Текст книги "Ловушка для мастера (СИ)"

Автор книги: Александра Лисина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

– Ну что, пойдем? – тихонько спросила Арли, когда учитель, дав еще несколько советов, аккуратно отступил в сторону.

Я молча сжал ее руку.

Да, пора…

После чего мысленно попросил помощи у предков и, как только получил ответ, сделал решительный шаг вперед.

Глава 7

Зайти в чужой сон оказалось не так-то просто. С виду вроде бы хмарь и хмарь. Подумаешь, красный туман, что с того… Однако на деле выяснилось, что от тумана там одно только название, тогда как по структуре сон-ловушка оказался больше похож на густое, очень плотное и упругое желе, которое отчаянно сопротивлялось попыткам в него войти.

В том смысле, что самый первый шаг мы с Арли все-таки сделали. То есть от двери все-таки отошли. Однако как только это произошло, багровая хрень мгновенно окружила нас со всех сторон, сомкнулась, словно волны вокруг утеса, и все вокруг нас буквально потонуло в кроваво-красном киселе.

Видимость, естественно, при этом резко упала. Да еще и с пространством начало твориться что-то непонятное – казалось, что оно резко расширилось, словно мы попали в гигантский пространственный карман. И словно, кроме нас двоих, в этом мире больше никого и ничего нет. Ни моего сна, ни двери, ни замершего на пороге мастера Майэ, который обещал нас дождаться.

Более того, когда я попытался сделать шаг назад, то багровая фигня, чем бы она ни была, этому яростно воспротивилась. Вместо того, чтобы отступить и выпустить нас обратно, она, наоборот, сомкнулась еще плотнее. А когда я попытался позвать учителя, то никакого отклика не услышал. Ни звука, ни шороха… и даже печать не отреагировала, когда я попробовал связаться с мастером мастеров через нее.

Любопытно, да?

Самое же интересное заключалось в том, что эта странная субстанция еще и между нами с Арли попыталась вклиниться, будто хотела во что бы то ни стало нас разделить. Однако мы с принцессой вовремя сдвинулись. Арли, оказавшаяся чуть впереди, отшатнулась и буквально вжалась в меня спиной. Я, в свою очередь, крепко обнял ее за плечи. И вот так, вдвоем, нам все-таки удалось выстоять, хотя давление снаружи было приличным.

Впрочем, давление – это еще полбеды, потому что как только мы попытались сдвинуться, эта зараза начала жечься, причем довольно сильно. Контактировать с ней дольше нескольких сэнов даже мне оказалось проблематично, тогда как Арли, едва попытавшись надавить на нее рукой, как в обычном сне, тут же зашипела и торопливо подула на ладошку, на которой ни с того ни с сего вздулся огромный волдырь.

– Однако… – пробормотал я, убедившись, что у чужого сна есть еще и защита. – Ладно, попробуем иначе.

Сон есть сон.

Что обычный, что магический.

Может, магия сна нам поможет?

– Вряд ли, – наморщила носик Арли, когда ее коснулась моя мысль. – Магия сна в таких снах, как правило, не работает. Хозяин… если он не глупец, конечно… наверняка построил ловушку таким образом, что для магии в ней не осталось места. Ни снаружи, ни внутри.

Согласен. Но я все равно решил попытаться и, как ожидалось, никакого эффекта не получил – защита мне не поддалась, хотя магом я был не самым слабым. Пройти ни вперед, ни назад она нам тоже не позволила. Да и жечься меньше не стала, если не сказать что наоборот.

И вот тогда я подумал: хорошо, про магию хозяин сна действительно подумал, а как насчет найниита?

Когда мы изучали особенности снов-ловушек с мастером Рао, учитель сразу сказал, что хоть на Талант ни чужая магия, ни блокираторы не влияют, но внутри снов-ловушек ограничения по Таланту все же можно поставить. В том плане, что сам Талант ни один сон-ловушка, конечно, у мага не отберет, однако поскольку он, как правило, непосредственно связан с магией… ну или с воздействием на нее… то если магия во сне в принципе отсутствует, то у Таланта попросту исчезнет точка приложения силы.

