Текст книги "Ловушка для мастера (СИ)"

Автор книги: Александра Лисина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Но нет.

Я их сейчас по-быстрому проверил – рабочие. Причем оба. Поэтому даже если кто-то обманул магические арки и все-таки пронес в оперу запрещенные артефакты, то чисто теоретически, пока работали защитные, остальным тут ловить было нечего.

И в то же время что-то там все-таки было. Артефакт, магия, какая-то неведомая фигня… Просто не могло не быть, потому что у здоровых людей вот так в одночасье остановка сердца не происходит, и в кому они не впадают.

Ясно было одно – все это как-то связано со вчерашним мероприятием. С этой треклятой оперой, где на отца все-таки было оказано непонятное воздействие, хотя ничто этого явно не подтверждало.

Что это за воздействие, я тоже, хоть убей, не понимал. Но, скорее, оно было магическим, нежели физическим. Причем сильным. Отсроченным, раз все случилось не прямо в здании театра, а только ночью, когда отец крепко уснул.

А еще оно могло быть не точечным, то есть действовать более масштабно. Поэтому в процессе обследования лэна Даорна я на всякий случай активировал магическую печать мастера Даэ. А когда получил ответ, то скинул через модуль сообщение недовольному побудкой учителю, чтобы тот на всякий случай проверил и самочувствие лэнны Оми.

Раз они были с отцом вместе, то, может, и ее тоже зацепило?

И пока времени прошло не слишком много… пока все было обратимо, ее хотя бы в медицинский модуль можно было поместить. В режим жизнеобеспечения. А уже потом мы все вместе будем разбираться, что конкретно произошло.

Одно хорошо – реанимационные мероприятия прошли успешно. Спустя полтора мэна интенсивной работы нам с Эммой все-таки удалось запустить сердце лэна Даорна. Он снова задышал. Его органы и системы тоже заработали как надо. Однако в себя он так и не пришел. Более того, даже позы не поменял, когда мы его наконец откачали. Как если бы просто спал и как если бы ничего плохого с ним не происходило.

При этом, что необычно, часть ментальных параметров лэна Даорна действительно имели типичные для глубокого сна характеристики. Однако аура оставалась блеклой. Облачко сознания тоже едва просматривалось. Зато общая ментальная активность, напротив, резко повысилась. Раза этак в три от нормальных значений. И по совокупности признаков я сделал вывод, что это был все-таки сон.

Вернее, сон-ловушка, в котором отец только что самым настоящим образом умер. Затем благодаря нам с Эммой снова воскрес. Но при этом его разум по-прежнему оставался заперт в ловушке чужого сна, и в случае, если тот окажется заточен на убийство, остановка сердца и дыхания могли в самое ближайшее время повториться. Более того, будут повторяться до тех пор, пока отец окончательно не умрет. Или пока его дар не истощится, а разум не состарится в безуспешных попытках выбраться на свободу. Или же пока лэн Даорн не сойдет с ума, будучи не в силах покинуть чужой сон самостоятельно.

Дайнова бездна…

Придя к неутешительным выводам, я на пару мгновений прикрыл глаза, продолжая неусыпно следить за состоянием отца и с бешеной скоростью анализируя данные в попытке найти выход из непростой ситуации. Но тут на мой идентификатор поступило сразу два сообщения, и я волей-неволей был вынужден отвлечься.

«Оми тоже без сознания, – кратко написал мастер Даэ, заставив меня хмуро кивнуть. – И не только она. Похоже, это магия сна. Вызвал сюда Майэ и Рао, Иэ отправилась во дворец».

Правильно.

Среди всех моих учителей только эти двое досконально разбирались в магии сна. Не считая Лимо, конечно, но, учитывая обстоятельства, сейчас мертвый маг нам вряд ли захочет помочь. Так что, если бы мастер Даэ не поспешил, я бы тоже вызвал на помощь именно их. А вот беспокоить тэрнэ посреди ночи…

Впрочем, если пострадал кто-то еще, то, скорее всего, это оправдано.

