-таки плачу. Мокрые слёзы текут по грязи на щеках.

Мне плевать на себя. Плевать на будущее. Только пусть Вадим живёт. Пусть будет хорошим отцом. Пусть будет счастлив.

– Прекрати реветь! Когда ты плачешь, мне хочется убивать! – рявкает, как на надоедливую псину, сверкая ненавистью в глазах. Он ненавидит меня за мою любовь.

– Отпусти его… – глотаю слёзы, стараясь успокоиться.

– Это мусор, Рита. От мусора нужно избавляться.

– Пожалуйста, я буду делать все что скажешь, буду послушной, только дай ему помочь.

Глава 20

Акмаль привёз меня к себе, проводил в спальню и запер дверь на ключ. Как будто меня не спасали из заключения, а просто сменили локацию. И похититель теперь симпатичнее.

На счастье, в спальне за дверью оказалась личная ванная комната. Сняв с себя грязную одежду, встаю под струи горячей воды, чтобы согреться и смыть с себя грязь. Подбородок щиплет, рана на голове пульсирует болью. По ногам стекает розово-серая вода, унося с собой грязь с кровью.

Приняв душ, не нахожу никакой одежды – только чистое полотенце. Заворачиваюсь в него, возвращаюсь в комнату.

Всё ещё холодно. Забираюсь под тёплое одеяло, сворачиваюсь клубком, чтобы согреться.

Слышу, как поворачивается ключ в замке. Дверь открывается.

Сажусь, натягивая одеяло до глаз, и встречаю ошалевшим взглядом Фёдора – врача нашей подстанции, того самого, что латал бандитов ещё в 90-х.

С ним заходит Акмаль.

– Осмотри, сделай всё как надо, – холодно рыкнув и даже не взглянув на меня, отдаёт указания врачу.

– Ты убил его? – кричу ему. – Что с Вадимом?

Акмаль игнорирует по полной. Только нервный тик, пробивающий его щёку, говорит о том, что он меня слышит. Он уходит из комнаты, оставляя меня с Фёдором.

Федя, повидавший за свою жизнь и не такого дерьма, быстро отошёл от удивления, вызванного встречей со мной в доме бандита.

Открывает чемодан, не задаёт лишних вопросов. Делает свою работу. Осматривает голову, подбородок.

– Рита, зашивать не требуется. Я наложу стрипы, – проговаривает, обрабатывая рану на затылке. – Сотрясение есть?

– Да.

– Советы нужны?

– Нет.

– Хорошо, – кивает, состригая ножничками волосы возле раны. Склеивает ткани полосками пластыря. Затем обрабатывает подбородок. – Если нужна помощь, скажи.

– Нет, всё в порядке.

– Точно? Я знаю Акмаля давно, в своё время водил дружбу с его отцом. Это очень жестокий человек, Рита. Но он меня уважает. Я могу забрать тебя, только скажи.

– Нет, спасибо, всё хорошо, – отмахиваюсь, активно качая головой, за что получаю боль в висках и укоризненный взгляд врача.

Я не уеду из этого дома, пока Акмаль не скажет мне, что он сделал с Вадимом.

– Передай Андреевичу, что я на больничном.

Фёдор кивает, поджав губы. Не верит мне, что всё хорошо. Переживает.

– И Саньке привет от меня. Пусть не волнуется, скоро выйду на работу.

Снова кивает, собирает инструменты в чемодан.

Только сейчас обращаю внимание на то, что он в медицинском зимнем костюме и с чемоданом – на вызов приехал. Интересно, часто он посещает бандитов?

Фёдор уходит, напоследок пожелав удачи. Дверь за ним сразу же запирают, напоминая о том, что я не в гостях и радушного приёма ждать не следует.

Мда, в доме Артёма мне было комфортнее находиться. Там ко мне хотя бы не относились как к заключённой.

Нахожу в шкафу банный халат для гостей, надеваю.

Жду.

Час, второй, третий.

Акмаль не приходит, его псы не приносят еду, даже воды нет.

