Текст книги "Ловушка для мастера (СИ)"

Автор книги: Александра Лисина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Глава 10

– Уверен, что этого хватит? – настороженно спросил лэн Даорн, когда я снял найниитовый щит с башни и подогнал свой диск вплотную к открывшемуся проему. – Думаешь, он не сможет освободиться?

Я оглянулся – Нартин Босхо так и висел в воздухе майнах в пятнадцати от нас и майнах в десяти над землей, но при этом был похож на восковую куклу, которую какой-то шутник решил подвесить над крепостью. Лицо неживое, взгляд пустой и неподвижный, тело неестественно застыло, руки опущены вдоль туловища и висят, словно плети…

Понятно, что все присутствующие с напряжением следили за нашим, так сказать, разговором, хотя его сути не знали. И всем было интересно, что именно я сделал с хозяином сна.

– Нет, – хмыкнул я. – Босхо передал мне все права на этот сон, так что я теперь здесь полновластный хозяин и могу делать, что захочу. Причем без особых усилий.

Отец озадаченно моргнул.

– Босхо?

– Да. Это они устроили для нас ловушку. Но сейчас она уже неопасна. Освободить людей мы сможем без труда. А этот красавец пускай тут еще повисит.

– Хм… А разве можно кому-то передать права на свой сон?

– При определенных условиях – да. Босхо поклялся мне в этом. И согласился остаться здесь до тех пор, пока я не вернусь. Только попросил ввести его в стазис, чтобы с ума не сойти, если я вдруг про него забуду или передумаю.

– А тебе какой резон тратить силы на поддержание этого сна?

Я улыбнулся.

– Босхо нам гораздо полезнее живой, чем мертвый. Но если я просто уничтожу сон, его разум вернется обратно в тело. И будет нехорошо, если тан Эранд раньше времени узнает, что его племянник провалил порученную ему миссию. Так что будет лучше, если наш гость пока останется здесь. Хотя бы на ближайшие сутки.

Лэнна Оми нахмурилась.

– Создание сна-ловушки было санкционировано таном Босхо?

– Да, – спокойно подтвердил я, помогая отцу перебраться на найниитовый диск. – Нартину было велено держать вас тут, постаравшись при этом сделать так, чтобы вы мучились каждый миг и умирали. Но умирали не слишком быстро. И желательно не окончательной смертью. А продолжали жить в ловушке, чтобы ваши родственники с ног сбились в поисках способа вас отсюда вытащить.

– Это он вам сказал?

– Да, – повторил я, помогая лэнне подняться на диск. После этого я подал руку оставшейся в башне Арли, и та, подойдя ближе, порывисто меня обняла.

При этом девочка и сама выглядела откровенно неважно. Хоть львиную долю нагрузки внутри чужого сна я взял на себя, однако для лэнны ее возраста держать связь с родом так долго, да еще и пользоваться его силой было слишком большой нагрузкой. Неудивительно, что маленькая провидица снова побледнела и осунулась. А когда я оказался рядом, молча уткнулась лицом в мою куртку, спряталась в ней, словно не хотела, чтобы ее видели, и тихо-тихо… так, чтобы мама не слышала… вздохнула.

Я так же молча обнял ее в ответ.

Слова нам были не нужны. Я и так прекрасно чувствовал все, что она сейчас испытывала. Точно так же, как она чувствовала все, что испытывал я.

Правда, расслабляться было некогда. У нас осталось еще несколько снов, в которых продолжали находиться люди. Сами сны я, правда, уже остановил. Умирать несчастные жертвы там прекратили. Однако их по-любому следовало оттуда вытащить. Причем интуиция настойчиво советовала сделать это как можно скорее. Так что с Арли мы так и не поговорили, да и к деталям нашего разговора с Босхо можно было вернуться позже. Поэтому я просто поднял найниитовый диск в воздух, без малейших проблем покинул теперь уже свой сон, оставив Нартина Босхо висеть в прямом смысле между небом и землей.

