Текст книги "Нейронная одержимость (СИ)"

Автор книги: Александр Стаматин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Мы ищем знаний, владыка, о старых символах.

– Они тут есть, – глубокомысленно выдавливает Армод, а кто-то справа орёт:

– За знания!

Мы выпиваем, и я понимаю – местная бражка заметно крепче той, что я пил на уровне земли. Оставляю зарубку – «пить поменьше», но не успеваю её обдумать. Потому что следом летит очередной вопрос Армода, и снова нужно пить.

– А кто твои друзья, мудрый Уар?

– А это Адриан, пугающий даже бесов Пургатории!

– Это как же?

– А спросите его, – бурчит Ира, поклёвывая носом. – Он вылечил одержимую, чей бес захотел и его схарчать. Да только умудрился как-то его загнать на плааааашку, – зевает – памяти.

– Выпьем же за Адриана, который унасекомил проклятого Каллиника! – ревёт Фил, плюнув на всяческую конспирацию. Я хочу его прервать, но при попытке встать ощущаю вату, забившую конечности и понимаю: вся наша троица чертовски напилась.

– Уррааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа! – гремит стол, и мы пьём.

Мы выпиваем за меня, за Уара, за прекрасных дам и за хозяина зала. Затем пьём за Комнинов и за Балагуровых, даже поём хором пару каких-то песен из числа тех, что помнил Адриан. Про широкую реку, узкие теснины и проклятые верховья рек. Последний тост, за знания, льётся на стол и я откровенно клюю носом. Затихающий разговор меня не беспокоит (хотя ладони продолжают мучительно чесаться), и в себя я прихожу лишь от ощущения острой боли под челюстью. Нащупываю пустое гнездо и понимаю – нас облопошили, как последних придурков.

Хмель уходит быстро, хоть и не до конца. Вскакиваю куда увереннее, чем раньше, и вижу Горына, с вороватым видом зажимающим в руке плашку памяти. Ах ты ж скотина!

– Отдай память, – прищуриваю глаза я и нащупываю на поясе пистолет.

– Память, в которой могущественные невмы, способные одолеть демонов? Которые стоят дороже, чем моя жизнь, ага!

– Он не отдаст. Вам нужно отступить, – утробно произносит Армод, и его провода начинают противоестественно шевелиться.

Фил, ну ёк твою налево. Что тебе мешало промолчать, честный ты воин? Впрочем, все мы хороши… проверяю интерфейс системы. Ничего критичного не утеряно – загадочный кодекс переместил во внутреннюю память ещё у Иры, а моя дражайшая демоница заняла её самовольно. Другой вопрос, что Адриан хранил какие-то шифрованные записи, которые думал взломать – а значит, и храню я. А ещё… чёрт тебя дери, в этом мире не хранят деньги в сберегательной кассе? Зачем нужно хранить данные от клятого сейфа в «щепке», которую может спереть любой пройдоха?

Уар пошатывается, но готов ринуться в бой сразу на два десятка пировавших и ещё пяток, сбежавшихся на шум. Сколько мы положим? Пять? Десять? На Иру надежды нет, она просто лежит личиком на столе. Что ж, пора спускать с поводка демоницу и покормить её человеческими душами. Я снимаю браслет и глубоко вдыхаю, готовясь сопроводить её атаку парой пренеприятнейших гальдраставов. Но, к моему удивлению, появившаяся фигура остаётся недвижной.

– Нет, нет, нет, дорогой, – вздыхает Ада, словно стремясь надышаться свежим воздухом. – Я пережила очень неприятные пару суток и увидела смерть своего брата, не успевшего полноценно родиться. Выбирайся из этого адка сам… но чтобы увеличить шансы – пусть адреналин разгонит хмель в твоих жилах.

– Вам стоило бы отступить самим, – хмуро отвечаю я и достаю клинок из ножен. Мужики гогочут ровно до того момента, как моя рука активирует эннграмный меч и руны начинают освещать зал неестественным, переливающимся оттенком.

– Что за чертовня?

Вместо ответа я быстро смещаюсь за спины «официантов», и кладу лезвие на шею ближайшему. Уар, которого уже успел списать со счетов, подрывается с лавки, и вырывает бердыш у хилого культиста, вдобавок окатывая его блевотиной. Лязгают затворы, шипят вылезающие из ножен лезвия. Вот-вот всё может укатиться в Тартар. Или, как сказали бы местные, в инфоад.

– Может вас и больше раз этак в десять, но после драки вас останется двое. Или трое.

– Или десять. Мы готовы рискнуть.

