Текст книги "Там, где бьется пульс (СИ)"

Автор книги: Александра Глазкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Там, где бьется пульс

Глава 1 Матильда

В ушах свистел ветер, колючий снег летел в лицо, а по голове то и дело хлестали еловые ветки. Что ж, невинное желание полюбоваться прекрасными видами приводит порой к самым непредсказуемым последствиям. Пару минут назад, опершись на баллюстраду, я восхищенно смотрела на величественные заснеженные ели, на горные вершины, четко вычерченные на фоне белесого неба, и с наслаждением вдыхала чистый морозный воздух. Потом перевела вправо взгляд и – честно, просто из любопытства – отправилась проверить, используют ли еще старый водосток в качестве горки.

Судя по отполированным до блеска плитам, использовали. И магический блок для усиления эффекта еще работал. По крайней мере, едва я коснулась ногой верхней плиты, браслет на моей руке завибрировал и сжался. На мгновение во мне ожило давно забытое чувство беззаботности и авантюризма. Крутой спуск на дубленой шкуре вместо ледянки, без магической защиты, всего лишь полагаясь на везение – чем не приключение⁈ Я огляделась, вспоминая, и, просунув руку в незаметную нишу, вытянула жесткую потрепанную шкуру.

Об этом месте знали немногие, а на спуск и вовсе решались самые отчаянные. Но, судя по тому, что все в рабочем состоянии, тайну нынешние студенты хранить умели. И расположение удачное: на эту сторону не выходило ни одного окна, сам водосток скрывали плотные заросли ельника, а едва заметную тропинку к нему – разросшиеся кусты.

Да здравствует свобода! Усевшись, я тщательно подоткнула юбки и полы плаща, памятуя, что они имеют коварное свойство цепляться за выступы, поерзала, выравнивая шкуру, и оттолкнулась. Через мгновение веселое приключение превратилось в пытку, я с трудом сдерживала крик. Полет, мельтешение белого и зеленого, хлесткая пощечина еловой веткой по щеке и пару раз удар тем местом, которые приличные девушки не называют в обществе, и вот я уже внизу, на полянке.

Из-за скорости меня даже развернуло в самом конце крутого спуска. Ааа, как ж это замечательно! Конечно, я не юная дурочка-студентка, а уважаемая (буду, надеюсь) помощница директора магической академии, но волна эйфории, захлестнувшая меня после спуска, того стоила! Главное, чтобы сестричка не прознала, ее за уши не оттянешь, если место рисковое и запретное.

Я уткнулась лицом в колени и рассмеялась. Как чудесно вновь чувствовать себя беззаботной! Чудесно, весело и…больно! Боль пронзила тело, потому что кто-то большой и тяжелый врезался в меня и навалился сверху. От неожиданности я крепко зажмурилась, а когда рискнула открыть глаза, то поняла, что смотрю в знакомые серые глаза со смешливой искоркой. Знакомые до боли! А, нет, это болит бедро, в которое от души врезался тот, кто прижимал меня к земле.

– Тилли?

– Джей? – я еле выдохнула его имя, поскольку говорить, будучи придавленной рослым мужчиной в теплой одежде было весьма тяжко. И…неловко. Спохватившись, он поднялся, поскользнулся, протянул мне руку, помогая подняться, подхватил, потому что поскользнулась я, принялся отряхивать свое пальто, потом – зачем-то – мои юбки (видимо, хорошо его тряхнуло). Потом, сообразив, чем занимается, он отступил на шаг и кашлянул.

– Ты цела?

Я прислушалась к себе, осторожно потянулась. Место ушиба немного ныло, но острой боли уже не было.

– Да…кажется…

– У тебя кровь на щеке, – он осторожно дотронулся холодными пальцами до моего лица.

– Ерунда, веткой поцарапалась, когда катилась.

Мы стояли, рассматривая друг друга с неприкрытым интересом, я бы даже сказала, с жадностью. По крайней мере, он. Я надеялась, что мои чувства не так считываются на лице. Он возмужал, даже, кажется, чуть выше стал, волосы, раньше короткие, теперь завивались в забавные колечки, закрывавшие шею, а еще он отрастил аккуратную бородку. Вокруг глаз лучами разбегались едва заметные морщинки, но сами глаза оставались такими же: серебристыми, глубокими, искрящимися. В этих глазах вдруг вспыхнуло пламя, и я мгновенно вспомнила все… Он, видимо, тоже, потому что резко отступил назад. Вернее, отступил бы, но в этот миг на полянку с шумом съехал новый любитель безмагического риска, сбил с ног сначала Джея, потом по инерции и меня.