Мой же Талант – это способность работать с найниитом через прямое влияние на управляющее поле. То есть если найниит в чужом сне не существует как класс, то мне не к чему будет приложить свой Талант.

Я, естественно, тут же это и проверил. И очень быстро выяснил одну прелюбопытнейшую вещь – оказывается, найниит в чужом сне вовсе не находился под запретом. В моем теле его осталось столько же, сколько и в реальном мире. Модуль, как ни странно, тоже оказался на месте и исправно выполнял свои привычные функции. Да и управляющее поле никуда не делось, вот только мне оно больше не подчинялось. То есть оно в принципе было, я его чувствовал, однако его что-то блокировало, будто я, как когда-то, попал под действие генератора «Анти-Н». Поэтому, несмотря на наличие подходящего субстрата и тот факт, что Талант никуда не делся, использовать его… в том числе создать броню или найниитовый диск… у меня не получилось.

Любопытным же здесь было другое.

Как выяснилось несколькими сэнами позже, не подчинялось мне управляющее поле лишь в одном режиме. В первом. Тогда как при переключении на второй все ограничения, которые были установлены чужим сном, с меня мгновенно слетели, так что я без проблем окутал и себя, и Арли найниитовой броней. На всякий случай, раз уж мы тут были не одни, сделал ее невидимой. После чего давление снаружи заметно ослабло, да и о жжении тоже можно было забыть.

Ну а когда я сформировал и использовал найниитовые нити в качестве обычных, ну разве что очень прочных и острых лезвий, то оказалось, что окружающая субстанция не рассчитана на такое варварство, поэтому я без труда вырубил для нас с Арли целый коридор, по которому мы наконец-то смогли пройти дальше.

Шаг, другой, третий…

В процессе у меня назрел закономерный вопрос – а куда мы, собственно, идем? И куда нам нужно двигаться, чтобы отыскать родителей?

Стремиться к центру в надежде, что там будет понятно, что к чему?

Попробовать разрезать одну из перегородок и посмотреть, что находится за ней?

Перегородки, к слову, я по-прежнему видел. Значительно хуже, чем с порога своего собственного сна, но все-таки. Более того, рядом с нами их имелось несколько. Причем две ближайшие расходились в стороны под углом, образуя приличный по размерам треугольник. А третья этот самый треугольник естественным образом замыкала и, похоже, переходила потом на соседние перегородки, как обод у колеса.

В нее-то мы с Арли, едва продвинулись вперед, вскоре и уперлись.

Я аккуратно ощупал ее найниитом и прищурился.

Плотная. Полупрозрачная: сквозь нее смутно просвечивали другие перегородки, а между ними виднелась все та же багровая хмарь, что и снаружи. Наверняка толстая, потому что резалась с большим трудом. Вернее, практически не резалась, словно я не найниитом работал, а тупым ножом. Если же убрать броню и коснуться ее голой рукой, то она не только жглась, но еще и молниями фигачила, причем с такой силой, что это было больно даже во сне.

Второй уровень защиты, не иначе.

– Будем ломать? – деловито осведомилась Арли, проследив за моими манипуляциями.

Я вместо ответа создал под нами большой найниитовый диск, замаскированный, как и всегда, под обычный стальной, и взмыл наверх.

Хм.

Как и ожидалось, последняя перегородка не просто служила перемычкой для двух ближайших «соседок» и не только замыкала образованный ими треугольник, но еще и прикрывала их сверху, словно наброшенный на стойки парника целлофан. Более того, прикрывала она не две, а все до единой перегородки, не позволяя проникнуть внутрь. А то, может, и внизу выстилала чужой сон наподобие защитной пленки.

