Текст книги "Там, где бьется пульс (СИ)"

Автор книги: Александра Глазкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

– Я устала, – капризно заявила она. – Мы весь твой план выполнили или ты и дальше меня собираешься по замку таскать?

Ну вот, вернулось мрачное настроение.

– Нет, не собираюсь. Завтра начинается нулевая неделя, для вас пройдут организационные собрания, как общие, так и отдельно по факультетам. С этого момента, Кэсси, я не буду тебя сопровождать. Мне пора приступать к работе, тебе – знакомиться с сокурсниками. До вечера отдыхай, ужинать мы будем у тети с дядей, я зайду за тобой. Сегодня переночуем в гостевом крыле, но завтра тебе нужно будет переехать в корпус огневиков. Я помогу с вещами.

– Вот радость-то, – кисло съязвила Кэсси, – достанется в соседки какая-нибудь тупица. Почему я и дальше не могу жить в гостевом крыле?

– Потому что дядя не сделает исключение даже для любимой племянницы. Не кисни, я уверена, тебе здесь понравится! А пока…

Студент, разбивший бокал, все это время продолжал сидеть над пустой уже тарелкой, незаметно (как он думал), повернувшись к нам полубоком. Если он так будет следить за нами, то заработает косоглазие. Я пригляделась. Милый, тихий, безобидный. Внимание Кэсси ему явно не грозит, а вот его интересом к ней я, пожалуй, воспользуюсь.

– Подожди секунду! – попросила я Кэсси и решительно направилась к соседнему столику.

При моем приближении юноша вскочил и склонил голову. Я улыбнулась:

– Простите, могу я узнать ваше имя?

– Адайн тан-Прайс к вашим услугам!

Отлично, огневик, как я и думала.

– Меня зовут Матильда дер-Эванс, я – новый секретарь академии. Господин Адайн, подскажите, на каком курсе вы учитесь?

– На втором.

– Тогда у меня к Вам просьба. Моя сестра только приехала, и ей очень хотелось бы увидеть, на что способная стихийная магия опытного огневика. Может вы согласитесь… – я снизила голос до шепота, чтобы не расслышала Кэсси.

Адайн краснел и бледнел и, конечно, на просьбу согласился. Через полчаса, закутавшись в плащи, мы стояли на широком балконе, а в январских сумерках над нами расцветал вспышками фейерверк. Это заклинание не требовало сильных магических затрат, и я помнила, что студенты часто так развлекались, выдумывая новые узоры. С длинных пальцев Адайна срывались огоньки и, уносившись ввысь, расчерчивали небо причудливыми ало-золотыми цветами и птицами.

Вскоре на балконе собралась уже внушительная толпа. Девушки восхищенно ахали, парни-огневики, поддавшись азарту, запускали в небо все новые заклинания. Вот проплыл по небу сверкающий парусник. Вот, раскинув золотые крылья, пролетел феникс…

Кэсси, запрокинув голову, завороженно смотрела в небо. Но восхитили ее не росчерки узоров, а сам факт, что магу огня подвластно такое чудо.

– И я, и я так смогу? – чуть не подпрыгивала она, хватаясь то за меня, то за Адайна.

– Конечно сможете, – краснея, подтвердил Адайн, окончательно покоренный моей сестричкой.

Фейерверк, как я надеялась, примирил Кэсси с предстоящей учебой, по крайней мере, с балкона она уходила повеселевшая. А меня что-то заставило обернуться. Все уже разошлись и только Джастин эйр-Ллойд, подняв руку, старательно стирал неведомой воздушной кистью тлеющие в темноте узоры…

Ретроспектива. Почти две недели назад

Ретроспектива. Почти две недели назад

Одной из устоявшихся традиций, связывающих миры магов и людей, считался традиционный обмен подарками на Новый год. В хронологии миров было много расхождений: люди отсчитывали года от Рождества Христова, маги – от Сошествия силы (что случилось на несколько столетий раньше). Месяцы в магическом мире содержали иное количество дней и были привязаны к системе, которая в искаженном виде была и у людей и называлась Колесом года. Но параллельно развивающиеся миры сходились в одной точке: у них всегда совпадала дата наступления Нового года. Поэтому издавна обмен теплыми пожеланиями и подарками стал своеобразным ритуалом, залогом добрых намерений и дружбы.

