Текст книги "Снежинка для демона (СИ)"
Автор книги: Александра Горохова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)
Так вещи собраны и безликая огромная однокомнатная квартира оставлена позади. Надеюсь, что она вообще останется в прошлой жизни и мне не придется сюда возвращаться. Лишь бы Вика позволила себя любить, только бы дала мне шанс показать, что любить это здорово, что она еще может возродиться для новых чувств подобно птице-феникс. Все чувства, что были до нее кажутся уже какими-то ненастоящими, а женщины в моих воспоминаниях какие-то искусственные. Виктория будит во мне просто шквал эмоций, который сотрясает в экстазе не только тело, но и душу. Мне стоит огромных трудов сдерживать себя, чтобы не напугать ее и дать привыкнуть ко мне рядом. Я постоянно хочу касаться ее, гладить, целовать, держать на коленях, лежать рядом, принимать вместе с ней душ и заниматься любовью. Секс у нас вообще фантастический. Даже не думал, что когда-нибудь в моей жизни появится женщина, которая способна возбудить меня одним невинным жестом. Например прикусывая нижнюю губу, когда она о чем-то размышляет. Или что меня уж совсем поражает, как я реагирую на ее злость и недовольство, которое она показывает изящным изгибом бровей. Вот такую ее яростно посверкивающую холодом глаз, хочется притянуть к себе, запустить руку в волосы, с силой запрокидывая ее голову и целовать грубо, властно, пока холодный блеск не закроет томная поволока. До тех пор, пока гневное дыхание не сменится возбужденными стонами.
Мечтательно прижмурился и едва не угодил в кювет. Ругаюсь про себя. Даже на расстоянии от меня, эта женщина выбивает из колеи. Я становлюсь уже не просто зависим, я ее одержим.
И дочь свою я кажется тоже обожаю. Маленькая нахалка сразу завоевала мое сердце тем, что она целиком и полностью на моей стороне. Она настолько похожа на Вику, что я с легкостью называю ее своей дочерью, не вспоминая о том, что ее настоящий отец погиб. Да, она похожа на мать, но глаза все же мои. Мои и точка. Именно я стану для Лилии тем самым отцом, о котором она так грезила. Стану читать ей сказки, отводить в школу, отгонять от дома ее женихов, бешено ревнуя свою недавнюю малютку и именно я, когда-нибудь за руку, подведу ее к жениху. Да, все именно так и будет. Никому не позволю причинить вред моим девочкам. И у меня для этого имеются на руках все карты.
Эх, Вика-Вика, сколько же секретов ты скрываешь, глупая девочка. Я ведь догадываюсь, чего ты так боишься. Догадываюсь, о том какая сила раскрылась у твоей дочери. И понимаю и принимаю твое желание защитить ее. И лишь надеюсь, что когда-нибудь ты сочтешь меня достойным твоего доверия и позволишь мне, как твоему мужчине, побеспокоится о вашей безопасности.
К начальнику домой я попал только часа через полтора. Поймал себя на мысли, что уже соскучился по девочкам и поморщился. Сложно, мне будет очень сложно сдерживать свои собственнические инстинкты в отношении их. Раскланялся с хозяйкой дома, извинился за то, что не смог присутствовать вчера на вечере, подарил украшения из жемчуга для хозяйки и поздоровался с Ильей.
Пожав мою руку он пригласил меня в кабинет.
– Судя по твоей довольной физиономии, ты теперь с Викторией вместе, – проницательно взглянул на меня хозяин кабинета.
– Очень на это надеюсь, – улыбнулся я, усаживаясь в кресло напротив ректора.
– Ладно, об этом потом, – сложил руки на груди Илья. – меня сейчас другое интересует. Твоя поездка на родину дала результаты?
Он остро полоснул меня взглядом в ожидании ответа.
– Ты не поверишь, – невесело усмехнулся я. – Но эти идиоты перенесли свою базу сюда. И я подозреваю, что без совета не обошлось.
– Суки! – ляпнул по столу ректор.
– Я только не могу сказать когда она тут обосновались, – развел руками я.