Пару минут мы были спутанным месивом из шкур, шуб и длинных конечностей. И ругательств. Ругался незнакомец отборно, куда хлеще, чем работяги в экспедиции, у меня чуть уши в трубочку не свернулись! Джей смутился и рявкнул:

– Мелвин, прекрати, мы не одни!

Мы, наконец, распутались, и сцена повторилась: неуклюжий подъем, когда все цепляются друг за друга, взаимное отряхивание и неловкая пауза. Потом вновь прибывший любитель забористых словечек заговорил (к счастью, уже без них):

– Ты, конечно, обещал мне веселый аттракцион, дружище, но то, что внизу нас ждет встреча с прекрасной незнакомкой – это удваивает эффект. Я не сильно Вас ушиб, милая барышня?

– Нет, все в порядке, – ответила я.

– Она вовсе не милая барышня, – вмешался вдруг Джей.

Я почувствовала, как жаркой волной затопило лицо, но мужчина проигнорировал бестактные слова друга, продолжая меня разглядывать.

– У Вас кровь на щеке, – прикасаться ко мне незнакомец не рискнул, но на меня нахлынуло острое чувство дежавю.

Я с опаской посмотрела наверх:

– Нам стоит ждать еще кого-то, или число нелепых падений на сегодня исчерпано?

Мы переглянулись и вдруг расхохотались. Это не был смех светских салонов: сдержанные ухмылки мужчин и жеманное дамское хихиканье. Нет, это был громкий хохот людей, в крови которых бурлит адреналин после полета, падения и дурацкого положения, в которое они, так сказать, влетели на полном ходу.

Когда мы успокоились, лицо Джея вновь закаменело, он все-таки отступил от меня на внушительное расстояние и церемонно протянул руку:

– Матильда, позволь тебя представить моему другу и коллеге, господину Мелвину Вэрроу.

Незнакомец церемонно склонил голову, хотя, как мне показалось, в его зеленоватых глазах искрилась смешинка. Я вдруг заметила, что он весьма хорош собой: мужественное лицо, золотые копья ресниц, чувственные губы. Его котелок при падении отлетел в сторону и по плечам рассыпались длинные золотистые кудри, которым позавидовала бы любая девушка. Мне стало неловко, хотя куда еще больше, если учесть, что пару минут назад я практически барахталась в его крепких объятиях!

– Мелвин, это Матильда дер…ээ… Матильда…мы учились вместе…когда-то…

Да. В другой жизни. Он пропустил мою фамилию. Забыл? Спасибо, хоть имя помнит!

Видимо, при падении я все же ударилась головой, иначе чем оправдать слова, которые вырвались у меня раньше, чем включился здравый смысл. Или это безучастное лицо Джея так повлияло?

– Джастин эйр-Ллойд, мы не так давно учились, чтобы можно было забыть мою фамилию.

– Я подумал, что за эти годы вполне вероятно, что ты ее сменила…

– Так, – протянул Мелвин, переводя взгляд с меня на Джея и обратно, – все понятно…

– Приятно познакомиться, господин Мелвин, простите, но мне пора!

– Для Вас – просто Мелвин! – заявил он, широко улыбаясь.

Да, прямо через две минуты знакомства. Ну, чистый кот! Сейчас еще ушами начнет шевелить и мурлыкать! С чего это он вдруг такой довольный, тоже голову отбил при падении?

– Всего доброго, господин Мелвин, – я надеялась, он поймет, что я не позволю ему фамильярничать.

– Далеко направляетесь?

– Нет, в зал даров.

– Мы могли бы…

– Нам нужно вернуться, – перебил его Джей, – хочешь, захватим твою шкуру? Ну, не в смысле твою, а…

– Я поняла, да, спасибо, очень любезно с твоей стороны.

– Но все же… – начал Мел.

– Пойдем, я покажу, как наверх вернуться, чтобы из замка не увидели, – снова вмешался Джастин и принялся собирать шкуры.

Я развернулась и поспешила уйти. Господи, как же глупо все вышло! Приехать через пять лет в академию, где я училась, и в первый же день, ну ладно, во второй, столкнуться с человеком, чье имя я все эти пять лет старалась не вспоминать. Ни имя, ни жаркое пламя его серых глаз, ни этот холодный тон, который ранит так больно…И нет, чтобы спокойно встретиться под сводами академии. У меня было бы время подготовиться, мы бы просто церемонно раскланялись издалека.