– А наши души сохранит владыка Армод, – фанатично шипит Горын, и даже в синем полумраке я вижу, как слюна вылетает из его кривых зубов.

– Отступите, – гулко произносит «владыка», шевеля проводами-щупальцами. Между захватами и штепселями гуляют огни и молнии невм, и «ракушка» ноет, как от сильной зубной боли. – Вам не совладать с нашей силой. Вы стремились к знаниям – и узнали, что даже в глубине костей Нижнедонска может быть спрятана сила.

Я не сомневаюсь, что имею дело либо с фанатиком, построившим секту на поклонении технологиям, либо вовсе с одержимым. В любом случае – на этого кабана в лобовую лезть не стоит. Его невмы обязательно пустят в расход единственных людей, доверявших мне прямо сейчас, и самостоятельно пока не смогу положить сразу две дюжины вооружённых до зубов бандитов.

– Я ещё вернусь, – напоследок обещаю я и под улюлюкание увожу под руки Ирину и Филлиона.

– В намбедремной суме. Шприц с симней змеёй. Амнтидотм, – еле переставляет губами Фил, но я не рискую приводить разгорячённого Уара на месте. Нужно отойти подальше. Мне вслед летят насмешки и проклятия, которые я пропускаю мимо ушей. Смейтесь, ублюдки. Человека от животного отличает планирование и злопамятность. С первым у меня было всё в порядке, а для второго вы мне сами дали повод.

Умыкнув, чёрт возьми, почти четыре тысячи цифровых денариев, отложенных Адрианом Комниным на чёрный день.

Глава 14

в которой боярин даёт предупреждение, Адриан принимает решение, а Уар спорит.

Стопы улья Балагурово. Спиральная улица.

Первые слова после ковена мы произносим только на поверхности – когда сумрачное подземелье меняется на привычный бардка подулья. Ирина после укола уже выглядит адекватнее и может говорить почти без затягивания гласных. Но вот ноги до сих пор едва переставляет. Я тащу её на своих плечах, пока рассерженный унижением Уар волком зыркает по окрестным обитателям.

– Если подумать, кроме гордости мы ничегооо не потеряли, – бормочет девушка. Филлион молчит. В конце концов, именно он подал пример остальным и отпил отравленного пойла. – Подумаешь, не рассказали, откуда на их каляках змий, главное – что живы остались.

Морщусь. Для моих дальнейших планов чип был весьма важен – хоть и не так, как загадочный кодекс, скрытый шифрованием.

– Потеряли. Они умыкнули у меня несколько кодексов, которые я сложил в чип.

– Важные? – глухо спрашивает воин.

– Очень.

Уар ничего не отвечает. Ему достаточно моего слова и моего тона, чтоб понять тяжесть ситуации. Нет, в архивах не было моей, точнее – Адриановой разрядной книги. Но там был кошелёк «на чёрный день», а сумма денариев имела четыре нуля. И даже то, что курьер поставил генный замок, меня не радует – у таких технофанатиков наверняка найдётся и одарённый ломщик. Мы обходим по дуге очередную гадальную лавку, где очередная девушка предлагала «совершенно истинный и открытый к толкованиям результат», да вдобавок раскладывает мне на ходу три карты. Вздыхаю, видя посередине перевёрнутого стереотипного демона – при рогах и копытах.

– Тогда наберём верных людей и отобъём твой чип, – негромко предлагает Фил.

– Откуда мы можем их взять? – немедленно осведомляюсь я. – Верные люди – не опилки, ими дорогу не посыпают.

– Есть несколько вариантов. Иные похуже, иные получше. Конечно, для начала придётся сходить на поклон к одному из Балагуровых, поставленному на хлебную должность в мирском ордене. Без одобрения местных бояр нас засадят в кутузку при малейшем поводе, а вира выйдет дорогой. Мнемонические и духовные кафолики нам ни к чему, они сами заинтересуются чипом, ради которых стоит устроить кровавую баню…

«Мирские», как я уже успел запомнить, приглядывали за порядком, пока «духовные» – за невосторженным образом мысли. Мнемонические… видимо, это местный отдел «К», следящий за киберпространством и тем, чтобы Порайск и Пургатория не смешивались с Инфоадом. Впрочем, у меня имеются кое-какие сомнения на тему того, к какой именно фамилии нам нужно обратиться.

– Может, тогда сразу к Каллиникам? – усмехаюсь я. – Раз уж они вхожи в каждый улей.

– Не болтай, – сверкнул глазами Уар. – Сомневаюсь, что скоморохи очень рады этому соседству. С твоим диаволовым коварством, может, комбинация бы и прошла где-то в верхушке шпиля, – он кивает на противоположный берег, – но мы в гостях. Любой великий дом, пусть и захудалый, может за неуважение стереть нашу троицу в порошок.