Сам сон, разумеется, надежно запечатал. Закольцевал его, остановив там время практически полностью. После чего доставил отца и лэнну Оми в безопасное место. Сообщил мастеру Майэ, что проблему с хозяином благополучно решил. И, прямо-таки нутром чуя, что нужно поспешить, сразу же отправился на поиски тех, кто еще оставался в ловушке, благо теперь сделать это стало намного проще, да и проблем я больше никаких не ждал.

На все про все времени у нас ушло не более четверти рэйна. И то больше всего проблем доставили не сами сны, а люди, которые, как и раньше, встречали меня крайне настороженно. Кто-то даже атаковать пытался, приняв меня за источник всех своих бед. И если бы не Арли, которая наотрез отказалась остаться с мастером Майэ и которую многие представители местной аристократии знали в лицо, мне пришлось бы каждый раз долго и нудно объяснять, что к чему, и так же долго доказывать, что я не верблюд.

Правда, услышав мое имя и имя моего рода, попавшие в ловушку лэны и лэнны вновь начинали сомневаться и подозревать меня невесть в чем. Все же услышать имя Расхэ вот так открыто, да еще и при столь странных обстоятельствах, было, мягко говоря, необычно. И лишь после магической клятвы подозрительность из их глаз начинала постепенно уходить. А господа маги впадали в глубокую задумчивость и даже вопросов почти не задавали, настолько их шокировала моя откровенность.

Я их, разумеется, прекрасно понимал.

Оказаться в заведомо безвыходной ситуации, не по одному разу умереть, успеть отчаяться и потерять надежду на спасение, а потом вдруг увидеть свет в конце тоннеля и узнать, что этот свет для них зажег невесть как выживший потомок мертвого рода…

А ведь здесь оказались заперты далеко не простые люди: Усхэ, Дэсхэ, Орхэ, Хатхэ, Новхэ, Гасхэ, Сархэ, Шосхэ, Тасхэ, Норасхэ… Даже близкий родственник нашего Кэвина, а точнее, его дядя, каким-то чудом среди них затесался, хотя Лархэ обитали достаточно далеко от столицы. Плюс я отыскал и нескольких представителей младших родов, в частности из родов Норхо, Сотхо и Корхо.

Все они, мягко говоря, не являлись дружественными роду Босхо.

Как минимум двое из них, Сотхо и Норхо, с таном Эрандом подчеркнуто не поддерживали никаких отношений, если не сказать что враждовали.

Наконец, все или же почти все, кого я сегодня спас, имели прямое отношение к правящим ветвям своих родов. То есть это были определенно не случайные люди. Более того, известные в своих кругах люди. Влиятельные. Состоятельные. И все они нежданно-негаданно оказались мне обязаны.

Думаю, нет смысла говорить о том, до какой степени это должно было их шокировать. И сколько разговоров по этому поводу случится между ними и танами после того, как господа маги благополучно проснутся в своих постелях.

– Молодцы, – одобрительно кивнул мастер Майэ, когда мы с Арли привели в общий сон последнюю пару пострадавших. – Закрывайте сон и выходите. Силы ваших родов далеко не бесконечны. Незачем тратить их попусту.

Я быстро глянул ему за спину.

Хм. Надо же…

Пока мы с Арли занимались поисками, учитель успел выпроводить остальных гостей, включая лэна Даорна и лэнну Оми. Поэтому сейчас в гостиной Даруса Лимо никто не толкался, на нас с провидицей не глазел, вопросов не задавал. И вообще, там было неестественно тихо.

Что уж им рассказал мастер мастеров, бог знает. Однако люди действительно разошлись. Хотя, полагаю, в скором времени меня будут ждать с визитом не только в столичные резиденции большинства старших и некоторых младших родов, но и, скорее всего, в очередной раз пригласят на приватную беседу во дворец.

С другой стороны, скрывать, что сегодняшняя ситуация – прямой результат действий тана Босхо, я был больше не намерен. Доказательства у меня имелись, причем железные, а вкупе с теми данными, что я получил от Алоизы Норасхэ, и вовсе найниитовые.

