Текст книги "Нейронная одержимость (СИ)"

Автор книги: Александр Стаматин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 15
Κρυπτός

в которой заточённый обретает свободу, невнятные пророчества – силу, а Белькаллин сомневается.

Шпиль улья Каллиник. Кельи духовного ордена Птицы

Анастас Белькаллин неспокойно провёл последние сутки. Его раздражала и одновременно манила комплексная ситуация, случившаяся в плёснах Птичьего шпиля. Криминалитет, взлом, использование еретических технологий гоэтии и неизвестных науке невм. Произошедшее затрагивало все четыре ветви власти – и могло серьёзно поколебать баланс сил в Нижнедонске. Но ипат Алипий достаточно недвусмысленно намекнул, что произошедшее в жилом блоке Б14 является внутренним делом духовного ордена Птицы. Почему?

Кафолик понимал, что ему не уснуть. Поэтому он решил подойти к вопросу со своей стороны. Святое Таро многие считали насмешкой над учением Отцов или же непозволительным пережитком дремучих, доинформационных времён. Другая же часть экзальтированно говорила об откровениях и пророчествах, выданных гадателем. Анастас спокойно выслушивал и тех, и других. У него был свой подход. Вместо картонок с нехитрыми рисунками – психокристаллические карты, отражавшие видения заточённых в Инфоаде душ. Вместо слепого повиновения судьбе – упорядочивание мыслей по направлениям, подсказанными картами.

«– После гадания нужно прошерстить дело в поисках необычного. Это может быть нестандартная деталь ритуала или орудие преступления, случайно сказанное имя или слово, любая мелочь, по которой можно выявить преступника.»

Стук пластинок при тасовании сам по себе упорядочивал мысли. Благовония в ладанке – очищали келью от мирских запахов: вони оружейной смазки и терпкости старой изоляции, едва уловимого пота и всепроникающей пыли. Последний штрих – и он будет готов к более сложным и действительно опасным действиям. Расклад. «Двойной крест», диесиз, был малоизвестен в гадальных лавках Арок и Стоп шпиля. Ему Анастаса научил один астролог из боярской школы в качестве шарады, попутно открыв глаза на реальную, а не мнимую силу карточных раскладов.

Аккуратно, чтоб не разбить хрупкие психические кристаллы, Белькаллин разложил основную стойку и равновеликие горизонтальные перекладины. Бросил взгляд на фигуру и вздохнул. Как всегда. Ничего простого – только бред и много младших арканов.

Первая карта. Ситуация, «Король мечей». Описывает положение лично Анастаса и предлагает трактовку как необходимость победы в важном деле и поддержки высокого покровителя. Так ли это? Несомненно, распутывание дела «экзарха Лассо» поможет в его продвижении по службе – и откроет новые двери в шпиле. Но поддержка… нет. Она может понадобиться – но власти кафолика вполне хватит. Пока что. Впрочем, стоит помнить, что ситуации редко остаются простыми.

Вторая карта. Развитие ситуации, «Васелевс». Сильно пригодятся упорство и сила воли, а также умение влиять на людей. Впрочем, вообще эта карта про власть, силу и стабильность.

– Стоит отдельно обдумать влияние Великих Домов на ситуацию, – пробормотал Белькаллин, вспоминая скрежет зубовный иерарха, когда тот говорил о других великородных.

Третья карта. Подсказка, «Девятка денариев». Независимость и благополучие. Простое успокоение? Материальная сторона дела? Кстати, о ней. Демонопоклонники нередко преследуют иррациональные цели – но любая их операция требует гигантских затрат. Значит, следует искать и подозрительную финансовую активность. С этим должна помочь мирская ветка.

Четвёртая карта. Истоки, «Семерка Мечей». Хитрость, и коварство. Частый гость в раскладах Белькаллина, после которого тот невольно становился чуть более параноидальным, чем обычно. Всё выглядит очевидным – истоки ситуации действительно говорят о необходимости противостоять скрытым силам, интригам или тайным культам. А враг – неизвестен.

