Текст книги "Ворованные Звёзды (СИ)"

Автор книги: Александра К.

Соавторы: Никита Семин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Она не знала, что в этот самый момент в главный док Амбера-3, с лёгким шипением магнитных амортизаторов, пристыковался небольшой, стремительный челнок с нанесённой на борт эмблемой – стилизованной головой лиса в императорской короне. Эмблемой расы Тито. И что на его борту, в каюте, чёрноволосый гуманоид с седыми прядями у висков и шрамом, рассекающим левую бровь и уходящим под чёрную повязку на глазу, просматривал свежие сводки безопасности порта на своём персональном голопаде. Его единственный зрячий глаз – изумрудный, с вертикальным зрачком – скользил по строчкам, пока не замер на одной, ничем не примечательной записи: «*Несанкционированное перемещение малого судна класса «Стриж» (бортовой № Gamma-7-Phi) из хранилища 7-Б. Время: 05:47 по местному. Охранник докладывает об отсутствии визуальных признаков захвата. Вероятно, сбой системы или ошибка пилота.*»

Хищная, безрадостная, но полная глубочайшего, ледяного облегчения улыбка тронула его строгие, тонкие губы.

– Нашёл тебя, малышка, – тихо прошептал Домино, и его пальцы с силой сжали край панели, чтобы скрыть дрожь. – Бегала достаточно. Пора заканчивать эту игру. Пора домой.

За его спиной, на полке, в простой стальной рамке стояла старая, потрёпанная фотография. На ней – экипаж легендарного линкора «Феникс». В центре, обнявшись, стояли капитан Рэн с медными глазами и его жена Ирена. А сзади, чуть в стороне, молодой, без шрамов и седины, с хмурым, но спокойным лицом – сам Домино. И у его ног, дёргая за чёрный, пушистый хвост, смеялась маленькая девочка с тёмными волосами и родинкой у губ.

Глава 2: Тень Феникса

Имперский челнок «Лунный Ветер» вышел из варпа с тихим, бархатистым хлопком, разорвавшим однородную черноту космоса. Для Домино этот звук всегда был похож на вздох – усталый, затянувшийся, будто сама реальность нехотя расступалась перед маленьким судном. Он стоял в тесном, как гроб, наблюдательном отсеке, упираясь ладонями в холодный сплав рамы иллюминатора, и смотрел, как впереди, медленно вращаясь, вырастала из темноты планета Амбер-3.

Сфера, укутанная в переливающийся мерцающий купол, была похожа на игрушку, забытую в бархатном ящике со звёздами. Снизу, из-под купола, пробивались жёлтые огни городов, а на ночной стороне сияли цепочки орбитальных платформ. Красиво. Безвкусно. Лицемерно.

– Прибываем в зону контроля Федерации, – донёсся из динамиков спокойный голос пилота, тито с рыжей шерстью.

– Готовьтесь к процедуре проверки. Господин Кадзо, вас попросят в центральный салон.

Домино кивнул, не отрывая взгляда от планеты. "Господин Кадзо". Титул, от которого его тошнило. Наследник дома Оми, последняя чистая кровь первого императора. Бесполезный груз прошлого, привязанный к его ногам, как гиря. Он предпочёл бы, чтобы его звали просто «доктор Домино». Или «капитан». Или даже «чёрный лис» – это хоть честно. Но не «господин Кадзо». Этот титул пах старыми интригами, пылью дворцов и кровью, которую ему ещё предстояло пролить.

Он оттолкнулся от иллюминатора и поправил воротник своего скромного серого дипломатического кителя. На погонах – не иероглифы дома Оми, а скромные звёздочки капитана-лейтенанта запаса флота Ноо. Его выбор. Его протест. Единственный, который ему позволяли.

Центральный салон челнока был заполнен гулом низких голосов и сладковатым запахом дорогих благовоний. Здесь, в искусственной тяжести, расположилась торговая миссия империи Ноо – три купца в расшитых золотом халатах, их лица расплывчаты и довольны, как у сытых кошек. Они обсуждали тонкости предстоящих сделок с Федерацией, щёлкали языками, оценивая потенциальную прибыль. Домино едва сдерживал презрительную гримасу. Эти люди не видели за цифрами контрактов сожжённые города, не слышали в звоне кредитов предсмертные хрипы. Для них война на юге, где добивали последние очаги Рабовладельческого союза, была лишь благоприятной рыночной конъюнктурой, поводом сбыть подороже старое оружие и купить дешевле редкозёмы.