Нартин в качестве свидетеля тоже был готов выступить, он поклялся мне в этом жизнью.

Поддержку и защиту во дворце мне обеспечат Хатхэ и в том числе лэнна Иэ на пару с мастером Даэ и таном Хатхэ, что тоже дорогого стоит.

Ну а в качестве законника, готового прикрыть меня даже перед тэрнэ, выступит сам мастер Майэ.

Плюс, полагаю, те, кого я сегодня вытащил, тоже не откажутся замолвить за меня словечко. Более того, из уст такого количества представителей старших родов, думаю, это будет звучать более чем весомо.

Так что время, похоже, и впрямь пришло. И для меня наконец-то настала пора снять маску, чтобы представиться его величеству как положено.

Уже предвидя, до какой степени это будет непросто, я вздохнул и помог Арли спуститься с диска. А как только надобность в силе наших родов отпала, я ненадолго обернулся: густой туман за порогом так и продолжал клубиться, однако после того, как Нартин Босхо отдал этот сон в мое полное распоряжение, его цветовая гамма сменилась с тревожно-багровой на нейтральную серую.

Защиту со сна я, правда, снимать не стал, да и сами сны, когда оттуда вышли последние жертвы Босхо, не стал разрушать. С виду это могло бы показаться не очень логичным… зачем тратить силы на поддержание ловушек, у которых больше не было жертв?

Но на то имелись свои причины.

Поэтому сны я действительно менять не стал. В их структуру вмешиваться не рискнул. Привязки к прежнему хозяину не поменял. А по-настоящему видоизменил всего один сон. Тот самый, который был создан на основе воспоминаний лэна Даорна. При этом защиту вокруг него я существенно усилил. Остатки перегородок использовал для укрепления его структуры. Сам сон… один-единственный… перепривязал с Нартина на себя. Так что теперь, кроме меня, никто туда не сможет ни войти, ни выйти. И никто, даже очень хороший маг, без моего разрешения не сможет его разрушить.

– Как себя чувствуете? – поинтересовался мастер Майэ, испытующе глянув на меня и держащуюся за мою руку Арли. – Все в порядке?

Я прислушался к нам обоим.

Со мной все было нормально. Я, конечно, устал, но отнюдь не вымотался и не был истощен до предела, хотя сил сегодня потратил немеряно. А вот моя принцесса…

Нет, с физической точки зрения она тоже не пострадала, я принял для этого все возможные меры. Однако я не мог сказать, что она испытывала бурную радость от того, что все благополучно закончилось. Напротив, после того, как с ее мамой и лэном Даорном все стало хорошо, Арли стала на редкость сдержана в эмоциях, молчалива, причем молчалива даже в мыслях. Если не сказать, что насторожена.

Она как будто чего-то ждала. Вот только говорить об этом не захотела. А как только я попытался мысленно до нее дотронуться, она неожиданно закрылась, поэтому понять, что с ней творится, я так и не смог.

– Более или менее, – обронил я, размышляя, что бы это значило и как мне нужно к этому относиться. – Но у меня такое чувство, что нам стоит побыстрее вернуться в мир живых.

Учитель кивнул.

Вероятно, его ощущения говорили о том же. Поэтому он, будучи гостем в моем сне, попросил отпустить его и исчез сразу, как только я подошел и аккуратно до него дотронулся. Тогда как Арли…

Как только учитель ушел, я повернулся к юной провидице и опустился перед ней на одно колено.

– Я должен тебе кое-что рассказать…

Арли неожиданно улыбнулась и, одарив меня каким-то взрослым, удивительно мудрым взглядом, легонько взъерошила волосы на моей макушке.

– В этом нет необходимости. Я все о тебе знаю, Андрей.

Я резко вскинул голову.

Но моя принцесса лишь мягко качнула головой и добавила:

– Нет, твое прошлое меня как раз не пугает. А вот будущее… Впрочем, то, что мне не дано изменить, я уже приняла. А на то, что изменить еще можно, надеюсь, все-таки сумею повлиять.