«Сними защиту, ученик, – было написано во втором сообщении, которое я прочел чуть позже. Сообщение оказалось от мастера Майэ. – Я у твоей двери».

Я молча встал и пошел открывать, попутно снимая с квартиры часть магической защиты. Однако когда открыл дверь, наскоро проверил гостя и уже собрался было сделать приглашающий жест, предлагая войти старому мастеру в традиционном белом таоми, пространство возле лифта ощутимо заволновалось. Задрожало. Задергалось, словно припадочное. А мгновением позже оттуда буквально вывалилась растрепанная, одетая в школьную форму, бледная до синевы и откровенно взбудораженная Арли. Которая при виде нас с учителем на мгновение замерла, а потом шумно выдохнула:

– Уф, успела! Хвала тэрнэ, вы еще не начинали!

– Ты как тут оказалась? – несказанно удивился мастер Майэ. – Ты ведь Арлиза Хатхэ, верно?

Арли в ответ только дернула щекой.

– Да. Здравствуйте, мастер. Здравствуй, Адрэа. Я из школы сбежала, а сюда по субреальности прошла. Меня предки научили. Но это неважно. Я знаю, что произошло и что вы задумали. И пришла сказать, что без меня вы не справитесь.

Мы с ней ненадолго пересеклись взглядами, и я неожиданно понял, прямо-таки нутром ощутил – она права, без нее мы действительно не справимся. Поэтому вместо того, чтобы задавать вопросы, просто молча протянул ей руку. А когда Арли с облегчением за нее схватилась, так же молча отвел ее в квартиру, откуда-то точно зная, что все делаю правильно.

[1] Четверг.

[2] Пятница.

Глава 6

Арли выглядела откровенно неважно. Она была не просто бледной, а еще и заметно исхудавшей, можно даже сказать, истощенной. Но оно и немудрено – если она вышла в субреальность и в одиночку проделала путь из провинции Хатхэ до самого Таэрина, то удивительно, что она еще на ногах стоит. Не говоря уж о том, что она вообще-то собралась нам помогать.

Однако когда я уже собрался попросить Эмму оценить ее возможности и при необходимости дать девочке наши стимуляторы, Арли вдруг глубоко и прерывисто вздохнула. На пороге комнаты лэна Даорна она ненадолго остановилась. Прикрыла глаза. После чего ее без всяких причин окутало мягкое золотистое сияние. А когда оно угасло, с лица юной провидицы, как по волшебству, ушла и бледность, и ненормальная синева, и усталость, словно она использовала магию целительства.

Ну или же ей успел помочь кто-то посильнее меня.

– Сила рода, – слабо улыбнулась девочка, когда мы снова встретились взглядами. – Предки меня берегут. Только благодаря им я смогла до вас так быстро добраться.

Я так же молча кивнул. А про себя искренне поблагодарил лэна Ирруса Хатхэ за заботу о моей принцессе. И за то, что он так вовремя помог ей сюда прийти.

– Так, – тем временем произнес мастер Майэ, увидев, что от меня в сторону отца тянутся полупрозрачные найниитовые нити. Лэн Даорн, к счастью, больше умирать не порывался, его сердце билось ровно, дыхание было спокойным, но, как и раньше, в себя он не приходил. – Адрэа, мне нужны подробности.

А когда я вкратце сообщил, что у нас произошло, учитель подошел к постели вплотную, положил ладонь на лоб лэна Даорна и ощутимо нахмурился.

– Насколько я знаю, с Оми произошло то же самое.

– Только мама еще не умирала, – тихонько вставила свое слово Арли, внимательно изучая спящего лэна Даорна, а также то, как учитель проводит быструю диагностику его состояния. – Просто уснула и все. А разбудить ее уже не смогли.

– Даэ отправил ее в медицинский модуль, – кивнул мастер Майэ, продолжая к чему-то прислушиваться. От его ладоней разлилось разноцветное сияние, аура тоже расширилась, но на состоянии отца это никак не отразилось. – Ваши специалисты пока разбираются с причинами, но то, что это магия сна, целители уже подтвердили. То, что происходящее действительно связано со вчерашним мероприятием, тоже сомнений не вызывает. Потому что, помимо Ноэма и Оми, в похожей ситуации оказалось еще как минимум четыре человека. Причем весьма высокопоставленных. Именно поэтому Иэ отправилась во дворец, а ТСБ сейчас в спешке выясняет, кто из посетителей оперы мог еще пострадать. И главное, как такое вообще могло произойти.

