Текст книги "Ловушка для мастера (СИ)"

Автор книги: Александра Лисина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

Глава 12

Признаться, в самый первый момент я искренне усомнился в словах учителя и в том, что он так легко оставит в покое вопросы моего происхождения, в которых далеко не все было прозрачно, а также проект «Гибрид» и связанные с ним проблемы рода Расхэ.

Однако мастер Майэ, несмотря на мои недомолвки, и впрямь сменил тему, поэтому на протяжении довольно долгого времени я внимательно его слушал. Попутно немало нового выяснил по поводу магии предвидения, причем такого, о чем раньше не знал. Заодно узнал массу интересных деталей по поводу перекрестов судеб. И вообще, серьезно продвинулся в плане теории, которой мне, несмотря на регулярные встречи с Моррох и лэнной Иэ, все равно порой не хватало.

Также учитель признался, что нехорошее предчувствие, которое посетило его по моему поводу, в последнее время стало беспокоить его намного чаще. Примерно раз в два-три дня, что по его расчетам означало довольно скорый перекрест наших с ним судеб и вероятную смерть кого-то из нас.

– По моим ощущениям, у нас есть максимум месяц, – сообщил он, когда я уже собирался повторно спросить его о сроках. – Не больше. После чего нам с тобой придется делать очень непростой выбор.

Я насторожился.

– А у нас разве есть возможность выбирать?

– В определенной степени, – несказанно удивил меня мастер Майэ. – Это естественный процесс, не удивляйся. Выбор мы все равно так или иначе делаем всякий раз, когда сталкиваемся с трудностями. В прошлый перекрест ты мог бросить меня в субреальности и сбежать. Тебя было некому остановить. Но ты выбрал иной путь. Тот, который показался тебе наилучшим. Поэтому – да, в критические моменты наши решения способны кардинально изменить нашу судьбу и судьбы тех, кто находится рядом. Это наша ответственность. И наш собственный выбор. Пусть даже порой он совершается необдуманно, иногда даже не осознанно, а под влиянием эмоций или под давлением обстоятельств.

– Вы поэтому сказали, что каждая развилка – это непредсказуемый финал с элементами случайности?

– Верно. В провинции Хатхэ, возле аномалии, я был уверен, что, исходя из тех знаний, которые я тебе когда-то дал, ты не станешь тратить время на бесполезные попытки спасти попавшего в стазис старика. Вероятность того, что я сойду с ума, была слишком высока. Спасать меня было нецелесообразно. А ты – юноша рациональный, продуманный, поэтому я был уверен, что ты не станешь рисковать. Однако твои морально-волевые качества оказались намного выше ожидаемого. Вопреки всему, ты принял прямо противоположное решение. С моей точки зрения – совершенно нелогичное и излишне эмоциональное. Но это в итоге изменило и твою, и мою судьбу, невероятным образом позволив выжить нам обоим. В моей практике такое случается впервые, – наморщил нос мастер мастеров. – Но с тобой все всегда получается не так, как ожидалось. Поэтому существует вероятность, что второй перекрест нам каким-то образом тоже удастся проскочить с минимальными потерями. И я считаю, есть смысл это обсудить и потратить время на то, чтобы выработать, скажем так, некую стратегию.

Я внимательно на него посмотрел.

– Вы ведь не знаете, где и когда это произойдет.

– Не знаю, – согласился он. – Более того, я даже не могу сказать, будет ли этот перекрест каким-то образом связан с разломом и пожирателем. Шансы за и против примерно одинаковые, все очень зыбко, поэтому по факту нам нужно быть готовыми ко всему.

– Хорошо, – поразмыслив, кивнул я. – Есть ли у вас какая-то возможность уточнить хотя бы сроки? К примеру, если вы вернете расщепленную ветвь предвидения в исходное состояние, это может помочь вам увидеть будущее лучше?

Мастер Майэ тихо хмыкнул.

