Текст книги "Там, где бьется пульс (СИ)"

Автор книги: Александра Глазкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 13 Мелвин

Глава 13 Мелвин

– Ничего не трогайте! – предупредил он. – На ларце может быть защитное заклятье.

Не может быть, а точно было, он увидел это, как увидел и то, что эту защиту накладывал диффорд большего потенциала, чем он сам. Так что, дотронься он до ларца, получил бы магический удар. Такой вариант его не устраивал, но уже было понятно, что об этой находке нужно срочно сообщить в магическую службу. Похоже, они случайно наткнулись на схрон какого-то диффорда. Сильного и опасного, иначе к чему бы столько усилий, чтобы скрыть этот ларец.

Он не видел никакого выхода, значит, дверь не магическая, а механическая, что странно. Поэтому крайне осторожно, чтобы ничего не задеть, принялся простукивать стены и искать рычаги.

– А вы не боитесь? – спросила Кэсси. – Для человека магический удар смертелен, а здесь магия сильная, даже я чувствую.

– Спасибо, ваши слова меня очень подбадривают! – отшутился он. – Но остаться в каменном мешке, знаете ли, тоже смертельно.

– Вот теперь мне и правда страшно. Мел, как думаете, что это за место?

– Какой-то маг устроил тайник. Скорее всего, в ларце держат что-то опасное для стихийного мира. Опасное и запрещенное. Я уверен, Кэсси, что это… – он прервался, чтобы приложить ухо к месту, где стук был глуше. – … что это не тот тайник, который ищут студенты. Скорее всего, мы случайно обнаружили что-то серьезное.

– Нужно будет рассказать дяде.

– Обязательно! – согласился он. – Вместе и расскажем!

Кто знает, может этот ларец принадлежит господину директору! Вряд ли он обрадуется, что его племянница раскрыла его маленький секрет! Навредить-то он ей не навредит, память сотрет и все. И Мелвину заодно, с людьми это еще проще сделать. А он, Мелвин, сможет засечь магическое воздействие. Конечно, тогда директор поймет, что никакой он не человек, но если тайник – дело рук диф-Эванса, это будет уже неважно. Жаль, что при Кэсси он не может сейчас посмотреть, что там внутри.

– А вдруг мы навсегда здесь останемся? – жалобно спросила Кэсси.

Мел оглянулся. Девушка села на ступеньку, спрятав руки в длинные рукава и засунув их подмышки. Холодно ей уже не было, но она съежилась, словно пыталась спрятаться от неведомой угрозы. Мелвин вернулся к ней, присел на корточки и крепко сжал ее локти. Ему хотелось влить ей спокойствие, но он не знал, как отреагируют на его магию заклятья, которыми был нашпигована комната.

– Кэсси, посмотри на меня!

Девушка подняла голову.

– Кэсси, я поражаюсь твоему самообладанию! Ты самая храбрая девушка из всех, что я знаю. Я понимаю, что сейчас тебе страшно. Неизвестность всегда пугает. Но я тебе обещаю – мы выберемся! Просто потерпи сейчас!

Он успокаивающе гладил ее по жесткой ткани своего сюртука.

– Хорошо, – тихо выдохнула она.

Он вернулся к поискам и, наконец, нашел скрытый рычаг. Часть стены бесшумно отъехала в сторону, и они оказались…в темноте. Но эта темнота уже не была опасной. Поднатужившись, Мелвин отодвинул тяжелый шкаф, который закрывал проход. И они оказались в покоях, которые были Мелвину, увы, хорошо знакомы. Но это были не покои господина директора. Проход за ними закрылся, и, обернувшись, Мел увидел лишь каменную кладку стены. Засияла и погасла магическая печать такая же, как была в зале с драконом. Мелвин подвинул шкаф на место, закрывая место тайника.

– Вы знаете, где мы? – спросила Кэсси.

– Да, в преподавательском крыле. Пойдемте, нужно срочно поговорить с господином директором!

Кэсси вдруг насупилась, стянула сюртук и сунула ему в руки. И чего это она?

– Кэсси, сейчас не до студенческих забав!