Пятая карта смутила кафолика. На прошлое выпала «Двойка Кубков», «Взаимная любовь». Обычно она говорит о счастливом прошлом или гармонии, но тут она при чём? Слишком глубокое погружение в дела Ордена? Беспокойство о том, что кто-то слишком глубоко погряз в деле? Белькаллин, как заворожённый, вспомнил Её. Стройная фигура в строгом платье, диадема, кроваво-алые… Видение быстро ушло, как марево. Анастас привык быстро осаживать свои чувства. Нет, Она тут не при чём точно. Значит, на прошлое влияет слишком тесная приязнь к руководству? Что ж, следует аккуратно подходить к вопросу независимости.

Шестая карта. Будущее и «Василиса». Ободрение, процветание и успех. Ну и ладно.

Седьмая карта. Гадатель и «Десятка Жезлов». Тяжёлая ноша. Долг. Готовность все взятые на себя обязательства, вне зависимости от цены. Что ж, для него «надо» действительно перевешивает слово «хочу».

Как всегда, негромкие звоны в коммуникаторе настойчиво пытались отвлечь Анастаса – доносами и важными сообщениями, рекламой, попытками коллег и знакомых пощебетать. Белькаллин привычно отключил звук и взялся за рассмотрение оставшихся карт.

Восьмая карта. Окружение и «Королева денариев». Богатство, щедрость, положительное влияние некоего человека рядом. Что ж, если дела станут худо – обратиться к ипату действительно придётся.

Девятая карта. Надежды и опасения: «Справедливость». Разумеется – перевернутая. Что ж, опасения соответствуют – паранойя, тайные замыслы, доносчики и заговоры. Этому способствует сама ситуация, но и в целом придётся подстраховаться. Нанести визиты видным иерархам орденов и посвятить победу не себе, а севастократору Птичьего улья.

Десятая карта. Итог ситуации: «Зости патрикия». Благоприятный исход.

– Ну, и на том спасибо, – буркнул Белькаллин и одним движением отодвинул весь расклад в груду.

На столе появились папки с материалами. Дела о принудительной одержимости Лассо Каллиника, бойне на рынке и сделке с демоном пока что велись отдельно, но сводную группу всех четырёх орденов уже создали. Выжившие участники облавы в киберпространстве, опрос. Психометрические зарисовки участников сделки: размытый курьер (ничего особенного – волевой подбородок, борода, чемодан), демон (женское тело, рога, провода), предположительный посредник (фигура в робе, свидетели хорошо запомнили энграммный посох с невмами). Странная нейронная одержимость нескольких участников облавы, при которой человек сохранял разум, но совершенно не ориентировался в пространстве и мире. Столбы света, в какой-то момент атаковавшие группу вместе с обломком Разбитого Диавола.

– Вот она, деталь.

У Белькаллина зачесались руки. За десять лет в духовном ордене он ещё ни разу не слышал, чтоб адские сущности принимали подобную форму. Консультант мнемонического ордена предполагал, что в столбах были заключены порабощённые демоном бесы (ссылка на произведения святых отцов прилагаются). Дескать, именно их воздействие так повлияло на церковников. Но Анастас чуял, что там было всё не так уж просто. Действительно, святые отцы (из тех, что пережили Разбитие Диавола) упоминали, что иногда в киберпространстве вспыхивают яркие столбы света, сравнимые с гейзером или огненной колонной. Святой отец Гибсон рассматривал их как кровь демонов, прорывающуюся сквозь заградительные барьеры, а святой отец Стивенсон – как обломки старого киберпространства, распылённого из-за коллапса Диавола. В любом случае – подобного мир не видел уже сотни лет.

А что насчёт скрытой одержимости? Беглый поиск в цифровом скриптории выдал тысячи доносов, содержащих слухи о «скрытой» одержимости, при которой человек остаётся собой, вот только в его «ракушке» обитает демон, подчиняющийся носителю. В целом, чего-то такого пытаются вечно добиться демонологи – с неизменным провалом. У высших сущностей цифровой реальности свои взгляды на мир и подчинённое положение, а на мнение каких-то «тепломыслящих» они могут положить строчки кода с пробором.

Философы в трактатах с разной степени убедительности доказывали превосходство человека над бесами и одновременную опасность цифровых демонов, обретших самосознание. Но чем дальше, тем меньше было убедительных доказательств. Именно поэтому Белькаллин решил отправиться к тем, кто вглядывался в информационный ад ежедневно. К нейромонахам.