Мы синхронно оборачиваемся на правый берег. Степной ветер раздул дымку, и теперь можно было видеть Правобережье во всей красе. Четыре шпиля высотой с пятьсот-шестьсот метров каждый, коробки Подулья, сгрудившиеся под арками, игрушечные домики хибар и немаленькие амбары. Мда, у людей, контролирующих хотя бы часть города, явно достаточно сил, чтобы потащить на костёр или тихо убить в подворотне.

– А если нанять банду? – Фил косится на девушку, словно ищет поддержки в её глазах.

– Денег нет, связей нет, – тараторит Ирина, поднимая головку, – да и опасно – могут отправить на тот свет, минуя Порайск. Нужно обращаться к тем, кого знаем.

Уар молча останавливается как вкопанный. Я не могу понять причину и налетаю на очередной патруль. Две пары, что предусмотрительно в опасных подульях. Руки – на холодном и огнестрельном оружии. В этот раз церковники снабжены геральдическими щитками со спиралью Фиброначчи и зачем-то вымазали лица в белое. Подкрашенные чёрным глаза выглядят зловеще. Не как у стереотипного шута. Впрочем, присматриваясь – я вижу только настороженное любопытство.

– Мамзель, у вас какие-то проблемы, – веско обращается старший, игнорируя Уара с бердышом. Не говоря уже о вашем покорном слуге.

– Никаких проблем, – едва выговаривает Ирина, успешно имитируя пьяницу. – Немного перембрала с брахой, милсдари.

– Позволите проверить ваши чипы? – поднимает бровь безопасник. Мы пожимаем плечами, даже Ирина пытается дёргаться. Привычный ещё с правобережья сканнер, и вновь патруль реагирует до странности почтительно. Впрочем, если Адриан не сменил документы – фамилия Комнинов должна заставить их относиться к случайно оказавшимся в подулье высокородным с соответствующей почтительностью.

Даже если они тащат на плечах смазливую пьяную девушку.

– На чём мы остановились? – негромко осведомляется воин, когда четвёрка церковников отдаляется достаточно далеко.

– На том, что бандиты нам не подходят. Я так понимаю, силами официальных властей такое тоже не провернуть.

– Провернуть, почему же. Но на этой стороне реки и на этом уровне мы – никто. В общем, – вздыхает Уар, остаются шпилевики. Не хотелось обращаться к родственникам, но дело того стоит. Никто меня не осудит за то, что не попытался выпутаться лично – их слишком много. – зачем-то добавил Филлион, словно оправдывая сам себя.

Фамильная гордость или какой-то обет? Вряд ли второе – иначе бы воин им не поступился. К счастью, меня вновь спасает память Адриана.

Младшие сыновья и дочери высокородных домов нередко отправлялись для развлечения в подулье, где становились дорогими наемниками с редкими игрушками. Далеко не для всех это турне оказывалось успешным. Кто-то ловил киберодержимость и навсегда заключался в лечебницах духовных и мнемонических орденов. Некоторых пономари собирали для гроба в закрытые кафтаны, докупая у мастеров восковых фигур конечности. Но Уары… нижние уровни никогда не знали отбоя от гордых воинов, отправившихся почти на верную смерть ради славы и почестей. Обычно для такого подходили степняки, открыто почитавшие демонов в качестве мстительных, но справедливых духов киберпространства. Но сейчас с войной было туговато.

– Шпилевики будут стоить тебе сотни денег, – ворчит девушка, пытаясь слезть со спины. Я останавливаюсь и аккуратно ставлю её на землю. Нет, пока рановато ей с нами снова идти на приклбючения. – Ты готов ссудить Адриану столько? Без обид, Адри, но лично я – нет.

– Не все, – Уар высокомерно смеряет взглядом Ирину, – ищут битвы за деньги. Младшим Уарам нужно постоянно доказывать свою доблесть. Разве опасная секта с одержимым колдуном не станет достойным поводом для битвы и достойным подвигом?

– И всё равно, – девушка обхватывает руку и прижимается, пока мы уклоняемся от женщины, несущую гигантскую корзину с фруктами и какой-то требухой. А затем – не отпускает. – Тебе нужно их убедить. Доказать, что стоит перелетать через реку и ввязываться в авантюру.

Я решаю ввязаться в пикировку. Исходя из опыта Адриана и доводов Уара – этот вариант выглядит адекватнее других.

– Скажи, Филлион, насколько это вообще реально?