– Нет. Расщепление безопасно только в краткосрочной перспективе. В этом случае ветвь остается подвижной, она может расти и меняться. В моем же случае, когда расщепление длится не одно десятилетие, ветвь предвидения стала похожа на ссохшуюся ветку дерева. Ну или же на руку, которую слишком долго лишали нормального кровоснабжения и годами держали в неестественном положении.

У меня перед глазами, как по заказу, появилось лицо какого-то индуса, о котором еще там, в старом мире, я однажды видел репортаж по телевидению. Говорили, что мужик в какой-то момент решил поднять правую руку в знак преданности своему индийскому богу и с тех пор ее больше не опускал. Спустя энное количество лет зафиксированная в неестественном положении рука у него иссохла до состояния костлявой палочки. Он потерял чувствительность в пальцах, его суставы закостенели, движения в них полностью прекратились, поэтому ущербную руку фиксировать с определенного момента больше не требовалось. Однако и рабочей она тоже быть перестала, и теперь ее было проще сломать, чем согнуть или опустить.

– С даром примерно такая же история, – добавил учитель, когда я задумчиво кивнул. – Вернуть расщепленную ветвь в прежнее состояние у меня уже при всем желании не получится. Работать, как надо, она тоже никогда не будет. А при попытке собрать эту ветвь заново меня с высокой долей вероятности ждет тяжелая дестабилизация дара. Не такая, как на Мадиаре, не временная, а полноценная, очень долгая и очень опасная, итогом которой, скорее всего, будет быстрое… может, даже взрывное… выгорание.

– То есть точных сроков мы никогда не получим?

– Нет. Но близость перекреста я непременно почувствую. Как максимум за день. Как минимум за мэн. И вот на этот случай я хочу, чтобы мы с тобой условились уже сейчас: если ситуация, как в провинции Хатхэ, действительно повторится, я прошу тебя, Адрэа… прошу и как учитель, и как старик, которому больше нечего терять… будь добр, не совершай эмоциональных поступков. Не рискуй там, где в этом нет необходимости. А если… вернее, когда перед тобой снова встанет выбор: ты или я, то, пожалуйста, помни – у тебя еще вся жизнь впереди, тогда как я свое уже пожил.

Я мрачно на него посмотрел.

– То есть вы предлагаете мне в критической ситуации вас бросить, чтобы спастись самому?

– Нет, ученик, – хмыкнул мастер мастеров. – Я ни к чему тебя не принуждаю. И ни в коей мере не хочу ломать твои принципы. Но у нас с тобой разное отношение к смерти. И если для тебя она означает крах всех надежд, планов, отношений и жизни вообще, то для меня уход в промежуточное – это не смерть в полном смысле этого слова, а всего лишь шанс сменить обстановку.

Я непонимающе нахмурился.

– Вы что, хотите умереть?

– Мне, скажем так, всегда было интересно, что нас ждет по ту сторону, – пожал плечами учитель. – Раньше времени я туда, конечно, не стремлюсь, но и опаздывать не собираюсь. Поэтому все, что должно случиться, случится вовремя. И у меня нет никаких предубеждений по этому поводу. Что же касается тебя, то ты, несмотря на всю свою рациональность и похвальное хладнокровие, порой все еще бываешь излишне, скажем так, благородным. Пытаешься совершить невозможное, объять необъятное, порой даже взломать систему, как взламываешь электронные замки и программные коды. Я лишь хочу, чтобы ты запомнил – иногда в этом нет нужды. Порой нужно просто признать, что все идет своим чередом, и некоторые вещи ты не только не можешь, но и не должен менять. Просто потому, что так устроен мир и не нам с тобой его перекраивать.

Я насупился.

Не нравилась мне такая постановка вопроса. И вообще, я не понимал, отчего учитель вдруг решил сложить лапки, хотя сам ничего пока толком не знал. И тем более когда один перекрест мы с ним оба сумели благополучно пережить, хотя даже он сам считал это невозможным.