Она молча двинулась к двери. Господин директор выслушал их доклад, не теряя невозмутимости. Никакого воздействия на Кэсси он не применил, и вообще, судя по его реакции, о тайнике он ничего не знал. А вот Мелвину, конечно, память стер. Вернее, думал, что стер: защиту, поставленную самим Владыкой, он распознать не мог, а реакцию «человека» на подобное вмешательство Мелвин изобразил вполне правдоподобно. Закончив процедуру, господин диф-Эванс скомандовал:

– Кассандра, задержись! Господин Мелвин, возвращайтесь в людские покои!

Когда Мелвин вышел, директор после долгой паузы сказал:

– Ситуация сложная, Кэсси, я отправлю доклад в службу Владыки. Господину Вэрроу я стер память, о вашей находке он ничего помнить не будет.

В глазах Кэсси отразился ужас.

– Не бойся, девочка, для людей эта процедура неприятна, но не опасна. Пару часов голова будет болеть. Что касается тебя. Впереди расследование, тебе нужно будет давать показания, поэтому я наложу пока заклятье неразглашения. Потом сниму.

– И тоже сотрете память?

Директор помолчал.

– Не знаю…Не могу ничего тебе обещать. Вряд ли в этом будет необходимость, я ведь смогу за тебя поручиться. В любом случае затраты магии тебе будут компенсированы. Я не дам тебя в обиду, моя девочка! Иди!

Мел не ушел к себе, а ждал ее в коридоре. Глаза его были мутными, лицо посерело от усталости. Кэсси вздернула подбородок.

– Господин советник, на сегодня мы закончили?

– Да, на сегодня это все.

– Я могу идти?

– Да, конечно, жду Вас завтра. Когда у Вас заканчиваются занятия?

– В два часа.

– Тогда после обеда.

– Хорошо.

Мел, которому не нравилось изображать головную боль и усталость, рассердился. Да что с ней такое?

– Кэсси, подождите, я не понимаю. С момента, как мы… – он осекся, понимая, что для Кэсси он – человек, утративший воспоминания последнего часа, – как мы ушли из зала, Вы переменились. Я чем-то обидел Вас?

– Нет, просто день был долгий, я устала. До завтра!

Мел вернулся к себе и сел писать доклад в тайную службу. Конечно, господин диф-Эванс наверняка уже связался с ними, но главе нужна будет и его версия случившегося. Главное, что директор непричастен к происходящему. А вот кто? Насчет Джея у Мелвина не возникло ни капли сомнений: хоть тайник и вывел их с Кэсси в покои Джастина, но он – воздушник, а все, что они увидели в тайнике – дело рук диффорда. Джастину не удалось бы даже магическую печать снять. А вот узнать, кто жил в его комнатах раньше, нужно узнать! Мел принялся покрывать бумагу четким красивым почерком, вспоминая детали и не сразу сознал, что мешает ему сосредоточиться: воротник сюртука хранил легкий, едва уловимый аромат цветочных духов Кэсси…

Ретроспектива. Полтора месяца назад

Ретроспектива. Полтора месяца назад

Дансуру нечасто приходилось бывать в этом кабинете, и каждый раз его пробирала дрожь. В этом кабинете были высокие потолки, большие окна, в который сейчас струился вылинявший зимний свет, светлая мебель из орехового дерева, красочные гобелены на стенах – казалось, ничего пугающего. Зато пугающим был хозяин этого кабинета. Он всегда держался с Дансуром вежливо, а вознаграждение за услуги выдавал щедрое, но каждый раз, когда Дансур покидал кабинет, его не оставляло чувство опасности, холодящее спину.

– В этот раз ваша задача будет состоять в следующем, – начал хозяин кабинета без предисловий и выставил на стол резной ларец. – Вы отправляетесь в академию Элвен-кассл, рекомендации для трудоустройства Вам предоставят. Вам необходимо будет подбросить эту вещицу в тайник в покоях Эдвина-диф-Айла.

– И… все?