– Не могу сказать, – качает могучей бородой воин. – Я уже вбросил пару предложений в сеть, пока мы шли, но сеть… не то. Нужно говорить лично. В шпиле Ключей, благо он тут недалеко, наверняка есть изнывающие от безделья родственнички. Немного раззадорю их рассказами о колдуне – такой приз упускать не захотят.

– Сколько тебе потребуется? День, два? – предполагаю я, помня о традиционно долгих переговорах раннесредневековой Руси. С пирами. Уар пару раз хлопает глазами и разражается хохотом. На нас (и особенно – на секиру Фила) начинают оглядываться.

– Да ну чего ты. Возьму таксо и смотаюсь к родственникам. Уже к вечеру тебя будет десяток бойцов. Но сначала нам нужно поговорить хотя бы с одним из бояр. Великий дом нужно поставить в известность, что мы собираемся немного пошуметь.

– Без меня, – безаппеляционно заявляет Ирина. – У меня голова ломит от зелий Армода.

И я, и Уар оказываемся достаточно тактичными, чтобы не сообщать – девушку тащить на встречу с боярином никто и не собирался.

* * *

Стопы улья Балагурово. Палаты мирского ордена Балагуровых.

Чтобы добраться до экзарха мирского ордена Балагуровых, нам с Филлионом пришлось изрядно постараться и кое-где раскошелиться. Знакомый Уара из патруля подсказал, в какой неприметной избе сидит дьячок, некогда обучавший молодого «скомороха» грамоте. Тот намекнул, что шутовская ватага со стереотипной биомеханической марионеткой в весёлой части подулья – уши молодого Балагурова. Мы обошли с пяток кабаков и увеселительных домов, потратили с пару сотен медных фоллисов и десяток кератиев ради точной наводки и слабенького пива, скорее напоминающего квас.

Переговоры с ватагой были непростыми и начались, по обыкновению, с мордобоя. Только пустячковая, слабая невма (выбранная абсолютно наобум), напоминающая по написанию скрипичный ключ с парой букв глаголицы, остановила их. Разговорились, и я узнал – невма эта понижает громкость электронных инструментов. А такое проклятие, естественно, их никак не устраивало – пришлось договариваться.

Словом, мой кошель изрядно опустел. Ну да хозяин-барин, ему и тратиться. Главное – попали в блок, поднимающийся до самой Арки, где и заседала управляющая изба мирского ордена. И уже поднимаемся на лифте, богато украшенном гравированными досками. Динамики, по обыкновению всех динамиков лифтов во всех странах, пищат что-то, изображающее расслабляющую музыку. Уар терпит половину пути, пока тихо не начинает:

– Говорить…

– Будешь ты. Я прекрасно понимаю, Филлион, что немного не в ладах с этикетом.

– Скорее так скажу, – невозмутимо отвечает воин. – Я раньше пересекался с Ефстафием. Как и большая часть великородных, он до ужаса заносчив. Ты у нас вспыльчивый милсдарь, можешь его смутить.

– Не смущу, – тушуюсь я. – Поверь, когда необходимо – могу быть холоднее арктических льдов.

Фил кивает, но в его взгляде я вижу лёгкое непонимание. Видимо, Арктика в этом мире именуется как-то иначе. Надо будет узнать, как. Гипербореей? Землёй Санникова?

Наконец, витражные двери лифта распахиваются. Не знаю, чего я ожидал – может, палат вроде Грановитой или иной показной роскоши, но этаж напоминает скорее обычные региональные министерства. Ну лепнина, ну деревянные панели стен и тяжёлые двери, но – ничего особенного. Впечатление «обыденности» только увеличивается, когда мы сдаём оружие. В действительно роскошном кабинете, забитом трофеями и тяжеловесными терминалами киберпространства. Статуэтки из резной кости, золотые папье-маше, весы и богато украшенные клинки. Почему меня это не впечатляет? Не знаю.

Другое дело, что местного дворянина я точно не так представлял. Сухощавый. Молодой. Борода – в наличии, но аккуратно подстрижена. Кафтан, может, и ярко-зелёный, но скорее напоминает пиджак, широкий пояс богато украшен голографической вышивкой, но – без камней и массивных блях драгоценного металла. Обитая соблиным мехом шапка – небрежно валяется на столе. Ярковатый для мужчины макияж. Не князь Милославский, в общем.

– Так-так-так, – контрастно низким голосом реагирует на наше появление Ефстафий. Несносный курьер и покладистый телохранитель. Чем обязан, милсдари?

– Дело есть, милостливый господарь Балагуров, – смиренно отвечает Филлион, делая поясной поклон. Не вижу причин накалять обстановку и повторяю его движение.