– Я протестировал защитные артефакты лэна Даорна, – когда он умолк и слегка прикрыл веки, продолжая активно работать, сообщил я. – И сделал углубленную диагностику его найниитового чипа. Поверхностное сканирование ошибок не выявило, однако при глубоком сканировании в журнале нежелательных событий нашлась запись о кратковременном сбое вчера в девятнадцать двадцать пять вечера. Сбой был совсем незначительным. На работу чипа и протезов не повлиял. Вернее, это даже полноценным сбоем-то назвать нельзя, поэтому система не посчитала его ошибкой. Тем не менее в течение половины сэна чип по непонятным причинам процентов на семь снизил свою привычную активность, после чего снова ее восстановил. И я бы, может, не стал акцентировать на этом внимание, однако в это же самое время… ровно в девятнадцать двадцать пять… такая же картина наблюдалась и в отношении защитных артефактов.

Мастер Майэ чуть повернул голову.

– Характер воздействия установил?

– Нет, – качнул головой я. – Меня в то время рядом не было.

Ну да. А модуль йорка контролировал работу чипа и артефактов не постоянно, а с периодичностью раз в десять мэнов. На большее у него просто не хватило ресурсов, почти весь свободный найниит Ши ушел на броню и создание мини-пластины, которую малыш был готов в любой момент переместить хоть в район сердца отца, хоть головы.

– Сам лэн Даорн ничего необычного не заметил, – продолжил я. – Иначе он сказал бы мне об этом по возвращении. Но артефакты момент сбоя все-таки зафиксировали. Причем если чип был малоактивен всего половину сэна, да и снижение составило всего ничего, поэтому-то его система безопасности за типичную ошибку не посчитала, то артефакты… в том числе те, которые обеспечивали ментальную защиту… снизили свою активность сразу на шестьдесят восемь процентов. То есть на очень короткий промежуток времени отец… да и лэнна Оми, наверное… были практически беззащитны перед магами и чужими артефактами.

– А пронести в оперу не положенные по регламенту артефакты, несмотря на систему безопасности, все еще не составляет большого труда, – задумчиво проговорил учитель, наконец-то отнимая руки от головы лэна Даорна.

Я снова кивнул.

Но при этом не стал добавлять, что сам факт снижения эффективности защитных свойств артефактов отца пришелся четко на момент прощания с четой Босхо. Защита просела в тот самый момент, когда прозвенел звонок, возвещающий об окончании антракта. Именно тогда лэн Арин и его дамы вежливо попрощались, а затем отошли в сторону.

После этого сбоев в работе чипа и артефактов больше не фиксировалось. Но в принципе оно было и не нужно. Никаких других подозрительных моментов я, просмотрев записи йорка до конца, тоже не выявил. Поэтому чисто технически не понимал, что и как именно было проделано. Но при этом не сомневался, что именно в девятнадцать двадцать пять, во время сбоя, на отца и лэнну Оми кто-то успел воздействовать таким образом, что после того, как они пришли домой и крепко уснули, их разумы… вернее, сознания – недаром облачко сознания отца стало таким бледным… оказались увлечены в чужой сон. А может, и в разные сны, где и пребывали до настоящего времени.

Плохо было еще и то, что мой приемный отец – ни разу не менталист. И даже не маг сна, поэтому внутри сна-ловушки был совершенно беззащитен. Он не сможет оттуда выбраться. Не сможет разорвать границы сна, как это когда-то сделал я. И вряд ли он в курсе, что из ловушки можно выбраться, попросту себя убив. А если и в курсе…

Один раз в этом сне он уже умер. Однако его сознание из чужого сна так и не вырвалось. Поэтому или это не совсем сон, или же его свойства коренным образом отличаются от классического сна-ловушки.