– Ах, наш почётный переводчик и гарант! – один из купцов, Пулан с лисьими хитрыми глазами, обернулся, увидев Домино. – Надеемся, ваше присутствие усмирит этих… ревнителей прошлого. Они такие щепетильные в вопросах протокола.

– Я здесь для обеспечения коммуникации, господин Пулан, – холодно отрезал Домино. – Не для «усмирения». И напоминаю, «ревнители прошлого» – наши союзники. Пока что.

Купец смущённо засмеялся, поглаживая свою седую бородку. Домино отвернулся. Ему было противно это притворство, этот танец вокруг золотого тельца, в то время как галактика тлела на углях старых обид. Он ловил себя на мысли, что подсознательно ищет в их речах, в обрывках разговоров с пилотами намёки на что-то другое. На северные маршруты. На слухи о вспышках пиратской активности. На имя «Ария».

– "Сосредоточься, – сурово сказал он себе. – Сначала долг. Потом… потом охота».

Челнок, пройдя без задержек формальный контроль (дипломатический иммунитет работал), мягко приземлился в отсеке космопорта, отведённом для высокопоставленных гостей. Домино вышел первым, вдохнув воздух Амбера-3. Он был прохладным, стерильно чистым, с лёгкой примесью озона от купола и сладковатым запахом цветущих генномодифицированных лип, которые праведники высадили повсюду в попытке воссоздать мифическую «старую Землю». Фальшивка. Красивая, но фальшивка.

Он провёл делегацию через залы из белого мрамора, мимо статуй древних земных философов и героев, к ожидавшим их транспортерам. Процессия направилась в гостиничный комплекс «Вечный Град» в самом сердце столицы. Домино молчал, лишь изредка отвечая на прямые вопросы, его единственный глаз скользил по окружающему ландшафту, фиксируя детали. Высотки в неоготическом стиле со шпилями, устремлёнными в вечно-серое небо под куполом. Люди в консервативных, закрытых одеждах, их лица бледные, серьёзные. Всё дышало порядком, застывшей историей и тихим, всепроникающим страхом перед любым изменением. Мир, который законсервировал себя в прошлом. Идеальная тюрьма для того, кто пытался убежать от своего.

В "Вечном Граде", после мучительной церемонии расселения и обмена любезностями, Домино наконец смог улизнуть. Он сослался на «необходимость акклиматизации и частный визит к старому знакомому». Купцы, уже погружённые в обсуждение меню ужина, лишь махнули руками. Их не интересовало, куда идёт их угрюмый страж-тито.

Оказавшись на улице, Домино втянул в себя воздух полной грудью, будто сбрасывая с себя липкую паутину чужих интересов. Он не пошёл к «старому знакомому». Его ноги сами понесли его прочь от шпилей и парадных площадей, в сторону старого пригорода, где городская планировка становилась менее строгой, а между особняками попадались зелёные островки – наследие более либеральных времён.

Он шёл быстрым, строевым шагом, не обращая внимания на редких прохожих. Его чёрный, с седыми прядями хвост (который он сейчас ненавидел, потому что он выдавал его с головой) нервно подрагивал. Внутри всё клокотало. Девять лет. Девять долгих, изматывающих лет поисков. Он прочёсывал задворки галактики, от ледяных миров Периферии до дымных притонов северного сектора. Он заключал сделки с отбросами общества, влезал в долги, использовал старые связи и создавал новые, лишь бы уловить хоть ниточку, ведущую к ней. К Арии.

И вот он здесь. На её родной планете. В городе, где она выросла. Интуиция, тот самый острый, звериный нюх, который он всегда подавлял в себе как нечто недостойное разумного существа, кричал, что она рядом. Или была рядом недавно. След ещё не остыл.

Он вышел к большому искусственному пруду в одном из таких «свободных» садов. Сад был оформлен в стиле древней восточной культуры – камни, мостики, карликовые сосны. Место тихое, меланхоличное. Место для воспоминаний. Домино нашёл скамью у воды, где плавали причудливые птицы с перьями цвета нефрита, и сел, тяжело опускаясь на лавку.

