Текст книги "Снежинка для демона (СИ)"
Автор книги: Александра Горохова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
– Я боюсь, что с ней что-то случится пока меня не будет. Я прошу тебя, присмотри за ней.
Моя просьба искренняя, я действительно, чувствую, что мерзкое и нехорошее ощущение связано именно с дочкой.
– Ты могла бы и не просить. Она и моя дочь тоже, пусть внутренне ты пока не приняла этот факт.
– Факт? – насмешливо поворачиваюсь я к нему, глядя сверху вниз.
– Факт, – подтверждает он. – Смирись, от тебя он совершенно не зависит. Это наше решение с Лилией. Она приняла меня сердцем, значит так тому и быть.
Он серьезен. Зеленые глаза внимательно меня изучают, подмечая малейшую деталь и эмоцию мелькнувшую на моем лице.
– А ты?
– А я принял ее не только сердцем, но и сутью демона, а это дорогого стоит поверь мне, – он опрокидывает меня на кровать и нависает сверху. – Даже если я потеряю контроль, то наша дочь в полной безопасности. Я полностью воспринимаю ее как своего ребенка.
Ну что ж, видимо пришла пора смириться и принять как данность тот факт, что Александр уже действительно часть семьи.
– Кстати, – вновь хмурится он, – Сколько еще ты собираешься величать меня столь официально.
– В смысле, – мои руки в непонимании замирают на широких плечах. – Мне кажется, что на «вы» я вроде бы к тебе уже не обращаюсь.
– И слава богу, – закатывает он глаза. – Сашей когда назовешь?
– Ммм… никогда?
– Почему? – изумляется он. – Знаешь, как меня коробит, когда я слышу это твое «Александр», – на диво противным голосом передразнивает он меня. – Ты еще по отчеству меня начни звать, тогда вообще аут.
– Не знаю, – растерянно смотрю на него. – Но Саша, как мне кажется не подходит. Слишком по-приятельски звучит, – пробую я объяснить ему свою позицию.
– Тогда придумай, – его руки коварно забираются под свитер. – Ты же у нас девочка с фантазией.
Его пальцы нащупывают соски через кружевное белье.
– А-алекс, – неуверенно выдыхаю я.
– Мне нравится, – с довольным рыком впивается в мои губы.
Да-а-а, мне тоже нравится.
Глава 12
На часах еще не было семи часов, когда мы стояли в аэропорту, провожая Вику. Дочь висела на шее у мамы и безостановочно верещала о том, что уже скучает. В моих руках был небольшой чемоданчик, который девушка собрала в дорогу. Она нервничала, я прочел это в ее глазах, которые сегодня были холоднее, чем обычно, а лицо еще бесстрастнее. Наконец, подошла и моя очередь, я прижал ее к себе, выпивая сладкий нектар терпкого поцелуя. Провожая взглядом девушку и сопровождающего ее в поездке, недовольного сейчас, Альберта, с насмешкой подумал о том, что теперь этот хлыщ не будет строить в отношении моей женщины завоевательных планов. Мне это сухой мужик сразу не понравился. А еще больше не понравилось, то с каким удовольствием его глаза следили за тонкой и хрупкой фигурой моей королевы. И вообще многое не нравилось, особенно то, что она прется за тридевять земель к непонятному и явно опасному… ну пусть будет Кощею.
– Не волнуйся, у мамы все будет в порядке, – взяла меня мелочь за руку.
– Так, – остановился я, – ты что-то видела?
Она кивнула.
– Видела, – как-то даже смущенно признается она. – Но чувствую, что рассказывать нельзя. Могу только сказать, что у мамы все будет очень хорошо, а у нас все плохо, но мама успеет.
– Вот блин, – запускаю в растерянности руку в волосы.
Ох уж эти мне оракулы. Пусть дочь пока не умеет изъясняться столь же туманно как они, но загадки у нее уже получаются неплохо. И ведь не будешь же ментально выуживать из нее информацию. Во-первых, дочь защищает ее дар, а во-вторых неэтично как-то по отношению к ней. Теперь вот буду мучиться и ждать опасности за каждым углом.