А вот лэнна Оми – совсем другое дело.

Допустим, мой отец – не менталист, но она-то определенно маг разума. А то, может, и маг сна до кучи. Поэтому даже если ее артефакты в плане защиты в какой-то момент «просели», то почему она-то ничего не заметила?

Кто и каким образом сумел за такой короткий промежуток времени… половина сэна, черт возьми… взломать ее природную ментальную защиту?

Это что, кто-то успел настроиться на нее заранее?

Хорошо, пускай, хотя и это маловероятно.

Но как же тогда другие люди, которые тоже пострадали в то же самое время? На них что, тоже специально настраивались заранее? И прямо-таки знали, что за артефакты на них будут? Знали, как их обезвредить и куда нужно ударить? Да еще и успели всех обработать за считаные доли сэна?

В общем, с точки зрения магии это выглядело очень сомнительно. Слишком много «но», которые не позволяли сделать однозначные выводы.

Но что есть, то есть.

К тому же сейчас у нас были дела поважнее, так что я попросил Эмму разделить наши разумы, оставил вопросы теории и анализ ситуации на нее, а сам повернулся к учителю и коротко спросил:

– Что мы можем сделать?

– В сон-ловушку нельзя проникнуть обычным способом, – отозвался старый маг, знаком велев нам с Арли подойти ближе. – Он специально построен таким образом, чтобы туда было нелегко проникнуть извне и крайне сложно выбраться оттуда самостоятельно, особенно, если сон успел стабилизироваться. Исключение составляет лишь сон-ловушка, созданный полным дилетантом. Тогда его можно разорвать с помощью магии пространства, ну или же выйти оттуда, позволив себе умереть.

Угу. Мне однажды пришлось такое проделать. Но маг тогда и правда был не слишком опытным, хоть и сильным. Тем не менее о Мадиаре я мастеру Майэ раньше не рассказывал. Ну, вернее, не рассказывал всего. В том числе не упоминал о профессоре Тауле ос-Ларинэ. Поэтому и сейчас углубляться в тему не стал, тогда как учитель просто продолжил:

– Судя по тому, что ты видел, этот способ не сработал. Ноэм, если и догадался, что произошло, должен был первым же делом испробовать именно этот вариант спасения. И раз у твоего отца ничего не вышло, то теперь его единственный шанс – это мы. Проблема в другом…

Мастер Майэ немного помолчал.

– У сна, в который угодил твой отец, крайне необычные характеристики. Судя по тому, что я вижу, это действительно сон-ловушка, но при этом он совершенно нетипичный по структуре. Очень стойкий. Абсолютно закрытый для вмешательства извне или изнутри. То есть выбраться оттуда нельзя. Да и проникнуть внутрь ни ты, ни я по отдельности не сможем.

– Вдвоем мы сможем, – снова подала голос Арли.

– Да, – подтвердил учитель. – Скорее всего, у вас двоих получится. Но только потому, что вы – два сильнейших проводника своего поколения. Обычный маг сна… даже моего уровня… сломать этот сон вряд ли сумеет.

Я насторожился.

– Разве такие сны бывают?

– Бывают, – неопределенно повел плечом мастер мастеров. – Закрытый сон – один из вариантов снов-ловушек. Главное его отличие заключается в том, что это всегда жестко структурированный сон. Очень подробный, с массой деталей. При этом если простой сон-ловушка может иметь альтернативную логику, быть непоследовательным и вообще нереальным, то закрытый сон всегда строится по четким и понятным законам. Именно поэтому он такой стойкий, его практически невозможно взломать снаружи и из него совершенно нереально выбраться. Если тебе вдруг не повезет угодить в такой сон, ты умрешь. Без вариантов. Однако в энергетическом плане стоимость создания такого сна чрезвычайно высока и чаще всего оплачивается жизнью создавшего его мага. На это, как ты понимаешь, мало кто захочет пойти, поэтому полностью закрытые сны – почти забытая тема, о которой тебе мало кто расскажет.

Он снова немного помолчал, давая нам время переварить информацию.