Тем не менее мы с Арли смогли облететь всю конструкцию и выяснили, что размеры чужого сна, если ориентироваться на привычные меры длины, составляли около дийрана в диаметре. Форма у сна оказалась идеально круглой, словно его рисовали по трафарету. В плане количества образованных перегородками секторов мастер Майэ тоже не ошибся. Однако о том, что происходило внутри, мы по-прежнему не имели ни малейшего понятия – пленка и «туман» скрывали все. Прорезать пленку найниитом… а я попробовал аж в нескольких местах… мне, к сожалению, не удалось. На обычное давление она не реагировала, то есть не рвалась и не прогибалась даже от мощного пинка. Так что было не совсем понятно, как ее повредить.

Центр сна мы тоже нашли. Он оказался расположен строго посередине и был вдавлен внутрь собственно сна, словно пупок на животе. Интересно, что пленка в этом месте выглядела более тонкой и прозрачной. А под ней проглядывало что-то темное, длинное, вертикально стоящее, смутно похожее на здоровенный стержень, к которому крепились остальные перегородки. И чисто теоретически, если его разрушить…

– Не уверена, что это хорошая идея, – пробормотала Арли, когда я спустился пониже и присмотрелся повнимательнее в поисках слабого места. – Конечно, есть вероятность, что когда мы разрушим центральную часть сна, все остальное исчезнет само. Но сны-ловушки в этом плане особенно опасны. Если мы ошибемся, он может не растаять, а схлопнуться и убить наших родителей быстрее, чем царящие внутри кошмары.

Хм.

Тоже верно.

На всякий случай я все-таки ощупал сомнительный участок найниитом. Убедился, что, несмотря на внешний вид, пленка и здесь осталась достаточно прочной. После чего отлетел в сторонку. Еще немного подумал и пришел к выводу, что выход у нас с Арли, по большому счету, один.

– Изменить структуру сна? – прищурилась юная провидица, без труда уловив мои мысли. Все-таки связанные ауры – великая вещь, так что тратить время на объяснения мне не понадобилось. – Именно так? Не сломать?

– Думаю, сломать ее мы не сможем, – признался я. – Сама видишь: конструкция цельная, устойчивая, слабых мест, как и сказал учитель, у нее нет. До центральной опоры нам не добраться. Да и по прочности она вряд ли уступит наружной защите. Но мастер Майэ сказал, что нам подвластна структура сна, то есть его основа. И если мы не можем ее сломать, то надо попробовать хотя бы изменить.

– Погоди, – на мгновение задумалась Арли. – Я спрошу совета у предков.

И ненадолго закрыла глаза.

Я, спохватившись, последовал ее примеру и снова обратился к роду. Причем получил довольно быстрый отклик. А когда снова посмотрел на маленькую провидицу, та быстро кивнула.

– Мои готовы помочь.

– Мои тоже, – улыбнулся я. – Принцип работы мне тоже подсказали, поэтому если ты не против…

– Конечно. Ты делаешь, а я тебя поддерживаю магией и силами.

Отлично.

Я снова вернулся к центру сна, опустился пониже, потому что тан Альнбар, посоветовавшись с Талусом, сказал, что так будет проще. Попутно увеличил площадь найниитового диска, чтобы на него можно было усесться в позу покоя. Ну а когда мы с Арли устроились поудобнее, я мысленно потянулся к ее ауре и магическому дару. Убедился, что девочка полностью мне открылась. После чего, следуя подсказкам биологического отца, аккуратно объединил наши ауры и магию, не затрагивая при этом личности и разумы.

Итог моих действий получился странным.

Все еще будучи самим собой, я самым неожиданным образом вдруг оказался обладателем второго магического дара, который слушался меня как родной даже в той части, которая была мне незнакомой. К примеру, в магии земли и огня, которые оказались развиты у Арли достаточно слабо. Что же касается магии воздуха, магии пространства и времени, магии сна и магии разума, то тут все оказалось намного интереснее. Я словно разом вырос в магическом плане как минимум вдвое, если не больше. Моих сил заметно прибавилось, резервы тоже существенно возросли. Да и вообще я чувствовал себя как качок, у которого всего за миг резко прибавилось мышечной массы. Или заправский сладкоежка, который внезапно обнаружил, что вместо одного подвала с пирожными у него теперь появился второй. Причем без каких бы то ни было усилий.