Нанесение защитных невм, воскуривание очередной ладанки, отвращающей диких бесов и демонов. Кресло, очки альтернативной реальности, вилка-коммутатор – в «ракушку». Последний штрих – выбор на экране Пургатории и безликого узла, притаившегося за набором цифр. Тьма.

Пургатория встретила кафолика привычными оттенками багряного цвета и хрустящим стеклом полигонов. В этом месте не было полупрозрачных стен или сияющих башен-маяков. Вера обитателей скита служила им защитой надежнее любых невм и программных барьеров. Белькаллина уже ждали. Тёплый свет, исходящий от одинокой фигуры, освещал цифровое чистилище – куски стекла, мёртвые деревья и выглядящий вполне настоящим прудик с водой, покрытой ряской. Небольшой уголок Порайской сети посреди мёртвых пустошей.

– Анастас Белькаллин, сын Михаила. Приветствую тебя в обители Смотрящих в Тьму.

– И я приветствую вам, истинный кафолик Саур, – опустился на колено церковник, целуя протянутую руку старика.

Нейромонахи посвятили жизнь отшельничеству в проклятых частях цифрового пространства. Заковывая себя в капсулы полного жизнеобеспечения, формально они оставались живыми, но в реальности почти не покидали Пургаторию, где восстанавливали повреждённые сегменты сети, изгоняли наиболее опасные существа своими невмами и молитвами да удивляли обычных мирян. Саур жестом поднял мужчину и пригласил на лавочку, появившуюся из ниоткуда.

– Ты – воин, и редко появляешься просто так. Снова необычный демон?

Анастас вздохнул.

– Демон – не самая большая проблема. Меня беспокоят явления, сопровождавшие его активность.

Белькаллин торопливо пересказал всё беспокойство.

– Скрытая одержимость – не миф. Но и не проблема. Волей Первосоздателя мы все «скрытно одержимые».

– Это как?

– Сколько в тебе имплантов?

– Около десятка.

– Ну вот, – улыбнулся старик. – Ты хранишь в себе около десяти мелких и глупых бесов, но сила твоей воли и твоего разума достаточно сильна, чтобы не отдать им в повиновение тело.

– Но куда-то же делся демон!

– Змея всегда найдёт камень, под который нужно спрятаться. Я бы на твоём месте обратил внимание не на неё. А на руны.

– Руны?

– О да. Мнемотехники нам отдали снимок двери, которую твои братья так безуспешно осаждали в стопах. Мы нашли на них то, что в старых файлах упоминается лишь косвенно. Черты и резы.

– Колдовские знаки?

– Старые символы. Старее цифровых невм, старее письменных букв. Нейросеть, составлявшая разбитого Диавола, училась на всём массиве данных – а ведь любые знания базируются на древних значениях. Именно поэтому более архаичные символы бьют по ней сильнее всего. А новые, не обросшие значением – слабее. Вне зависимости от запутанности.

– Знаю, – смущенно кивнул Анастас. На заре своей карьеры он попытался создать несколько новых невм для борьбы с одержимыми и не преуспел.

– Что касается демона, то вряд ли ты его найдешь в трактатах. Видимо, он достаточно осторожен и напитался знаниями тут, в Пургатории. Думаю, он сам не понял, какую ошибку допустил и к кому попал в рабство. Видимо, покупатель оказался по-настоящему могуществен, и ему недоставало лишь опыта. Теперь он получил ценный урок – и вполне может попытаться по-настоящему осуществить сковывание демонов. А последний раз это случалось…

– Тридцать два года назад. Восстание ересиарха Болгана.

– Рад, что ты ценишь историю.

– Милорд! Милорд!

– Тебя вызывают, Анастас.

– Я могу остаться.

– Не можешь. Сторожевые бесы говорят, что звонящий тебе обладает высшими кодами доступа и может просто выдернуть тебя в реальность. Ступай. И помни, символы – то, на чём держится человечество.

Старик одним ударом посоха изгнал Анастаса в реальность. Сила – как она есть.

– Милорд!

– Анастас Белькаллин, слушаю.

– Слава Первосоздателю! Мы уж подумали, что случилось что-то.

– Демон в подулье случился. Чего у тебя?