– Нет. Вы останетесь там до Бала стихий. За это время в замок под видом советника по связям с людьми прибудет наш агент, Мелвин Вэрроу. Он проводит расследование и будет проверять всех диффордов, которые находятся в замке. Во-первых, Вы выразите всяческую готовность с ним сотрудничать, спокойно дадите себя проверить. Во-вторых, если в течение определенного срока он не найдет тайник, Вам нужно будет ненавязчиво подтолкнуть его к находке. В-третьих, следите за всем, что происходит в замке, студентами, преподавателями, всеми, если что-то покажется Вам необычным, подозрительным, сразу докладывайте мне.

– Что именно я должен обнаружить?

– Не знаю, – в голосе хозяина кабинета скользнуло раздражение. – Вопрос связан с особенностями магии диффордов, ищите тех, кто будет проявлять к нему излишний интерес. Большего не могу сказать.

– Где расположен тайник?

– Один вход расположен в кабинете диф-Айла, сам тайник сквозной, выводит в человеческие покои, но лучше оставить ларец в той части, которая ближе к кабинету. Оба входа в тайник защищены магической печатью. Вам будет дан временный доступ. Магии хватит лишь на то, чтобы открыть тайник и оставить там ларец и запечатать вновь.

– Обязательно ли везти сам ларец? Вещи будут проверять по прибытии в академию.

– Не терпится узнать, что внутри? – хозяин кабинета насмешливо улыбнулся. – Не переживайте, на ларец наложено заклятье, превосходящее по силе охранную систему академии. В покоях диф-Айла будет жить новый преподаватель, найдите возможность незаметно проникнуть в кабинет и реализовать план.

– Я должен буду навести подозрение на него?

– Нет, он стихийный маг, его силы недостаточно для этого. Наша задача – подставить под удар профессора диф-Айла. Новый маг дружен с нашим агентом, тот будет навещать его в покоях, рано или поздно почувствует магическую печать.

– А где сейчас профессор? Есть ли шанс, что он появится в академии?

– Исключено. Мы все предусмотрели. У Вас остались еще вопросы?

Дансур замялся, но все же рискнул озвучить сомнение.

– Защита ларца, магические метки тайника – это ведь все… огромные затраты магии…значит, запасы…

– Дело того стоит, но я понимаю, к чему Вы ведете… Если на этот раз все пройдет удачно, награду получите не деньгами, а… силой.

Дансур ликовал. Наконец-то! Он забрал ларец и откланялся. Оставшись один, хозяин кабинета нервно побарабанил пальцами по столу. Почему все это время преследовало неприятное ощущение, что дело не выгорит? Пожалуй, все дело в этом проклятом пятом свитке. Кто же его выкрал и, главное, зачем? Какие сведения там могли быть? Он достал из тайника заветную папку и разложил перед собой четыре свитка. Вот они первые три. Те, которые мастер успел перевести, а, значит, и следователи, и Владыка знают содержимое. Это ничего, это нестрашно. В них всего лишь подробное описание того, как появились первые диффорды и стихийные маги, как диффорды научились забирать чужую стихийную силу и наращивать свой магический потенциал. Это уже давно изучено и опробовано.

Хозяин кабинета усмехнулся. Надо же, а Дансур осмелел. Замахнулся на сладенькое. Что ж, пожалуй, пришла пора избавляться от него. Рано или поздно все к этому приходят. Слишком много тайных дел, слишком много ненужных знаний, слишком много жадности. В застенках магической тюрьмы немало осужденных стихийных магов, но, увы, так мало тех, кто приговорен пожизненному. Ну, это все думают, что к пожизненному. На самом деле, часть этих камер уже пуста, их обитатели давно уже отдали свою силу им, диффордам, и исчезли из этого мира, растворились, развеялись… в зависимости от того, к какой принадлежали стихии. Хозяина кабинета всегда завораживал этот последний момент, когда прошедший мучительную пытку переливанием силы маг вдруг осознавал, что означают иссякающие струйки силы, выходящие из его запястий. Ужас в глазах, осознание близости самой могущественной силы рядом, а потом миг – и ничего. Для них ничего, а для их мучителя – эйфория от разливающейся по жилам новой крови, новой силы, новой магии.