– Как ты и сам знаешь, у любого сна есть слабое место. Место, где он привязан к создателю. Или место, где его закрыли. Какой-то участок, где хозяин слегка недоглядел или чутка недоработал… Так вот, у закрытого сна слабых мест нет. Он, можно сказать, идеален и представляет собой полностью закольцованное, изолированное от внешнего мира пространство, которое замкнули именно с таким расчетом, чтобы его нельзя было снова открыть. Тем не менее у проводников есть полезная особенность – для них в принципе проницаем любой сон. Вопрос только в степени приложенного усилия, а также в количестве энергии, которую маг готов для этого потратить. Поскольку вы двое – не только проводники, но еще и люди, которые пользуются полной поддержкой своих родов, то, думаю, этих двух условий хватит, чтобы взломать закрытый сон.

– Что для этого нужно?

– Нам нужно связать наши ауры, – в третий раз подала голос Арли. – Только так у нас есть шанс пробиться к твоему отцу и моей маме.

Я быстро к ней повернулся.

– Что?

Дайн. Связать ауры? Как Люк и Кэри? И стать друг от друга зависимыми, как они? Причем не на день-два, а на всю жизнь? С ней, с пока еще мелкой и не особо опытной провидицей, смерть которой непременно отразится и на мне. Не говоря уж о том, что в ряде случаев, если пострадает и умрет она, я уйду в промежуточное следом за ней.

– Толковая мысль, – одобрительно посмотрел на нее мастер Майэ. – Смелая. Хоть и довольно опасная для вас обоих. Тоже предки подсказали?

Арли кивнула.

– Без этого мы не войдем внутрь чужого сна. И, что важнее, не сможем оттуда выйти.

– А тебе известна цена, милая? – прищурился учитель. – Ты знаешь, чем тебе придется заплатить за обряд?

Девочка спокойно кивнула.

– Я согласна на любую цену.

– А Адрэа ты об этом спрашивала? Готов ли он провести обряд с тобой? Здесь, сейчас? Согласен ли он стать от тебя зависимым?

Я почувствовал, как Арли крепче сжала мою руку. После чего девочка повернулась в мою сторону, спокойно посмотрела мне в глаза и ровно сказала:

– Я никогда не стану твоим слабым местом. Все, что у меня есть, будет и твоим тоже. Я готова разделить с тобой магию, силы и даже жизнь. Отныне и навсегда. Клянусь предками, жизнью и даром.

Я аж зажмурился, когда вокруг нее ярко полыхнуло. А когда открыл глаза, то обнаружил, что передо мной стоит совсем не восьмилетняя девчонка с хорошими задатками.

Нет.

У Арли снова, как когда-то, резко изменился взгляд. Да и лицо невероятным образом стало иным. Она словно повзрослела лет на десять. Ей будто кто-то разом накинул прилично лет.

Не внешне, нет, но внутренне она действительно стала иной. Взрослой. Даже, я бы сказал, зрелой. Сильной. Рассудительной. Смелой. Отважной. Мужественной и даже в каком-то смысле отчаянной. И при этом в ее глазах горело столько уверенности… такое безграничное доверие ко мне… и такая непоколебимая вера в то, что она все делает верно, что у меня даже с отключенными эмоциями что-то екнуло в груди.

Я знал этот взгляд.

Видел его однажды.

И когда до меня дошло, что ни через год, ни через сто он не изменится… когда поневоле вспомнил чувства, которые однажды разбудит во мне эта девочка… я понял, что не хочу ничего иного. Никто, кроме нее, мне был не нужен. Поэтому я опустился перед маленькой принцессой на одно колено и, коснувшись ее щеки кончиками пальцев, тихо сказал:

– Я согласен разделить с тобой магию, силы и жизнь. Все, что у меня есть, будет и твоим тоже. Обещаю хранить и защищать тебя, во всем быть твоей опорой и поддержкой. Отныне и навсегда. Клянусь жизнью, предками и даром.

– Вот и славно, – пробормотал мастер Майэ, когда вокруг меня тоже все засияло, словно в яркий полдень. – Полдела сделано. Осталось это только закрепить.