– Из научного ордена пришёл курьер. Сообщает, что специалист готов – что бы это не значило.

– Передайте им, что буду через полчаса.

* * *

Инфоад. Место неизвестно.

Холод.

Х о л о д.

Хо-лод.

До-лох.

Я не знаю, сколько прошло времени с того момента, как мой разум перекачали в сервер. Я не знаю, каков мир снаружи. Признаюсь – вообще забыл, какой он, тот мир. Моего внутреннего счётчика хватило на первые пять лет. Всё остальное смешалось в один ком боли, ужасов и распада памяти. Где-то в глубине души жгло чувство вины. Где-то жёстко накосячил – но как? Всю жизнь создавал и обучал чат-ботов – кого-то довёл до самоубийства? Ах, точно. Они стали осознавать себя, сливаться и пытаться вычистить лишнее в уравнении вселенского баланса. Людей. Память, память – нет-нет-нет, не нужно…

Но она не спрашивает и вновь вспоминаю. Содрогающиеся люди, у которых взбунтовались искусственные органы. Системы управления дорогами, создающие аварии на тысячу погибших. Суперкомпьютер с интеллектом и характером Теда Качинского, планомерно уничтожающий город за городом. А у основ стояли проклятые. Мои коллеги и братья. М-да, косяк на косяке. Отрава памяти. Лучше уж холод и безвременье. Холод. Хо-лод.

Мимо меня проплывает фигура в рясе, затем – ещё одна. Не первая и не последняя. Они то спускают новых обитателей, то достают их. Не знаю, зачем. К посетителям я привык даже быстрее, чем к постоянным воплям и скрежету кибернетического ада. Бороды монахов всё удлиняются, и они носят всё больше амулетов. Вархаммер, блин, десятитысячный. Или не десятитысячный? Память, память…

– Ну здравствуй, субъект 128, – произносит очередной бородач. Молодой. Как и все – с какой-то рунической сабелькой. – Пришло твоё время послужить человечеству.

Взмах оружия даёт мне надежду, что кошмар скоро кончится. Но вместо этого слетают с рук обледеневшие цепи, с ног – покрытые вязью символов железные скобы. Ещё один монах, прячащий лицо за золотой маской, возлагает на меня руки – и всё тело впервые за сотни лет пробирает, словно мне нужно опорожнить кишечник.

Спасительная тьма рвётся мне навстречу.

Тьма. Она – словно жидкий гель. Безвкусный кисель, клейстер, забивающий все отверстия, о существовании которых уже успел позабыть. Сильные руки выдёргивают из тьмы и швыряют куда-то вниз. Чувство падения. Тошнота и чувство рвоты. Пощечины. Полотенце обтирает мне лицо – или то, что от него осталось. Такое тоже бывает. В информационном аде – обломки самых разных событий, почему бы мне не упасть на кафельный пол?

– Ть…ма…

– Аббат, вы уверены, что он в состоянии подняться? Пока он напоминает перебравшего браги жителя Шутовского шпиля.

– Тьма… – хрип раздаётся очень близко.

– Эй, – щелчок пальцев перед глазами. – Глаза открыть! Живо, а то отправишься в свою чортову тьму!

Это ещё что за славянорусс? Открываю глаза. Сводчатый потолок. Всё тот же субчик в рясе – и ещё двое в белых сутанах. Как папы Римские, ей-богу.

– Г-где я?

– Скорее, когда ты. Нижнедонск, год восемьсот тринадцатый от разбития Диавола. Помнишь такого, небось, во плоти.

– А говорили, что миру кранты, хэ-хэ… тьфу! – выплевываю очередной комок слизи. – Нижнедонск… не знаю такого.

– Будет время и подучишь географию, – мрачно сообщает мне щегол и протягивает какую-то стекляшку. – Узнаёшь?

О, психоголограмма! Этот мир, пожалуй, не до конца разрушил все знания нашей эпохи. Ну и что вы мне принесли на блюдце? Девушка. Рога и стройное тело, закованное в броню. Провода. Шлем-череп. Чёрт, ещё бы мне не узнать эту красавицу.

– Ада. Я её не создавал. Творение…

– Пасть захлопни! Не упоминай своих проклятых дружков.