В моем понимании бороться с обстоятельствами было можно и даже нужно, причем бороться до конца. Пока есть силы и пока в тебе осталась хоть капля крови. Предвидения ведь для того и даются, чтобы мы успели найти более простой, лучший или же самый короткий путь. И тот факт, что как минимум одно из предчувствий учителя, которое все считали неизменным и стопроцентно гарантированным, однажды не сбылось, это только подтверждает.

– Не сердись на меня, – понимающе улыбнулся мастер Майэ, когда мы снова встретились взглядами. – Когда доживешь до моих лет и поймешь, что даже спокойная жизнь может быть в тягость, тебе будет проще думать о том, чтобы когда-нибудь все это прекратить. Бесконечная череда почти что одинаковых лет, поток учеников, одни и те же слова, эмоции, страсти, когда вокруг тебя не происходит ничего нового… когда ты наперед знаешь, что тебе скажут и что сделают… на самом деле это порядком утомляет. Человек должен развиваться. Должен меняться и стремиться становиться лучше. А в этом мире я, пожалуй, достиг всего, чего только мог. Поэтому повторяю – я не боюсь смерти. Напротив, мне чрезвычайно интересно познать новое для себя состояние. Да что там говорить! Ты и сам прекрасно знаешь, что со смертью жизнь отнюдь не заканчивается. Рано или поздно моя душа все равно вернется. Ну а если вдруг возникнет необходимость…

Он лукаво прищурился.

– Проводник – это не звание, а способность, ученик. Умение, которое невозможно забыть или потерять. Поэтому, что бы ни случилось, помни – ты никогда не будешь один. За тобой стоит род, твои предки, друзья, учителя. При этом у тебя всегда есть возможность обратиться за помощью на ту сторону. И те, кто для тебя важен, непременно услышат. А услышав, наверняка откликнутся. Нужно только правильно их позвать.

Я неопределенно повел плечом.

Все это звучало откровенно сомнительно и не слишком убедительно лично для меня. Нет, я, конечно, мог поверить, что мастер Майэ попросту устал от излишне долгой жизни, для такого долгожителя, как он, это, наверное, в порядке вещей. Но чтобы вот так откровенно намекать, что во время перекреста я должен выбрать себя, а не его…

В общем, мне было не очень приятно это слышать.

– Кстати, забыл спросить, – во второй раз резко сменил тему учитель, заставив меня встряхнуться и отложить возражения на потом. – А сколько о тебе знает Даэ?

– Много, – признался я. – Вернее, почти все. В том числе и о том, кто скрывается под личиной Двойника.

– Я заметил, что в последнее время его отношение к тебе сильно изменилось, – пояснил свой вопрос мастер Майэ. – Раньше он видел в тебе исключительно ученика. Талантливого, перспективного, интересного в плане обучаемости, но не более того. Теперь же он общается с тобой почти как с равным.

– Мы с Хатхэ заключили договор, – признался я. – Полноценный, магический. Да еще и не один. Причем договоренности были достигнуты на уровне глав родов, с привлечением и живых, и мертвых.

– Очень хорошо, – ничуть не удивился учитель. – Это существенно повышает твой статус в глазах остального магического сообщества. Плюс это означает, что Хатхэ тебя поддержат. Даже в том случае, если у вас с его величеством возникнет недопонимание в отношении твоего прошлого и в вопросах определения степени вины твоего рода перед короной. А еще не так давно до меня дошли слухи, что Хатхэ без предупреждения расторгли помолвку юной лэнны Арлизы с неким лэном Гатти Хатхэ. И мне почему-то кажется, что это тоже связано с тобой.

Я поневоле улыбнулся.

– В какой-то мере. Лэнна Арлиза твердо уверена, что однажды выйдет за меня замуж.

– Серьезное заявление от провидицы, – хмыкнул мастер Майэ. – К нему действительно стоит прислушаться. Твой приемный отец тоже в курсе твоей родословной?

– Конечно.

– Значит, надежные тылы ты себе заранее обеспечил, – заключил учитель. – Молодец. Действуешь с умом и к тому же на опережение.