– Зато я могу, – злобно проговорил он. – около двух месяцев в окрестностях уже пропадают маги. Сначала они брали совсем старых, теперь сменили тактику и воруют детей для своих мерзких опытов. Доберусь, разорву сволочей голыми руками.
– Не глупи, – закурил я. – Там не просто лаборатория или база. Там полноценный пентагон, с охраной, защитными плетениями и не магическими ухищрениями.
– И что ты предлагаешь? Просто наблюдать? – снова яростный взгляд-бритва.
– Нет, конечно, – невозмутимо отвечаю. – У меня теперь знаешь ли есть дочь, не хотелось бы, чтобы и она когда-нибудь попала в эти мерзкие ручонки, которые не помешало бы с корнем выдрать. Предлагаю сначала разобраться с советом.
– Говорят у дураков мысли сходятся, – задумчиво откинулся на спинку кожаного кресла ректор. – Вот смотрю я на вашу пару с Викторией и мне страшно. Когда вы окончательно доверитесь друг другу, то весь мир сможете раком наклонить.
– В смысле? – не понял я.
– Викуся начала кропотливо копать под совет. Собирает компромат. Мэра на какое-то время вывела из строя, поумерив его извращенные сексуальные наклонности.
– Она что, знает? – напрягся я, совсем не желая раскрывать несколько неприглядную страницу своей биографии. Страшно увидеть жалость в ее глазах.
– Нет, – тоже закурил ректор. – Но это дело времени. Игорь уже собирает информацию на совет. И я подозреваю, что вскоре напорется где-нибудь на информацию о подпольных лабораториях, которые финансирует кто-то из совета. Поверь мне, она сумеет сложить два и два. Так что лучше тебе рассказать ей самому. – он передернул плечами. – И честно сказать, я опасаюсь ее реакции. Рождение дочери изменило в ней многое. Но прежде всего, она почти каждую ситуацию проецирует на Лилию и в этом ее самая большая слабость. Если она узнает об экспериментах над детьми она слетит с катушек, так что не знаю… не знаю, что делать, – беспомощно закрывает он глаза.
– Вы близки с ней, – безумно завидуя протянул я.
– По духу, – согласно кивнул ректор. – У нас с ней много общего. На моего ребенка по характеру она похожа больше, чем мой сын, который пошел в мать. Потому мне очень просто воспринимать ее как свою дочь. Порой кажется, что и люблю я ее больше, чем своего настоящего ребенка.
Мы помолчали.
– Ладно, – вновь хлопнул руками по столу ректор. – Давай выпьем что ли? Кстати, а мне ты что подаришь? Надеюсь не бабские брюлики с жемчугами? – подозрительно покосил он на меня насмешливыми глазами.
– Не, – лениво протянул я, наблюдая как Илья Андреевич подходит к бару и выбирает напитки. – Какие брюлики? У меня в машине жемчужный кокошник для тебя лежит.
– Очень смешно, – кисло протянул ректор.
– Плюнь ты на свои бутылки, – усмехнулся я, залезая во внутренний карман пиджака. – Разумеется, я для тебя подготовил настоящий мужской подарок, а не жемчуга.
Достал именную фляжку.
– О как, – удивился начальник, а затем расхохотался. – Я же говорю, что вы просто идеальная пара.
И к моему удивлению достал из-под стола идентичную флягу.
– Вика подарила, – пояснил он. – открывай свой подарок. Будем дегустировать. Мои вкусы Викуся знает и во фляге у меня мой любимый божественный коньяк. А вот то, что ты налил в свой, я потом попробую. После тебя, – многозначительно подвигал он бровями.
Немного посидели еще и просто поговорили о работе. А затем я банально сбежал оттуда. Руки уже просто горели от желания обнять одну холодную и неприступную женщину. Впрочем Илья кажется меня понимал, проводив насмешливой улыбкой.
– Они знают, – мужской голос эхом прогулялся по пустому помещению. – Лебедева вчера видели возле базы. Он и не прятался особо.
– И почему я об этом узнаю сейчас, – другой голос рыкнул и его недовольство волной отразилось от стен и сбило с ног подчиненного. – Впрочем неважно, – резко успокоился он. – Лебедев еще окажется под ножом у нашего доброго целителя. Меня другое интересует. Какого хрена ищейка Князевой крутится возле совета уже вторую неделю?