Перед его внутренним взором, как всегда в моменты тишины, вставали картины. Не дипломатические приёмы и не поля сражений. А вот это: просторный, светлый кабинет на «Фениксе». Запах кофе и масла для приборов. Гул двигателей, убаюкивающий, как колыбельная. И она. Маленькая, пятилетняя Ария, с тёмными непослушными волосами и огромными доверчивыми глазами. Она карабкалась к нему на колени, тыкаясь пальчиком в сложные схемы на его планшете.

– Доми, а это что? – её голосок, звонкий и любопытный.

– Гиперпространственный стабилизатор, малышка. Скучная штука.

– А покажи, как он гудит!

И он, к собственному удивлению, включал симуляцию, и комната наполнялась низким, мощным гулом. Ария зажмуривалась и смеялась, прижимаясь к его груди. А он, суровый двенадцатилетний ученик, будущий воин аристократического рода, не мог сдержать улыбки и обнимал её, чувствуя, как её маленькое тёплое тельце полностью доверяется ему.

Он был её якорем. Её большим братом. А потом стал её тюремщиком. По воле случая. По долгу. Из-за собственной слепоты.

Боль, острая и живая, пронзила грудь. Он сжал кулаки, и суставы побелели. Он сдержал клятву, данную Рэну и Ирене? Нет. Он её предал. Он позволил им стереть ей память, потому что тогда, после кошмара «Феникса», это казалось милосердием. Он отдал её в приёмную семью, надеясь, что среди людей, на спокойной планете, она будет в безопасности. Он ошибся. Он породил монстра. Не её – систему, мир, который отверг её, вытолкнул на обочину. А он в это время играл в солдатика и дипломата, наивно веря, что она счастлива.

Глубокий, звериный рык сорвался с его губ. Птицы на пруду взметнулись в испуге. Домино провёл рукой по лицу, чувствуя под пальцами шрам – ещё одно напоминание о том, как хрупка безопасность и как дорого стоит ошибка.

Он поднял голову и устремил взгляд в искусственное «небо» под куполом, где зажигались имитации первых звёзд. Где ты сейчас, малышка? Бежишь? Прячешься? Ненавидишь мир? Ненавидишь… меня?

Ему вдруг страшно захотелось, чтобы она спустилась с этих фальшивых небес. Явилась бы здесь, сейчас. Ударила. Плюнула в лицо. Прокляла. Что угодно, лишь бы он увидел её живой. Увидел бы ту искру, которую он когда-то знал, даже если теперь это будет искра ярости и боли.

Радиомодуль в его кармане тихо пропищал. Пришло сообщение. Не от купцов. Закодированный канал. Он взглянул на экран. Сообщение было от его «помощника» на планете, платного информатора в портовой администрации. Коротко и по делу: "Вчерашний инцидент с кражей на аукционе. Цель – кулон, артефакт предположительно времён Рассеяния. Грабитель – молодая женщина, человеческая раса, рост средний, телосложение худощавое, скрылась. Владелец артефакта, титанец Барло, в ярости, нанял частных детективов. По слухам, воровала не в первый раз. Местные зовут её "Тенью". Упоминается возможная связь с кражей малого судна "Стриж" сегодня утром".

Домино медленно выдохнул. В глазах вспыхнул холодный, стальной огонь. «Тень». Похоже. «Стриж». Дерзко. Отчаянно. Похоже на неё. На ту, кем она стала.

Он поднялся со скамьи. Меланхолия и самоедство испарились, словно их и не было. Остался только охотник. Цель была обозначена. Задача ясна. Он послал короткий ответ: «Найти место последней вероятной дислокации. Все данные. Молчание».

Оглядевшись в последний раз, он покинул тихий сад. Его фигура в сером кителе, прямая и негнущаяся, растворялась в сгущающихся сумерках под куполом. Он шёл не в отель. Он направлялся в портовый район. Начиналась настоящая работа.

В голове звучали последние слова Рэна: – "Ты – её якорь». Домино мысленно добавил: «Даже если этот якорь будет впиваться ей в рану. Даже если она будет рваться на свободу. Я верну тебя, Ария. Потом ты сможешь решить, простить меня или убить. Но ты будешь жива. И ты будешь знать, кто ты».

Ночь на Амбере-3 обещала быть долгой. Для обоих.

Глава 3: Встреча у пепелища памяти

Утро на Амбере-3 оказалось не пасмурным, а солнечным. Редкие для этой планеты лучи пробивались сквозь дымку купола, окрашивая всё в золотистые, фальшиво-тёплые тона. Ария выбралась из «Стрижа», спрятанного в небольшой роще на опушке промышленной зоны за куполом, и пошла к городу пешком.