На сегодняшний момент подарками обменивались как со-правители (место визитов чередовалось – в этом году король гостил у Владыки), так и главы, начальники, директора крупных министерств и ведомств с обеих сторон. Поэтому в тайной человеческой службе никого не удивило, что во внутренний двор въехала черная карета с плотными занавесками (использование магии защиты на человеческой территории считалось дурным тоном). Впрочем, как подозревал господин Сегрейв, начальник секретной службы, диффорды все равно использовали магию, ведь никто из людей не смог бы это отследить.

Встреча сторон прошла в непринужденной обстановке: красиво упакованные коробки перекочевали из рук в руки, наградные грамоты с обеих сторон были подписаны, а чаепитие приправлено ни к чему не обязывающими вежливыми разговорами. Но потом глава, к некоторому удивлению господина Сегрейва замешкался.

– Простите, я понимаю, время не самое подходящее, но возник довольно сложный вопрос, который мне хотелось бы с Вами обсудить. Я бы сказал, неотложный.

– Тогда прошу в кабинет!

Что они могли пронюхать? Господин Сегрейв лихорадочно перебирал мысли. Узнали, что их стихийную ловушку, наконец-то научились разбирать? Или что недавно была приобретена контрабандная партия артефактов?

– Мне бы хотелось узнать, что произошло с господином Гастингсом, занимавшим должность советника по делам с людьми в академии Элвен-кассл.

Вот проныра. И двух дней не прошло, а они уже знают!

– К нашему глубочайшему сожалению, господин Гастингс несколько дней назад скончался!

– Или, точнее, был убит? Вы уже сообщили в Академию?

– Нет, насколько я знаю, сейчас советнику подбирают замену, как только кандидатура будет утверждена, мне обязательно сообщат. До начала триместра все дела будут переданы, поверьте, на подготовке к Балу это никак не отразится.

Диффорд сложил пальцы домиком.

– Поверьте, я не стал бы интересоваться этим делом. Я уверен, что на службе у короля много достойных господ, которые прекрасно справятся с возложенных на них миссией. Но, боюсь, возникла небольшая проблема! У нас есть точные данные, что господин Гастингс был замешан в финансовых спекуляциях во время закупок к Балу. И суммы весьма внушительные.

Сегрейв промокнул внезапно вспотевший лоб кружевным платочком. Полиция только-только приступила к расследованию и до такого еще не докопалась.

– Но…странно…господин Гастингс много лет занимал эту должность, знал все нюансы, пользовался безупречной репутацией как при дворе, так и в магическом мире….

– И как раз за последние несколько лет сильно разбогател. Купил еще одно поместье, вложил средства в дирижаблестроение… Факт хищения подтвержден и началось это как минимум два года назад.

– Если так, что ж, благодарю, мы сделаем официальный запрос и рассмотрим все факты, которые вы сочтете нужным нам предоставить.

– Боюсь, Вы не осознаете масштаб проблемы, господин Сегрейв. Человеческие финансы – не наше дело, уверен, вы и сами прекрасно справитесь с расследованием. Но речь идет о сговоре. Господин Гастингс с вашей стороны и, увы, неизвестный нам маг – с нашей. Пока мы понимаем, что это сотрудник академии, входящий в административный или преподавательский состав. Но кто он, мы не знаем. Сами понимаете, мага отследить куда сложнее, чем человека. Этот некто передавал господину Гастингсу довольно крупные магические суммы, которые тот, как говорят люди «отмывал», за что и получал взятки в крупном размере. Нам удалось отследить один из переводов в человеческий банк, так мы вышли на след Гастингса, подали в полицию прошение привлечь его для свидетельских показаний, но получили ответ, что он… скончался. Мне прискорбно сообщать об этом, но есть версия, что убийство – дело рук нашего неизвестного мага…

– Благодарю за откровенность! Объединим усилия?