Арли я при этом тоже ощущал хорошо – ей, несмотря на то, что лидерство в этом процессе полностью перешло ко мне, было вполне комфортно. Второстепенную роль она приняла охотно, привычно, уверенно. Как будто так и надо. И как будто мы делали это уже не в первый раз. Меня и моих спонтанных решений она тоже не боялась. И даже зная, что я в любой момент могу ее истощить до предела, ослабить и даже убить, она по-прежнему мне верила. Причем верила безгранично. И была готова во всем поддержать, помочь, прикрыть и отдать всю себя, если понадобится.

Я же в свою очередь еще плотнее окутал ее найниитом. Теперь, когда она стала зависимой от меня и от этого намного уязвимее, ей нужна была усиленная защита. Так что я окружил ее максимумом заботы и внимания, избавил от любой потенциальной угрозы. И лишь убедившись, что она в полной безопасности, взялся за собственно сон.

Тан Альнбар… опять же, с подачи лэна Талуса, конечно… сообщил, что управление чужим сном – это все равно что управлять чужим разумом. Вернее, продуктом чужого разума, на который, прежде чем что-то делать, еще следовало настроиться. И от того, насколько удачно пройдет этот процесс, будет зависеть, насколько хорошо меня будет слушаться чужой сон.

Проще говоря, для такого сна я должен буду стать альтернативным хозяином. Его, можно сказать, двойником. Так что не только мне надо будет настраиваться на сон, но и сну волей-неволей придется подстраиваться под меня.

Для обычного мага, как и предупреждал мастер Майэ, это – непосильная задача. Однако для проводника не было большой разницы, свой это сон или чужой, обычный или закрытый. Вопрос заключался лишь в том, насколько активно сон будет сопротивляться чужому воздействию и хватит ли у проводника сил это самое сопротивление преодолеть.

Второй немаловажный момент, который следовало учесть, это то, что даже если с настройкой все пройдет удачно, то даже тогда я не смогу творить в закрытом сне все, что хочу. Его законы мне в любом случае обойти не удастся. Более того, даже настоящему хозяину, если он сюда все-таки пожалует, придется их соблюдать, и это радикальным образом отличало закрытые сны от других видов снов-ловушек.

Что это означало на практике?

Как и сказал учитель, закрытый сон – это тщательно обособленное пространство с очень строгими закономерностями, которые можно было задать на этапе создания лишь единожды и уже нельзя поменять в процессе. Именно благодаря этому на такой сон было очень трудно воздействовать. И по этой же причине его было невозможно разрушить изнутри.

Но это накладывало ограничения и на хозяина тоже, поэтому явиться и свободно выйти из такого сна он еще мог, а вот радикальным образом изменить его уже нет.

Проще говоря, если стихийная магия в таком сне изначально отсутствовала, то ни жертва, ни хозяин, оказавшись внутри, не имели возможности ее использовать. Если при создании сна был прописан запрет на определенный цвет или, например, звуки, то их там и не будет. Кричи, не кричи…

При этом, если хозяину понадобится внести в сон какие-то изменения, то он не сможет волевым усилием изменить какое-то конкретное условие персонально для себя. Для этого ему придется создать совершенно другой сон, с другими законами. Тогда как попытка изменить старый неминуемо обернется потерей стабильности и в конечном итоге приведет к разрушению, чего, конечно же, ни один маг не допустит.

Одно хорошо. Создание закрытого сна – дело очень хлопотное и чрезвычайно затратное в плане магии, поэтому каких-то хитровывернутых условий и законов маги в них, как правило, не закладывали, ограничиваясь лишь тем, что существует в природе. Максимум, что обычно делал хозяин в таком случае, это вносил в привычные ему законы небольшие изменения. Точнее, не столько изменения, сколько ограничения. Просто потому, что ограничить уже существующее намного проще, чем создать что-то кардинально новое.