– Просто у меня, если помните, тоже бывают предчувствия, – вздохнул я. – И в последнее время мне все больше кажется, что нам нужно поторопиться.

Мастер Майэ остро на меня взглянул.

– Ты поэтому так со мной откровенен?

– Да. У меня стойкое ощущение, что если мы не поговорим сейчас, то больше такой возможности не будет. Мне кажется, что времени у нас намного меньше чем месяц, – тихо ответил я. – Несмотря на то, что я до сих пор так ни разу и не увидел свою смерть. А также то, что сильнейшие провидцы Норлаэна пока не прозревают время обрушения темного полога и не бьют полноценную тревогу.

– Своим предчувствиям нужно доверять, – серьезно ответил мастер Майэ. – Порой они – самый лучший ориентир, что у нас есть. Больше скажу: наши с тобой ощущения во многом совпадают, так что я рад, что мы сегодня поговорили. Это было необходимо и мне, и тебе. К тому же я уверен, что его величество, несмотря на данное мне обещание, продолжает усиленно искать информацию и по Двойнику, и по тебе по своим каналам. И не исключаю, что в скором времени он придет к нужным выводам без посторонней помощи. К этому нам тоже нужно быть готовыми, поэтому я буду настаивать на возможности лично пообщаться с Алоизой Норасхэ и с твоим биологическим отцом. Причем как можно скорее.

Я угукнул.

– Не проблема. Хоть завтра готов вас отвести на ту сторону.

– Не завтра – сегодня, – твердо посмотрел на меня учитель. – А еще лучше прямо сейчас, потому что завтра времени у нас может и не быть.

– Можно попробовать, – подумав, согласился я. – Но нам понадобится тихое место и несколько рэйнов, в течение которых ни меня, ни вас никто не хватится.

– У меня есть такое место. Ты там уже был. И до утра я совершенно свободен.

Ну я не то чтобы прямо свободен, но с Ноксом мне помогут узы, а лэна Даорна я просто предупрежу смс-кой, что задерживаюсь.

– Также мне нужно будет навестить мертвых родственников, чтобы предупредить их о вашем визите, – добавил я. – Это тоже займет какое-то время. Если они согласятся с вами встретиться, то проблем больше не будет. Если же нет, то встречу, возможно, придется перенести.

Мастер Майэ, услышав мое последнее условие, спокойно кивнул.

– Устраивает.

Я после этого окончательно успокоился – идея свести мастера мастеров и танов Расхэ и впрямь выглядела удачной. Тогда как учитель просто дернул меня за рукав, подтолкнул поближе к транспортному узлу. А спустя еще несколько мэнов я уже входил в знакомый, ничем не примечательный и абсолютно пустой домик на окраине провинции Норасхэ, где нас точно никто не потревожит.

* * *

– Я слышал о нем, – задумчиво проговорил тан Альнбар Расхэ, когда я явился в его кабинет и вкратце обрисовал ситуацию. – Лично, правда, знаком не был, но репутация у мастера мастеров достойная.

Тан Горус согласно кивнул.

– Согласен. Если нам удастся завоевать доверие этого человека, лучшего и пожелать будет нельзя.

– Пусть приходит, – подвел итог короткому совещанию тан Урос.

После чего я вышел за дверь, в общий сон, куда, почти не сомневаясь, что Расхэ правильно меня поймут, заблаговременно привел мастера Майэ. А потом вежливо пригласил учителя зайти в кабинет.

Процедура представления вышла короткой и достаточно неофициальной. Я посчитал, что пустые формальности будут сейчас не к месту, поэтому некоторыми правилами этикета попросту пренебрег. Да и мастер Майэ, насколько мне было известно, не любил пустых разговоров, поэтому, когда я познакомил его с родственниками, без особых церемоний уселся на предложенное ему кресло и сразу же приступил к делу.