– Это как водится. Но для начала мне бы хотелось внести предложение. Нам кажется целесообразным отправить под видом нового советника по связям с людьми не вашего человека, а нашего тайного агента. Он молод, живет первую человеческую жизнь, так что и поведение, и привычки у него больше человеческие, нежели магические. Так будет гораздо легче установить, кто в замке причастен к финансовым махинациям и, возможно, смерти Гастингса.

– Но… идея, конечно… Боюсь, не в моей компетенции принимать решения такого рода!

– Я понимаю, – мягко заметил глава. – Я пришел с предложением, согласуйте его и принесите мне ответ. Но время – наш враг. Как только закончатся каникулы, в Элвен-кассл должен явиться новый советник. Либо человек, который справится с двойной задачей – приготовить Бал в соответствии с протоколом и помочь нам вычислить преступника-мага, а, возможно, и диффорда. Либо это будет наш агент, который решит эти же задачи, немного сместив приоритеты. Нам бы не хотелось новых жертв… И, надеюсь, вы понимаете, причастность Гастингса к магическим преступлениям – это санкции для человеческой стороны. Если Вы благосклонно отнесетесь к кандидатуре нашего агента мы готовы, в свою очередь, повременить с принятием санкций… Конечно же, все отчеты о подготовке Бала мы обязуемся предоставлять в установленные сроки и в надлежащем виде!

Господина Сегрейва вдруг начал душить новый шелковый галстук, подаренный женой на Рождество. Глава умеет давить на больное. Санкции означают, что не видать полиции и тайной службе магических артефактов из уже утвержденного списка закупок. А без них раскрывать преступления ох как трудно…

– Как только я согласую этот вопрос, обязательно Вам сообщу! – собрав волю в кулак, ответил Сегрейв.

– Буду ждать! С наступающим новым годом Вас, господин Сегрейв!

Ретроспектива. Пять лет назад

Ретроспектива. Пять лет назад

У меня кружилась голова то ли от волнения, что я увижу самого Владыку, то ли от ночного недосыпа, то ли от аромата растений, которыми были увиты гирлянды главного зала.

– Волшебно, что мы здесь, верно? – Линни аж подпрыгивала от вострога. – До сих пор не верится!

Я кивнула, соглашаясь. Бал стихий устраивался в конце марта, когда студенты разъезжались на каникулы. Попасть на Бал, куда собирались самые знаменитые маги страны, а в юбилейные годы приезжал еще и сам Владыка, могли лишь избранные. К ним относили тех, кто готовил традиционное праздничное представление для гостей и самых успешных учеников текущего года, всего пятнадцать-двадцать студентов. Я два года пыталась попасть в это число, но безуспешно. Подозреваю, что не обошлось без вмешательства дяди: наверняка не хотел, чтобы болтали, что мне повезло, потому что я – его родня. Наивные. За почти три года обучения я уже поняла, что поблажек ни в учебе, ни на отдыхе мне не будет, наоборот, преподаватели с меня спрашивали намного строже, чем с остальных. Даже на чай за все это время тетя меня звала только по выходным.

Но, видимо, мои впечатляющие успехи на выпускном курсе уже не дали дядюшке возможности исключить мое имя из списков. Никто, кроме Линни, не знал секрет: если многим влюбленность мешала учиться, то меня наш тайный роман с Джастином окрылил. Ну, или если держаться терминов моей стихии – нес стремительно на волнах успеха и вдохновения.

Влюбленность изменила мою жизнь. Как река отсвечивает при луне серебром, а на солнце золотом, но при этом таит в себе и синюю прохладу, и бирюзовую яркость, и голубую безмятежность, так и мои дни стали разноцветными. Да, мы вынуждены были таиться от всех (оба подозревали, что наши отношения не вызовут восторга у дяди), но это даже сильнее будоражило. Вот только вчера…

– Придешь после ужина на наше место? – спросил меня Джастин. – Мне нужно сказать тебе что-то очень важное!