Так нет же, мы столкнулись – в буквальном смысле слова. Нелепая ситуация, еще и при свидетеле. Наверное, сейчас они будут подниматься по тропе и насмехаться над моим растрепанным видом. Я подняла руку, чтобы пригладить волосы и, ко всему прочему, обнаружила, что в волосах у меня полно иголок! Теперь понятно, почему Мелвин так ухмылялся. Я еще и шляпу потеряла! Наверное, она зацепилась за одну из дурацких веток! И где теперь шляпу искать, на склоне? И как я в зал заявлюсь в таком виде? Ладно, накину капюшон.

Как только я покинула полянку, браслет на запястье потеплел и разомкнулся: вновь включилась магическая защита. Щеку защипало: магия мгновенно залечила царапину.

Залом даров называли высокое здание со стрельчатыми арками, которое располагалось на склоне холма. Там новоприбывшие студенты проходили подтверждение своего магического дара, получали первичную разблокировку браслетов и документы, подтверждающие принадлежность к снизошедшей на них стихии. Вчера мы прибыли поздно, уже в сумерках, проверку Кэсси прошла, а свиток нам обещали отдать сегодня с утра. Но утром Кэсси заупрямилась, ссылаясь на усталость после дороги, и идти отказалась.

– Тебе отдадут. Ты – племянница директора, да еще и секретарь теперь. Мне же не надо там кровью расписываться⁈ – и натянула одеяло на голову.

Я не решилась с ней спорить, да и, если честно, мне хотелось прожить новую встречу с замком в одиночестве. Вот и прожила. Документы мне отдали, и обратно в замок я вернулась, как положено: по расчищенной дороге, серпантином обвивающей холм. Наслаждаться знакомыми пейзажами мешали мысли о Джастине. А ведь именно он когда-то привел меня к горке-водостоку. Вот только скатывались мы на одной шкуре, он сидел сзади и крепко меня прижимал к себе. Возмутительно крепко. Восхитительно крепко…

По возвращении в замок я держалась настороженно. Мысль о том, что где-то здесь блуждает Джастин, который, как я увидела, вовсе не рад нашей встрече, и с которым мы можем в любой момент столкнуться, приводила меня в смятение! Я отнесла документы Кэсси в приемную, но лишь добравшись до своей комнаты и никого, кроме студентов, не встретив, облегченно выдохнула. Служанка, с которой мы столкнулись в дверях, заговорщицки улыбнулась мне:

– Вам там посылку передали, госпожа, я ее в спальне оставила.

В спальне меня ждала коробка, в которой обнаружилась моя слегка помятая шляпа, цветок белого амариллиса и записка. Два слова, выведенных безликим парадным почерком: «Возвращаю потерянное». Разбитое сердце, что ли? Язык цветов был популярен среди людей, у нас же предпочитали добавлять к письмам магические иллюзии. Но, видимо, наша встреча не настолько впечатлила Джея, чтобы на меня магию тратить. Нужно будет посмотреть в библиотеке книгу по флориографии, а то вдруг я что-то упускаю. И где только Джей амариллис посреди зимы взял, в оранжерее? Ладно, шляпку вернул, и хорошо.

Я аккуратно взяла цветок и вдохнула тонкий нежный аромат. Похоже, пребывание здесь будет не таким спокойным, как ожидалось!

Ретроспектива. Несколько дней назад

Ретроспектива. Несколько дней назад

– Так нечестно, нечестно! – рыдала Кэсси, – тебе все можно! И в экспедиции ты была, и в архив тебя пустили, и даже Родни отказать разрешили, а меня сразу в пансион! Да еще зимой! Я там умру от тоски!

Я невольно улыбнулась, отметив, в каком порядке сестричка расставила приоритеты дозволенного. Для нее отказать жениху было куда более значимым фактом биографии, чем то, что отец взял меня на работу. Впрочем, для нее, все, что вертелось вокруг встреч, флирта и возможного сватовства всегда было на первом месте. Собственно, за что она и поплатилась. У отца лопнуло терпение, и он заявил, что отправляет свою дочь-вертихвостку в закрытый пансион. Исключительно дамское общество, строгие наставницы, ни балов тебе, ни прогулок на санях.