Теперь четвертый, заветный свиток. Хозяин кабинета провел пальцем по неровному краю свитка, поморщился. Можно было бы отрывать аккуратнее! Итак, описание ритуала, позволяющего забрать силу не просто у стихийного мага, а у диффорда! Немыслимо! Невозможное до сих пор, ведь именно на неуязвимости диффордов строилось все их могущество до сегодняшнего дня. Да, рано или поздно они умирали, особенно те, кто не получал переливание силы. Умирали только естественной смертью, от старости или от нелепых несчастных случаев, связанных с человеческой техникой. Но жили до этого долго, очень долго. Семьдесят-восемьдесят лет жизни – человеческий удел. Сто пятьдесят лет – срок стихийных магов. Двести-триста лет живут диффорды, непричастные к источнику силы. Хозяин кабинета разменял седьмую сотню. Владыка перешагнул порог тысячелетия, правда, все считали, что он живет пятьсот лет, просто очень похож на своего отца. На самом деле предыдущий и нынешний Владыка был одним и тем же диффордом, но слишком много вопросов было бы вызвано таким долгим сроком его существования.

И что теперь? Если верить тексту, то есть два варианта проведения ритуала: первый позволит забрать силу диффорда, даже самого могущественного, и передать ее стихийным магам, вернуть в свободный стихийный оборот. Именно эту версию озвучили Владыке. Хозяин кабинета усмехнулся. Подарить силу стихийникам. Вот уж бред. Хотел бы он посмотреть на дурака, кто решится на такое. Второй вариант, который они и хотят осуществить сейчас: забрать силу диффорда и оставить ее себе. И стать поистине всемогущим. Получить доступ не только к силе других магов, но и к первоисточнику магии природной…

Вот только здесь… хозяин кабинете поморщился… здесь появилась маленькая сложность. И именно она материализовалась в кабинете в лице следующего посетителя.

– Как продвигаются дела? – вновь прибывший, как и хозяин кабинета, не церемонился и, обойдясь без приветствий, грузно опустился в кожаное кресло. Его собеседник подобрался, стремясь скрыть жгучую неприязнь к гостю. Они были равны по силе, они единственные знали о ритуале и оба собирались использовать его для себя…

– Все под контролем, – спокойно ответил он. – Улики будут доставлены в замок в самое ближайшее время.

– Объясните мне еще раз вашу многоходовку, – попросил гость. – Не перемудрили ли вы?

– Ритуал мы проведем во время Бала стихий, на церемонии награждения самых достойных. Вы, я и Владыка рядом, четыре стихийника, необходимых для создания магического круга – о том, чтобы их внесли в списки награждаемых, я уже позаботился. Поскольку Вы упустили мастера и делу был пущен ход, моя задача – пустить расследование по ложному ходу, чтобы к моменту Бала и Владыка, и тайная служба были уверены, что угроза миновала. Для этого мой агент подбросит улики, чтобы все указывало на профессора диф-Айла.

– Что за улики?

– Свитки, конечно. Собрано немало и наших, и человеческих легенд, содержащих подсказки, намеки. Люди всегда стремились получить силу магов, маги всегда стремились получить силу диффордов, ну а диффорды всегда стремились получить всю силу, уж нам ли не знать?

– Бросьте ваши шуточки! – гость поморщился. – Дальше!

Хозяин кабинета изменился в лице.

– Не командуйте мной, господин! Да, Вы нашли эти свитки и первый узнали эту тайну, но Вы же зачем-то пришли ко мне? Вы понимаете, что не справитесь без меня!

– Как и Вы! Я отдал Вам описание ритуала, но текст заклятья знаю только я! И оно прозвучит из моих уст! Мы же обменялись заклятьем неприкосновенности, Вам ничего с моей стороны не грозит, но место Владыки займу я!

Поединок взглядов ни к чему не привел. Хозяин кабинета продолжил рассказ, но в его крови бурлил гнев. О, пусть этот амбициозный болван думает, что станет первым! Пусть проведет ритуал, а там…там посмотрим… У каждого из них есть тайный козырь, и неизвестно, чей сыграет эффектнее!