И знаете… как-то тревожно и донельзя странно это прозвучало. Как будто я не с ней, а с лэнной Иэ сейчас разговаривал.

– Я все тебе расскажу, – тихо пообещала моя принцесса, когда я хотел задать крутящийся в голове вопрос. – Обещаю. Но это будет немного позже. А сейчас просто верь мне.

– Я верю, – так же тихо ответил я, аккуратно сжав ее пальчики. – Так же, как ты всегда верила мне.

* * *

– Ну а теперь рассказывай, – велел мастер Майэ, когда мы вернулись и все вместе перебрались из комнаты отца на кухню.

При этом Арли сразу же связалась с мастером Даэ, сообщив, что с ней все в порядке, а заодно узнала, что ее мама благополучно проснулась и чувствует себя хорошо. Лэн Даорн к тому времени тоже полностью пришел в себя. Его состояние Эмма расценивала как стабильно хорошее, то есть никаких последствий от пребывания в сне-ловушке он не заработал. Его найниитовый чип тоже работал исправно, хотя во время нашего отсутствия у отца случилась еще одна кратковременная остановка сердца, которую сестренка, к счастью, вовремя выявила и устранила.

По поводу остальных пострадавших мы, правда, ничего не знали, но поскольку все они имели вживленные в тело инъекторы с препаратами экстренной помощи, то можно было надеяться, что никто из них не умер.

Впрочем, полагаю, учитель держал этот вопрос на контроле. Так что, скорее всего, в самое ближайшее время информация по этим людям у нас тоже будет.

Что же касается вопроса старого мастера, то я сначала помедлил, давая Эмме время прочитать мои воспоминания. И лишь когда она их увидела, проанализировала и сказала, что скрывать информацию больше нет смысла, я вкратце доложил, с чем именно мы столкнулись и какие мысли у меня возникли по этому поводу.

– Что тебе сказал Босхо? – осведомился мастер Майэ, когда я подошел к самому, пожалуй, главному.

Я наморщил нос.

– Он связан клятвой, поэтому многого рассказать не смог даже во сне. Но ему с самого начала было известно, что все, кого утянуло в закрытый сон, имели персональные инъекторы с лекарствами для экстренной помощи в случае остановки сердца. Более того, выбор жертв был заранее согласован, а наличие инъектора стало одним из обязательных критериев, по которым проводился отбор.

– То есть это не случайность?

– Нет. О том, почему должны пострадать именно эти люди, Нартину не сообщили, однако кто-то очень постарался собрать на них максимально полное досье, в том числе и медицинское. Смотрите сами: среди жертв не было ни одного сильного мага разума или мага сна. Никто из них, за исключением лэна Даорна, не имел найниитовых чипов. Все они… опять же, за исключением отца… потомственные аристократы и занимают высокое или очень высокое положение в своем роду. И все, кроме отца, имели вшитые под кожу медицинские инъекторы с набором сильнодействующих препаратов почти на все случаи жизни.

Мастер Майэ заметно нахмурился.

– Сами по себе эти люди, пускай и значимы для рода, но их смерть прямо скажем, не нанесет критического удара ни по репутации рода, ни по родовому бизнесу.

– Ур, – тихонько проурчал сидящий у меня на плече йорк.

– Вы правы, – согласился я, мельком сверившись с памятью рода. Арли, которая во время разговора сидела у меня на коленях, при этом несильно вздрогнула, благо мы все еще оставались связанными. Но она быстро успокоилась. И потом лишь внимательно слушала, не стремясь меня поправить или дополнить. – Скорее, для Босхо имели значение родственные связи. Потому что все жертвы имеют прямое отношение к правящей ветви и такие же прямые родственные связи с главами своих родов.