Взывать к тому, что я уже давно совершеннолетняя и получила образование, было бессмысленно. Кэсси всегда считала, что отец дает мне гораздо больше свободы, чем ей, и, честно говоря, частично это было правдой. После двух старших дочерей-человечек он так радовался, когда у меня проснулась магия, что разрешал мне немного больше, чем принято в обществе. Правда, моя свобода проявлялась в том, что я предпочла свободную жизнь замужеству, а не флиртовала, как некоторые здесь, с женатым послом на глазах десятка наших соседей, но сестра разницу бы не признала.

– Кэсси, это стало последней каплей. Сначала скачки с младшим Говардом, письма от какого-то мичмана, теперь посол этот, будет он неладен! Ты не понимаешь, что перегнула палку?

– Это ты не понимаешь! – взвыла сестричка. – Я же…смотри!

Лежащая на диване подушка вдруг занялась ярким пламенем. Я привычно взмахнула рукой, гася пламя, и только потом до меня дошло.

– Кэсси! И давно это у тебя?

– С праздника Огней, – всхлипнула она.

– Надо было сразу папе сказать!

Всхлип.

– Ну, хочешь, я поговорю с ним?

Кэсси резко выпрямилась, ее опухшее от слез лицо просветлело.

– И он оставит меня дома?

– Ну, это вряд ли…Нужно будет пройти регистрацию, браслет получить. И потом тот факт, что в тебе проснулся дар, никак не извиняет твои выходки. Сплетни уже пошли. Ты же понимаешь, до сезона нужно, чтобы…все затихло. Все равно придется ехать в академию.

– В Элвен-кассл?

Я задумалась. Вопрос звучал вполне логично. Там учились и я, и отец с мамой. Там дядя, там тетя Милли, по крайней мере, Кэсси будет под присмотром. Конечно, нам по распределению может достаться другая академия, когда Кэсси пойдет регистрироваться, но неужели два власть имущих мага не смогут решить ситуацию? Надо будет только отца уговорить.

– Да, хорошая идея!

У Кэсси загорелись глаза. Она поспешно вытерла слезы и сложила ладошки в умоляющем жесте.

– Тилли, поговоришь? Тебя он точно послушает!

В отцовском кабинете жарко полыхал камин – удивительная роскошь для привычного к аскезе отца. Сам владелец кабинета с ослабленным узлом галстука восседал в кресле, погрузившись в мрачные размышления. У меня кольнуло сердце. Наверное, куда проще отцу было бы, имей он наследника. А шестеро дочерей – хлопоты да расстройства. Особенно с Кэсси.

– Что там?

– Рыдает.

Отец вздохнул:

– И вот что мне с ней делать? Запереть до весны? В монастырь отдать? Насильно замуж выдать?

– Папа!

– Ты не была такой, Матильда. С тобой легче. Вот уж не знаю теперь, что хуже, не стремиться к замужеству, как ты в свои 25, или желать его, как Кэсси в 17! Да и если б к замужеству…

– Мне кажется, пансион – это слишком строго. Ты сам первый не выдержишь разлуки. И потом, весной у Кэсси дебют, если все правильно выстроить, к осени она найдет достойную партию, остепенится, успокоится…

– И что ты предлагаешь?

– Давай отправим ее в Элвен-кассл, проучится там триместр, глядишь, во вкус войдет. Тетя лучше за ней присмотрит, чем чужие воспитатели…

Папа нахмурился, потер лоб.

– Как я отправлю в магическую академию девчонку, у которой нет магии?

После мучительно долгой паузы он поднял на меня тяжелый взгляд.

– Неужели… И какая стихия?

– Огонь.

– Даже не знаю, радоваться мне, что еще у одной дочери проснулся дар, или сочувствовать миру, который Кэсси одарит огненной магией. Что ж, неудивительно. Ладно, теперь все будет по-другому. Я напишу Дилану, уверен, уж он-то будет счастлив магическому пополнению в роду. Но огонь… Владычица, помоги нам.

Дилан диф-Эванс, родной папин брат, вот уже двадцать лет как являлся директором одной из самых престижных магических академий в стране.

Я обняла папу, поцеловала его в колючую щеку:

– Я уверена, все наладится. Теперь понятно, почему она такая взбалмошная в последнее время. Вспомни, как трудно, когда пробуждается стихия.

– Матильда, не выгораживай ее, – строго заметил отец. – Магия пробуждается в нас только несколько месяцев, а взбалмошной Кэсси была всегда!