Больше всего его, конечно, интересовал проект «Гибрид», в том числе его подоплека и особенно результаты, так как о семейных трудностях Расхэ я просветил его достаточно подробно. Однако тан Альнбар, когда услышал первые вопросы, все же предпочел начать с самого начала, так что историю падения рода Расхэ учителю, можно сказать, пришлось сегодня выслушать дважды. Но он, как вежливый человек, ничего по этому поводу не сказал.

Само собой, еще до начала этого разговора я успел сообщить танам, какой объем информации передал мастеру мастеров, поэтому в большинстве своем тан Альнбар был достаточно краток. Однако при этом он решил, что скрывать истинную суть моего Таланта больше нет необходимости, поэтому о найниите, опытах с модулем и об остальных важных вещах рассказал совершенно открыто. Хотя и не более того, что уже знали Хатхэ, конечно.

Я в процесс разговора практически не вмешивался.

Политика для меня – дело все еще достаточно темное, скользкое и далеко не всегда понятное. Поэтому, когда тан Альнбар решил, что мастеру Майэ следует знать обо мне все, ну или почти все, я возражать не стал. В том числе и потому, что наши с Эммой общие прогнозы, а также психологический профиль мастера мастеров позволяли с высокой долей вероятности утверждать, что учитель правильно поймет, почему я не стал посвящать его в некоторые вещи самостоятельно. И, напротив, по достоинству оценит откровенность тана Альнбара, чья репутация, как и репутация всего рода, во многом зависели именно от этого разговора. В том числе от того, какое мнение по его итогам составит один из приближенных его величества. И особенно от того, согласится ли он поддержать нас перед лицом тэрнэ так же, как это были готовы сделать Хатхэ.

Именно поэтому разговор между мастером мастеров и танами Расхэ вышел достаточно долгим. Изобиловал большим количеством технических терминов. Таким же большим количеством схем и всевозможных бумаг, в которых мастер Майэ, к моему удивлению, очень даже неплохо разбирался. В нем оказалось немало подводных камней и психологических уловок, призванных вывести обоих собеседников на чистую воду в случае, если один из них что-то вдруг утаил или надумал исказить информацию. Но в конечном итоге учитель, разобрав весь проект чуть ли не по косточкам, пришел к совершенно правильным выводам. Убедился, что «Гибрид» с самого начала создавался не как средство мятежа и не как техническая поддержка для некоего гипотетического заговора, а являлся всего лишь способом уберечь род Расхэ от неминуемого вымирания. Последней надеждой отчаявшегося тана, который после стольких лет напряженных раздумий и неудачных попыток отыскать у своих сыновей родовой Талант был вынужден пойти на крайние меры.

Кто тогда мог знать, что у его незаконнорожденного мальчишки и впрямь появится полноценный Талант?

Кто мог предсказать, что этим Талантом окажется способность управлять найниитовым полем?

В то же время оставить без внимания уникальную особенность сына тан Альнбар по определению не мог, поэтому «Гибрид» с животных и птиц излишне быстро перешел в стадию экспериментов над человеком. И одновременно стал суперсекретным, местами довольно двусмысленным проектом, итогов которого не мог до конца предсказать даже сам тан Расхэ.

К счастью, у мастера Майэ хватило мудрости, чтобы не задавать моему биологическому отцу провокационных вопросов и не интересоваться этической стороной процесса. К примеру, он не стал спрашивать про моральную составляющую, которой руководствовался тан, когда ставил над родным сыном опасные эксперименты. Ни в чем его ни разу не обвинил и не стал напоминать о том, что вообще-то привлечение малолетних детей к подобным экспериментам в тэрнии откровенно не одобряется.

Вместо этого он уточнил лишь те детали, которые были нужны ему для лучшего понимания ситуации. В частности, задал-таки вопрос по поводу того мальца с пулей в груди. А когда узнал, что тем мальцом был я, а причиной моего воскрешения – самый обычный найт, с облегчением кивнул и больше к этой теме не возвращался.