– Не могу знать, – втянул голову в плечи подчиненный.
– Узнай, – властно велел отдающий приказы мужчина. – О даре ее отродья стало известно что-нибудь?
– Она думает, что у девчонки дар предвидения. Не сильный пока, – пожал плечами личный раб.
– Ее дело не думать, а добывать информацию, – недовольно рявкнул мужчина. – Что же вы все такие тупые и самостоятельные. Учтите, похерите мне весь план, быстро не сдохнете, свободен.
Подчиненный почти выполз, а оставшийся в этом пустом и неживом помещении мрачно улыбнулся. Совсем скоро ненавистный род Князевых полностью исчезнет с лица земли. Уж он-то об этом позаботится.
Глава 9
Работа не помогала. Воплотить свою задумку в очередной раз не удалось и это выбешивало еще больше. Уже больше четырех недель пытаюсь создать артефакт, который сможет распознавать недобрые намерения посетителей и предупреждать об этом хозяина. Так что попытка успокоиться была явно обречена на провал. Но я не отчаивалась в своем стремлении постичь загадочное дзен-состояние. Наделала целую кучу стандартных защитных амулетов и почувствовала, что вполне способна нормально разговаривать с людьми, не срываясь на бешеное рычание. Правда моя мастерская все же слегка обледенела.
Глянула на часы. И протяжно вздохнула от накатившего разочарования – еще только время обеда и до вечера далеко.
Александр уже был дома, когда я вернулась из мастерской. Почему вернулась? Потому что некоторые металлы приходится обрабатывать кислотами и свою мастерскую я разместила вне дома. Это отдельный дом получился. Без кухни, но с санузлом и двумя большими комнатами. В одной комнате я в общем-то работала, а вторую использовала как склад необходимых мне материалов. И защищалась моя мастерская чуть ли не сильнее чем дом. Там такие драгоценные камни…
Так вот Александр дома, стол уже накрыт. Я руки помыла и присела, а на меня ноль внимания. Дочь о чем-то весело переговаривается с новоявленным папой и даже дает ему попробовать что-то из того, что ест сама. На своей вилке. Скрип моих зубов, слава богу, они не услышали, а вот мне показалось, что я их чуть ли не в крошку стерла. И чем больше я наблюдала за ними, тем больше зверела. И вот понимаю, что неправильно это. Что ничего плохого перед моими глазами не происходит. Что это даже хорошо, что дочь так быстро приняла этого мужчину, что у меня есть шанс создать семью и возможно стать счастливой. Но поделать с собой ничего не могу. Ревную дочь и все. Вот все тут. Знаю, что не станет она меня любить меньше, но меня бесит, что теперь не я владею всем ее вниманием.
А еще бесила невнятная реакция на Лебедева. Нет, я понимаю, что он красивый и интересный мужчина. Но я же не должна, настолько жаждать его прикосновения. Не должно мое подсознание подкидывать мне жаркие картинки восемнадцать плюс, когда мой взгляд скользит по его плечам и рукам.
Во избежание срыва, смотрела исключительно в свою тарелку. Встрепенулась лишь, когда поняла, что дочь и Александр наелись и отодвинули тарелки, допивая компот.
– Так дочь, допивай и спать. Тихий час, – отодвинула я от себя почти нетронутую тарелку.
Весь аппетит перебил гад. Лилия заметно сникла, а затем покосившись на Александра попросила.
– Пап, а давай ты со мной побудешь, пока я не засну.
Все с меня хватит. С грохотом отодвинула стул и пошла на кухню. Мне нужна посуда, много посуды.
…Каждый человек по-разному спускает пар. Кто-то напивается, кто-то бьет морды, лупит подушку или занимается сексом. Я стреляю. Из отцовского револьвера по тарелкам. Не могу рекомендовать вам этот способ, но мне помогает. Хотя, сегодня еще и расслабиться с бокальчиком не помешает. Позвала одного из охранников и нагрузила целой стопкой посуды, которую я стабильно езжу и покупаю раз в полгода. Прошла в свой кабинет, достала из ящика стола, нежно любимое моим отцом оружие и захватила с собой бутылку коньяка. Вообще не люблю вина. Люблю более крепкие напитки. Я маг, к тому же целитель, и у меня просто шикарный метаболизм. Организм целителя избавляется от токсинов и ядов круче любого промывания.