Несколько дней прошло в томительном ожидании. Папа отвез Кэсси в Магическое бюро, где ее внесли в список магов и выдали браслет, но о ее будущем разговор не велся.

Атмосфера за завтраком царила гнетущая. Лишь близняшки тихонько хихикали и перекладывали друг другу в тарелки лакомые кусочки. Мама делала вид, что не замечает баловства, отец и правда не замечал, спрятавшись за газету, а Кэсси вяло мешала ложкой кашу. Защитные браслеты на ее тонких запястьях выглядели чужеродными. Мне в свое время понадобилось дней десять, чтобы привыкнуть к тому, что это украшение всегда будет со мной.

– Что ж, Кассандра, – нарушил отец молчание, – я подумал и принял решение! В пансион ты, конечно, не едешь.

Всхлипы прекратились. Кэсси села прямее.

– Я написал вашему дяде, как только закончатся каникулы, поедешь учиться в Элвен-кассл. Придется тебе приложить усилия, стихийная магия – не шутки, особенно огонь! Если триместр пройдет без происшествий, к сезону вернешься, и мы выведем тебя в свет, если захочешь, сможешь сделать партию. Хотя я бы на твоем месте выкинул мысли о кавалерах из головы и посвятил себя учебе.

– Ой, папочка, я…

– И еще, – продолжил отец, взмахом руки заставляя Кэсси замолчать, – с тобой поедет Матильда. Присмотрит.

– Я?

– Тилли?

– Матильда?

Вопросы от нас с сестрой и от мамы прозвучали в унисон. Даже близняшки затихли, почуяв перелом в беседе. В этом весь отец. Он дает мне свободу, доверяет тайны, советуется, но как только доходит до кардинальных решений, просто ставит меня перед фактом.

– Но я-то зачем? Я не была в Элвен-кассл с тех пор, как… – я умолкла, отгоняя нежеланные воспоминания.

– Вот именно, – парировал отец, – как выпустилась, так ни на один Бал стихий не съездила! В этом году – юбилей академии, у Дилана хватает забот, не думаю, что у него будет время присматривать за Кэсси. А Кассандра сейчас нуждается в строгом присмотре, да, моя девочка? Ты, Тилли, там все знаешь, все ей покажешь, тетке поможешь, она просила, у них там с секретарем что-то…

– А как же моя работа?

– Твой директор тебя отпускает, – усмехнулся отец, он же мой директор.

Кэсси чуть не подпрыгивала от радости, я же с трудом осмысливала услышанное. Нет, я ничего не имела против того, чтобы повидать тетю с дядей, да и работу секретаря я знаю и с удовольствием ею займусь, но возвращаться в Элвен-кассл!

– Так что, девочки, собирайтесь! Дорогая, – обратился он к маме, – после обеда велю Робу заложить сани, съездите за покупками, не стесняйтесь в средствах, купите все, что нужно. Матильда, милая, задержись!

– Я вижу, ты злишься на меня сейчас, – сказал он мне, когда за дверью столовой стихла оживленная болтовня сестер, предвкушающих поход по магазинам, – но, уверен, так будет лучше для всех.

– Но я не…

– Вчера ко мне снова приходил Родни. Он настроен решительно и намерен продолжать ухаживать за тобой, поскольку отказ не был оглашен публично. Если же ты уедешь, его пыл, глядишь, угаснет, а мне не придется портить отношения с его отцом. Мне очень нужен сейчас этот партнер, дорогая, он один из главных спонсоров нашей летней экспедиции. Я бы, конечно, мог решить все проще, согласившись на ваш брак с Родни…

– Папа!

– Ты поняла, Тилли?

– Поняла…

– К тому же, – он понизил голос, – после всей этой шумихи с расследованием будет лучше, если ты уйдешь из архива.

– Но меня же проверили и…

– Матильда, я знаю, что ты ни при чем. И следователь знает. И все знают. Но это не мешает некоторым намекать мне на то, что брать тебя к себе на работу было ошибкой. Я достаточно ясно выражаюсь?

– Вполне.

– Думаю, все к лучшему, – немного смягчился отец. – Поработаешь в академии, получишь прекрасные рекомендации, а там, может и понравится.

– Но летом ты же возьмешь меня в экспедицию? – осторожно уточнила я.

– Справишься с Кэсси, возьму.