– Это значит, что смерть таких людей охрана точно бы не пропустила, – замедленно проговорил лэн Даорн. – Инъекторы при срабатывании сразу же отправляют сигнал тревоги. А раз жертвы были приближены к правящей верхушке, значит, охрана начала действовать почти сразу после чэпэ, да и танам должны были доложить о случившемся немедленно.

– С одной стороны, это и правда выглядит нелогично, – угукнул я. – Зачем убивать тех, кто сразу не умрет и даже после смерти во сне сможет прожить какое-то время благодаря препаратам? Но с другой… Нартин обмолвился, что обязательная смерть жертв в его задачу как раз не входила. Напротив, они должны были мучиться и страдать как можно дольше. Поэтому для каждого из них и был создан персональный кошмар, в котором отразились все страхи и опасения, которые беспокоили жертв больше всего. Скажем, кто-то боялся воды и угодил прямиком в бушующее море. Кто-то опасался контакта с килами и увидел во сне самую большую рыбину, которой в реальной жизни просто не существует. Кто-то однажды чуть не замерз в снегах и больше всего на свете боялся испытать это снова. А кто-то один раз сорвался с горы и считал это своим персональным поражением, которое ни за что и никогда не должно было повториться… То есть чисто психологически расчет получился верным – реализованные страхи и кошмары в буквальном смысле выбили у людей… причем у умных, проницательных и во всех отношениях сильных людей… почву из-под ног. Некоторые ожидаемо растерялись. Некоторые впали в отчаяние. Кто-то даже поверил, что все это реально. А когда вдобавок к этому их личные кошмары не просто ожили, но и заставили людей неоднократно пережить всю гамму ощущений во время смерти, это еще больше деморализовало жертв. И сделало легкой мишенью для хозяина сна. Однако тот факт, что его целью было не столько убить их, сколько заставить как можно дольше оставаться во сне-ловушке живыми, существенно меняет картину.

Мастер Майэ нахмурился еще больше.

– Хочешь сказать, Босхо хотели вывести из игры не столько конкретных людей, сколько службу безопасности старших родов и всех мало-мальски сильных магов, особенно тех, кто понимает в магии разума и магии сна?

Я кивнул во второй раз.

– У меня сложилось именно такое впечатление. Связать сильнейшие рода общей бедой, но при этом и разобщить их, заставив каждого сосредоточиться на решении своих личных проблем. В подобной ситуации каждый род будет занят лишь собственными трудностями. И своими людьми. Чужие им будут уже не так интересны. К тому же время имело значение – запас препаратов в инъекторах все-таки ограничен. Пять-шесть клинических смертей и все, смерть станет окончательной. Поэтому попавшего в беду родственника надо было срочно спасать, привлечь лучших целителей, как можно скорее перенести жертву в медицинский модуль… Когда человек знатный и важный лично для тана, понятно, что ни до кого другого ни охране, ни главе рода не будет никакого дела. По крайней мере, какое-то время.

– Значит, это еще не закончилось… – окончательно помрачнел учитель.

– Да, – напряженно ответил я, а Ши угрожающе встопорщил шерсть и тихонько зашипел. Ему, как и мне, очень не понравилось то, что с нами произошло. – Старшие рода отвлекли самым простым и самым надежным способом – ударили по семье. По самым близким, самым важным лично для тана и его ближайшего окружения. И мне это видится очень скверным признаком.

Лэн Даорн обменялся быстрым взглядом с учителем.

– А Нартин не мог слукавить? У него ведь могут быть к тебе определенные, скажем так, претензии…

– Нет, – спокойно отозвался я, машинально погладив беспокойно ерзающего йорка. – Я не убивал его отца. Смерть его дяди – на моей совести, что правда то правда, но то была самозащита – Норминд напал на меня первым. Тогда как лэн Норанд, если помнишь выпуски новостей, вернулся домой живым, хоть и в несколько невменяемом состоянии. Я, правда, имею прямое отношению к его исчезновению – это был ответ на похищение и пытки двух очень важных для меня людей, однако при всем при том в мозги к нему я не залезал. И с ума он сошел не по моей вине…

Я перехватил острый взгляд мастера Майэ, но учитель, будучи мудрым человеком, не стал засыпать меня вопросами по этой теме. Для этого, полагаю, еще будет время.