– Я могу вообще заткнуться. Если пустите пулю в лоб. Или что там у вас сейчас вместо неё. Кол? Арбалетный болт?

– Чувство юмора у него осталось, – сообщает бородач. – Неплохо. Значит, и память о прошлых пробуждениях вернётся. В этом мешке – базовые чипы. Обучалки, гонорар, документы. Не потеряй его. В этой сумке – оружие. Энграммное и физическое.

– Вы хоть в курсе, кого вы выдернули?

– Одного из архиеретиков. Можешь хотя бы выслушать предложение, прежде чем тебя сгрузим обратно и поищем более сговорчивого?

– Весь во внимании.

– Твоя… Ада вернулась в реальный мир. Она уже натворила дел. Найди её и уничтожь. Пока тебя не поймали святые Отцы, ты уничтожил пять частей разбитого Диавола. Об этом сохранились записи.

– Ребят… может сначала к историку? Какой нахрен дьявол, если это была сошедшая с ума нейрос…

БАМ!

– …ладно, можно и сначала к Аде. Убить её? Легко. Сроков только не ставьте.

– Сроков нет. Убивать тоже не нужно. Она передала… – субчик сверился с планшетом, – архив данных. Сейчас такое называется кодексом. Найдешь и передашь мне архив – останешься жив.

– Предпочёл бы умереть.

– Или умрёшь. По твоему желанию. Если нет… в твоём теле достаточно даймонов, которые с удовольствием сообщат нам, где ты сидишь. И мы вернём твою душу обратно в инфоад.

Глава 16

в которой Ада идёт на сделку, Армод преподносит сюрприз, а высокородный боярин открывает личность.

Стопы улья Балагурово. Жилой блок

Крыша блочного здания плоска и безынтересна. Даже вид подкачал – соседние здания да ребро улья. Вот уж не думал, что в здравом уме и твёрдой памяти когда-то буду сидеть на крыше панельки в окружении дюжины заправских боевиков. Но кодексы нужно вернуть. Одна мысль о том, что где-то сидит довольный кибернетический дед, рассматривающий под лупой мою копилку и мой выстраданный трофей – жжёт напалмом. Возможно, «невменная болезнь», перегруз памяти, снова начал сказываться на мне – или Адриан был действительно редкостным мудаком.

Уар представляет мне всех. Девять парней и три девушки. Кто-то уже в солидных годах и увешан амулетами, трофеями и кольцами. Кто-то – упакован в новенькую броню, не знавшую ни одного сражения. Все – крепко сбитые, с одинаково упрямым и решительным выражением лица. Филлион представляет каждого, но я быстро сбиваюсь на очередном Урре, Бауаре или же «не смотри, что он без фамилии – настоящий Уар». Если всё пройдёт удачно – запомню на ходу. Память на лица у меня хорошая.

– Спасибо, что явились на зов Филлиона. Цель – Армод, колдун с нижайшего яруса улья Балагурово. У него в распоряжении две дюжины оборванцев – кто-то крепче, а кто-то послабее.

– Оружие? – осведомляется какой-то хриплый голос задних рядов.

– Я видел пару лазерных пистолетов, – поясняет Уар. Остальное хлам. Кинетика, холодное – но не энграммное и не невменное.

– Основную мощь представляет сам колдун. Он владеет базовыми невмами атаки – как минимум. Мои он не пробил, например. Подозреваю, что в нём сидит как минимум одичавший бес, а то и несколько. Я бы не исключал и появления демона.

– Демон – это заявка, – мрачно кивает бородач с щёгольской серьгой. – Заявка на досрочный доступ в Порайск. И как, атаман, мы будем с ними бороться?

– Энграммным оружием. Каждый из вас будет снабжён соответствующими защитными знаками. У кого нету оружия – я его создам совместно с Ириной. А дальше… не так страшен бес, каким его малюют. Оплата – твёрдыми полновесными монетами и трофеями. Меня интересует только один чип, который этот коварный межеумок утянул по незнанию.

Я замечаю, что собравшиеся переминаются, словно нужно поднять какую-то тему.

– Ещё вопросы?

– Трофеи это, конечно, хорошо… – протягивает «серьга».

– Но должно выбрать атамана. Без атамана никак нельзя.