В полном молчании дошли до автомобиля. Посадив дочь в детское кресло, которое меня заставила установить с утра Вика, уселся за руль и нервно забарабанил по нему пальцами. По-хорошему, девочку нужно было бы везти домой, но мне абсолютно не хочется этого делать. Ее няня… Невольно морщусь, от обуревавшей меня неприязни. Мне не нравится холодный и расчетливый блеск в ее глазах, когда она смотрит на Лилию. Сущность демона при виде Марии требует ее крови и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не схватить ее за шею. Все мои ощущения просто кричат о том, что она несет опасность для дочери. А своим ощущениям я привык доверять.
– Едем ко мне на работу, – принимаю я решение.
– Маме это не понравится, – глубокомысленно замечает девочка, но мордашка ее расплывается в предвкушающей улыбке.
– А мы ей не скажем, – доверительным шепотом делюсь я с дочкой коварным планом.
Она прыскает от смеха и безбашенно машет рукой:
– Едем.
Ну и мы едем. Лекции закончились, начались практические занятия. Для достижения лучшего результата и в целях безопасности, подобные практики проводятся в медитативных залах. На полу огромного пространства разбросаны маты, на которые садятся студенты и пытаются освободить сознание. Когда проникаешь в мысли другого человека, твоя собственная голова должна быть пуста, потому что незаметно это сделать уже не получится. Вот мы и тренируем разделение сознания. Это когда на дно, опускаются воспоминания и личность, а сверху остается девственно чистый пустой лист, который и принимает на себя мысли того, кого считываешь. Самое нелюбимое время у студенток, должен признать. Приходится оставлять в прошлом короткие юбки, и сильно тесные облегающие брюки, а то бывали забавные случаи, когда в тишине внезапно раздавался треск лопнувшей ткани.
Ну и конечно гвоздем программы стала девочка, которая сегодня всюду следовала со мной, с интересом вертя головой в разные стороны, блестя любопытными глазками и доверчиво державшая меня за руку.
– Скажите Александр Станиславович, а что это за милое дитя рядом с вами? – ну вот очередная малолетняя стервочка, решительно сверкая карими глазками, пробралась через маты ко мне.
«Милое дитя» так зыркнуло на миловидную златовласку, что та невольно воздухом поперхнулась.
– Это моя дочь, – сухо просветил я надоеду, надеясь, что намек она поймет и отвяжется.
– А где ее мама? – прямо спросила меня девушка, как бы невзначай наклоняясь, чтобы продемонстрировать умопомрачительное декольте и старательно лыбясь Лилии.
– А разве вас это касается? – моим голосом можно лед замораживать. – Моя жена уехала в командировку, – решаю дать понять, что все… занят я по всем фронтам.
– Так вы женаты, – ахает эта… блондинка так, словно я ей уже, как минимум, предложение сделал.
Ну что за цирк. Ей бы сейчас одеться, вон губы посинели. Зал большой, а отопление еще не включили. Нет же надо на меня впечатление произвести и оголиться почти до пупа. Не понимают дурочки, что мужчину намного больше интригует одежда, которая оставляет полет для фантазии. Вот и тут Вика выгодно выделилась на фоне своих сокурсниц, предпочтя удобные джинсы и мягкие теплые водолазки и объемные свитера, которые провоцирующе намекали на плавные женские изгибы спрятанные под одеждой и настойчиво манили избавится от них, чтобы открыть доступ к нежному женскому телу. Уф, прямо жар по коже пробежал.
– Стрельченко, а разве я когда-нибудь утверждал обратное? – раздражение на навязчивую девицу невольно прорывается в голосе и она побледнев отшатывается от меня. – Идите на свое место, Стрельченко, и перестаньте совать нос в личную жизнь вашего преподавателя. Не забывайте – вам еще экзамен по моему предмету сдавать.
Видимо с раздражением я все же перестарался, так как девушка буквально сбегает от меня, а с боку прижимается растерянная дочь.
– А ты можешь быть очень страшным, – доверчиво шепчет она мне.
– Не для тебя, цветочек, – шепчу я ей в ответ, подмигивая, – но лучше слушайся папу, – советую я и она вновь к моему облегчению улыбается.