Так и вышло, что к концу недели мы с сестричкой прибыли в Элвен-кассл, где ей предстояло стать студенткой факультета огненной стихии, а мне – встретиться с призраками прошлого….

Ретроспектива. Две недели назад

Ретроспектива. Две недели назад

– Холодает, – заметил старый Дик, протирая кружки.

Джастин промолчал. К чему соглашаться с очевидным? И если здесь, в долине лес еще стоял в тусклом монохромном сиянии бесснежной зимы, то чем выше забираешься в горы, тем сильнее чувствовалось дыхание настоящих холодов. Скоро перевал закроют, и дирижабли уснут до весны в ангарах, как неуклюжие серо-стальные киты. Что он будет делать в эти тоскливые зимние месяцы?

Еще в прошлом году Джастин не стал бы долго раздумывать, рванул бы в Иридалию, там тепло и туристов полно, самое то для занятия, которым он сколотил себе приличное состояние за последние пару лет. Но в начале осени человеческий со-правитель издал закон о запрете крылоходства как спорта крайне опасного и разлагающего общество. Это вызвало много шумихи и недовольства как среди самих спортсменов, так и среди любителей поглазеть, как другие подвергают себя смертельной опасности, расхаживая без страховки на крыльях летящего биплана. И не просто расхаживая, а еще и играя в теннис, делая сальто и жонглируя.

Сначала этот аттракцион был исключительно человеческим. Появился он случайно: на летящем биплане оборвало трос, и пилот был вынужден выбраться на крыло, чтобы его заменить. Трос он заменил и благополучно приземлился, о чем написали в вечерних газетах. И вскоре появились смельчаки, которые стали выбираться на крылья не по необходимости, а ради забавы. Начался бум воздушных шоу.

Насколько знал Джастин, первый маг, который принял участие в таком аттракционе, сделал это на спор. Поговаривали, что на кону стояла некая черноглазая девица из варьете, чью привязанность пилот-человек и маг-воздушник не могли поделить. В последний момент пилот-лихач спохватился, что пари не имеет смысла: случись что, магу ничего не грозит, он подчинит стихию и даже с большой высоты приземлится целехоньким, как кот на лапы. В азарте маг уговорил знакомого диффорда блокировать его магию на время полета, что тот и сделал, поскольку добровольная блокировка магии в такой ситуации своду правил не противоречила.

Шоу собрало рекордное количество зрителей. Маг едва не сорвался, но все же выполнил все трюки и выиграл спор. А девица после шоу ушла к…директору аттракциона, сделавшем кассу. И понеслось. За последние два года количество магов, участвующих в крылоходстве, составляло четверть от общего числа спортсменов. На такие шоу народ приходил охотно. Джастин подозревал, что большинство зрителей-людей в глубине души надеялось увидеть, как травмируются или разбиваются маги. Его мотивы посетителей волновали мало: попав в этот спорт почти случайно, он быстро разбогател, что решило ряд проблем (хотя и не решило главную, из-за которой он, собственно, и решился на участие).

Быстрые деньги, пьянящее чувство опасности, восторг поклонников, новые места и знакомства – все это быстро пресытило его душу, и когда подвернулось предложение устроиться на дирижабль «Парящий» по рекомендации профессора, который всегда благоволил к своему ученику и даже заплатил когда-то за последний триместр его обучения, Джастин ухватился за него с радостью. Здесь тоже были и высота, и простор, и опасность, но иного рода: не ради улюлюканий и аплодисментов праздно шатающейся публики, а ради государственного дела.

Служба на «Парящем» дала ему звание действующего офицера воздушного магического флота, крылоходство принесло неплохие деньги. На пару шагов ближе к тому несбыточному, что преследовало его по ночам. Но чем больше проходило времени, тем страшнее было подступиться к этой мечте. И сейчас, совершив последний сезонный рейс на «Парящем», он сидел за стойкой в таверне, где обычно собирались его сослуживцы, цедил виски и с раздражением думал, что эта зима принесет ему много тоскливых мыслей.

Он расплатился, кивнул Дику, пару минут поглазел на вышку, к которой в ближайшие месяцы не пристанет ни одно судно, и поплелся домой. Ему давно уже хватило бы средств на покупку собственного дома, но, наказывая сам себя за глупые мечты, Джастин продолжал снимать комнату в частном пансионе, впрочем, довольно уютном и чистеньком.