– Почему Вы выбрали профессора в качестве жертвы? – уже спокойнее заговорил гость.

– Во-первых, он и впрямь много лет занимался подобными изысканиями, тайный ход, найденный в его покоях вел в человеческую часть замка. Там наш профессор встречался с преподавателем истории, они вместе пытались разгадать тайну раскола мира на людей и магов. Рано или поздно, глядишь, и нарыли бы что-нибудь. Во-вторых, его нужно было убрать из Академии на время проведения Бала. Уровень его силы и опыта позволил бы ему почувствовать всплеск силы, он мог бы вмешаться и все нам испортить.

– Как же Вы этого добились?

– Устроили небольшой несчастный случай его дочери-человечке. Не смертельный, но неприятный. Профессор очень привязан к своим детям, поэтому все бросил и срочно уехал, как мы и рассчитывали.

– Есть еще «в-третьих»?

Хозяин кабинета поморщился:

– Он всегда раздражал меня. Близкий по изначальной силе к Владыке, он никогда не одобрял наших методов. Считал переливание силы делом грязным и несправедливым. К тому же, все его семеро детей от жены-магички, двадцать два внука и многочисленные потомки – люди. Для него это стало огромным ударом. Он всегда благоволил к миру людей, то и дело приходил к Владыке с предложениями, как использовать магию им на благо. Такие чистоплюи вредят нашей системе, им не место среди нас! К счастью, он сам ушел с поста, перешел работать в Академию, но не диффордом даже, а всего лишь боевым магом воздушников – это его ведущая стихия. Так что Владыка не удивится тому, что профессор – заговорщик, когда мы «раскроем» заговор. А для пущей достоверности я добавил пару новых свитков – с ритуалами, способными использовать магию, чтобы превращать людей в магов. Подарок профессорским деткам, так сказать.

– Такое… возможно? – насторожился гость.

Его собеседник пожал плечами.

– Кто знает? Если и да, то такой способ ищут люди, не мы. Магии с каждым годом все меньше, зачем нам делиться ею с людьми? По уговору в каждом человеческом министерстве есть наш советник, как и человек – в наших. Дипломатия или шпионаж – как это не называй, суть одна – мы взаимно не доверяем друг другу. Исследования ведутся людьми, мы это знаем, но их удел – бумаги, легенды, слухи. К счастью у них нет возможности подвергать исследованиям нас или стихийников. Но то, что профессор не смог смириться с горем, что все его потомки – лишь люди, нам на руку. Итак, мой агент наведет следствие на профессора, мы его арестуем, Владыка спокойно прибудет на Бал. А там…

– Но не навредит ли нам тайная служба со своим расследованием?

– Все доклады главы службы все равно курирую я. Они отправили следователя, этого Мелвина Вэрроу. Мы устроили, что на место профессора поступит маг-стихийник, Джастин эйр-Ллойд, давний любимчик профессора. Тот видел в нем практически родного сына, видно, перенес на него все свои чаяния. Эйр-Ллойд и Вэрроу – приятельствуют, это поспособствует тому, что Вэрроу естественным образом набредет на наследие профессора.

– А если нет?

– А если нет, значит грош ему цена как следователю, – усмехнулся хозяин кабинета. – Если что, наш агент подстрахует, наведет на подсказки. Но мы не станем это делать слишком быстро. Нужно дотянуть почти до самого Бала, чтобы разоблачение профессора не выглядело слишком очевидным. Пусть Вэрроу покопается. В замке семь диффордов, четверо у него в списке подозреваемых. Ему будет, чем заняться. Так что с этой стороны все под контролем! Меня больше беспокоит пятый свиток, будь он неладен. Вы отдали мне четыре, ну, три с половиной. Уверены, что ведете честную игру, господин диффорд?