Именно поэтому чаще всего в таких снах все выглядело более-менее привычно – деревья, животные, птицы, солнце, небо и земля… Даже если там присутствовали, к примеру, механизмы или артефакты, то это оказывалось исключительно то, что уже было кем-то придумано, спроектировано и создано.

Проще говоря, закрытые сны элементарно копировали элементы существующей реальности. И в этом был определенный смысл. Ведь по сути закрытый сон – это полноценный мир, который очень сложно придумать с нуля и так, чтобы существующие в нем законы не противоречили друг другу. Чтобы техника и маготехника работали по единым принципам. Чтобы физика и магофизика дополняли одна другую, а не становились антагонистами…

Представьте, как, к примеру, создавалась хотя бы Земля. Или тот же Найар. Вроде бы и похожие миры, но какие разные там законы! Что было бы с Землей, если бы там вдруг появилась магия? А с Найаром, если бы этой самой магии его вдруг лишили?

Вот и в закрытом сне точно так же. Все должно быть объяснимо, взаимосвязано, все должно подчиняться единой логике и единому плану. Чтобы создать нечто принципиально новое, нужно быть, скорее, фантастом, нежели обычным магом сна. И нужно потратить даже не годы, а десятилетия на создание одного-единственного оригинального сна с нужными характеристиками, прописанными от «А» до «Я», да еще так подробно, как ни в одной диссертации не увидишь.

Именно поэтому закрытые сны – это точные копии окружающей нас реальности. Да, с некоторым отклонениями, но даже отклонения в них должны были быть понятными и логичными. Тогда как в обычных снах можно было увидеть и фантастические пейзажи, и несуществующих зверей, и вообще все что угодно, даже то, что в принципе никогда не существовало и существовать не могло.

И это было важно.

Это давало нам четкие ориентиры. А также представление о том, с чем мы можем столкнуться.

Собственно же процесс настройки ничем не отличался от того, что я делал на первых занятиях у лэна Лойена.

Представить результат. Проговорить задачу. Сконцентрироваться…

Формула, как и раньше, осталась универсальной. Поэтому я сосредоточился и, как на занятиях по магии разума, представил, что мне нужно получить доступ не ко сну, а к супернавороченному ардэ, к тому же имеющему крутую сигнализацию.

Аналогия в общем-то простая и понятная, так что затруднений для ее реализации у меня не возникло.

Все остальное оказалось делом техники.

Правда, тан Расхэ шепнул, что у чужого сна, в отличие от ардэ, должно быть свое… ну скажем так, настроение. Некая эмоциональная оболочка или же слепок, доставшийся в наследство от хозяина. Если суметь его зацепить, подстроиться под него таким образом, чтобы твой эмоциональный фон стал похож на фон хозяина, то контроль над чужим сном получить будет проще.

По крайней мере, так звучало в теории.

Я, если честно, эту самую оболочку тоже искал. Причем достаточно долго. Но то ли я такой бесчувственный чурбан, то ли с моими задавленными эмоциями было что-то не так, однако лично для меня это все равно была обычная «тачка», лишенная каких бы то ни было человеческих заморочек.

Быть может, именно поэтому особых трудностей в получении контроля над чужим сном я не испытал. На него, собственно, и настраиваться-то толком не пришлось. Все, что от меня требовалось, это проделать самый обычный набор технических, насквозь понятных действий, после чего я очень быстро почувствовал, что вошел, так сказать, в систему. Смог захватить и почувствовать чужой сон. Достаточно быстро осознал, что действительно могу им управлять. Искренне порадовался, что все получилось так просто и легко, и никакого явного сопротивления сон при этом не оказал…

Но в тот самый момент, когда я, получив, так сказать, бразды правления, попытался воздействовать на сон-ловушку и заставить его раскрыться, меня, что называется, тряхнуло. И я обнаружил, что одна-единственная, наипростейшая и, прямо скажем, не затратная команда вытянула из меня столько жизненных и одновременно магических сил, что если бы не сидящая рядом Арли и не ее поддержка, я бы точно сознание потерял. А то и сдох бы, не сумев справиться с откатом.