Мы сидим на одном мате лицом к студентам, которые с интересом наблюдали за моим разговором с девушкой нетяжелого поведения, а теперь с любопытством пялятся на меня и девочку. Захотелось зарычать и спрятать ее от прилипчивых взглядов. В очередной раз со вздохом давлю в себе собственнические инстинкты, в который раз задумываясь над тем, до каких пределов они простираются в отношении моих любимых девочек. Но рукой мягко дочь все же приобнял и обвел группу недовольным взглядом. По иронии судьбы это как раз группа Виктории.
– Кого-то она мне сильно напоминает, – шепчет в задумчивости все та же Стрельченко.
– Может меня, – язвительно смотрю на неугомонную девицу.
Девушка, которая сидит в одном ряду с этой наглой блондинкой внезапно чему-то усмехается и я с удивлением признаю в ней девушку, которая была тогда возле столовой. Мальцева Нина, кажется, тогда очень переживала за Вику. Наверное, они подруги. Вот уж не думал, что у моей ледяной королевы есть друзья помимо семьи крестного и ее начальника охраны. Понятна и усмешка этой девушки, которая еще сама недавно провожала меня восторженным взглядом. Но теперь-то она знает, кому я всецело принадлежу и смотрит на меня уже гораздо спокойнее, без фанатичного обожания. Взглядом даю понять, что болтать не стоит, и она согласно опускает веки, но на девочку смотрит с доброжелательным интересом.
Лилия тоже ее заметила, задумчиво о чем-то подумала и одела свои мягкие сапожки. Подошла к Нине и протянув ручку представилась:
– Лилия, – а затем наклонившись что-то прошептала на ушко.
– Нина, – так же громко произнесла девушка, а затем тоже что-то шепнула девочке.
К моему удивлению, только этим они не ограничились. Лилия еще и мягко обняла Мальцеву, подавшись вперед и получив в ответ такие же крепкие объятья. Когда дочь вернулась ко мне, я к своему удивлению обнаружил, что в глазах девушки стоят самые настоящие слезы, которые она смахнула прикрывшись волосами.
– Так народ, – хлопнул я в ладоши, – моя личная жизнь тема, конечно интересная, по ней даже роман написать можно, но давайте все же займемся делом. На повестке дня у нас стоит разделение сознания, которого достигли всего два человека из группы: Князева и Горцев. У всех остальных с этим печально.
– Вундеркинды хреновы, – проворчал откуда-то недовольный мужской голос. – Вот объясните мне, на фига они идут в университет, если уже все умеют. Чтобы мы на их фоне себя дебилами и дегенератами чувствовали?
– За дипломом, Кольцов, – усмехаюсь я. – Если бы вы уделяли практике в детстве столько же времени сколько ваши «вундеркинды», то не чувствовали себя сейчас столь ущербно. Но каждый сам кузнец своего счастья, а потому наверстывайте, мои неполноценные, все в ваших руках и мозгах.
– Это был риторический вопрос Александр Станиславович, – торопливо выкрикивает Кольцов, пытаясь спрятать свою крупногабаритную фигуру за хрупкой Ниной, что смотрится забавно.
– Итак, студенты мои горемычные, – откидываюсь я назад, опираясь на руки, – на прошлом занятии мы выяснили, что в полной тишине вы совершенно не способны медитировать. Сразу появляется ощущение, что я попал в детский сад: смешки, шепотки и даже чей-то храп, – очередной недовольный взгляд в сторону съежившегося Кольцова. – Но давайте предпримем очередную попытку. Сегодня вы будете представлять, что находитесь на природе. Закрываете глаза и оказываетесь на берегу моря. К концу занятия в ваших мыслях должен царить покой и шум прибоя. Для этого я сегодня принес с собой соответствующее звуковое сопровождение, – подтягиваю к себе сумку и извлекаю из нее диск, на котором действительно записан плеск волн.
Практика не нова. Университет не бедствует поэтому в таких вот залах, у самой стеночки стоит музыкальный центр, с которого мы и будем слушать релаксационные звуки.