– Даже интересно, какое, – негромко хмыкает Балагуров, поднимаясь с кресла, напоминающего скромный трон. Он подходит к узкому окну, из которого прекрасно видно Правобережье и его шпили. Немногие могут этим похвастаться на уровне ниже Арок. – Раньше мне приходилось вас доставать ради мелочных просьб. Адриан упорно сбрасывал моих ищеек, а ты, Фил, укрывался за данными кому-то там клятвами. А теперь вы сами меня ищете, роя носом бетон Подулья. Что же случилось? Хозяин не потянул ваши услуги?

– Скорее нарушил дух мирских законов, – уклончиво отвечает Уар, не желая сдавать бывшего хозяина. Ефстафий поворачивается ко мне, вопросительно поднимая бровь.

– А я всегда был без хозяев, – спокойно жму плечом, словно этот вопрос не был бестактным.

– А как же Первосоздатель? – в голосе великородного слышится любопытство и я решаю подёргать тигра за усы.

– Вопросы веры и холопства отличаются, не правда ли?

– Допустим, – ровным голосом отвечает Балагуров, коротко кивая. – Что ж, у вас явно мало времени. Признаюсь, что у меня его не больше. Что вас привело на верхушку Подулья?

Уар, и без того стоявший, будто проглотил спицу, умудряется выпрямиться ещё сильнее и начать самым, что ни есть, трубным басом:

– Холопы твои, которые кости землицы грызут, охамели вкрай, уж прости. Армод, который на дне живёт и которого даже в Пургаторию не пустят – опоил милсдаря Адриана и утянул важный кодекс вместе с чипом.

Ефстафий морщится и возвращается к столу. Садится (нам не предлагая, скотина), запрокидывает ногу на ногу, и осведомляется:

– Что было на чипе?

Уар косится на меня. Я тяжело вздыхаю.

– Фамильная информация. Ничего важного для города и рода, но важная для меня лично. Родственников привлекать не хочется, хочется как-то по-тихому с Армодом разобраться.

– Фамильная, значит… Похабные психоснимки, что ли? – Ефстафий заливается смехом, да так и смеётся секунд десять. Я начинаю беспокоиться за его здоровье, когда экзарх (словно ничего и не случилось) прерывает смех и серьёзно заявляет: – Ну смотрите, тут такое дело. Нарушение мирских законов налицо – будь я судией в деле, взял бы вашу сторону безоговорочно. Да если честно, сюда нужно и духовных стражей бы привлечь… а не до того. Про бучу на правом берегу слышали?

– Вы о казнях? – понимающе понижает голос Фил.

– Не. Какой-то одержимый перебил кучу народа на Птичьем рынке – а может и не одержимый, а демон вырвавшийся. А может, не человек то был, а биомех, и не один, а десяток. Покааа до нас бюллетень долетит, пока его спустят в мой участок. А духовники и мнемоники с ума посходили уже сейчас… впрочем неважно. В общем, что могу вам сказать по делу, милостливый господари. Стражи у меня немного – для такого буйного района. Они разгребают дела, уж извините, более серьёзные.

Коротко киваем. А что нам остаётся? Уар слегка наклоняется вперёд:

– Мы можем действовать… по-тихому?

– Знаю я ваше, шпилевиков «по-тихому», – ворчит Балагуров, барабаня пальцами по добротной и обширной столешнице. – В общем так. Можете действовать на своё разумение. Но! Не должны пострадать: имущество Великого дома, мирные жители улья, а также Балагуровы, буде таковые найдутся в этом чортовом ковене. Со своими паршивыми овцами мы разберёмся самостоятельно.

– Будет исполнено.

– Тогда свободны.

– Благодарим за оказанную честь и доброту, милсдарь, – кланяется Уар «поясным» поклоном. Я коротко киваю головой и разворачиваюсь. За спиной слышу:

– Подождите. Хотите хороший совет?

Мы с Филлионом переглядываемся и подходим ближе.

– С удовольствием.

– Армод не так прост, как кажется, – опускает голос Ефстафий. – Пока вы у меня сидели, мои люди навели справку. Человек с таким именем уже был порицаем духовными орденами, после чего – вновь забрался на шпиль, в тот раз – Хитрово. Что бы он не нёс – это знание явно привлекательно для моих кузенов и кузин. Поэтому рекомендую особо не калечить его приближённых. Чтобы не было проблем с другими Великими домами.

Мне остаётся только напялить понимающую рожу. Неприятная информация, не самый приятный человек – но политес политесом. Или думаете, стоило дать ему в морду?