Что он мне мог сказать накануне Бала, на который приедут мои родители? На котором мы будем танцевать вместе, и, я была уверена, магическую иллюзию влюбленности невозможно будет не заметить?

Я пришла. А он нет. И записку не прислал. А утром, когда мы увиделись в столовой… холодно кивнул и сел в самом дальнем углу своей зоны. А ведь, благодаря стараниям Линни, все так хорошо устроилось: последние недели она стала отвечать на ухаживания близкого друга Джея, и в столовой мы теперь могли сидеть вчетвером, не вызывая ни у кого подозрений.

И вот уже начинался Бал, а я ничего не понимала. Сквозь туман слез следила, как появляются в зале гости, как музыканты настраивают инструменты, как летают по воздуху магические комплименты и как сверкают улыбки господ и бриллианты на изящных шейках дам. Даже появление отца с мамой, веселых, нарядных, не доставило мне радости. А момент, когда появился Владыка, я и вовсе пропустила, высматривая в толпе Джастина и еще надеясь, что он пригласит меня на первый танец.

И высмотрела… Когда зазвучала музыка и закружились в вальсе пары, Джастин пронесся мимо меня, сжимая в объятиях Пенни, магичку воздуха, свою сокурсницу. Они смотрели только друг на друга и улыбались. И все, что я намечтала для себя, сбылось в этот вечер для Пенни. Самое ужасное, что по протоколу я не имела права уйти. Владычица знает, чего мне стоило пережить этот вечер!

– Вот урод! – подытожила Линни, наблюдая за этим безобразием. – Ну я ему устрою! Я ему постель в болото превращу, я ей в декольте лягушку запущу, я им…

– Не надо, – прервала я ее, – и так все понятно.

– Разрешите Вас пригласить, милая дама? – с лукавой улыбкой приблизился ко мне отец.

И весь вечер, общаясь с отцом и мамой, с тетушкой и дядей, будучи представленной Владыке, я изображала веселье, и никто не знал, что, ступая в тот вечер по паркету, они ступают по невидимым осколкам моего разбитого сердца…

Глава 4 Матильда

Глава 4 Матильда

Те, кто попадает на новую работу, делятся на две категории: одни стараются привыкнуть к условиям, действовать по правилам и подстраиваться под требования окружающих, вторые же стремятся подстроить все под себя. Когда я работала в архиве, мне нравилось, как там все организовано, и ради возможности открыть тяжелую крышку сундука и достать оттуда загадочный артефакт, я готова была терпеть бесконечную бумажную рутину. Находки, привезенные из экспедиций, восхищали меня не меньше, чем в детстве – отцовская коллекция магических минералов или мамины гербарии, или хаотичные наборы безделушек, которые так обожала собирать Кэсси.

Я разворачивала мягкие тряпицы, в которые были завернуты черепки расписных ваз с южных островов, ворошила стружки, выуживая украшенные резьбой плитки со стен разрушенных храмов, осторожно вынимала из кожаных мешков монеты с чеканными профилями давно забытых правителей. Мне было интересно все. Я старалась не обращать внимания на крошечные этикетки с данными о месте и времени находки и на сияние магических печатей. Я представляла себя отважной искательницей артефактов, мысленно шла под сводами пещер, пробиралась сквозь тропические заросли к древним храмам.

Зерно авантюризма, которое заронил во мне некий сероглазый маг во время учебы, проросло весьма неожиданно. Когда-то, верная зову своей стихии, я предпочитала уединенные прогулки по окрестностям Элвен-кассла, выискивая веселые говорливые ручейки и добредая до дальних могучих водопадов, мечтала, плела косы, у горной реки без устали отрабатывала заклятья. Но ветер, бродивший в крови Джастина, пленил и меня.