Арли с облегчением ко мне прижалась, выдохнув куда-то мне в шею. Я бережно ее приобнял, чувствуя, что, несмотря ни на что, поступил верно. Тогда как учитель без особых церемоний дернул меня за рукав. Велел нам с Арли сесть прямо на ковер. А когда мы устроились на полу, уселся напротив и строго сказал:

– Так, собственно обряд вы уже начали, но его нужно закончить. Этим я займусь сам. А вы возьмитесь за руки и закройте глаза.

Мы послушно сделали, что было велено.

– А теперь просто сидите и слушайте себя и друг друга, – велел старый мастер. – Если вас утянет в измененное состояние сознания, не сопротивляйтесь. Так нужно. А когда поймете, что обряд завершен, возвращайтесь. Будем спасать ваших родителей.

Я тогда еще успел подумать, что никакой обряд без моего согласия не способен вогнать мой разум и мое сознание в какое бы то ни было пограничное состояние. Особенно с такой страховкой, как стоящая на страже моего ментального и физического здоровья Эмма. Однако когда в моей ладони мягко дрогнули пальчики Арли и когда я ощутил, что моя принцесса все-таки нервничает, мне захотелось не просто ее обнять. Я был готов стать для нее несокрушимой стеной, железной крепостью, за которую не проникнут ни ветра, ни холод, ни бури, ни невзгоды.

Более того, в какой-то момент моя аура и правда потянулась в ее сторону, стремясь уберечь от всего на свете, прикрыть собой, укутать как можно бережнее и нежнее. А когда аура Арли доверчиво прильнула в ответ, без колебаний открыв свои эмоции, разум и даже воспоминания, меня накрыло волной невероятной нежности, которая подхватила нас обоих, окутала пушистым облаком и, как сказал учитель, куда-то понесла.

И я, подумав, решил, что не хочу этому противиться.

Просто потому, что знал – так надо. И раз уж мы приняли решение во всех смыслах стать единым целым, то мне нужно научиться Арли не просто доверять, а позволить ей быть со мной одним целым.

Что, собственно, я и сделал.

И, забегая вперед, ни разу об этом не пожалел.

* * *

Надо сказать, обряд связывания аур прошел для меня практически незаметно. В процессе мне не стало беспокойно, неприятно или тревожно. Напротив, я словно в мягкое облако окунулся. Забыл ненадолго обо всех проблемах и трудностях, которые были сейчас и которые еще только ждали нас в ближайшем будущем.

Все мои мысли в этот момент были связаны с Арли. Я ощущал все ее эмоции. Чувствовал ее каждой клеточкой тела. Не сомневался, что и она чувствует то же самое. И совершенно точно знал, что это уже навсегда.

В чем-то сам обряд оказался похож на создание кровных уз. Только ощущения вызывал намного более яркие, глубокие и на редкость сильные.

Собственно, я, наверное, мог бы даже пообщаться с Арли мысленно, как с родичами. А то, может, и вовсе позволил бы себе слиться с ней разумом полностью, как нередко делал это с Эммой. Более того, я хотел этого. Именно в таком состоянии мы могли бы объединиться во всех смыслах полностью и стать, что называется, одним целым.

Однако, хоть соблазн и оказался чрезвычайно велик, что-то меня от этого шага все-таки удержало. Поэтому в мысли девочки я не полез. И даже в воспоминания не стал заглядывать. Более того, точно так же не стала этого делать и она. Просто потому, что для первого раза это было слишком. И потому, что у каждого из нас, несмотря на обряд, должен был остаться какой-то личный уголок, свое собственное пространство и свои собственные границы, которые второй половинке не стоило нарушать.

Причем я осознал это буквально в последний момент, но не разумом, как обычно, а тем, что гораздо глубже. Сердцем, если хотите. Интуиция, наверное, подсказала. Меня никто этому не учил. А Арли – тем более. Тем не менее она, едва коснувшись моих эмоций, прекрасно меня поняла, поэтому мы все-таки сохранили некоторую дистанцию. Отступили. Не слились окончательно. Поэтому в конечном итоге каждый из нас остался сам собой. Сохранил свою прежнюю личность. И как только мы с Арли сделали шаг назад, я неожиданно понял, что обряд завершился. Более того, так же внезапно осознал, в чем заключается настоящая опасность подобного обряда. И искренне порадовался, что мы с Арли удержались от соблазна.