Вместо этого он, едва выяснил все по интересующей его теме, попросил дать ему возможность пообщаться с Алоизей Норасхэ. Искренне удивился, когда выяснилось, что бывшая супруга тана Альнбара, оказывается, находится буквально в двух шагах. После чего деликатно поинтересовался, каким именно образом она здесь оказалась. Терпеливо выслушал мои пояснения. И только после этого принялся расспрашивать мертвую лэнну о ее прошлой жизни.

Алоиза, как во время допроса таном Альнбаром, ничего от него не утаила. И заодно ответила на несколько дополнительных вопросов, которые не так давно вызвали у меня некоторое затруднение. И вот как только лэнна во всеуслышание, до последнего словечка подтвердила мой недавний рассказ и заодно призналась, что долгие годы обрабатывала не только свекра и мужа, но и своих собственных слуг… ей действительно нужно было на ком-то обкатать свои навыки, прежде чем приступить к ликвидации свекра… мастер Майэ удовлетворенно кивнул: судя по всему, картинка в его голове полностью сложилась.

Когда Алоиза так же откровенно призналась, что долгие годы работала на тана Эранда Босхо, а род Расхэ уничтожила по его приказу, в глазах у мастера мастеров промелькнул нехороший огонек.

Когда она сообщила, что именно благодаря ее последнему приказу охрана поместья обрекла себя на вооруженное противостояние с представителями ТСБ, он опасно прищурился. А когда она добавила, что ни о чем не жалеет, а к гибели собственных детей относится как к неизбежным военным потерям, у него закаменело лицо.

– Уберите ее, – наконец сказал мастер мастеров, когда выяснил все, что хотел. – У меня больше нет вопросов к этой… женщине.

Тан Альнбар молча вернул душу Алоизы обратно в туман.

– А вот у меня есть один, – произнес я, мгновенно притянув к себе все без исключения взгляды. – Правда, не к ней, а уже к вам, лэны.

Таны Расхэ на это ничего не сказали. Тан Горус лишь вопросительно приподнял одну бровь, тан Урос просто устроился за столом поудобнее, тогда как мой биологический отец жестом показал, что внимательно меня слушает.

Когда же я озвучил тот самый вопрос, который беспокоил меня на протяжении последних нескольких рэйнов, реакция танов оказалась довольно своеобразной.

– Нет, – покачал головой тан Альнбар, когда я поинтересовался, знает ли он о клятве, которую Расхэ некогда дали первому роду.

– Да! – почти одновременно воскликнули его отец и дед, заставив тана Альнбара с удивлением обернуться.

– Это что еще за новости? – замедленно спросил он после довольно-таки продолжительной паузы. – Кто из вас давал тэрнэ клятву на смерть, о которой я не в курсе?

Тан Урос после этого явственно нахмурился, а вот тан Горус тяжело вздохнул.

– Прости, сын. Полагаю, это все-таки моя вина.

– Хочешь сказать, ты умышленно оставил меня без информации? Ты что-то успел пообещать тэрнэ? Где? Когда?

– Да нет же, – с досадой отозвался мой вроде как дед. – Не злись, Альнбар. Никто из нас… вернее, никто из последних танов никаких дополнительных клятв его величеству не давал. Тем более клятв на смерть. Это очень старая история. Все старшие рода в ней участвовали и участвуют до сих пор. Такова цена за доверие и привилегии от первого рода.

– Позвольте, я объясню, – неожиданно вмешался в разговор мастер Майэ. А когда тан Горус не слишком охотно кивнул, вкратце рассказал об особенностях старых клятв и о том, какую роль подобная клятва могла сыграть в судьбе рода Расхэ.

– Почему я узнаю об этом только сейчас? – мрачно осведомился тан Альнбар, когда мастер мастеров замолчал.

– Потому, – со вздохом признался его отец, – что ты в свое время не закончил ритуал передачи власти как положено. Прервал его раньше срока. Поэтому часть информации до тебя или не дошла, или же осталась спрятанной так глубоко в памяти, что даже присяга не смогла ее из тебя вытащить.