В моей жизни появились спуски с крутого склона, танцы с вихрями на вершинах гор, стрельба из лука и даже попытка левитации (ох, и влетело ему тогда за зафиксированный выброс стихийной магии). Джастин увлек меня мечтами о дальних странствиях и неведомых землях, об открытиях, которые помогут нам вернуть в магический мир баланс стихий.

И вот, окончив академию и уговорив отца взять меня в архив магического географического общества, я получила доступ к сокровищам исчезнувшего мира. Многие из них оказывались пустышками: мы передавали их людям или уничтожали, но были и находки действительно ценные и редкие. А спустя четыре года прилежной безупречной работы я, наконец, уговорила отца разрешить мне поехать с ним в экспедицию. Земли на границе с Норавией, суровые, неприветливые была не совсем тем местом, где я мечтала побывать, и все же это было настоящее приключение… И все же, что бы я себе ни фантазировала, в архиве я работала, подчиняясь строгому регламенту.

А сейчас, в академии, разбирая гору писем, что накопилась за время отсутствия прежнего секретаря, я вдруг с удивлением обнаружила, что перехожу в стан магов второй категории: меня не устраивало текущее положение дел, и я решила все поменять! Это только в человеческих сказках маги общались с помощью сов, разносящих письма, или хрустальных шаров, принимающих послания на расстоянии. Я знала, что дяде предлагали новое изобретение людей: телефон, громоздкие аппараты, которые с помощью длинных проводов соединялись друг с другом и позволяли разговаривать, не покидая своих кабинетов. Но уже давно было известно, что защитная магия на людские изобретения реагировала плохо, и маги боялись утечек информации. Люди очень бы удивились, обнаружив, что по многочисленным коридорам Элвен-кассла до сих пор снуют слуги, разнося письма, записки, отчеты и тексты лекций. А телефон во втором кабинете директора служит лишь для связи с человеческими ведомствами.

Так вот в какой-то момент я поняла, что обмен записками приводит к тому, что на то, чтобы решить хоть одно, самое небольшое дело, уходит масса времени. Например, в начале недели на то, чтобы решить с интендантом замка вопрос о закупке специальной бумаги с магическими знаками для рассылки приглашений на Бал стихий у меня ушло двенадцать записок. Двенадцать! Служанка, наверное, нас прокляла, пока бегала туда-сюда. И дело не решилось, пока я не сходила к нему сама и не поговорила лично.

Я быстро убедилась, что живые беседы приносят гораздо больше пользы в решении вопросов как с преподавателями, так и со служащими замка, поэтому набралась решимости, объяснила дяде свое видение и предложила ему согласовать свое расписание так, чтобы первую половину дня не покидать приемную, регулируя поток посетителей и разбирая корреспонденцию, а вот после обеда обходить по списку тех, к кому у меня появлялись вопросы для обсуждения.

Так в приемной, кроме доски с расписанием занятий и часами консультаций появилось еще одно расписание: мое, а также ящичек для почты несрочной и несекретной и ящик, зачарованный диффордами, для более важных писем. То, что преподаватели могли забрать сами, я раскладывала на широком мраморном столе, в папки, теперь украшенные именными надписями.

Поток людей в приемной сократился, а дела стали решаться быстрее. Тетя только посмеивалась над моими нововведениями, а дядя, как и все диффорды, молчал, пока его все устраивало.

Я же получила возможность бродить по замку, ощущая все бурление-кипение студенческой жизни, наполненной надеждами, амбициями, смехом и флиртом. Я словно вернулась в свое студенчество, только теперь сомнений было меньше, а уверенности больше. А еще…

– Добрый день, госпожа Матильда, – прервал мои размышления веселый голос.

В приемной появился Мелвин. Его длинные волосы были гладко причесаны и завязаны в аккуратный хвост, на шее галстук, бутоньерка в петлице. Сейчас он выглядел гораздо более официально, чем в наши прежние встречи, но глаза оставались такими же смешливыми. В руках он держал красивую коробку, перевязанную шелковой лентой, и, приблизившись, положил ее передо мной на стол.