Уже через пару минут охранник запускал в воздух большое блюдо, а я, тщательно прицеливаясь, разбивала его на мелкие осколки. Сделала глубокий глоток из бокала, дала отмашку и очередная тарелка, которая в моем воображении имела лицо главы совета магов разлетелась вдребезги. Криво усмехнулась. Даже в такой злости, я не способна представить лицо человека, который меня раздражает. Не способна, потому что он мне симпатичен. Не способна, потому что, даже в понарошку, терять кого-то это больно.
Лилия чудесный ребенок. Спокойный, рассудительный и очень мудрый для своего возраста. Но под этой поволокой спокойствия все же таится маленький непоседливый бесенок. Мне безумно интересно проводить с ней время. Безумно нравится открывать для себя такой непредсказуемый детский мир, видеть то, что в силу своего возраста уже давно перестал замечать. Вот и сейчас она мне рассказывает о том, какие красочные сны ее посещают, что она летает во сне, видит цветные облака, загадочных фей и целые другие миры, заставляя меня невольно вспоминать свои последние ночные видения, которые нагло вторгаются в мой разум, как только я закрываю глаза. Увы, но цветные облака – это не моя сказка. Да и фея в моих снах только одна. Холодная и неприступная, лед которой я плавлю в своих объятьях.
Наш веселый разговор обрывает звук, который доносится из окна, поставленного на проветривание.
– Что это? – невольно подскакиваю я, подходя к стене и сдвигая в сторону занавеску.
Уж звук огнестрела я способен отличить, в силу специфичности моей прошлой работы. Одиночный выстрел прозвучал явно и достаточно внятно, чтобы ошибиться. Неприятный холод прокрался в сердце, стоило только представить, что под него могла попасть моя снежная леди.
– Это мама злится, – своими спокойными словами, дочь разбивает мою панику и заставляет усмирить сердце, которое не может определиться – биться ему или остановиться.
– В смысле? – не понял я, вернувшись к постели девочки, все равно из окна ничего не видно.
– Ну мама когда злится, достает старый дедушкин револьвер, – по слогам произносит она сложное для нее слово.
– И что идет на охоту? – усмехаюсь я, представляя неприступную мадам с оружием в руках.
Видение невольно будоражит кровь, которая начинает быстрее скользить по венам. Слишком привлекательно выглядит моя ледяная ведьма, опасная ледяная ведьма.
– Ага, – смеется малышка, – охотится на тарелки. Мама каждые полгода ездит и покупает новый набор посуды. Целыми коробками, представляешь, – забавно округляет она глаза. – Целая машина таких коробок. Больше всего она любит стрелять по блюдцам и заварникам. Говорит, что чайники прикольно лопаются, а по маленьким тарелкам сложнее попасть.
– А что еще любит делать мама? – подаюсь я вперед, даже не пытаясь скрыть болезненный интерес в голосе.
Я хочу знать о ней все. Не хочу загадок и тайн. Эта женщина сделала меня зависимым, стала моим наркотиком. Я хочу пробраться под ее кожу, свить гнездо в ее сердце и всецело завладеть ее душой. Я демон. Да, я хочу ее душу, хочу ее тело, хочу знать ее мысли. Просто хочу. Я болен. Болен ее глазами, ее улыбкой, скупой и холодной. Болен ее нежной кожей, которая подобна нежнейшим лепесткам цветов шиповника. Я схожу с ума от вида и запаха ее длинных солнечных волос, которые кольцами спадают к ее талии, и выбивают из меня дыхание и мысли напрочь. И кажется, я готов сойти с ума.