– То есть ты знал о том, что какие-то сведения ко мне могли не попасть? – еще мрачнее взглянул на него мой биологический отец.

– У меня были некоторые сомнения после ритуала, – не стал отрицать тан Горус. – Но в течение последующего года они развеялись. Ты знал все, что было необходимо для настоящего тана. Когда я решил тебя проверить, ты ответил на все мои вопросы. Хорошо ориентировался в наших делах, причем и в старых, и в текущих. Уверенно взял бразды правления в свои руки. Поэтому если тебе что-то и не передалось, то это было несущественно. По крайней мере, мне так казалось. И лишь когда мы встретились здесь, когда сюда пришел Адрэа и рассказал, что же произошло с нашим родом, я заметил, что ты чересчур болезненно реагируешь на упоминание о тэрнэ.

– Почему ты мне ничего не рассказал?

– А какой в этом был смысл? Травить тебе душу еще больше? – внимательно посмотрел на него отец. – Упирать на то, что ты недостаточно сделал для рода? Напоминать, что в его уничтожении имелась в какой-то степени и твоя вина? После моей смерти именно ты отвечал за род. И это ты в конечном итоге допустил предательство. Вернее, это была наша с тобой общая ошибка, но возможность разобраться с этим имелась лишь у тебя. И ты ее, если уж говорить в лоб, упустил. Стало бы тебе легче, если бы знал, что твоя… вполне простительная для обычного человека… ошибка ляжет на плечи всего остального рода? Смог бы спокойно сидеть здесь и ждать, когда твой сын и мой внук выяснит правду, вместо того, чтобы метаться в бессильной ярости от стены до стены и винить себя во всех грехах?

Тан Альнбар отвел глаза.

– И все же ты должен был сказать мне об этом раньше…

– К сожалению, это ничего бы не изменило, – тяжело вздохнул тан Урос. – Даже если бы ты своевременно узнал о клятве первому роду, твоя жена не перестала бы быть предательницей. Тан Эранд не отказался бы тебя подставить. А тэрнэ Ларинэ не смог бы отреагировать иначе, когда твоя мнимая вина получила так много неопровержимых доказательств.

– Да, но наш род!..

– Тебе не дано было этого изменить, – спокойно отозвался тан Горус, когда его сын неожиданно сгорбился и опустил голову. – Да и сейчас вернуть прошлое ни у кого из нас не получится. Все, что нам доступно, это исправить то, что еще можно исправить. Вернуть нашему роду доброе имя. Восстановить репутацию. Обелить ее перед лицом тэрнэ и всего Норлаэна. А также дать роду Расхэ возможность возродиться, благо все необходимое для этого у нас теперь есть.

– Есть еще кое-что, что вы должны знать о клятве первому роду, – добавил тан Урос, когда тан Горус умолк. – Многоуважаемый мастер Майэ сказал по ее поводу достаточно много. Но не упомянул самого главного – на самом деле из-за ошибки одного человека, даже если это сам тан, клятва не убивает всех подряд.

Учитель недоверчиво на него посмотрел.

У него, похоже, имелись другие сведения на этот счет.

– В таком виде ни один род не согласился бы ее принять, – пояснил свою точку зрения мой прадед. – Поэтому в изначальном варианте клятва звучала именно так, как и сказал мастер Майэ. Но впоследствии к ней была добавлена, скажем так, система защиты.

– Защита от дураков? – встрепенулся я.

Тан Урос улыбнулся.