– Добрый день, господин Вэрроу. Что это?

– Это скромный презент Вам от меня.

– Зачем?

Не дожидаясь приглашения, он присел за стол, оперся на локоть и широко улыбнулся:

– Ваш вопрос ставит меня в тупик, госпожа Матильда. Я старательно изучал ваш этикет, в нем, как и в нашем вполне четко указано, что цветы, конфеты и книги можно дарить дамам просто, чтобы сделать приятное. Не ищите здесь скрытый смысл.

Я задумалась. Мне было четко обозначено, что господину советнику по связям с людьми мы оказываем самый радушный прием, помогаем и всячески налаживаем связи. Так что, наверное, стоит просто принять подарок, тем более, это мои любимые конфеты.

– Благодарю Вас, мне действительно приятно!

Я развязала ленточку и, раскрыв коробку, протянула ее Мелвину. Он выудил самую вкусную, с лесным орехом внутри. Я взяла с воздушной посыпкой, чтобы не повторять за ним.

– А еще я слышал, – продолжил он, разжевав конфету, – что шоколад повышает работоспособность. Вы так загружены, – он кивнул в сторону папок с бумагами.

– Для повышения работоспособности мне достаточно применить заклятье бодрости.

– Ах, да, – он выудил еще одну конфету из коробки, – все время забываю, что магам не нужны дополнительные стимуляторы. – Вам не кажется, что эти конфеты похожи на коллекцию минералов? Вы, наверное, любите коллекции, раз работали в архиве.

– Откуда Вы знаете? – насторожилась я.

– Кажется, Ваш дядюшка упоминал об этом.

– Господин директор обсуждал меня с Вами?

Мелвин уничтожил следующую конфетку, и впрямь похожую на красивый камешек. Вот молодец, сам подарил и сам же все съест!

– Почему мне все-таки кажется, что Вы ищете подвох в моих словах и действиях, госпожа Матильда?

– Может, потому, что Вы не отвечаете прямо на поставленный вопрос?

– Мы обсуждали с Вашим дядюшкой всех вновь прибывших в Элвен-кассл в последнее время, – терпеливо принялся объяснять Мелвин, – ведь сейчас середина учебного года, не совсем обычное время для замены преподавательского состава. Вернее, начали с обсуждения специфики обучения, у людей год чаще делится на семестры, триместры сейчас не в моде. Потом постепенно перешли на преподавателей и сотрудников. Он рассказал, что Вы любезно помогли ему, заменив его секретаря, а до этого работали в архиве, так что с бумагами дружите. И что пока мне не подберут ассистентку, я могу рассчитывать на Вашу помощь. Такое объяснение Вас устраивает?

– Вполне. Так Вы пришли за помощью?

– В том числе. Можете подсказать мне, когда будут готовы списки приглашенных с Вашей стороны и с кем я могу их согласовать?

– Завтра на совещании будет оглашен состав комитета, начнется работа, думаю, что к концу следующей недели списки будут готовы. Я обязательно Вам сообщу!

– Благодарю Вас! Что ж, госпожа Матильда, не буду Вас больше отвлекать.

Он поднялся, взял еще одну конфету и ушел.

До обеда время пролетело незаметно, я успела ответить на несколько писем и разобрать очередную стопку документов. А в столовую намеренно пошла через ту часть, где располагались учебные аудитории. Дождалась, пока студенты заполнили коридоры. И увидела то, чего не хотела бы видеть. Кэсси в окружении парней. Похоже, сестричка решила собрать новую коллекцию, на этот раз из магов всех четырех факультетов. Рядом с ней шел Адайн, огневик, который устроил нам фейерверк в первый вечер в академии; Седрик, диффорд, ожидающий поцелуя (судя по его виду, пока еще удача ему не улыбнулась), приземистый широкоплечий второкурсник-земной, кажется, племянник заведующего оранжереей; высокий блондин-воздушник и такой же высокий, но более нескладный водный маг с выпускного курса.