Когда ненавязчивый шум заполняет окружающее пространство, притягиваю любопытную мелочь к себе и склонившись к самому ее ушку тихонько шепчу:
– Успокой меня, мятежное дитя. Скажи, что ты не нашла себе старшую сестренку, – указываю глазами на Нину.
– Нет, – так же тихо шепчет дочь. – Я просто сказала ей, что мама будет рада такой подруге.
Я облегченно вздыхаю и затягиваю мелкую к себе на колени, где она вскоре задремывает. Тихий час, однако. А у меня же есть время подумать над тем почему мне так противна ее няня, что нас ждет в выходные и почему я так, черт возьми, скучаю по одной невозможной женщине. Она укатила в Поднебесную Империю и я совсем перестал ее чувствовать. Весьма непривычное и волнующее ощущение, которое мне очень не нравится, от которого в душе поселилась пустота. Если бы не дочь, плюнул бы на все возражения Виктории и полетел бы следом, даже, если бы пришлось махать своими крыльями. А теперь сиди и волнуйся о том, кто там крутится вокруг нее и правильно ли понял меня это неприятный Альберт, которому очень хочется повредить ослепительную иностранную улыбку.
Когда истекают отведенные полтора часа, мягким прикосновением бужу задремавшую девочку и недовольным движением бровей отключаю уже надоевшую за сегодня до зубовного скрежета музыку природы.
– Итак, уже лучше, – подвожу я итоги, – необходимого просветления достигли пять человек, – перечисляю фамилии и наблюдаю неуверенные улыбки. – Это конечно еще не само разделение, но огромный шаг к нему. Некоторые из вас сумели поймать необходимый настрой почти к самому концу. Не расстраивайтесь, в следующий раз вам будет легче. Ну а некоторые…,– тяжкий выдох вырывается из моей груди. – Кольцов, Герц и Таник я не приму у вас практику, если вы будете спать на моих занятиях. Теорию вы все писали на лекциях, так что если не займетесь собой, то не видеть вам экзамена как своих ушей.
Вышеназванные мрачно переглядываются. У одного из них вижу в глазах проблеск интеллекта, который мне совсем не нравится.
– На всякий случай напоминаю, – решаю я в очередной раз напомнить о технике безопасности, – что заниматься разделением сознания можно только под присмотром опытного ментального мага, если не хотите превратиться в овощ, пускать слюни и гадить под себя до конца ваших дней.
Надеюсь, они вняли. Студенты расходятся, оставляя нас с дочкой в большом пустом помещении, по которому теперь будет эхо гулять, пока оно вновь не заполнится. Достаю телефон и вижу пропущенный звонок. С очередным вздохом вскидываю глаза к потолку, вопрошая у кого-то там на верху за что мне все это. Но номер все же набираю, готовясь к непростому разговору.
Я ненавижу летать. Действительно ненавижу, настолько, что хочется просто выпрыгнуть из самолета. Чувствую себя просто безумно уязвимой, боюсь и паникую. Право слово, лучше уж подобно сельской ведьме летать в ступе с помелом, чем доверить свою жизнь куску металла, который непонятно каким макаром держится в воздухе.
Да еще и эти невозможно долгие перелеты до Китая. Но рядом сидел Альберт, перед которым показывать свою слабость не хотелось. Не хотелось давать ему повод проявлять ко мне какие-либо чувства помимо рабочих. Я его начальник и точка. А то видела я, каким взглядом мальчики друг друга посверлили.
В очередной раз неслышно вздыхаю, глядя в круглое окошечко. Вот был бы здесь сейчас Алекс, было бы легче. Я бы даже позволила себе побыть немножко слабой и дала бы взять себя за руку. И спать можно было бы на уже привычном мужском плече, которое мне кажется гораздо надежнее железной летающей машины.
Восьмичасовой перелет дался нелегко. От аэропорта Хунтяо до города Сучжоу еще предстояло добраться на машине, а я совершенно без сил. Заснуть толком не смогла в самолете, лишь дремала вполглаза. Стоило закрыть глаза, как я начинала чувствовать на себе взгляд Альберта. Тяжелый, изучающий, прилипчивый. Никакое женское тщеславие он не тешил, хотелось выколоть ему эти самые глаза, чтобы они меня не раздражали. Один раз мужчина даже решился положить мне руку на колено, но понижение температуры градусов на пять вокруг моего тела, заставило теплолюбивую конечность испариться. Вот на фига пытаться приручить зиму, если так по душе лето?