– Что-то вроде. То есть клятва умышленно была привязана именно к танам – раз. Срабатывала лишь в случае, когда о предательстве узнавал глава первого рода – два. Могла быть отсрочена усилением воли тэрнэ или даже отменена совсем – три. И, наконец, при активации действовала ступенчато. То есть не уничтожала весь род по малейшему поводу. Не убивала всех без разбору, включая женщин, стариков и невинных младенцев. И не превращалась в этакий конвейер смерти, где ни у кого не оставалось шансов. Магия ведь далеко не безгрешна, люди – тем более. Поэтому после долгих обсуждений клятва была изменена таким образом, чтобы из нее нельзя было сделать инструмент для борьбы с неугодными или средство для реализации личной неприязни. Проще говоря, таны потребовали от первого тэрнэ гарантий. Четких критериев, таких же четких формулировок и строгих ограничений для самого повелителя, который на самом деле не способен активировать эту магию просто потому, что ему так захотелось. Для того, чтобы клятва стала активной, ему тоже необходимо соблюсти целый ряд условий. И одним из этих условий является абсолютная убежденность повелителя в том, что какой-то род… как и сказал мастер Майэ, речь идет именно о старшем роде… представляет для него прямую угрозу.

– Разумно, – пробормотал я, когда прадед сделал короткую паузу. – Даже более чем.

– Ну и наконец последнее ограничение, которое было тогда использовано, – продолжил тем временем отец тана Горуса, – это то, что виновником должен быть именно тан и никто другой. В случае, если бы против первого рода выступил кто-то из его родственников, тану давалась возможность решить проблему самостоятельно. И лишь в ситуации, когда подтверждалось, что именно глава рода был зачинщиком или даже просто поддерживал созревший в недрах рода заговор, лишь в этом случае тэрнэ мог активировать магическую клятву.

Я задумчиво кивнул.

Да, это и впрямь звучало разумно. И далеко не так жестко, как недавно рассказывал мастер Майэ. Впрочем, учитель мог таких подробностей и не знать. Он таном как-никак не был. Тогда как главы рода получали весь блок необходимых знаний по этому поводу во время ритуала передачи власти. Поэтому с самого начала имели представление о рисках. Знали все нюансы от и до и уже поэтому старались соблюдать правила игры.

Что же касается первого рода, то благодаря такой клятве Ларинэ обзавелись более чем надежной опорой, лояльность которой, с одной стороны обеспечивалась с помощью магии, а с другой – достаточно щедро поощрялась. Тем самым первый род успешно совмещал метод кнута и пряника, давая своим сторонникам максимум самостоятельности, но при этом и карая за предательство так, что на него не каждый решится.

– Ты говорил, что магия при активации клятвы действует ступенчато, – задумчиво бросил тан Альнбар, когда его дед сделал еще одну небольшую паузу.

Тан Урос кивнул.

– Да. Если клятва активирована, то это значит, что тан одного из старших родов не просто пошел против первого рода, но и начал угрожать благополучию страны.

Тан Альнбар поджал губы.

Как и все мы, он прекрасно помнил, в чем именно его обвинили. Но только сейчас до меня дошло, почему в прессе всю эту поганую ситуевину охарактеризовали именно так. Более того, до меня внезапно дошло и то, почему ни один из старших родов ни тогда, ни позже не вступился за честь уничтоженного рода. Никто его не поддержал и никто даже не пытался оправдывать поступок Расхэ.

В отличие от меня, главы старших родов с самого начала понимали, что произошло. И, зная, как именно работают магические клятвы первого рода, не сомневались, что если тэрнэ Ларинэ принял решение одну из них активировать, значит, угроза от Расхэ и впрямь была реальной. Да и доказательства вины опального рода оказались воистину железными.

– Так вот, когда клятву приводят в действие, она сначала бьет по главной ветви, – тем временем добавил тан Урос. – Уничтожает самого зачинщика и его ближайших родственников, без поддержки которых ни один серьезный заговор невозможен. Дети, супруга, братья, отцы, дядья… все они служат гарантией того, что потенциальный предатель сто раз подумает, прежде чем так рисковать. Но если даже это его не удержит и если для него это – оправданные риски и, как выразилась недавно лэнна Норасхэ, боевые потери, то в этом случае и тэрнэ имеет полное право считать их таковыми. Второстепенные ветви, как правило, на первом этапе остаются нетронутыми. Если, конечно, у спецслужб нет к ним вопросов. Если же есть, то одновременно магия может ударить и по ним. Но это, как вы знаете, не наш случай.