– Что же касается смерти Норанда Босхо, – добавил я, убедившись, что менять тему никто из присутствующих не собирается. И хвала тэрнэ, иначе мы до следующего вечера не разойдемся. – То Нартин далеко не дурак. И прекрасно знает, кто именно отдал приказ избавиться от его отца. Поэтому своего тана он не только справедливо опасается, но и совершенно правильно считает, что в случае провала или при малейшем подозрении его уберут со сцены так же быстро, как и его отца.

– Что же он тогда взялся выполнять последнее задание?

– Думаешь, у него был выбор? Эранд Босхо сам знаешь, что за человек. Отказаться выполнять его приказ – значило поставить под сомнение свою лояльность всему роду и лично тану. К тому же Нартин рассчитывал, что если сумеет выслужиться и доказать свою полезность, то его, как отца, уже не тронут. Поэтому согласился и на это задание, и на один весьма интересный проект, который быстро вывел бы его из числа малозначимых родственников в категорию особо важных для тана людей.

– Что еще за проект? – моментально насторожился учитель.

– Нартин связан клятвой, – напомнил я. – Поэтому подробностей рассказать не смог. Однако по большому счету этого уже и не требуется – способности Нартина в закрытом сне полностью соответствовали его реальным возможностям. Он это подтвердил. А это автоматически означает, что он способен управлять найниитом почти на том же уровне, что и я. При этом соответствующего Таланта у него, как вы понимаете, нет. Работа найниитовых чипов во сне была заблокирована. И с учетом того, что в записи тана Расхэ успела засунуть нос Алоиза Норасхэ… а также того, что эта информация утекла напрямую в руки к тану Эранду… думаю, можно с уверенностью утверждать, что маготехники Босхо самостоятельно закончили проект моего биологического отца и на основе добытых Алоизой сведений все-таки создали свой собственный вариант найниитового модуля. Причем с несколько усовершенствованной технологией восстановления найниита из найта, основные принципы которой они, как я уже выяснил, все-таки стырили у рода Расхэ. Незарегистрированные найниитовые шахты, как мы знаем, в провинции Босхо тоже есть, так что неучтенного найта и найниита для создания модулей у них вполне достаточно. Ну а Нартин, как оказалось, стал одним из первых, кому такой модуль внедрили в экспериментальном порядке. Он, если не врет, сумел освоить его чуть ли не лучше остальных добровольцев. В том числе и поэтому ему доверили попытку моего убийства – по мнению тана Эранда, Нартин подходил для этого лучше всех.

Я, правда, не сказал, что в модуле Босхо не было и, разумеется, не могло быть аналога Эммы и вообще человеческого присутствия, это была сугубо практичная разработка. Причем специалисты Босхо фактически сделали то же самое, что я когда-то предлагал оставить для объяснений с тэрнэ – чисто технический прибор, который позволял управлять найниитом не только магам, но и простым смертным. Без слияния с личностью носителя. Без использования слепков душ. Но с набором всех необходимых функций, включая создание и поддержание управляющего поля, а также переработку перегоревшего найта и самовосстановление популяции найниитовых частиц.

– Но почему именно сон-ловушка? – не понял лэн Даорн. – Почему тебя не выловили в обычном мире? Это ведь намного проще.

– Не забывай – Босхо не были уверены, что знают обо мне абсолютно все. И они в общем-то не зря подстраховались. Во сне можно было попробовать заблокировать часть моих вероятных способностей. Это давало Нартину дополнительный шанс. А меня, соответственно, серьезно ограничивало в средствах. Если бы не сила рода, я бы, пожалуй, еще мог его одолеть, а вот до тебя точно бы не добрался. И выиграв в одном, непременно потерял бы в другом. Так что для тана Босхо это все равно была бы победа.