Она оставила корабль на автопилоте в режиме маскировки. Не самое надёжное укрытие, но лучшего не было. На себе – только самое необходимое, спрятанное в компактном устройстве-хранилище: оружие, паспорта, немного еды. И кулон. Всегда кулон.

Её план был прост и безумен: проникнуть в город через старый полузаброшенный парк на южной окраине, где в детстве была дыра в датчиках периметра. Найти свой старый дом. Увидеть… что? Пустые комнаты? Осуждающие взгляды дяди Карла и тёти Ины? Она не знала. Но ей было нужно туда. Как занозу в сердце, которую уже не вытащить, а можно лишь протолкнуть до конца.

Она шла по пыльной дороге, огибая высокую стену купола. В голове стоял гул. Не от простуды – та, к счастью, отступила после ночи в тёплой кабине. Этот гул шёл от воспоминаний, которые начинали прорываться сквозь трещины, будто вода сквозь плотину. Каждый запах – скошенной травы, химического удобрения с полей, нагретого металла – отзывался эхом чего-то старого, забытого.

– "И почему я раньше не решилась вернуться?" – думала она, подходя к знакомой роще кривых генномодифицированных берёз. Она была здесь не раз. Вернее, была тут другая девочка, с другим именем и другой жизнью. Та девочка любила здесь прятаться, мечтая о звёздах, которых из-под купола почти не было видно.

Через парк действительно можно было пройти. Система безопасности здесь была древней, а у патрулей Праведников, видимо, были дела поважнее, чем ловить бродяг на окраинах. Ария, крадучись словно хищница на чужой территории, миновала датчики движения и вышла на аллею, ведущую к жилым кварталам.

И тут её накрыло. Волна такой острой, физической ностальгии, что она едва не споткнулась. Вот этот фонтанчик с треснувшей чашей, в котором она пускала кораблики из бумаги. Вот скамейка, на которой в пятнадцать лет её впервые поцеловал рыжий парнишка с соседней улицы. Вот дорога к школе, по которой она бежала, опаздывая. Каждый камень, каждое дерево било по сознанию, напоминая о жизни, которая могла бы быть её, если бы… Если бы что?

Она медленно шла, погружённая в себя. Ухо уловило шёпот? Нет, незнакомца? Нет, знакомого. Очень знакомого. Она замерла, ледяная волна пробежала от копчика до затылка. Она знала эту осанку, этот поворот головы. Даже спустя десять лет, даже видя лишь спину и чёрный с проседью хвост, свисающий со скамьи у пруда.

Она стояла, вцепившись взглядом в эту фигуру, надеясь, что ошиблась. Что это галлюцинация от усталости и стресса. Но её тело знало правду. Оно дрожало мелкой, предательской дрожью. Колени стали ватными. Сердце, которое только что стучало от волнения, замерло, словно пытаясь спрятаться.

– "Я могу и ошибаться. Просто похож, и всё", – прошептала она, прикусывая губу до боли. Но её ноги уже несли её вперёд, будто против её воли. Шаг. Ещё шаг. Она вышла на открытое пространство, и солнечный свет упал на неё.

Фигура у пруда, почувствовав взгляд, замерла. Затем, медленно, невероятно медленно, повернулась.

И она увидела его лицо. Время нанесло на него свои письмена безжалостной рукой. Тот же острый, хищный профиль, но жёстче. Тёмная кожа в новых, глубоких морщинах у рта и на лбу. Шрам. Бог ты мой, этот шрам – грубая, бледная полоса, рассекавшая левую бровь и скрывавшаяся под чёрной повязкой на глазу. Но правый глаз… Он был таким же. Изумрудным, с вертикальным зрачком, холодным, как ледяная глыба на далёкой планете. В нём не было ни капли удивления. Лишь тяжёлое, всепонимающее знание. И что-то ещё… что-то, от чего у неё внутри всё оборвалось и упало в бездну.

– Ария, – произнёс Домино.

Его голос. Он был глубже, грубее, с новыми хриплыми нотами. Но в интонации, в этом странном щелкающем акценте, была та самая мелодия, которую она слышала в кошмарах и в самых сокровенных, необъяснимых снах.