Вообще, интерес Альберта меня слишком напрягал. Раньше подобных действий мужчина себе не позволял, ведя себя безукоризненно вежливо. Видимо появление соперника на горизонте включило некие древние мужские инстинкты собственника, чего мне, мягко говоря, не понять.
К отелю подъехали только спустя полчаса. Пока собрали багаж и вызвали машину, пока погрузились, пока объехали пробки. Короче, я ненавижу такую суету. К черту экономию, лучше в следующий раз найму частный самолет. К моему облегчению, номера мой управляющий забронировал заранее и не пришлось долго ждать. Лишь забрала ключи и отбившись от предложений Альберта помочь, направилась в свой номер, сопровождаемая вежливым китайцем, который волок мой чемодан с ноутбуком. Поблагодарив услужливого молодого человека и, дав более чем щедрые чаевые в виде зеленых бумажек, наконец, захлопнула дверь и позволила себе расслаблено выдохнуть. Бросила взгляд на изящные механические часики, которые мне подарил Александр пока я спала. Время 16.00. Однако. Какой там разброс часовых поясов у нас. Вспомнила, перевела стрелку на пять часов вперед. Девять вечера, поздновато для делового звонка, но тут уж ничего не поделаешь. Включаю телефон, и мне приходят сообщения о пропущенных звонках от Марии. Так не паникуем, скорее всего Александр с Лилией начудили. Сначала звоним «добродушному» господину, а затем домой, закручивать всем винтики и болтики.
– Доброй ночи, господин Чжао, – мой голос доброжелателен.
– Добрый вечер, Виктория, – голос китайца напротив не по-деловому радостен и полон какого-то затаенного ожидания. – Вы уже в Сучжоу?
– Да, мы уже заселились в отель. Так что давайте договоримся с вами, когда нам лучше встретиться.
– Я приглашаю вас на завтрак к себе домой. Машину за вами пришлю. И, Виктория, я приглашаю только вас, так что займите вашего Альберта чем-нибудь, чтобы не путался под ногами.
– Но он мой управляющий, – возмущенно выдохнула я.
– И что? – удивился мужчина. – Теперь он будет исполнять роль вашей дуэньи? Дорогая моя, я даю вам слово, что в моем доме вам ничего не грозит. А отказ подписывать бумаги был всего лишь предлогом для личной встречи и серьезного разговора.
– Вы меня пугаете, – честно говорю я, присаживаясь на большую кровать одноместного номера.
– Такой цели я себе не ставлю. Напротив мне хочется разбудить в вас женское любопытство и дать понять, что я очень хорошо к вам отношусь. Не упрямьтесь, Вика. Я готов лично приехать за вами завтра и на входе в отель дать магическую клятву, что не желаю вам зла.
– Не нужно, – решаюсь я. – Я приеду.
– Отлично, машина будет в семь, спокойной ночи, – сухо простился мужчина и нажал на сброс.
И что это было?!
Далее на очереди был звонок домочадцам. Правильнее было бы позвонить Марии, но вот парадокс – позвонить Алексу мне хочется сильнее. И что-то внутри меня доверяет ему намного больше. Однако дилемма решилась сама. Пока я смотрела на дисплей телефона и пребывала в размышлениях, коварный аппарат самостоятельно разразился пронзительной трелью. От имени няни, высветившимся на экране, я даже поморщилась. Слишком уж мне не хотелось сейчас с ней общаться. Не знаю даже почему. Последнее время ее присутствие меня неуловимо напрягает, словно в доме чужак, но такого к счастью быть не может, ведь так? Мои домочадцы приносили мне магическую вассальную клятву, которую невозможно нарушить, хотя можно и обойти. Но я уверена, что у Марии на такое фантазии не хватит.
– Алло, – мой голос прозвучал намного суше, чем мне хотелось.
– Виктория Вячеславовна, это возмутительно, – воскликнула няня, забыв поздороваться.