Дома его ждало письмо. Все тот же добрый профессор писал: 'Мой милый мальчик, пусть говорят, нам, магам, стихия милее всего на свете, с возрастом понимаешь, что ничто не сможет заменить простое человеческое тепло. Мне нужно срочно уехать, дочка больна, и больна серьезно. Я хотел уйти в отставку, но пока мне разрешили лишь взять внеплановый отпуск. На Праздник огней уезжаю. Когда твои дети – люди, чей век быстротечен, а жизнь подвержена болезням и всяческим иным неприятностям, начинаешь ценить каждый миг, проведенный с ними.

Как ты понимаешь, посреди учебного года непросто найти замену, и в академии не слишком обрадовались моему прошению, но тут я вспомнил о тебе. Я знаю, что как раз на второй триместр ты свободен от службы на «Парящем». У тебя есть и образование, и опыт, и магический потенциал. Как смотришь на то, чтобы надеть на себя преподавательскую мантию и от души потрепать самолюбие студентов-воздушников? В общем, я приглашаю тебя в Элвен-кассл на службу. Магический контракт на три месяца, к сезону полетов вернешься в строй (а там, глядишь, и приживешься?). С господином директором я поговорил, он тебя помнит и кандидатуру твою одобрил. Ты меня очень выручишь, если согласишься. Ответ нужно дать до конца месяца. Светлого вихря под крыло, мой мальчик. Искренне твой, Эдвин-диф-Айл'.

Через пару дней он встретил Мелвина, своего старого друга, с которым ему пришлось пережить дикую заварушку на перевале. Мел хоть и не был магом, но проявил тогда чудеса храбрости. С тех пор они виделись редко, но всегда с радостью поддерживали общение.

– А я еду в ваше святилище, – со смехом объявил Мелвин.

– Куда?

– В Элвен-каслл. Ты же там учился?

– Да. Но зачем?

– Пригласили младшим советником по связям с людьми.

– Ничего себе. Не знал, что ты вхож ко двору со-правителя!

Мел едва заметно поморщился:

– На самом деле, своей стремительной карьере я обязан чужим интригам. Кто-то кому-то перешел дорогу, кто-то кого-то подсидел. Мне вот дядя поспособствовал, как я понимаю, я его выручу, если приму эту должность. Не все же по гарнизонам мыкаться. Да и всегда хотел посмотреть, каково это, в магической академии учиться. Ну, не учиться, конечно.

– Что ж, – помедлив, ответил Джастин, – могу тебе экскурсию устроить. Меня туда тоже работать зовут и на тот же самый период. Правда, я еще не решил.

Мелвин похлопал его по плечу:

– Так решай! Представляешь, как весело будет вместе?

Джастин вспомнил, как, и рассмеялся. Вот уж и впрямь.

Последней каплей стал новогодний прием, который, по давно устоявшейся традиции устраивали в Министерстве воздушного флота. Вернее, обрывок разговора, который Джастин совершенно случайно ухватил за хвост. Он самым малодушным образом спрятался за портьерой, чтобы избежать нежеланной встречи с нежеланной обожательницей, а тут рядом остановились две старушенции, и невозможно было выбраться, не задев их. Оставалось только ждать.

– … для нее блестящая партия…все-таки уже двадцать пять. Понятно, маги возраст по-другому считают, но все же, – делилась сплетнями пожилая дама, обмахивающаяся веером. – Говорят, ее отец рад без памяти, породниться с диф-Керригами! Маги без пропусков в шестом поколении, третьи в списке богатейших семей графства! Да этой Матильде просто повезло! Некоторые, конечно, считают ее красивой, но моя Сэди ничуть не…

– А помолвку уже объявили? – перебила ее собеседница, видимо, не склонная слушать дифирамбы в адрес неведомой Сэди.

– Нет еще, но объявят в самое ближайшее время. Вы же знаете Эвансов, они всегда…

Дамы удалились. Чем им не угодили Эвансы, Джастин не узнал, но это было уже не важно. Он и так услышал больше, чем хотел. Гораздо больше! Матильда собирается замуж за Родни диф-Керрига! Оглушенный этой новостью, он понял, что нужно срочно что-то менять. И в тот же вечер написал в академию о своем согласии занять место преподавателя. Куда угодно, лишь бы подальше от тех мест, где говорят о Матильде дер-Эванс!

Именно так и решила судьба. Именно что подальше. Именно поэтому он и оказался теперь на заснеженном склоне холма, где сбил с ног ту, от которой добровольно когда-то отказался…