А пить хочется настолько, что я готова собирать снег с подоконника за окном.

Накидываю на голову капюшон от халата, открываю окно, высовываюсь на улицу.

Со второго этажа наблюдаю за передвижениями бандитов с оружием. Во дворе стоит машина Акмаля и несколько «геликов» его охраны. Значит, дома. Почему игнорирует моё присутствие?!

Пара мужиков внизу обращают на меня внимание:

– Она чё, прыгать собирается? – тихо спрашивает один.

– Шлюха шизанутая! – довольно громко констатирует второй, не боясь быть услышанным. – Эй ты, залезай обратно! – угрожает мне дулом автомата, направленным в моё окно.

– Хозяина позовите! – требую в ответ.

– Борзая, – выносит вердикт третий.

Через пару секунд под моим окном толпятся мужики с оружием, как будто только и ждут, когда я свалюсь им на голову, чтобы сожрать посланный с небес кусок мяса.

Жутко от этого, до ужаса.

Эти ребята не такие воспитанные, как у Артёма.

– Позовите Акмаля, немедленно! – ору так яростно, будто это я держу их на мушке из гранатомёта.

– Закрой окно, – тихий, но строгий голос доносится со спины.

Закрываю, оборачиваюсь.

– Если не успокоишься, мне придётся тебя связать, – угрожает.

– Не успокоюсь! – бросаю вызов. – Пока не скажешь, что ты сделал с Вадимом!

Акмаль медленно, лениво, засунув руки в передние карманы чёрных штанов, подходит ближе. Сверлит чёрным взглядом саму душу, будто знает всю подноготную, все потаённые мысли, страхи и желания. Но смотрит не так, как раньше – без нежности и желания, но всё с тем же порывом изучать, как редкий экспонат.

– Я приехал забрать своего человека и не собирался его убивать.

– Вадим… на тебя работает? Он жив?

– Жив, но до того момента, пока я не решу, что он мне больше не нужен. Ты обещала выполнить любые условия… – тихо, низким голосом, мне в лицо, обжигая щёки тёплым дыханием и собственным крышесносным запахом.

Но в его интонации напрочь отсутствует сексуальность и похоть. Скорее холодное безразличие к моему телу. От этого безразличия становится холодно, как в морозный день на улице.

– Чего ты хочешь?

– Правду. Как ты оказалась в списке врагов Артёма? За что он тебя взял? – сжав руки в кулаки, опускает их на подоконник по обе стороны от меня, зажимая в тесном плену.

От этой близости медленно теряю голову. Женская натура уже признала в нём хозяина и готова выгнуть спину, подчиняясь его власти. Но холод в его глазах, отстранённость, убивают ледяным лезвием любые тёплые всполохи в сердце.

– Я не верю, что это он…

– Косой, тот, кто вас похитил, – его лучший друг. Ты с ним знакома? Что вас связывает?

– Артём обещал помочь мне с усыновлением ребёнка.

Молчание, в котором слышна работа сложных механизмов и шестерёнок в его голове.

– Значит, брат запал на тебя? – жестоким тоном, лишённым интонации, впиваясь лбом в мой лоб. Давит сильно, равнопропорционально ненависти.

– Брат? – шевелю губами в сантиметре от его губ, стойко выдерживая давление, не уклоняясь назад ни на миллиметр.

Ну конечно. Кто ещё мог так вляпаться, если не я? С моим везением – а точнее, его отсутствием – удивляться не приходится.

Я с ранних лет не отличалась удачливостью и часто попадала впросак. Если стояла в очереди в регистратуру – окошко непременно закрывалось перед моим носом. Если в детстве все прыгали на тарзанке и удачно приземлялись в воду, то именно на мне верёвка рвалась, и я летела в ближайшие заросли репейника. Если в городе есть братья-бандиты – я непременно соберу обоих в свою коллекцию неприятностей.

И так всю жизнь, сколько себя помню.