– И вам добрый вечер Мария, – иронично произнесла я. – И что же такого возмутительного вы хотите мне поведать.
– Ваш… сожитель не привозил сегодня девочку после того, как проводил вас. Это просто уму непостижимо, что позволяет себе этот наглый человек. А когда я позвонила с требованием привезти малышку под защиту дома, меня отчитали как… соплячку, – последнее слово совсем уж было пропитано возмущенным негодованием.
Я выдохнула, вздохнула. И снова выдохнула. И так раз пять.
– Мария Ивановна, – мне казалось, что вместе со словами из моего рта вылетают снежные кристаллики, – я вам напоминаю. Что когда я представляла Александра Станиславовича тем, кто работает в моем доме, то упоминала, что его приказы оспаривать имею право только я, так как вас нанимала. Далее, я не называла Александра своим сожителем, я представила его как отца Лилии и моего будущего супруга. Так скажите мне Мария Ивановна, – мой голос почти сорвался до шепота и пришлось приложить немалое усилие воли, чтобы вернуть ровный тон, – почему вы считаете, что можете у него что-то требовать.
– Виктория Вячеславовна, – неверяще выдыхает Мария, – вы же это несерьезно. Ну какой он для нее папа. Мне не меньше вашего известно, что ваш муж погиб пять лет назад. Он не может быть отцом. Я вообще не понимаю вашего легкомыслия. То, как легко вы оставили девочку с фактически малознакомым мужчиной, говорит совсем не в вашу пользу. Я же волнуюсь, как вы не понимаете?
– Я все отлично понимаю, – теперь моим голосом можно замораживать продукты, а в номере ощутимо похолодало. – Но то что вы озвучили, вас совершенно не касается. Мария, вы уволены. Расчет и свободу получите, как только я вернусь. Всего доброго, – и нажала на сброс, не желая слушать возражения и оправдания.
От бешенства и злобы меня буквально колотило. И стоит ли говорить, что именно в таком состоянии я и набрала номер Александра.
– Ты что творишь? – зашипела я в трубку, стоило только услышать мужской голос.
– Ммм, ем? – с вопросительно-насмешливой интонацией спросил мой собеседник.
– Что значит ем? Где мой ребенок?
– Наш ребенок, рядом со мной, ест мороженое и болтает ногами, так как у нас большой перерыв между лекциями, – обстоятельно ответил мужчина.
Я устало выдохнула вновь опускаясь на кровать. С ним невозможно ругаться. Чем взвинченней я становлюсь, тем спокойнее и насмешливее реагирует он. Его ирония с одной стороны выводит из себя, с другой – остужает голову и на многое заставляет посмотреть с другой стороны.
– Скажи, а ты не мог нормально поговорить с няней? Зачем довел ее до истерики?
– Вика, ты меня, конечно, прости, но твоя няня сама виновата. Для того чтобы мне полоскали мозг, я выбрал себе женщину и это теперь позволено только тебе. Терпеть приказы какой-то левой мадам я не намерен. Кроме того, не знаю как у тебя это получалось, но я просто не могу оставить своего ребенка с человеком, которому не только не доверяю, но и испытываю сильную неприязнь. Я понятно изложил свою позицию?
– Вполне, – выдавила я. – То есть ты пока намерен везде ее с собой брать?
– А что такого-то? – неподдельно удивляется этот му…жчина.
– Знаешь, Александр, – я откидываюсь спиной на кровать и предельно внимательно изучаю потолок, не видя его впрочем, – как оказалось профессия артефактора весьма опасная штука. А уж если этот артефактор имеет в данном деле монополию практически промышленных масштабов, то дело опаснее вдвойне. По документам моя дочь – не моя дочь.
– Как это? – растерялся Александр.
– А вот так, – хмыкнула я. – Я никогда не рожала девочку Вронскую Лилию Олеговну. По моей просьбе, все документы на мою дочь были уничтожены и упоминание о ней стерто отовсюду. У меня дома лежат копии. И при желании все можно восстановить, но никто, никто, кроме Ильи и домашних не знает о том, что моя дочь существует. Я хотела обезопасить ее. Если ты посмотришь на ее шею, то увидишь амулет, который включается, когда она выходит из дома. Мощнейший полог отвлечения, который я отключила, чтобы не вызывать у тебя вопросов.