– Ну мама вообще любит оружие, – тянет Лилия лукаво поглядывая на меня. Надеюсь, мои мысли остались при мне, даже меня такая одержимость пугает, что уж тут говорить о ребенке. – У нее в кабинете много разных ножей и длинных ножей, – непосредственно говорит она, и вновь от ее теперь уже детской речи уголки моих губ непроизвольно ползут вверх.
– Кинжалов и мечей? – уточняю я.
– Да, – встряхивает светлыми кудряшками девочка. – А еще, в кабинете на стене висит такая штука, свернутая в кольцо. Мама называет ее плеть.
Черт, вот кто просил меня узнавать об этом. Совсем уж неприличные мысли готовы затопить мое сознание и даже подсознание. Кажется, я знаю, что за фея мне сегодня будет сниться. Увы на такие мысли надо ставить цензуру, вешать табличку 18+ и хоронить их в самых далеких глубинах мозга.
– Ясно, – стараясь, чтобы голос не дрожал, говорю я. – Так Лилия, если ты сейчас не заснешь, то боюсь, что твоя мама нас с тобой накажет.
– Угу, той самой плетью или ремнем. Она иногда грозится, – уточняет маленькая вредина, не понимая почему я вдруг резко и со свистом выдыхаю воздух.
– Давай ты будешь спать, – прошу я, чувствуя, что мне тоже необходимо просто спустить пар и напряжение.
Мы замолкаем и девочка закрывает глаза, вцепившись в мою ладонь. Десять минут, десять долгих минут я сижу рядом, слушая как ее дыхание постепенно выравнивается и борюсь с шальными мыслями, которые истязают мой разум.
Говорите, собирает коллекцию мечей? Надеюсь, что она умеет с ними обращаться, мне это просто необходимо.
Александр в очередной раз выбил меня из колеи. Вот сижу сейчас, смотрю на огненное шоу, от которого моя дочь визжит в восторге, а глаза нет-нет, но возвращаются к привлекательному мужчине, который привел нас сюда.
Мой муж увлекался фехтованием и ратным делом. Еще мальчишкой, он влюбился в ролевые игры и часто ездил на сборы. А я его сопровождала. Ну и прониклась тоже. Вообще, ролевки магов куда красочнее, чем у обычных людей. И с ними ездила, но не понравилось. Ненастоящее какое-то. То ли дело с помощью иллюзий придать себе облик эльфа. Раскрасить окружающее пространство волшебством. А уж какие эпические битвы разворачивались перед глазами. Боевые шары, ледяные копья, черные стрелы смерти летали подобно стае ястребов в гуще людей. Вот уж действительно, антураж придавал достоверности каждой стычке, которая происходила во время таких вот съездов. Так это я чему. Мой муж был замечательным мечником. Не один час я могла следить за его тренировкой, исходя желанием, наблюдать за перекатывающимися мышцами спины и рук. Ну и вообще, мужчина с мечом будит какие-то потаенные первобытные инстинкты.
Когда Александр с оружием встал напротив меня и пригласил к спаррингу, бросив мне второй клинок, я оторопела. Сначала хотела просто треснуть его по башке, так как для себя он снял со стены в кабинете любимый меч супруга. Тонкий звонкий, напоминающий катану, сантиметров семидесяти в длину, легкий и очень удобный, с серебряным напылением. Взбесило, что зашел на мою территорию и взял принадлежащее мне без спроса. Но пришлось выдохнуть и напомнить самой себе, что это вполне в его духе. В мой дом он тоже проник не спросив.
Я приняла приглашение. Крепко взялась за рукоять клинка, подобного тому, что он держал в руках, но более легкого сплава и без серебра. Кончик меча смотрит в его ступни и я слегка согнув свои ноги, медленно двигаюсь по кругу, неотрывно глядя в зеленые глаза. Нельзя смотреть на движения врага. Надо чувствовать, поймать танец. Тело умнее и быстрее разума, инстинкты должны править боем. Первый взмах не нужно видеть, надо доверится своей интуиции и раскрыться навстречу песне стали. Да, как давно это было. Я не брала холодное оружие с момента аварии и сейчас была готова застонать от испытываемого удовольствия. Азарт, кровь быстрее бежит по венам, хищные глаза напротив и желание сдаться не проигрывая. Желание подчинить, проиграв. Парадокс, но таких эмоций во мне не вызывал даже мой супруг. Олег был гибкий как плеть, напоминая своим видом того самого сказочного эльфа. Благородный гордый, упрямый, но родной и надежный.