Да. И мастер Майэ, и тан Альнбар предупреждали, что усилий для работы с чужим сном потребуется существенно больше, чем со своим. Но предполагалось, что разница будет составлять всего несколько раз. А по факту вышло, что почти на порядок.

Я, прямо скажем, оказался к этому не готов.

Арли, кстати, тоже. Более того, она совершенно оправданно испугалась. Схватилась за меня, как утопающий – за спасательный круг. Но это мало помогло. Так что если бы не поддержка рода, я бы моментально истощил и себя, и ее.

Тем не менее предки не подвели.

Практически сразу, как только чужой сон гигантским пылесосом начал вытягивать силы из меня, а я, соответственно, из Арли, старший род Расхэ принялся отдавать столетиями и тысячелетиями копившуюся в роду силу мне, а старший род Хатхэ – своей сильнейшей провидице. И вот так, вдвоем, крепко держась за руки, да еще и с поддержкой мертвых предков, мы все-таки справились с первым, самым опасным и самым тяжелым шоком.

Выжили.

Выстояли.

А когда стало ясно, что мы не умрем, Арли с неимоверным облегчением выдохнула и прижалась ко мне еще крепче. Я, в свою очередь, смахнул выступившую на лбу испарину. А потом аккуратно сжал повлажневшую ладошку девочки. Мысленно поблагодарил и ее, и род за своевременную помощь. После чего снова вернулся к проклятому сну, спустился еще ниже. А когда багровый туман, повинуясь моей команде, неохотно расступился, принялся медленно, осторожно спускаться, искренне надеясь, что род и дальше нас поддержит и что мы успеем отыскать родителей до того, как сила рода подойдет к концу.

* * *

Когда туман разошелся до конца, и мы добрались непосредственно до защиты, я, если честно, ожидал, что мне придется пережить еще несколько непростых моментов, однако оказалось, что беспокоился я напрасно.

Сила рода лилась в меня рекой.

Найниитовая броня тоже прекрасно работала.

Настраиваться на защиту дополнительно оказалось не нужно, поэтому, как только я подумал, что она мне мешает, неподатливая прежде пленка послушно разошлась в стороны, беспрепятственно пропустив мой найниитовый диск. А как только мы с Арли оказались внизу, она так же бесшумно снова сомкнулась, и над ней, как и раньше, снова заклубился туман, будто ничего не случилось.

А вот с окружающим миром произошли серьезные метаморфозы.

Во-первых, внутри этой части сна пространство оказалось значительно больше, чем это выглядело снаружи, словно над ним поработала пространственная магия и искусственно расширила его в несколько раз.

Ну а во-вторых, никакого тумана под защитой не оказалось. Мы с Арли, когда ее прошли, недоверчиво закрутили головами, однако вокруг и впрямь простиралось небо… серое, хмурое, предгрозовое. Внизу раскинулось такое же темное, неспокойное, откровенно мрачное море. Где-то в стороне, достаточно далеко от нас, на волнах тревожно покачивалась дорогая яхта с рваными парусами и поврежденными бортами, которые на каждый наклон щедро черпали морскую воду. А вокруг нее…

Честное слово, я сперва глазам не поверил, увидев, как вокруг яхты, словно в известном ужастике, нарезает огромные круги здоровенная, прямо-таки неестественно большая акула.

Рыбина, естественно, кружила там не просто так – на яхте оказались люди. Точнее, молодая пара, где растрепанная, измученная, одетая в один лишь купальник девушка со слезами пыталась удержаться на отчаянно раскачивающихся снастях, тогда как ее бойфренд так же отчаянно барахтался майнах в двух от пострадавшей яхты, но из-за сильных волн не только не мог к ней приблизиться, но и неумолимо отдалялся и от нее, и от испуганной девушки, которая при виде быстро приближающегося треугольного плавника тоненько вскрикнула:

– Эви-и-ин! Она возвращается!