– Поверьте, наличие пятого свитка беспокоит меня не меньше, чем Вас! Я же Вам объяснял! Тир-Эванс пригласил меня в кабинет, похвастался результатами экспедиции. Он всегда так делает, чтобы денег из меня выбить. Показал папку. Просто открыл ее, а в это время ему как раз принесли с реставрации свиток с описанием ритуала. Он показал мне только его. Я сразу согласился на спонсорство и завершил разговор, чтобы отвлечь его внимание от свитков. При мне он положил этот свиток в папку, закрыл и отнес ее в архив. Когда я ночью вернулся туда и забрал папку, там было только четыре свитка. Вы слышите, четыре! О том, что был пятый, я узнал позже от Вас. И сейчас по свету разгуливает диффорд, стихийник или даже человек, который знает то, чего не знаем мы!

– Ну, ну. Людям не было доступа в архив, не преувеличивайте!

– Мог бы Тир-Эванс?

– Нет, – твердо сказал хозяин кабинета, – следователи подвергли его заклятью честности, ни он, ни его дочь не причастны к похищению.

– Как думаете, что там все-таки может быть? В пятом свитке?

– Не знаю. Как водится, дополнения к инструкции. Побочные действия ритуала, противопоказания к применению…

– Издеваетесь?

– Если вы боитесь, я могу взять на себя риски и сам произнесу заклятье.

– Нет! – отрезал гость. – Что бы там ни было, останавливаться я не собираюсь! Рано или поздно похититель объявится. Неужели общими усилиями мы не справимся с ним?

Хозяин кабинета протянул руку, и они обменялись крепким рукопожатием.

Глава 14 Кэсси

Глава 14 Кэсси

Кэсси стремительно шагала по коридору в столовую и злилась на весь белый свет. И на конкретных его жителей. Дурак, скотина, чурбан бесчувственный. Он называл ее на «ты», утешал, по рукам гладил, ну, ладно, по рукавам… а как только они выбрались, сразу: «Пойдемте, нужно срочно поговорить с господином директором!» Нет, чтобы «Кэсси, как ты себя чувствуешь?» или «Кэсси, как я рад, что мы спаслись!», только о делах и думает, карьерист! А теперь он вообще ничего не вспомнит: ни шутливой перепалки в темноте переходов, ни объятий в неверном свете факела… Знание, что маги пользуются заклятьем стирания памяти не так впечатлило Кэсси, как то,что именно было стерто сегодня из памяти Мела. А самое обидное, что ей от этого так горько, так больно, словно…

Кэсси резко остановилась. Нет, быть такого не может! Он же надменный, самовлюбленный, он…трубку курит! Он насмехался над всеми ее неуклюжими попытками флиртовать с ним! В конце концов, он – человек! И как ее угораздило!

Кэсси сердито пнула ногой стену. Потом обессиленно прислонилась лбом к холодной стене. И тут же почувствовала уже знакомое: дрожь в теле, пульсация в запястьях, и тихий едва слышный зов, на который невозможно не откликнуться. Она в испуге отшатнулась от стены, потом, смиряясь с неизбежным, положила ладонь на стену. Тут же что-то хрустнуло и кусок кладки на стыке стены и пола выдвинулся вперед. Девушка опустилась на колени. Неужели? Только самый внимательный маг заметил бы, что резные узоры, тянущиеся вдоль стены у самого пола – это не цветы, а вереница крошечных дракончиков, кусающих друг друга за хвосты. До ужина десять минут! Кэсси аккуратно вернула камень на место и побежала в столовую. Она не будет сейчас думать о случившемся. Но испытанию магическим кругом ей ни в коем случае нельзя подвергаться!

Она успела! Из девяти новичков только она и еще один студент нашли семь тайников, остальные хмуро сидели за сдвинутыми столами в ожидании наказания. Пока староста сверял те тайники, что они перечисляли, с имеющимся списком, Кэсси вновь вспомнила о Мелвине, но тут же решительно тряхнула головой. Она не героиня какой-нибудь книжонки, еще страдать из-за чувств ей не хватало. Пару лет назад она с жадным любопытством накинулась на любовный роман, найденный среди поваренных книг у кухарки. История будоражила ее воображение, особенно те главы, где в подробностях описывались сцены страсти. Кэсси пристрастилась коротать время на кухне, где ничего не подозревающая прислуга подкармливала ее пирожками. Как Кэсси и надеялась, время от времени книги в заветном местечке менялись. Они были затрепанными, видимо, не однажды переходили из рук в руки: в доме хватало служанок.