– Если брат запал на тебя, то он действительно не мог… Всегда был слишком жалостливым и слабым, – выдаёт в воздух, отрывает кулаки от подоконника и отходит, пропадая в дебрях своих умозаключений. Смотрит в мою сторону, а меня не видит.

– А ты? Смог бы?

– Я не такой, как он! – неожиданно рявкает в ответ и уходит.

– Эй, вернись! – бегу за ним до двери, не успеваю. Колочу кулаками по запершейся двери. – Я хочу есть! И пить!

В ответ – пустая тишина и неясное ближайшее будущее.

Да, он не такой, как его брат.

Пришлось пить воду из крана в ванной и ложиться спать.

Акмаль

Спускаюсь в подвал. Стоя перед распластавшимся на полу, поломанным Косым, надеваю на руки кожаные перчатки. Серёга протягивает биту, изъятую при освобождении Грачёвых. Сейчас этот гандон мне всё расскажет – кого, зачем и почему.

– Нет, Акмаль, не надо… – ползёт назад, взирая со страхом, как трусливый шкед, наделавший в штаны. Вонь та же – дерьмом жизни и предательства. Предал брата, уже чую. Не давал Артём разрешения Риту мурыжить. Брат к девушкам с уважением относится, ни разу ни одну шлюху пальцем не тронул. А тут серьёзно запал – настолько, что из своего укрытия высунулся, помогать ей вздумал.

Убью тварь.

Но сперва разберусь с его шакалом.

Первым ударом ломаю голень.

Косой воет так, что уши закладывает. Песня для моего слуха.

Вадим с мэром были не правы, когда решили действовать за моей спиной со своей «помощью». Но их судьба наказала. Мэр отправился вместо меня на переговоры в соседний город и стал жертвой покушения. Можно считать – искупил вину кровью. А Вадим… Этого уёбка Косой хорошо обработал, теперь будет лечиться и всю жизнь на лекарства зарабатывать.

Выходит, что Артём выбил двоих моих не последних людей. Теперь попытается в администрацию своего человека посадить.

Улыбаясь, смотрю на Косого. Лучший друг брата ещё со школы. Артём без него – как без рук. О таком подарке я и мечтать не мог.

У меня много вопросов, а у него – много костей. Если точнее, то 206, и я знаю, как сломать каждую.

– Зачем ты похитил врача? – задаю самый главный из имеющихся.

– Я думал, она с Грачёвым заодно… хотел прощупать… – сипит с надрывом, пуская слюни пузырями.

– Ты разбил ей голову? – заношу биту над его макушкой. – Кровь за кровь, помнишь?

Готовлюсь ударить, замахиваюсь.

– Алла приезжала к Артёму! Она просила его её убить! – вопит, как последнее слово перед смертью.

Опускаю биту.

Слегка прикусываю нижнюю губу, двигаю челюстью, гоняя мысли.

Алла? Да, эта сука могла попытаться убрать Риту чужими руками. Вполне в её стиле.

– Но он отказался, верно?

– Да… Артём с этой бабой совсем размяк… – признаётся с болью поражения и стыдом за друга. – Как раз сейчас, когда нужно быть максимально собранным…

– И ты решил облегчить ему жизнь?

– Да.

– Просчитался. Но где? – усмехаюсь и, резко размахнувшись, опускаю металлический корпус на затылок Косого.

Слышу, как хрустнул череп, как кости вошли в мягкий мозг. Брызнувшая кровь с каплями серого вещества разлетается в стороны, попадает на рубашку.

Он валится на пол – без дыхания, без признаков жизни.

Чёрт. Не сдержался. Нужно было дальше его пытать. Он бы выложил всё, что знает о делах брата и где тот прячется.

Но тот факт, что эта мразь тронула мою женщину… Он мёртв, а мне хочется избивать его дальше, пока вся злость не угаснет.

Лицо Риты стоит перед глазами. Грязное, в крови. Волосы, слипшиеся от крови на затылке. Испуг в глазах. Слёзы.

И её больная любовь к Грачёву. Всё это делает меня неадекватным, теряющим контроль монстром.