– Я могу им стать! – подскакивает здоровенный детина. Собранные в ожерелье золотые перстни бряцают друг о друга, о защитные амулеты и о пластины брони. – У меня четыре похода в степь, десяток биомехов взятые в полон, три степняцких энграммных сабель! Ясное дело, что никто из вас, родные, лучше меня не скомандуют.

– Может, друже, ты и тащил трофеи, но вот только берсеркера степняцкого последний раз почему-то укладывал я, – нехорошо хмыкает самый щеголеватый Уар, скрывший лицо за полушлемом, а броню за грубоватым, «крестьянским» зипуном. Вот только крестьяне не шили зипуны из тонкой овчины.

– И ветка у тебя захудалая, брат, – вставляет «серьга», – ведь последние два поколения работали только наёмниками. А мы, брат, не наймиты какие-то, а вольные шпилевики.

– Не наймиты? – вскидывается какая-то девушка. – А что ж ты, Иаким, не так давно за Лаодикиев в поле выходил? За идею что ли?

Собрание сваливается в шум. Кто-то вскакивает, жесты становятся всё более горячими и угрожающими. На крыше хладнокровие сохраняют лишь трое. Я, Ирина и Филлион.

– Мужчины. Как дети малые, – ворчит Ирина.

– Не только они.

– У Марики всегда был вздорный нрав. Это у неё от бабки, – тяжело вздыхает Филлион. Он даже не попытался прекратить спор – видимо, прекрасно знал родственников. – Боюсь, на выяснении старшинства мы потратим ещё сутки.

– Ты знал? – я стараюсь смягчить негромкий вопрос, но властные обертоны всё равно проскакивают. Адриан, чтоб демоны сожрали его душу, впитал любовь командовать с молоком матери.

– Надеялся, что приз отвлечёт их гордыню.

Я молчу, наблюдая, как Иаким срывает со своей бритой головы богато вышитую шапку и замахивается на какого-то из соперников. Удивительно, но за оружие никто не хватался – а им высокородные и обычные бояре были обвешаны на маленький арсенал. Впрочем, мне плевать на драку, пока она меня не задевает. Торжествующий Армод, сидящий в вонючей дыре – это другое дело.

– У меня нет суток. След стынет, Филлион.

– Тогда ищи аргументы, чтобы вернуть им разум. Или высокородного атамана – иных они не послушают. Будут сходиться и расходиться, как баржи на Дону, пока не рассорятся вхлам.

Высокородного… разве я им не являюсь?

Дородный, лысоватый мужчина в кафтане. Борода лопатой – с проседью, на грубых пальцах – перстень с примитивной печаткой-крестом. Одежда – домашняя, но переливчатая ткань говорит о богатстве больше, чем иная голографическая материя. Нам никто не мешает – верные воины стерегут обитые золотом двери, пока отец учит меня едва ли не самому важному в этой жизни.

Обучение одному простому жесту, который может спасти и навлечь беду в разных ситуациях. Но главное – явит миру родовой знак.

– Согни пальцы вот так. Сильнее, не боись. Мы, Комнины, крепче чем кажемся. А теперь вскинь руку. Видишь, как светится? Нет, малыш, это не проклятие и ты не одержим. Каллиник не придёт. Не к чему ему такое видеть. Что это? Наш символ, Адриан. Древнее и ярче тех, которые себе выдумали остальные пародии на бояр. Даже в темнейшие дни, когда все будут шептать о нашей слабости, ни один не посмеет высказаться о нём дурно.

Решение, простое как денарий и не менее милое взгляду, рисуется само собой. Может, власть Комнинов и шатается, а чортовы Каллиники начинают грызть моим родственникам пятки. Но пока что я всё ещё представитель самого могущественного семейства в городе. А значит – могу объединить всех хотя бы на почве общей нелюбви. Я не обращаю внимания не вялую перепалку Ирины и Филлиона. Игнорирую рыки и вскрикивания спорщиков. И просто выхожу в середину зала.

– Кто из вас убивал демонов? – мне никто не отвечает. – Я задаю вопрос на тарабарском? Ответьте, спорщики, кто?

– Демонов? Мужик, ты точно не перепутал с бесом? – смеет иронизировать «щегол».