Мужчина, что двигался напротив меня, еще не успел стать мне родным, но прочих качеств в нем было в достатке. Только он был опаснее. Намного. Он был противоречив и непримирим. Глядя на него, я отлично понимаю, что с ним сложно добиться компромиссов. То что он сейчас идет на уступки мне, всего лишь желание не напугать меня и удержать. Но что будет потом? Диктат и тирания? Неет, мы оба обладаем сильными характерами, оба состоявшиеся личности, которые будут сопротивляться желаниям партнера изменить характер оппонента. Этот бой, который сейчас произойдет между нами, многое может мне сказать.
И он сказал. Схватка, во время которой выплескивается наружу ярость и вожделение, которое сверкает в хищных зеленых глазах. Быстрый, яркий, мужчина приковывает мои глаза, извлекая из меня те же эмоции, что владеют им. Соприкосновение двух полосок стали, вдох-выдох, разойтись. Чтобы затем еще жестче провести атаку. Отбить и почувствовать мужскую силу вложенную в удар, от которой руку едва не сводит судорогой и не выбивает из сустава. Больно. Наверное, выражение моего лица слегка дрогнуло, рисунок боя тут же сменился. Теперь не было сильных мощных ударов. Клинок Александра юркой пчелой вился вокруг моего тела, отыскивая брешь в защите. Выплеснув свою ярость в самом начале мощной атакой, он теперь расслабился и получал удовольствие. В его глазах мелькнуло уважение ко мне и моей стойкости. Смогла выдержать его удар. Не сломалась, отразила. В зеленых глазах плескалась нежность, восхищение и эстетический восторг.
Моя очередь. Ведь во мне еще полно злости, обиды и гнева. И он дает мне возможность делать широкие взмахи, отступает, прогибается, пропуская мой клинок над собой. Дразнит, давая мне возможность распалиться и выплеснуть из себя накипь чувств. Опустошение, вот что я чувствую, когда сильные эмоции, от которых перехватывало дыхание, покидают мое тело в резком бое. Короткий миг пустоты, который должен чем-то заполниться и приглашающая легкая улыбка напротив. Он будто говорит: «Освободилась? Так наслаждайся теперь!». И я наслаждаюсь. Теперь и я чувствую восторг и упоение мягкими крадущимися шагами. Работой своего тела на пределе. Чувственной женской гибкостью, которая вдруг проявилась в этом остром танце. Его восхищение разгорается ярче, а я с видимым удовольствием скольжу взглядом по его крупной фигуре. Белая рубашка прилипла к телу, несмотря на осенний холод, обрисовывая каждую мышцу на мужских руках и крепкой спине. Тугие канаты, которыми оплетено все его тело. Желание против воли загорается где-то внизу. Бьется раненной птицей, желая свободы. Уже давно не слышно жестокого лязга наших мечей. Они касаются друг друга легко, словно в коротких быстрых поцелуях. Мне чудится даже мелодичный звон, который так не похож на глухой рокот первой ярости. И это уже не битва, где хочется одержать верх и выпустить пар. Это танец на острие. Сойтись, соприкоснуться мечами, прогнуться, ускользая от сильной руки, которая жаждет захватить в плен свою долгожданную добычу. Я направляю клинок вверх практически лежа у него в ногах и он отступает давая мне возможность распрямиться свернутой пружиной.
В какой-то момент красота и изящество боя захватили меня настолько, что я перестала воспринимать окружающее пространство. А как еще можно объяснить, что после мы целовались как сумасшедшие. Сжимая в потной ладони бесполезный клинок и обнимая второй рукой его за шею, чувствуя горячее дыхание на своем лице и аромат горького шоколада. Он пахнет шоколадом и сладким кофе. Потрясающий вкус и запах, которые постоянно чудятся вокруг. И я впитываю в себя эту горечь и сладость, наплевав на осеннюю хмарь. Не обращая внимания на низко нависавшее над землей небо из хмурого чрева которого начинает моросить мелкий дождь, не остужая. Совсем не остужая, потому что этот жар тлеет глубоко внутри и его вряд ли можно загасить примитивным осенним дождем.