Но все эти истории быстро наскучили Кэсси. Героини только и делали, что «сгорали от желания», бурно «вздымая грудь» и «срывая с себя одежду», пока языки героев «бесстыдно врывались» в их рот, а их «мужское начало неистово вздымалось». При этом в постели, где их «тела растекались лужицами», любовники оказывались, едва успев перекинуться парой фраз и ничего не узнав друг о друге. От первого взгляда, который «пронзал их насквозь» до первой близости, когда их «потные тела сплетались змеями» отделяло несколько страниц. Всю оставшуюся часть романа герои только и делали, что предавались страсти в самых мыслимых и немыслимых позах, лишь иногда отвлекаясь на то, чтобы спасти мир или преодолеть козни коварных и завистливых соперников, мечтающих рассорить влюбленных. Иногда, правда, драма сводилась к тому, что в истории появлялся герой, к которому героиню влекло не меньше, чем к ее возлюбленному и сотню страниц она металась, не зная, кого предпочесть: блондина или брюнета, мага или человека, отважного рыцаря или романтичного менестреля. Потом один из героев в конце книги благородно жертвовал собой, чтобы соперник обрел счастье с героиней, вспоминая его добрым словом и пуская скупую мужскую слезу.

Кэсси подумала, что если бы она писала книгу, то у нее в тексте уж точно не было бы таких ужасных избитых фраз. Правда, первые опусы, отпечатанные на машинке, ей пришлось отправить в камин, когда, перечитывая, она с изумлением обнаружила в собственных историях «сплетенные тела» и «жадные поцелуи». Это напрочь отбило у нее охоту к сочинительству. Но зато умение печатать неожиданно пригодилось сейчас.

Что касается применения на практике знаний о любви и желании, то с этим Кэсси не спешила. Она рано обнаружила, что умеет нравиться мужчинам, не прилагая для этого ни малейших усилий. Помимо нежной красоты, вызывающей у мужчин желание ее опекать, она обладала острым умом, не менее острым языком и презирала условности, которыми, как поля заборами, была расчерчена жизнь юной девицы из хорошей семьи. К счастью, не настолько знатной и богатой, чтобы строго соблюдать все условности этикета и дрожать за свою репутацию. А именно готовность нарушать эти условности восхищала мужчин в ней и привлекала все новых поклонников.

И ведь она не хотела ничего дурного, но жить по правилам было так скучно! Почему ей нельзя прыгать с обрыва при купании, лазать на деревья и участвовать в скачках? Почему мама пришла в ужас, когда увидела, как Вилли, их конюх, показывает ей, Кэсси, движения фарандолы (и вовсе ему не было видно ее нижние юбки, он ей только в декольте и смотрел). Почему бабушка чуть не упала в обморок (бабушка была человечкой, так что в обмороки падала часто), когда, путешествуя с ней на корабле, Кэсси попросила мичмана научить ее метать кортик (кто виноват, что для этого он должен был приобнять ее сзади, чтобы направить руку)?

Даже Матильда, с которой из всех членов семьи у Кэсси сложились самые близкие отношения, совершенно не понимала ее. Ей, как и всем, казалось, что Кэсси без устали флиртует с мужчинами и ждет не дождется, пока ее не выведут в магический свет и не найдут жениха. А ведь дело было лишь в том, что все самые интересные занятия отводились мужчинам. Что могли делать девушки? Музицировать, танцевать пристойные (невероятно скучные) танцы, вышивать, плести браслеты из волос, рисовать картины и читать. Из всего списка только последнее вносило в унылую школьную жизнь хоть какое-то разнообразие. Еще мама пыталась пристрастить свою строптивую дочь к садоводству, но возиться с землей Кэсси совсем не понравилось. А мужчины могли стрелять, скакать верхом, управлять бипланами и кораблями, открывать новые земли. С ними было куда интереснее разговаривать.