Когда же я открыл глаза и наткнулся на изучающий взгляд учителя, то понимающе хмыкнул.

А ведь он знал о рисках. И наверняка догадывался, что я как более сильный и опытный маг вполне мог бы поглотить личность девочки. Да и ее магию мог бы с легкостью перетянуть на себя. Тем не менее он ни о чем нас не предупредил, не предостерег. Сугубо потому, что нащупать границы дозволенного и договориться по их поводу мы должны были исключительно сами. И сами должны были понять, где нужно остановиться.

– Все в порядке? – несколько напряженно поинтересовался мастер мастеров, когда мы встретились взглядами.

Я быстро покосился на пришедшую в себя Арли, и та вместо меня быстро кивнула.

– Да, мастер. Мы вместе. Но при этом каждый сам по себе.

Хм. Забавно…

Подумал об этом вроде бы я, а вслух произнесла она. Однако неприятия это не вызывало. Напротив, в каком-то смысле нам стало даже удобнее. Хотя при этом мысли Арли я по-прежнему не читал. Ощущения в сравнении с тем, что было несколько сэнов назад, несколько приглушились. Но девочку я все равно чувствовал как часть себя. Понимал ее даже не с полуслова, а с одной только мысли. По-прежнему слышал отголоски ее эмоций. Поэтому мог легко понять, когда ей грустно или весело, радостно или, наоборот, тревожно. Причем, скорее всего, даже на расстоянии.

Странное, если честно, чувство.

Как будто «меня» вдруг стало двое.

И в то же время наличие этого «второго я» самым удивительным образом успокаивало. Оно давало понять, что я больше никогда не буду один. И создавало стойкое ощущение не просто кого-то близкого, а человека, который никогда не подведет, не предаст, кто по первому слову подставит плечо, а в случае необходимости поделится и силами, и магией и, если потребуется, отдаст за меня жизнь. Точно так же, как я без колебаний отдам жизнь за него.

– Хорошо, – спокойно отозвался мастер Майэ. – Понимаю, что вам желательно привыкнуть к новому состоянию, но у нас, к сожалению, не так много времени, поэтому осваиваться будете прямо в процессе. Арли, тебе ведь знакома техника работы с осознанными снами?

– Конечно, – без промедления ответила девочка.

– Тогда вы оба создаете общий сон и приглашаете в него меня. Связь не ослабляйте. Она вам сегодня понадобится.

Мы с Арли дружно кивнули. После чего, по-прежнему держась за руки, как дети на утреннике, одновременно закрыли глаза.

Собственно, для меня не составляло никакой проблемы уснуть в любой момент. Эмма (а с некоторых пор и модуль) легко решала эту задачу. Мастер Майэ, полагаю, тоже умел засыпать, когда ему нужно. Однако у Арли, как выяснилось, такого умения еще не было, поэтому мне пришлось ей немного помочь.

Эмму на этот раз я с собой не взял. Поскольку мы будем заняты и не сможем контролировать ситуацию в квартире, то ей придется за нами присмотреть. Ну и лэна Даорна оставлять без присмотра, разумеется, было нельзя, потому что модуль йорка для этой задачи откровенно не годился.

Создание нужного сна мы с Арли, не сговариваясь, тоже решили оставить на моей совести. Так было привычнее. Но я, как обычно, не мудрил и по старой традиции создал гостиную Даруса Лимо. Одновременно со мной туда пришла притянутая обрядом Арли, причем сейчас, раз уж мы связали ауры, она смогла до меня дотронуться и получила точно такие же права, как когда-то Эмма.

Ну а самым последним сюда явился мастер Майэ.