– Вика, – он говорил мягко, как с тяжело больным человеком, – теперь тебе не нужны такие меры безопасности. Поверь, я сумею защитить вас.
– Ты слишком самоуверен, – тихо произнесла я. – От магии и прямого удара, ты можешь защитить. Но машину моих родителей подорвали на мосту. Обычное не магическое средство – унизительная смерть для мага – умереть от рук обычного человека. От этого ты способен защитить?
– Не знаю, – он тоже понизил голос, – но я буду стараться. Не могу вас потерять. А ты затеяла слишком опасную игру с советом, так что моя помощь тебе точно пригодится.
– Илья рассказал? – улыбнулась я.
– Давай поговорим об этом дома, – попросил он. – Просто помни, что я тебя люблю.
Я промолчала. Не могу пока ответить тем же. Неуверенна, не знаю, что чувствую.
– И Вика, – снова произнес он, не дождавшись от меня никаких слов, – там в аэропорту Лилия что-то видела.
– Что? – тут же напряглась я, подскакивая на кровати.
– Она не сказала конкретно, – медленно, словно не уверен – стоило ли мне вообще говорить, – она лишь сказала, что у тебя все будет хорошо. Так что не нервничай там.
– Ты что-то недоговариваешь, – подозрительно прищурилась я, крепче сжимая телефонный аппарат. – Колись давай.
– Я же говорю, что она не сказала ничего конкретного. Только то, что у тебя все будет хорошо, – его голос звучал убедительно, слишком убедительно и невинно, а потому для меня еще более подозрительно.
– Дай мне поговорить с дочкой, – сказала я.
Увы, но и дочь оказалась той еще партизанкой. О том, что она видела, мне не было сказано ни слова. Зато она старательно делилась впечатлениями от насыщенного событиями дня. Восхищалась моей альма-матер и тараторила без остановки, поднимая мое настроение и заряжая меня позитивом. Радость дочки брызгами сыпала из динамиков, обдавая меня теплом и развеивая все подозрения. Улыбка появилась на моем лице и, когда разговор закончился, я уже с предвкушением смотрела в завтрашний день.
Глава 13
Бодрая улыбка китайского водителя значительно приподняла мое рухнувшее, после разговора с Альбертом, настроение. Мой управляющий был категорически против того, чтобы я ехала в логово страшного олигарха. Но мне на категоричность управляющего было откровенно плевать, равно как и на сжатые с гневе челюсти и кулаки. От его сопровождения пришлось категорически отказаться, и я еще долго невольно оглядывалась в машине, ожидая погони от неугомонного подчиненного.
Сучжоу – красивый город, со своей загадкой и прелестью. Из окна машины можно бесконечно наблюдать за течением вод, цветением садов и неспешно гуляющей молодежью. Если бы у меня было больше времени, я бы и сама с удовольствием прогулялась по многочисленным мостам, попросила бы господина Чжао провести мне экскурсию на фабрику по производству шелка и, конечно, могла бы бродить бесконечно долго между цветущих деревьев.
Но увы, время ограничено и мне было почти жаль, когда машина остановилась рядом с воротами, за которыми скрывался огромный сад с традиционным особняком, выполненным в китайском стиле. Господин Чжао лично вышел встречать меня у самой машины, чем невольно заставил напрячься. Просто такое уважение от старого мафиози – это нонсенс. Нет, как радушный хозяин, он мог бы встретить меня на пороге дома, но самостоятельно открывать мне дверь машины и подавать руку… слишком странно… слишком по-европейски старомодно. Отдает традиционным лондонским стилем, что совсем не свойственно вредному китайцу.
– Виктория, – улыбнулся он своей невозможной улыбкой, – я рад, что вы приняли мое приглашение и посетили мой дом.
Вы когда-нибудь видели как улыбаются китайцы? Не шалопайскую улыбку современной молодежи, а вот эту улыбку человека, который прожил долгую жизнь, видел в ней слишком многое, исполненную мудрости, внутренней гармонии и пропитанную ароматом загадки. Мимо этой улыбки невозможно пройти и на нее невозможно не ответить.