Она не вовремя появилась в моей жизни. Очень не вовремя. Как раз тогда, когда необходимо сохранять спокойствие и холодный рассудок, я просто теряю ход мыслей – из-за того, что в них каждый раз врезается она.

И самое противное даже не это. Не то, что я считаю её своей.

А то, что я, весь, целиком, принадлежу ей.

От этого мерзкого чувства глотку забивает порохом и ненавистью к себе.

– Аллу ко мне. Быстро! – швыряю биту на пол.

Звон металла о бетонный пол в подвале звенит в ушах.

Поднимаюсь сразу в ванную, чтобы смыть с себя запах мозгов и крови. Снимаю штаны, толстовку, рубашку, мою руки под краном. Чувствую, как желание ломает меня изнутри.

Она ведь здесь. Совсем рядом. Доступная и беззащитная.

Срываюсь, даже не приняв душ.

Иду к ней в комнату голый, в трусах.

Рита

Я знала, что он всё равно придёт. Но не знала, каким.

Громкое, нервное лязганье ключа в замке предвещает грозу, подобно раскатам грома, пробивающим свинцовое небо.

Сажусь на край кровати, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

Мягкий, приглушённый свет ночника обнимает его обнажённое тело, выделяя тенями рельеф твёрдых мышц. Его волосы кажутся смоляно-чёрными, как и глаза, а кожа – темнее.

Взгляд в глаза – как выстрел.

Смотрит так, как тюремщик, в последний раз заглянувший в камеру осуждённого на смертную казнь.

Сразу понимаю: никакого последнего желания, никакого священника для отпущения грехов, никакой жалости, никакой апелляции.

Я общалась с Артёмом.

Акмаль наверняка уже всё знает, и он пришёл привести приговор в исполнение.

Он закрывает дверь и приближается. От его горячего, татуированного тела веет холодом и опасностью.

Мне безумно нравится этот холод и это трепещущее ожидание расправы над собственным телом.

Страх никуда не делся – он стал горячим, тягучим.

Вжимаюсь пятой точкой в матрас, понимая, что отступать некуда.

– Всё-таки пришёл…

– Ты знаешь зачем, – в тихом командном голосе слышится надлом.

Он подходит вплотную, давит тяжёлым взглядом сверху вниз. Я чувствую запах его кожи, свежей крови и смерти.

Акмаль запускает пальцы в мои волосы, натыкается на рану и резко отпускает. Дёргает щекой в нервном тике, сжимает челюсти так, что желваки округляются и ходят. Опускает руку на мой подбородок, властными пальцами поднимает голову, заставляя смотреть себе в глаза.

Вот оно – то, почему он так мне нравится. Он не старается выглядеть лучше, чем есть. Не пытается мне понравиться, как Артём.

– У меня сотрясение, мне нужен покой. – Понимаю, что не в состоянии сейчас выдержать жёсткий секс с ним.

– Хорошо, – отпускает моё лицо. – У меня нет прислуги. Если захочешь есть, спустись на кухню, в холодильнике должны быть продукты.

– Ты больше не будешь меня запирать?

– Тебе не дадут покинуть дом. Но если попытаешься сбежать, у моих ребят есть приказ задержать любой ценой.

– Даже ценой моей жизни?

– Не советую проверять.

– Звучит убедительно.

С улицы доносятся крики, визг шин и автомобильные гудки, которые не стихают.

Акмаль бросается к окну, в секунду оценивает обстановку и уносится из комнаты.

Подхожу к окну, вижу множество больших чёрных машин со светящимися фарами за воротами. Из некоторых на улицу вываливаются толпы вооружённых бандитов. Из той, что впереди, выходит Артём – с пистолетом в руке, в длинном чёрном кожаном плаще. Уверенно подходит к воротам.

Акмаль выходит из дома на мороз в одних штанах, спешит, рубашку натягивает на ходу, не застёгивает. Принимает автомат из рук одного из своих псов и приказывает открыть ворота.