А потом как-то резко оказалось, что времени прошло более чем достаточно. Пришлось вернуться в повседневность: будить дочь, завтракать и собираться в театр.
Я ожидала театрализованное представление, но это было шоу. Маги на сцене несомненно использовали некоторые театральные приемы, но все же это было именно шоу. Яркое, красочное и несомненно зрелищное. Огненные маги расцвечивали сцену причудливыми и диковинными цветами, полыхающими огнями багряно желтого цвета. Затем ребята по очереди призывали огненных покровителей-элементалей, взрывая немногочисленную публику восторгом. Кого тут только не было: обжигающие саламандры, хитрые лисы, яростные драконы, огненные кошки-плутовки и юркие крылатые ястребы. Дочь почти не замолкала от восхищения и все время вскрикивала:
– Класс, мам. Вау, здорово! Ух ты!
Она прижимала ладошки к щекам и ее глаза горели изумлением. На лице расцветала редкая улыбка удавшегося праздника, чуда которого ты ждал и оно исполнилось. Мы сами не заметили с Александром как начали улыбаться. А затем наши взгляды вновь пересеклись в темном зале. И вот так мы зацепились глазами, отражающими всполохи творящегося на сцене огненного безумия. Невероятно малый отрезок времени растянувшийся в бесконечность.
А затем все резко оборвалось. Тягучая музыка, медленная, накатывающая волнами, чувственная, будоражащая женское начало, заставила нас вновь перевести взгляды вперед, где разливался холодный голубоватый свет.
На сцену выскользнула девушка, одетая в голубой восточный костюм танцовщицы. Где-то за кулисами, маги-иллюзионисты придали сцене причудливое нечто, в нагромождении мягких подушек и колышущихся от ее движений прозрачных занавесок. За полупрозрачной вуалью не видно было лица девушки, лишь выразительные огромные глаза, горящие безумным огоньком вдохновения, да аппетитная фигура танцовщицы, напоминающая песочные часы, притягивала взгляд. Мужская половина зрителей почти слаженно вздохнула-выдохнула, а девушка уже двигалась. Мягко, грациозно, волнующе и будоражаще. Даже у меня перехватывало дыхание от мягкого изгиба женского бедра, которым она качнула под томную музыку. А затем она махнула рукой и застыла.
Огромная чаша, стоявшая на краю сцены брызнула вверх водяным гейзером, вызвав изумленный вздох у зала. Большая лужа, собирая каждую капельку по пути медленно ползла в сторону девушки, чтобы взобраться по ее телу гибкой лианой, обвить бедро и талию и положить голову уже водяного змея ей на плечо. В тот момент я поняла, что эту картину я обязательно зарисую. Каких бы усилий мне это не стоило. У меня нет художественного образования, но в моей работе часто приходится делать наброски будущих амулетов, так что рисую я в общем-то неплохо. Но вот эта картина, где тоненькая девушка покорно стоит, опутанная морским, прекрасным в своей хищной красоте зверем, достойна быть запечатлена.
А затем тональность музыки поменялась. Она стала резкой, с грохотом барабанов и режущими сознание звуками скрипки. Танцовщица и змей слились в яростной схватке. И казалось, что она настоящая, не на жизнь, а на смерть. Девушка уклонялась от стремительных выпадов хищника, который продолжая удерживать ее в своих удушающих объятьях, пытался вцепиться ей в шею. В какой-то момент, она умудрилась скинуть его с себя и двухметровое чудовище поднялось во всей красе, растопырив гребень переливающийся цветами радуги. И вновь музыка сменилась. В ней появилось что-то от индийских укротителей змей. Она вновь стала томной и тягучей, успокаивающей. И девушка вновь танцевала, усмиряя ярость застывшего перед ней существа, убаюкивая его своими томными изгибами и подчиняя чувственной красотой танца. И змей не выдержал. Склонился перед ней и льстиво заскользил под ее нежной рукой, ласкаясь и наслаждаясь терпкой, как мед, лаской. Медленно поднялся по ее телу, теперь не причиняя боли, а просто обвиваясь, желая быть ближе, положил голову на ее плечо, и, приникнув к тонкой шее, закрыл сапфировые глаза. Музыка затихла и зал взорвался овациями, вырывая меня из необъяснимого очарования.