– Господин Чжао, – улыбнулась я в ответ, слегка поклонилась, отдавая дань уважения мудрой старости, – для меня большая честь – быть приглашенной в ваш дом.
– Ну что вы Виктория, я очень рассчитываю на то, что этот дом скоро станет и вашим. И не только дом…,– очередная многозначительная улыбка, которая почти останавливает мне сердце.
– Что… что вы имеете ввиду? – с моего лица, наверное, ушли все краски.
– О делах поговорим после – сначала завтрак, – он берет мою безвольную руку и кладет себе на локоть, а я пытаюсь справится с возмущением, которое накатило от невероятных поступков этого человека.
Вот же ж…. господин Чжао, старый несносный китаец. Заинтриговал, напустил тумана, а расскажем только после чая. Зная, сколько китайцы могут его выпить, захотелось затопать ногами. Невыносимый старик, с глазами черной черешни.
Он проводит меня в дом. Очередное несоответствие традициям вгоняет меня в ступор. Стол. Кто знает, как завтракают китайцы тот меня поймет. Меньше всего я ожидала увидеть пузатый русский самовар на накрахмаленной белой скатерти, баранки, мед, варенье, булочки и блины… пышные румяные, наполняющие столовую неповторимым русским духом. Самовар, конечно, без сапога, электрический, но антураж… необходимый антураж создан, да…
Вредный китаец неслышно посмеивается, глядя на поразивший меня столбняк.
– Проходите, Виктория, – он выдвигает для меня стул и обводит стол рукой, садится на свое место напротив. – Приятного аппетита, – с сильным акцентом по-русски желает он.
Все я не могу удивляться больше. И решаю заполнить тишину своего невероятного изумления действиями. Я беру наши чашки и заливаю из заварочного чайника, душистую жидкость, которая издает аромат малины и шиповника, едва не вырывая из меня очередной изумленный вздох. Стараясь казаться невозмутимой доливаю кипятка из электрического самовара и подаю одну чашку господину Чжао.
– Не мучайте себя, Виктория, – довольно жмурится хитрый китаец, делая большой глоток исходящей паром жидкости, – я же вижу, что вам не терпится задать мне целую кучу вопросов.
– Не терпится, – согласно киваю я, чувствуя как обжигающая жидкость проходит волной тепла по телу. – Откуда все это? – обвожу рукой накрытый стол, уделяя особое внимание блинам и самовару.
– От вашего отца, – со вздохом произносит господин Чжао, утаскивая на свою тарелку блин и поливая его медом.
– ??!!
– Мы с вашим отцом давно были знакомы, – с очередным вздохом отставляет он в сторону чашку. – Мы познакомились, когда он только-только решил открывать свое дело и приехал в Китай в поисках вдохновения, понаблюдать за работой наших мастеров, чтобы набраться опыта. Мы познакомились в одной из мастерских, когда он еще такой юный с горящими от восторга глазами наблюдал за ловкими пальцами Мастера Юй-ди. Я долго наблюдал за ним прежде чем подойти и познакомиться. В то время мой сын лечился в клинике от опиумной зависимости, но надо признаться, что с ним я никогда не был близок. Да, он моя кровь, моя плоть, но духовного родства между нами не было. И вот увидев парнишку, глаза которого сверкали тем самым воодушевлением, совсем как у меня в молодости, я почувствовал ревность. Ревность к его родителям, которые возможно даже не подозревают о его таланте, которые имеют того самого сына, о котором грезил я. Я вам скажу больше Виктория, если бы я не оказал помощь Вячеславу, он не сумел бы построить свою империю так быстро. Нет безусловно он талантливый мальчик и очень упрямый… был. Но все же так быстро прийти к славе и богатству, к независимости и уважению без начального капитала, который я безвозмездно подарил ему, у него бы не вышло. Он учился здесь, у наших мастеров, каждый раз, когда приезжал погостить у меня. В одну из таких поездок притащил этот смешной самовар и закатывался смехом, наблюдая как я наливаю из него кипяток.