– Если бы не сила рода, ты из этого сна точно не выбрался бы, – покачал головой мастер Майэ. – Войти туда тебе бы непременно позволили, а вот выйти уже нет. Так что на самом деле тан Эранд ничего не терял, когда тебя туда заманивал. Он бы выиграл в любом случае.

Лэн Даорн неопределенно повел плечом.

– Для него одного это была бы чересчур сложная комбинация.

– Верно, – не стал отрицать я, а Ши негромко фыркнул. – Даже ради Двойника не было смысла так напрягаться. Поэтому, я думаю, Босхо просто совместили приятное с полезным. И основной целью для них были как раз те люди, которых мы оттуда вытащили. Ну а я уже так, приятный бонус, который здорово поднял бы тану Босхо самооценку.

– Мне все же не совсем понятно, каким образом это было организовано? Все-таки семнадцать человек, точнее, магов с разным уровнем магической и в том числе ментальной защиты… как их можно было одновременно утащить в один и тот же сон?

– А вот на этот вопрос Босхо мне как раз ответил. Я, кстати, тоже не поверил, что такое в принципе осуществимо. Столько людей, столько типов защит, такие разные кошмары, причем детализированные, с высоким уровнем достоверности… Ни одному магу не под силу удерживать одновременно во сне такое количество народу и при этом контролировать так много вложенных снов. Даже один на один это довольно проблематично. А когда жертв гораздо больше, то это и вовсе нереально, причем даже в том случае, если как маги сна жертвы достаточно слабы.

– Тогда как это было сделано?

– Очень просто – все вложенные сны были созданы искусственно. Проще говоря, над ними поработал не человек, а обычный маготехнический прибор. А вот общий сон… тот, куда потом внедрили вложенные… создавался уже человеком, и именно его контролировал Нартин Босхо.

Лэн Даорн свел брови к переносице.

– Разве такое возможно?

– Да, – спокойно признал я, а йорк на моем плече снова тихонько фыркнул. – Нартина, правда, в совсем уж мелкие детали не посвящали, ему это было без надобности. Но когда я явился на практику в Институт маготехники, мне в руки случайно попали чертежи и довольно подробные сведения о приборе, который условно можно назвать генератором снов. Чисто технически штука довольно сложная. Изначально ее создавали с целью внедрения в индустрию развлечений. Знаете, этакий прибор для расслабления, который надеваешь на голову, думаешь о чем-то приятном, и устройство генерирует соответствующие картинки, воплощая твои мечты в реальность. Скажем, если ты всю жизнь мечтал побывать на экскурсии в горах, прибор тебя туда отведет. Если ты хотел научиться ездить верхом, тебе предоставят такую возможность. Побывать на представлении в Большом оперном театре, увидеть столицу, совершить кругосветное путешествие… Прибор способен сгенерировать любую картинку по желанию клиента. Главное, чтобы клиент хотя бы примерно представлял, что именно хочет увидеть. Детали машина потом достроит сама, для этого у нее есть довольно хитрая программа с очень толковым анализатором.

– Но для этого прибор должен быть настроен на мозг того человека, который решил воспользоваться такой услугой, – возразил отец. – А это автоматически означает вмешательство в чужой разум.

Я снова угукнул.

– Верно. Поэтому-то в итоге прибор так и не был представлен широкой аудитории, зато им вплотную заинтересовались военные. Влияние на чужой разум – очень заманчивая идея. Тем более если ее можно осуществить аппаратным методом. Понятное дело, что основу такого искусственного сна все равно придется создавать человеку, но вот прописывать детали, создавать, так сказать, искусственную реальность, будет исключительно прибор, причем не сам по себе, а основываясь на пожеланиях и в том числе на воспоминаниях клиента. При этом настройка тоже идет аппаратным способом. Для этого даже в модуль ложиться не нужно – настройка осуществляется дистанционно, с помощью специального артефакта, который снимает основные показатели ауры и работы мозга. А также создает… ну скажем так, своего рода привязку к разуму клиента. Поэтому, когда тот засыпает, его просто утягивает в уже готовый сон, который дает такую точную детализацию, что от реальности не отличить.