…Воздушники показывали акробатику, изгибаясь под потолком зала, земляные маги в мгновение ока выращивали огромные дикие орхидеи, укрощали свирепых мухоловок, но в целом, так и не смогли перебить восторг от выступления танцовщицы.
Когда представление закончилось, мы какое-то время еще сидели в зале, ожидая когда выйдут задние ряды. Дочь попискивала от восторга, а я рассматривала украшенный лепниной потолок, опасаясь встретиться взглядом с мужчиной, который не сводил с меня глаз. Слишком многое пробудила во мне невероятная танцовщица. Давно забытую женскую чувственность и пряную страсть. Мне казалось, что мои нервы оголены и одно касание может меня взорвать фейерверком эмоций. Я давно такого не испытывала и накал ощущений меня несколько пугал.
– Сашка, – девичий крик вырвал меня из омута наносного безразличия, и все же притянул мой взгляд к Александру, который в этот момент поймал за талию ту самую танцовщицу.
Она еще не переоделась, но уже была без вуали. Его красота была жгучей, такой же восточной как костюм. Огромные зеленые глаза сверкали двумя драгоценными камнями, крупный чувственный яркий рот, тонкий прямой нос и шикарные волосы черной волной ниспадающие кольцами куда ниже талии. Яркая красота, огромный темперамент – мало кто устоит. Что-то неприятное шевельнулось в груди, но замерло пронзенное мыслью, что этот мужчина не мой.
– Марина, ты была неподражаема.
Он стоически перенес поцелуй в щеку отступил на шаг назад, снимая руки с тонкой и оголенной талии.
– Ты здесь один? – ее голос был пропитан тщательно скрываемой ревностью, что невольно вызвало слабую улыбку на моих губах. Оценивающий взгляд брошенный в мою сторону вызвал во мне капельку женского тщеславия, когда она поняла, что моя внешность не уступает ее.
– Нет, – взяла Александра за руку дочь. Насупившись она смотрела на девушку. – Папа со мной и мамой.
– Мамой? – ее голос упал до шепота. В нем было столько разочарования, что мне на миг захотелось утешить ее.
Я подошла ближе, сохраняя расстояние между мной и мужчиной. Если ее чувства к нему так сильны, то не стоит демонстрировать у нее на глазах нашу близость. Одно дело догадываться и другое дело видеть. Последнее ранит сильнее.
– Да, позволь тебе представить, – совершает непоправимую ошибку Александр притягивая меня к себе под бок. Его рука обвивает мою талию крепче, чем ее водяной змей, – Виктория – моя будущая жена и Лилия – наша дочь.
– Что?!! – ее голос взлетает вверх и эхом отражается от стен. А я тихонько вздыхаю, тоскливо понимая, что жизни все же придется учить – сначала эту девушку, а затем дома «будущего мужа».
– И вот ради этой ледышки ты мне отказал в свое время?! И какая на хрен дочь? С каких пор ты собираешь под свое крыло чужих ублюдков.
Бах, и маленькая нахалка зажата в объятьях ледяной статуи – точной копии ее змея с которым она недавно танцевала на сцене. Да, статуя неживая, но если я пожелаю, то она вполне способна сомкнуть свою ледяную пасть на тонкой шее в которую упираются длинные клыки ледяной твари.
– Не стоит переходить на личности, – мой голос сух как скрипучий снег в лютый мороз. – этот мужчина никогда тебе не принадлежал. Секс еще не ставит клеймо «мое». И к твоему сведению, – я склоняюсь, заглядывая в расширенные в ужасе глаза, – моя дочь рождена в законном браке. Я не спускаю оскорблений ни себе, ни дочери. Для того, чтобы защитить нас мне не нужны покровители. Запомни это маленькая танцовщица, и больше не оскорбляй никого понапрасну.