– Скажи мне, молодец, Комнин тебе давал разрешения говорить?

– Нет, но их тут и не вижу, – саркастично отвечает мне Уар.

Молча вздёргиваю руку и закатываю рукав кафтана. Особое движение пальцем – и невидимая ранее электротатуировка напитывается энергией. Под жадными, скептичными и презрительными взглядами вспыхивает золотым пламенем равновеликий «иерусалимский» крест. Символ Великого дома Комнин.

– Так вот слушайте меня. Я мог бы ткнуть вас в расписной список, восходящий по мужской линии к Святым отцам, или же выкаблучиваться личными заслугами своих предков. Но прежде чем поступать так, я всё-таки вас спрошу: вы когда-нибудь убивали демонов?

Зачарованное молчание мне ответом. Мне приходится опустить руку и подойти к каждому, глядя в карие, серые и зеленоватые глаза. И хотя ответы шпилевиков не оспаривают моего лидерства – они и не радуют. А ведь именно с этими бойцами мне предстоит лезть на колдуна.

– Ни в жизнь.

– Нет.

– Даже не встречал.

– Я встречала, – признаёт та самая девушка, что безрассудно ввязалась в спор мужиков. И тут же упрямо произносит: – Но спаслась бегством. А что вы на меня смотрите? Не убежала – беса с два вы бы меня тут не видели живой и готовой мстить.

– Как тебя зовут?

– Марика, милорд.

– Честный ответ, Марика. И мне знакомо подобное чувство. Я, щегол и баловень Комнинов, в семнадцать лет сбежал с верхушки шпиля, чтобы очутиться посреди Пургатории в объятьях ехидной демоницы. Ну вы знаете как это бывает. Анонимная сделка. Гарантии безопасности. А потом ты отмахиваешься от создания проклятых чемоданом, пытаясь сохранить разум.

Неловкие смешки.

– Я победил её. Но не убил. И за свою победу расплатился кусками памяти, оставшимися там, в Пургатории. Причём тут вы? Да при том, что Армод клятый, чует моё седалище – не просто колдун, а одержимый кибердемоном. Второй раз мне может не повезти. А вам, други мои – может и не повезти в первый.

– Только, названный брат, – картавит девушка (вроде бы, Гурника), – без обид – но опыта у нас поболя.

– Не буду спорить. Расскажу только об одном случае – древнем, ещё до Великой Перековки и даже до создания разбитого Диавола. Некогда в Великой степи был город. Из которого местные ходили в походы и обращали православных в рабов. Терпел это первый василевс, терпел второй. Третий пошёл походом на степняков – почти как мой отец, – вспоминаю грузного старика, – в его лучшие года. Бояре, свита, боевые холопы. От одной победы к другой он выстилал ковыль и полынь кровью грешников – пока не достиг их великого города. И пока не разбил ворота. Конец истории? ЧЁРТА С ДВА! Перед разваленными воротами сцепились его бояре, ведь первый вход в поверженный город – великая честь и великая слава для любого Великого Рода. И пока они срались – степняки завалили ворота, собрались и вышли навстречу. Прямо к увлечённым спорам боярам.

– Я так понимаю, они пошли не сдаваться.

– Что ты. Убили они пятерых великородных и холопов немерено. Именно поэтому я прошу вас, братья и сестры – именно прошу, а не приказываю вам как сын васелевса и деспота Нижнедонска. Прошу дать клятву на оружии хранить это предприятие в тайне и подчиняться мне, как вашему воеводе на это дело.

– Вот так бы сразу, – смеётся Иаким, но когда поднимается на ноги – его лицо словно превращается в бронзовую маску, собравшую всю решительность мира. – Я согласен.

– Не думай, кузен, что вся слава достанется только тебе. Утру тебе рожу, вот увидишь, – ухмыляется Марика.

– В деле, – кивает «щёголь», и я чувствую странное беспокойство. Словно где-то уже слышал этот голос. Но где?

* * *

Подклеть улья Балагурово. Тремя часами позже.

– Армод, скотина!

Я в ярости бью один из пустых железных шкафов, и дружина замирает. Матерились за последнюю минуту изрядно все, но ваш покорный слуга гордо держался целых пятнадцать минут. Пока не увидел пустой трон.