Парень, тоже увидев гигантскую тварь, приглушенно выругался и заработал руками и ногами еще активнее, но судьба над ним словно посмеялась – его отнесло волнами еще дальше.

Акула при виде уже готового обеда заметно ускорилась. Под водой проступило длинное веретенообразное тело майна этак четыре в длину, громадная голова с круглыми глазами, приоткрытая пасть с острыми зубами…

У меня при виде такой картины, признаться, появилось сильное желание потрясти головой и поскорее проморгаться.

Мегалодон?

На Найаре?

Да ладно!

Впрочем, сон ведь был создан искусственно. Не исключено, что специально для этих молодых людей. Акулы в этом мире тоже существовали, так что ничего радикально нового создатель сна не придумал. Законы природы не поменял. Ну разве что размеры рыбины несколько преувеличил для вящего эффекта. Однако в закрытом сне это было не запрещено.

Увидев, что дело плохо, я поднапрягся и, щедро зачерпнув силу рода… не убил зубастую тварь, нет. На таком расстоянии управляющее поле еще не действовало, найниитом, соответственно, дотянуться до акулы я не мог, а ничего дальнобойного с собой не прихватил. Да и создать из воздуха, ввиду имеющихся ограничений, не мог.

Однако мы с Арли, будучи проводниками, имели возможность вмешаться если не в законы, то в механику сна и вместо того, чтобы пытаться его разрушить, просто поставили на паузу. Точно так же, как ставили на паузу обычные видения. Причем сделали это буквально за миг до того, как акула нагнала безуспешно пытающегося спастись пловца и, разинув пасть до предела, собралась проглотить его целиком.

Правда, поскольку раньше мне приходилось делать нечто подобное только со своими видениями, то я перестраховался и «заморозил» сон целиком. Просто потому, что так было проще и быстрее, чем строить искусственные границы и замедлять картинку только внутри них.

Благодаря этому вместе с акулой мгновенно «замерзло» и море, и раскачивающаяся на волнах яхта, и с трудом цепляющаяся за канаты девушка, и даже разинувший рот для крика парень, который во всех смыслах находился на волосок от смерти.

Картинка при этом получилась еще более сюрреалистичная, чем раньше.

Но потом я все-таки исправился. Заодно получил очередную подсказку от биологического отца. Прислушался к мыслям сидящей рядом Арли, которая, в отличие от меня, намного лучше управляла и видениями, и снами. После чего аккуратно очертил нужные границы, «разморозил» часть моря, яхту, девушку и парня. Море, соответственно, успокоил. Яхту выровнял. Ну а как только парень наконец-то доплыл до цели и с усталым вздохом ухватился за погрызенный акулой борт, а девчонка со слезами на глазах помогла ему забраться, мы с Арли спустились вниз. После чего подлетели вплотную к поврежденной яхте, дали себя увидеть, а когда на нас уставилось два изумленных взгляда, я приветливо махнул рукой.

– Всем салют. Вы там как? Не ранены? Еще кого-нибудь из воды вытаскивать нужно?

Измученно распластавшийся по палубе парень шокировано замер, тараща на меня черные глаза из-под мокрой челки. Девушка тоже, кажется, онемела, будучи не в силах поверить, что кроме них в этом дурацком сне мог появиться кто-то еще.

Девушка, к слову, оказалась симпатичной. Эффектная, светловолосая с прекрасной фигурой… она, даже будучи растрепанной и напуганной, выглядела эффектно. Да и парень оказался ей под стать. Крепкий, с развитой мускулатурой и породистым лицом.

Он, кстати, соображал гораздо быстрее подруги. Поэтому, хоть и вымотался до предела, пока боролся с волнами, но при виде нас с Арли, да еще и на таком экстравагантном средстве передвижения, заставил себя подняться. Схватил первое, что попалось под руку… а им оказался чудом не уплывший в море багор… и, прикрыв судорожно вздохнувшую девушку собой, угрожающе набычился:

– Вы кто? Откуда взялись? Что тут делаете?