И как Кэсси умудряется держать их при себе, чтобы они не передрались друг с другом за ее внимание? Сестричка была явно в своей стихии – смеялась, кокетливо склоняла голову, успевала улыбнуться одному и тронуть за локоть другого, пока третий спешил, чтобы распахнуть перед ней двери столовой. К моему облегчению, там к их компании присоединились еще две девушки – соседка Кэсси по комнате и Тайла, огневичка второго курса. Так это сборище стало больше походить на заурядную студенческую компанию, чем на неприятную мне картину «Кэсси и ее обожатели».

– Выбираете, к кому присоединиться, госпожа Матильда? – раздался за моей спиной учтивый голос.

Я обернулась. Мелвин, ну, конечно. Не дождавшись ответа, он махнул рукой в сторону:

– Разрешите мне исправить свою оплошность и угостить Вас? Паэлья сегодня отменная.

– Какую оплошность?

– Наверное, мне не стоило приносить конфеты до обеда, чтобы не перебить аппетит.

– Мой-то аппетит так просто не перебьешь.

Вот же, опять я сморозила глупость, но Мелвин тактично сделал вид, что не услышал. На нас уже начинали поглядывать студенты, и я двинулась к указанному им столику. Мел принес мне поднос с заказом, потом отправился за своим. А от другой выдачи в этот же момент шел Джастин эйр-Ллойд собственной уже мрачной персоной. Вернее, персона была вполне обычной: спокойной и предвкушающей вкусный обед, пока меня не увидела. Пару минут Джей, мешая другим, стоял в проходе с подносом, переводя глаза с меня на сюртук Мелвина, висящий рядом на стуле. Потом резко развернулся и ушел обедать в студенческий зал. Приятного аппетита, как говорится.

Вернувшийся Мелвин завертел головой.

– Если Вы ищете своего приятеля, то у него нет настроения обедать в моей компании, – не удержалась я от колкого замечания.

– Какая ехидна между вами пробежала? – спросил Мелвин, расставляя на столе тарелки.

– Боюсь, у меня нет ответа на этот вопрос, а если бы и был, не думаю, что это подходящая тема для обсуждения.

– А если я поделюсь с Вами, что мой приятель ответил на этот же вопрос, тема станет подходящей?

– Не замечала за мужчинами склонности к сплетням, не хотелось бы, чтобы Вы стали исключением.

Мел рассмеялся.

– Вы так очаровательны, госпожа Матильда, когда сердитесь. На самом деле, я и в мыслях не имел ничего дурного. Просто Джастин – мой друг, а с Вами мне хочется свести более близкое знакомство, и сделать это, по возможности, без ущерба для обеих сторон. А вы не даете мне шанса.

Он что, сейчас признался, что ухаживает за мной?

– Хорошо, господин Мелвин, я поговорю с Джеем, и мы помиримся, чтобы не травмировать вашу чувствительность! – надеюсь, я вложила достаточно иронии в эту фразу, а то с Мелвина станется обрадоваться моему обещанию.

Весь аппетит испортил, хотя паэлья и впрямь выглядела весьма аппетитно. Я многое успела узнать за двадцать пять лет жизни: как усмирять волны, как останавливать кровотечение заговором, как увеличивать снежинки, чтобы можно было разглядеть узор. Я умела подшивать документы и классифицировать артефакты. Одному только не научилась: обращаться с мужчинами. Кэсси, что ли, позвать, чтобы она мне дала урок «как реагировать, когда один мужчина, который тебе не нужен, признается тебе в симпатии, а другой, который…с которым хотелось хотя бы объяснится нормально, шарахается, как саламандра от воды».

– Давайте спокойно пообедаем! – решительно сказала я.

Не поведусь больше на эти вежливые приглашения. Буду есть в компании профессоров водного факультета или вовсе чай в кабинете пить. И все-таки, о чем же Кэсси говорит со своими поклонниками, что они так за ней бегают?