– Хочешь сказать, именно таким прибором воспользовались Босхо? – осторожно уточнил мастер Майэ.

– Да, – кивнул я. – Нартин это подтверждает. В технике и маготехнике он, конечно, не силен, поэтому об устройстве прибора имеет очень смутное представление, однако первичная настройка была осуществлена именно на него, поэтому сном-ловушкой он мог управлять по собственному желанию. Это как права администратора, которые, как и в программировании, можно легко передать другому магу. Параметры сна тоже можно установить какие угодно. А вот кошмары для наших жертв прибор создавал уже самостоятельно, основываясь на их воспоминаниях, страхах и самых сильных эмоциях, которые в экстремальной ситуации становятся особенно яркими. Проблема в другом, – добавил я, когда учитель и лэн Даорн снова переглянулись. – В тех данных, что я видел, у прибора была довольно невысокая мощность и очень ограниченный ресурс, поэтому одновременно он мог работать лишь с одним-двумя, ну максимум с тремя клиентами. Причем у магов перед настройкой нужно было предварительно снимать ментальную защиту. Плюс во время его работы примерно в половине случаев наблюдался побочный эффект – сильная головная боль, которая не позволяла прибору работать незаметно. В военное время, согласитесь, это крайне неудобно. Противник по нашей просьбе сам себя не обезоружит, терпеть боль не станет, да и что такое два-три пойманных в ловушку человека, когда количество бойцов в любой армии ведет счет на тарны и дэквионы?

– Хочешь сказать, военное министерство на прибор так и не польстилось? – поинтересовался лэн Даорн.

– Скорее всего, они просто не захотели доводить его до ума. Комплектующие к нему идут дорогие, производительность довольно низкая, энергии при этом он потребляет чрезвычайно много, а результат, прямо скажем, сомнительный. Не зря этот проект так и остался пылиться на полке в каморке неудачников. Фокус в том, что некоторое время назад многие проекты с тех самых полок уплыли на сторону и с высокой долей вероятности попали в руки тана Босхо. Так что при наличии времени и хороших маготехников превратить обычный генератор снов в полноценный генератор кошмаров, усовершенствовать его работу и увеличить количество жертв с двух до двух десятков вполне возможно.

– Да, но каким именно образом была осуществлена настройка на жертв? – снова спросил отец. – Где – вопрос, полагаю, не стоит. Пересечься мы все могли лишь в одном месте. Но у всех у нас стояла ментальная защита, причем у некоторых и природная, и магическая, плюс работали сильные артефакты… Даже если настройку можно провести дистанционно, то как ее могли осуществить для почти двух десятков человек всего лишь за время представления?

Я невесело усмехнулся.

– Ты забыл спросить – а кто мог это сделать? Там, в театре? Хотя, вероятно, ответ у тебя уже готов.

Лэн Даорн тяжело вздохнул.

Да, он тоже помнил, что из числа Босхо к нему подходили и достаточно долго беседовали только двое – лэн Арин Босхо, отец Ании, а также его миловидная супруга, которая наговорила лэнне Оми в тот вечер массу комплиментов.

Кто из них владел артефактом-настройщиком? Какая, как говорится, сволочь, вынудила отца заново пережить тот самый день в крепости Ровная?

Вариантов было, прямо скажем, немного.

Но раз уж я засек кратковременный сбой в работе найниитового чипа и одновременно защитного артефакта, то, думаю, в этом и заключался весь секрет – на самом деле против жертв использовали не один, а сразу два артефакта. Причем очень мощных. Действенных. Один из которых на очень короткий промежуток времени подавил работу защитных приборов, тогда как второй в этот же самый момент успел каким-то образом снять основные параметры ауры у обоих жертв и зафиксировать показатели работы мозга как лэна Даорна, так и лэнны Оми. Причем сделал это, в отличие от прототипа, совершенно незаметно, без малейшей побочки.