Правильно.

Подозрительность – наше все. А то вдруг мы тоже – порождения сна? Или еще хуже – те самые люди, благодаря которым эти двое оказались в ловушке?

– Я – лэнна Арлиза Оринэ Нардэ Хатхэ, – спокойно сообщила Арли, когда парень набычился, явно готовясь защищаться. – Проводник рода Хатхэ. Клянусь родом и даром.

Вокруг нее ярко полыхнуло золотистое сияние, подтверждая, что девочка сказала правду. Ну а я снова услышал тихий голос отца на заднем плане и, поколебавшись, тоже представился.

Правда, совсем не так, как планировал изначально.

– Я – Адрэа Расхэ. Проводник рода Расхэ. Клянусь родом и даром.

– Кто⁈ – вздрогнул от неожиданности парень, пытаясь понять, что именно я сейчас сказал. И почему вокруг меня полыхнуло так же ярко, как вокруг Арли недавно.

Однако клятва есть клятва. Она одинаково работала что в обычном мире, что в закрытом сне. К тому же связь с родом не подделаешь и не сымитируешь – любой одаренный ощущал ее истинность на уровне инстинктов. Так что когда парень услышал мои слова и увидел их подтверждение, то быстро успокоился. Да и девушка явственно посветлела лицом.

Я же тем временем подлетел к яхте вплотную и, снизившись, без особых сомнений сошел на палубу, а затем помог спуститься Арли.

– Все верно. Я – Расхэ. Но это сейчас неважно. У нас тут родители где-то потерялись. Так что мы, собственно, искали их, а наткнулись на вас. Вы, я так полагаю, тоже вчера были в Большом оперном театре? И тоже неудачно заснули?

– Да, – все еще настороженно отозвался парень. – Откуда знаете?

– Вас таких человек семнадцать, – не стал скрывать я. – Может, больше, если один сон сделан не на одного, а на группу. И все вчера были на одном и том же представлении.

Парень наконец опустил багор.

– Здесь, кроме нас, больше никого нет. Я – Эвин Усхэ. Тан Лаурин Усхэ – мой родной дядя.

Хм. Серьезный молодой человек.

– Лали Орхэ, – следом за приятелем представилась девушка. – Простите, все это так неожиданно… Спасибо вам большое, что помогли. Мы тут уже не первый рэйн мучаемся. Совсем отчаялись. Магия не работает. Связи нет. О том, что это сон, мы, конечно, догадались – он повторяется из раза в раз практически без изменений: море это проклятое, кила[1] размерами с дом… в жизни таких огромных не видела. Я их и маленьких-то боюсь. Они кусаются больно. А такую здоровую… хотя в реальной жизни таких как раз и не бывает. Я – химеролог, так что знаю, о чем говорю.

Я про себя только хмыкнул.

На Найаре, может, и не бывает. По крайней мере, на уроках истории и биологии, когда мы разбирали тему появления видов, ни о чем таком не говорили. А вот в моем мире похожие твари когда-то действительно водились. И если кто-то очень хотел вас, лэнна Орхэ, сильно напугать и выбить из равновесия, а вас, лэн Усхэ, убить крайне неприятным способом, то у него неплохо получилось.

– Ненавижу море, – тем временем пробормотал Эвин, тем самым еще больше укрепив мои подозрения. – В детстве один раз чуть не утонул, так теперь меня на глубину даже магией не загонишь. А уж на яхту… Когда эта тварь напала, меня сразу за борт выкинуло. Но сразу она не набросилась, начала кружить, словно дожидаясь, когда я выбьюсь из сил. Волны тоже ненормальные – бьют только в одну сторону, от яхты специально отталкивают, а то и прямо в пасть рыбине швыряют. Когда меня съели в первый раз, я еще сомневался. А вот когда эта тварь…