Более того, даже толком не оглядевшись и полностью доверяя моему сну, он сразу же прошел к единственной двери. Положил на нее морщинистые ладони. Немного постоял с закрытыми глазами, что-то там поколдовал, настроил. После чего нажал на дверную ручку, причем, насколько я видел, сдвинуть дверь с места ему удалось с некоторым трудом. А когда она открылась…

Хм.

Честно сказать, я еще ни разу не видел, чтобы за дверью царила кроваво-красная хмарь, да еще с таким насыщенным черно-багровым подтоном на заднем плане, словно там недавно случилось массовое жертвоприношение.

А еще я заметил, что внутри этой хмари были натянуты тонкие, белесоватые, чем-то напоминающие обычный целлофан перегородки. Причем натянуты не бессистемно, а радиально, как спицы в колесе. И шли от одной-единственной точки, которая спряталась где-то глубоко внутри. Между перегородками клубилась та самая кровавая хмарь. А вот что творилось внутри нее, было пока неясно.

При этом холода хмарь не источала. Визуально казалась достаточно рыхлой, то есть через нее наверняка можно было пройти. Тем не менее мастер Майэ, когда ее увидел, явственно помрачнел. После чего отступил от двери и знаком велел нам подойти.

– Что ты видишь? – осведомился он, когда я встал рядом.

Я пожал плечами и вкратце описал свои ощущения.

– А ты? – повернулся он к Арли, когда я умолк.

– Я вижу на некоторых перегородках пятна, – сообщила девочка. – Они темные. Как плесень. И есть вероятность, что именно в этих местах их можно попытаться разрушить.

– Уже хорошо, – слегка посветлел лицом мастер Майэ. – Сколько перегородок вы видите?

– Десять, – сказала Арли.

– Семнадцать, – спокойно признался я. – У меня спектр зрения шире.

– То есть у нас не просто закрытый сон, а сразу семнадцать вложенных снов и как минимум семнадцать жертв, сознание которых заперто внутри ловушек, – заключил учитель. – И все их вам нужно постараться взломать.

Я повнимательнее присмотрелся к творящемуся за дверью безобразию.

– Вы как проводники можете видеть структуру снов, – пояснил тем временем мастер Майэ. – Мне, к сожалению, это знание недоступно, поэтому я вижу только алую муть. То есть внешнюю оболочку сна. Тогда как внутренние… те самые ловушки для разума… остаются для меня невидимыми. По этой же причине воздействовать конкретно на этот сон я не могу. Да и войти в него мне не дано. В отличие от вас.

Я прищурился.

Да, Арли правильно сказала – у большинства перегородок имелись участки, где оттенок был несколько иным, чем везде. Не скажу, что он был именно черным. Для моего зрения цветовая гамма выглядела несколько иначе, чем для девочки. Поэтому я воспринимал «пятна» не как плесень или слабое место, а, скорее, как особенности узора. Этакие цветовые переливы. Которые, как мне показалось, мало влияли на толщину перегородок.

Впрочем, это, скорее всего, придется уточнять по ходу дела.

– А теперь запомните одну важную вещь, – добавил учитель, когда мы с Арли снова взялись за руки. – Первое: у закрытых снов всегда есть четкая логика, которую вам не удастся изменить или разрушить. Второе: закрытый сон обладает своими собственными законами, и вы, приходя в него, будете вынуждены им подчиняться. Но при этом, являясь проводниками, вы способны достаточно широко действовать в рамках этих самых законов. Для этого вы должны видеть структуру сна – раз, должны иметь огромный запас магии и сверхустойчивый дар – два, а также должны быть готовы использовать силу рода – три, поскольку сон будет сопротивляться чужому воздействию, особенно если хозяин окажется внутри. Если у вас получится его убить, то сон, скорее всего, распадется. Если же нет, то вам достаточно будет сломать его структуру. Снаружи это сделать не удастся, а вот изнутри… пожалуй, можно попробовать.

Я, не отрывая взгляда от алой хмари, замедленно кивнул.

Да, про хозяина я тоже помнил. И, вспоминая свой опыт со снами-ловушками, прекрасно понимал, что предостережения учителя имеют под собой веские основания.