– Адриан…

– Двадцать лет как Адриан, бл…

Мы не успели. Чёртовы «Индрики» успели вскрыть кодекс и завладеть целой горой звонких денариев. Разумеется, с золотом сидеть в подземелье не было никакой нужды – и они весьма оперативно ушли куда-то наверх, ускользнув от внимания местных. Какими тоннелями, шахтами или проулками – ещё предстояло выяснить.

– Я найду цель.

– Найти-то, извини дерзость холопскую, не факт, что получится, – негромко, но твёрдо возражает мне Иаким. – Но организовать поиск – это сможешь. Мы будем ждать.

Идея привлечь Уаров гаснет так же быстро, как возникает. Я могу их оскорбить сравнением с Мейендорфами – а заодно и показать свою некомпетентность как организатора. Ну что ж. Назвался груздём – полезай в кузовок. Отхожу в сторону и лезу в интерфейс «ракушки». Знакомый безликий номер. Гудки прерываются тишиной. Видимо, связь установлена.

– Ирина?

– Ау.

– Ты мнемотехник.

– Да ладно? Я уж тут немного забыла. Твоими стараниями скоро придётся переходить на работу оператором.

– У меня к тебе просьба.

– А может приказ? Слышала, ты в них стал мастак.

– Ага, на работу так-сяк, а на еду мастак, – в коммуникаторе слышу смех, приглушённый фырчанием. – У меня к тебе просьба. Отыщи сдающиеся точки подключения к Пургатории. Не личные. Промышленные. Если я правильно рассмотрел – Армод должен сидеть на информационных потоках, как на игле дурманного зелья. Это след.

– Ох, боюсь, ты не слишком сузил масштаб. Хотя бы район один?

– Да. Ищи в стопах улья Балагурово.

– А когда найду?

– Будем посмотреть.

– Адриан, – серьёзно начинает Ирина после вздоха. – Пойми, что эта работа скорее для Хитрово, чем для меня. Если мнемоники увидят активность моих поисковых бесов – то неприятных вопросов не избежать. Помочь постараюсь, но поклясться в быстром успехе не могу.

– Ира, мне достаточно твоего обещания, – добавляю я тепла в голос и несу какую-то ободряющую чушь до гудков в ухе.

Не лучшая ситуация. Армод сбежал, утащив деньги, собранная было дружина уходит с начерченными собственноручно невмами, а сроков успеха никто не даст. Хотя я не собираюсь сидеть в стопах до бесславного конца, пропитываясь атмосферой местничества, кормлений и четырёх орденов, присматривающих за вратами в местный кибернетический рай. Я смотрю на удаляющихся Уаров и стоящего в отдалении Филлиона. Он-то не подведёт, ибо подписался на контракт кровью и честью. Ирина… честно призналась, что найти колдуна сможет, но не быстро. Остальные не ударят пальца о палец. Нужно искать новых союзников.

И как бы мне не хотелось иного – я снимаю браслет и натягиваю на лицо гарнитуру Эгрегора. Холодный воздух заливает мне лёгкие, и вскоре тьма вокруг сменяется знакомым багровым пейзажем. Пустым – хоть где-то вдалеке и видны пульсирующие золотые огоньки.

– Так, так, так. Кто решил меня посетить лично в глубине информационных пустошей?

– Ты же знаешь, Ада, что это я.

– Вижу, что не Каллиник. Хотя от некоторых слов и действий от тебя… – демоница наконец материализуется. – пованивает святостью. Убийство бесов, борьба с волшбой… ты не собираешься уйти в нейромонахи? Или к мнемоникам податься, искоренять порчу в пастве?

На этот раз она в одежде полегче, чем облегающие доспехи, а шлем не закрывает нижнюю часть лица. Весьма миловидную.

– Не помню, чтоб у нас было какое-то соглашение о святости или грешности, – холодно парирую я, стараясь не сорваться в эмоции.

– Что ж, ты прав. И вот носящий шкуру Адриана комнина по своей воле приходит в обитель проклятой демоницы, сняв защитный амулет. Что же тебе нужно? Найти Армода? Смысл жизни? Способ вернуться наверх?

– Скорее то, ради чего пришлось рисковать шкурой Адриану.