Она не могла пошевелиться. Вся её растерянность, ужас, детская обида и взрослая ярость читались на её лице как открытая книга. Уголки губ предательски опустились. В глазах бушевала буря из удивления, стыда, дикого страха и… и безумной, нелепой надежды. Дыхание перехватило. Она стояла, не в силах вымолвить слово, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Воспоминания хлынули лавиной. Не о "Фениксе" – те были наглухо заблокированы. О другом. Об академии. О годах, которые стали для неё первым по-настоящему светлым временем. Ей нравилось учиться. Впервые в жизни она нашла место, где её оценивали не по происхождению, а по усилиям. Где у неё появились друзья. Где она, к своему удивлению, стала одной из лучших на курсе по тактике и пилотированию симуляторов.

И он, Домино, был частью этого мира. Суровый, требовательный, но всегда объективный. Он защищал её перед другими преподавателями, когда те тыкали пальцем в её "тёмное" портовое прошлое. Он оставался после занятий, чтобы объяснить сложные грамматические конструкции языка тито. Для неё он стал больше, чем куратор. Он стал… опорой. Почти семьёй. И всё рухнуло в один день. Когда во время драки с задирой-однокурсником, защищая подругу, она в ярости не просто ударила его – она отшвырнула псионическим импульсом. Стекло в окне треснуло. Вокруг воцарилась мертвая тишина. В её глазах стоял ужас. Не от того, что она сделала – а от того, что могла это сделать.

Псионика. Клеймо. В мире Праведников, в консервативной среде академии на Амбере – путь прямиком в спецлагерь для «особых» студентов, о которых ходили леденящие душу слухи. Страх оказался сильнее разума. Сильнее доверия к Домино, к которому она прибежала в панике. Она увидела в его глазах не утешение, а холодную, профессиональную оценку. И тогда решила бежать. Пока не поздно.

– И блудная дочь вернулась домой, – сказал он, и его губы растянулись в улыбке. Но это была не улыбка. Это был оскал. Красивый, страшный, полный той самой хищной агрессии, о которой она когда-то читала в сказках про его народ. В этой улыбке не было тепла. Была только боль. И решимость.

Её язык наконец-то сдвинулся с мёртвой точки.

– Что вы здесь делаете? – выпалила она, и голос прозвучал неестественно высоко.

Нелепый вопрос. Глупый. Но больше её мозг ничего не мог выдать. Она пыталась сделать удивлённое, невинное лицо, нахмуриться, но получалось лишь жалко и фальшиво. Она была поймана. В ловушку из собственного прошлого.

Не дожидаясь ответа, который, как она знала, всё равно последует, она заговорила сама, торопливо, пытаясь взять ситуацию под контроль, которого уже не было:

– Да я вернулась домой. Меня не заметили, и это хорошо. Здесь всегда было с безопасностью плохо. И вы знаете, что нелегальный путь в город лежит через этот парк.

Она отвела взгляд, не в силах выдержать пронзительности его единственного глаза. Внутри всё кричало. Как давно она никого из близких не видела. Как жаждала услышать чей-то родной голос, не осуждающий, а просто… родной. И теперь, когда этот голос звучал, она хотела только одного – убежать.

Домино смотрел на неё, не перебивая. Его лицо было каменной маской, но в уголке губ играла та же странная, болезненная усмешка.

– Десять лет, – начал он спокойно, и его слова падали, как тяжёлые камни. – За это время может и река засохнуть. Тебе повезло проскочить силы космической обороны. Из-за военной кампании на юге империи, где федерация и мой народ добивают последние остатки Рабовладельческого союза. Основной флот там. Местные силы СКО, пара корветов и эскадрилья штурмовиков, проигнорировали вход малого судна, на котором ты, скорее всего, и прибыла.

Он сделал паузу, давая словам просочиться в её сознание.

– А вот охрана наземных сил стала сильнее и профессиональней. И тот проход, – он кивнул в сторону парка, – его закрыли. Полчаса назад. И боюсь, домой ты больше не попадёшь.

Он проглотил слюну, и Ария впервые заметила, как напряжены мышцы его шеи.

– Его нет.

Мир вокруг неё не затрещал и не рассыпался. Он просто замер, превратившись в плоскую, беззвучную картинку. Солнце, деревья, пруд – всё стало бутафорией. Единственной реальностью были эти слова и его лицо.