Девчонки только и обсуждали, что наряды и балы. А тот же мичман, например, поведал Кэсси, что моряки не стреляют в птиц, потому что считают, что в них вселяются души погибших в море. Что можно вызвать попутный ветер, если подуть в раковину или пополоскать за бортом швабру (хотя маг-воздушник числился в экипаже любого судна, люди все равно верили в свои способы управлять стихиями). Что нельзя менять название кораблю, иначе ждет его моряков семь лет несчастья.

Вилли, их конюх, научил Кэсси управляться с лошадьми: рассказал, что нужно поводить лошадь по кругу, чтобы ее успокоить, что лошадям нравятся ароматы мяты и ромашки, и что чем темнее масть лошади, тем она выносливее.

Даже посол, танец с которым вызвал ревность его жены и раздражение отца, был совершенно невинным! От него Кэсси узнала, что в их стране совершенно другая система присваивания фамилий. Если здесь было принято добавлять к фамилии приставку, означающую стихию (дер – вода, эйр – воздух, тир – земля и тан – огонь), то в Иридалии приставки означали ведущий стихийный цвет (блуо, синий для стихии воды; гриджо, серый – для воздушников; верде, зеленый для земных магов и россо, красный для стихии огня). Кассандра россо-Эванс, звучало красивее, чем тан-Эванс. Лингвистические сравнения так увлекли их, что посол протанцевал с ней три танца подряд, что и стало причиной всеобщего недовольства. Ну а то, что у него рука соскользнула ниже дозволенного, Кэсси решила счесть случайностью (в отличие от жены посла).

Самым несправедливым было то, что и Матильда жаждала приключений и новых знаний, просто предпочла идти к ним своей дорогой: устроилась в архив, уговорила отца взять ее в экспедицию. У Кэсси же не было выбора, пока не проснется дар, кроме как получать эти знания и искать приключений с теми, кто чаще всего в них участвовал – с мужчинами. Люди – это все равно что живые книги, вот что поняла Кэсси, заводя знакомства. Сколько интересного можно узнать от того, кто видел свет, чья жизнь была связана с опасностями!

Конечно, появление магического дара открывало для нее новые возможности, но все обернулось совсем не так, как она рассчитывала. Поэтому, осторожничая с магией, Кэсси вернулась к своему привычному способу разнообразить жизнь: собрала вокруг себя свиту поклонников. Вот только ни один из них пока не помог найти ответ на важный вопрос…

А с Мелвином… глупости это все. Неудивительно увлечься человеком, если проводишь с ним большую часть своего времени. Особенно если этот человек красивый, умный, вежливый, а теперь, как выяснилось, еще и храбрый. Конечно, главной ее целью было – попасть на Бал, но завлекать Мелвина было так приятно. Обидно, конечно, расставлять ловушку и самой в нее попасться. Но ничего, завтра все будет, как раньше!

– Ваши услуги мне сегодня не нужны, Кэсси! У меня появились неотложные дела, – заявил Мелвин. – Простите, не успел написать записку, чтобы Вас предупредить. Увидимся завтра.

И захлопнул дверь. Кэсси стиснула блокнот, с которым теперь не расставалась. Вот так значит. Сухо, чопорно и бездушно. Ладно, зато появилось время, чтобы доклад по истории магии подготовить. Может, отвлечется от невеселых мыслей… Но дойти до библиотеки Кэсси не успела, потому что, задержавшись у окна, чтобы полюбоваться на заснеженные горные вершины вдалеке, она увидела, как господин надменный советник покидает двор академии. Коня ли карету не взял, идет куда-то недалеко. Ее разобрало любопытство. Какие такие дела у него появились? Ей пришлось потратить время, чтобы сбегать за накидкой. Конечно, огненному магу не грозит холод, но никто не понял бы, покинь она замок в одном платье. Из-за этого Кэсси потеряла время, но ей и не удалось бы идти за Мелвином на близком расстоянии: он уверенно двинулся по дороге, которая вела в деревню, она была практически прямой и просматривалась на довольно далекое расстояние. Так что ей пришлось периодически останавливаться, прятаться за деревьями и ждать.