– Что? – её собственный голос прозвучал издалека. – Что, мать вашу, произошло?!

Внутри неё прорвало плотину. Не эмоций – это было слишком мелкое слово. Это было землетрясение души. Внезапная, яростная потребность ударить, крушить, ломать. И тут же – парализующее желание рухнуть на землю и выреветь всё, всю боль, накопленную за десять лет одиночества и побегов. Слёзы, которые она так долго сдерживала, предательски подступили к глазам, но она с силой моргнула, сгоняя их. Не перед ним. Только не перед ним.

Домино смотрел на её лицо, на котором попеременно сменялись шок, неверие, гнев и пустота.

– Они исчезли во время гражданского конфликта. Просто пропали. А твой дом сожжён дотла.

Он говорил это спокойно, ровным, почти бесстрастным тоном, но каждое слово вставало у неё в горле горячим комом. Это бесстрастие было хуже любой истерики. Оно говорило о том, что он уже пережил эту боль, прожил с ней, и теперь просто констатировал факт. Факт её полного, окончательного одиночества.

– Отлично, – выдавила она, и её голос сорвался на хрип. Она резко отвернулась, махнула рукой, словно отгоняя навязчивую муху. – Теперь мне некуда возвращаться. Спасибо тебе, чёртова Вселенная! Вечно идёт наперекосяк!

Она подняла голову к фальшивому небу под куполом и тут же опустила её, чувствуя приступ головокружения. Голос внутри шептал: «И всё же, была война? Я оставила их одних. В тяжёлый период…»

Ветер, до этого лёгкий, внезапно усилился, заиграл её короткими волосами, срывая с деревьев первые жёлтые листья. Птицы на пруду, почуяв неладное, с шумом поднялись в воздух и разлетелись.

Ария отказывалась верить. Ей казалось, что снова проваливается в один из своих кошмаров, где всё рушится и горит. Но нет. Солнце грело спину. Камень под ногами был твёрдым и холодным. Это была реальность. Самая настоящая, беспощадная.

Она глубоко вздохнула, пытаясь собрать осколки самообладания.

– Конечно, мне бы хотелось посмотреть на остатки дома, – тихо, но уже твёрдо сказала она, оборачиваясь к Домино. Она ждала от него какой-то реакции – сочувствия, запрета, чего угодно. Но его лицо оставалось непроницаемым.

– Возможно, проскочу через охрану, а в худшем случае поймают и тогда останусь без головы, – продолжала она, пытаясь шутить, но шутка вышла плоской и горькой. – Если, конечно, меня никто не сдаст патрулю. Вы же так не поступите со своей бывшей ученицей, верно?

Она снова посмотрела на него, и в этот раз заметила детали. Как сильно он изменился. Не просто постарел. Он выглядел… изношенным. Шрам, седина, тяжёлый взгляд. Это был не тот молодой, строгий, но иногда улыбающийся куратор. Это был воин. Или палач. В её голове замелькали обрывки старой обиды: «Он обещал защищать. А потом просто отдал их. Отдал меня».

– И что вы планируете делать со мной дальше? – спросила она, несколько раз моргнув, стараясь придать лицу выражение простого любопытства.

Ветер крепчал, гоня по небу рваные чёрные тучи. Начинался дождь. Первые тяжёлые капли упали на землю, оставив тёмные пятна на пыли.

Домино жестом, не терпящим возражений, показал ей следовать за собой. Его взгляд скользнул по улицам, где люди начали поспешно прятаться от непогоды. Он не смотрел на неё. Он смотрел вперёд, на пепелище, которое им предстояло посетить. И на что-то ещё, что лежало за горизонтом этого дождливого дня.

Ария, повинуясь жесту, сделала шаг. А потом ещё один. Она шла за ним, как когда-то в академии шла за своим куратором на лекции. Только теперь между ними лежала пропасть из десяти лет, трупа её прошлой жизни и невысказанных обвинений, которые душили горло.

Дождь хлынул с небес, смывая пыль с города и, казалось, пытаясь смыть её саму. Но некоторые пятна остаются навсегда. И она понимала, что сейчас они идут не просто к сгоревшему дому. Они шли к месту, где была похоронена одна Ария Ферденасес. И где должна была родиться другая. Та, что смотрела в спину чёрному лису и не знала, идёт ли она навстречу спасению или просто сменила одну ловушку на другую, куда более страшную.