Текст книги "Нейронная одержимость (СИ)"

Автор книги: Александр Стаматин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

– Тук-тук-тук.

– Чего тебе?

– Сомневаешься?

– Ещё как.

– Тогда отруби ему голову и давай уйдём отсюда.

Я выдавливаю из себя смешок и возвращаюсь к воину. Его «стрекоза» была одновременно архаична и прекрасна. Как старые пылесосы, которые воют на весь квартал и ни черта не всасывают. Зато чертовски эстетичны и показывают, что конструкторы тех времён смотрели на вещь как арт-объект. Тумблер активации вызывает, правда ноль эмоций у арт-объекта Нижнедонска.

– Батареи проверь, воин. Нет, это диагностические порты. Но ты же не взял нейрошунт?

– Кто берёт на штурм кабеля нейроинтерфейсов?

– Ну разумеется, дорогой, – склоняет головку Ада, и хотя её глаз не вижу, но улыбка у неё весьма ехидная.

Так, батареи должны оперативно меняться. Вряд ли солдат бы устраивала необходимость разборки всего агрегата… так, вот это похоже на задвижку. Щелчок – и коробка первой батареи летит мне под ноги, звучно ударяясь о бронированный сабатон (точнее – его местный аналог).

– Не раздроби ступни. Я не смогу тебя поднять наверх, да и кукла вряд ли окажет тебе такую услугу. А наверху тебя уже ждут гридни.

– Кстати о них, – переключаюсь на канал связи с Ирой. – Как ты там?

– Напряжённо, – лаконично отвечает мнемотехник. – Дела плохи, Адри. Надеюсь, вы закончите как можно скорее.

– Попробую, боярыня.

Я даю отбой. Подтаскиваю «стрекозу» к остаткам своей и облегчённо выдыхаю – батарея цела. Правда, в новом варианте она только одна, и мне остаётся надеяться, что рюкзак вытащит меня наружу. Синхронизирую имплант с мерно гудящим рюкзаком. Пока программы свыкаются друг к другу – проверяю сундучок. Тут куча каких-то брошек, амулетов и прочего добра серебром – но всё утащить не смогу. Что ж, раз делать всё по канону – нужно брать два десятка колец. И амулет для Ирины. Кольцо, пожалуй, она может воспринять немного странно.

Тоновый сигнал подсказывает – синхронизация завершена, рюкзаком можно пользоваться. Последний раз оглядываю склеп. Раскладываю крылья – даже с одной батареей они гудят куда громче прежних. Разгорающийся свет подсвечивает весь склеп, все трещины и вывалившиеся арматуры. Ада, вздыхая, отворачивается, и даже кукла вскидывает руку, прикрывая искусственное зрение. Подмигиваю биомеху и прыгаю – а дальше крылья берут на себя работу, утягивая меня подальше.

И пока крылья утаскивают меня всё ближе к буре клинков, я отчаянно пытаюсь вспомнить, где же раньше слышал о мече Скофнунг и слышал ли вообще.

Глава 19
Κρυπτός

в которой повелитель приказывает, церковник лезет не в своё дело, а у мнемотехника не получается

Шпиль улья Балагурово. Квартира Ирины

Фоновый шум Пургатории почти не отвлекал Ирину. Скорее, как «розовый шум» – настраивал на рабочий лад. Вообще, перемещаться в киберпространство было совершенно необязательно – любой профессионал высокого класса мог контролировать даймонов и без входа в сеть. Но тут, в цифровом Чистилище, девушка могла окружить себя ещё более комфортной обстановкой и ещё большим количеством мониторов. Всё лучше, чем прислушиваться к топоту и спорам соседей, боясь пропустить штурмовую группу, выбивающую двери.

А схватка… пылала ярко, и блондинка запретила себе следить за ней. Виртуальные мониторы были слишком активны для «небольшого шума», обещанного некогда Адрианом. Камеры, установленные на арках, показывали полуразрушенное поместье, выбрасываемых людей и биомехов. Разбитым светильником вспыхивала изнутри практически уничтоженная стеклянная крыша от выстрелов. Ирине оставалось с бессильной яростью наблюдать, как сторожевой даймон упускал всё новые и новые доносы о столкновении в подулье.

– Господи, вечер пятницы! Вы можете винища или браги перебрать и уснуть? Или хотя бы посмотреть на бесплатное зрелище, не вызывая законников? Ветчина!

На ровном месте закружился вихрь багровых песчинок, и очередной бес материализовался рядом с креслом мнемотехника. Нелепое подобие человека с механическими лапами – и лучший бот для рассылки бессмысленных рекламных сообщений. У Ирины были свои планы, связанные с продажей его каким-нибудь Каллиникам, Комнинам или хотя бы их младшим домам. Она искренне надеялась обойтись чем-то более простым – но просто так сдаваться было не в её характере. И пришло время Ветчины.

– Да, госпожа, – утробно прорычал бес.

– У тебя в запасе ещё остались шутки, автоматически оценённые как привлекательные?

– Тринадцать вариантов. Но осмелюсь предположить, что четыре шутки о котах плохо отвлекут население стоп. Даже если стопы у шпиля Балагуровых.

– Ты просто плохо знаешь тепломыслящих, – отмахнулась Ирина.

– У меня нет ответа на этот вопрос.

– Я знаю. Подбери альтернативную подборку. Залезь в базы данных фотографий и вбрось полуголых девиц, или панорам улья – да хоть что-нибудь!

– У меня не было собранной базы сообщений, – озадаченно проскрипел Ветчина.

– Ты новостной бес – так создавай новости, чтоб тебя Разбитый побрал!

– Слушаю и повинуюсь. Создавать новости, – поклонился бес и исчез во тьме.

Девушка покосилась на рычаг. Небольшая пакетная программа, очень круто влияющая на жизнь всего шпиля. Тринадцать отборных бесов, забивающих информационные потоки полным мусором. Замедление обмена информации на всех уровнях, после которого пару часов сообщения можно будет доставить лишь курьерами. Атомное оружие киберпространства. Нет, за такое её могли развоплотить – не посмотрев ни на высокое происхождение, ни на былые заслуги. Не для того она в своё время выпрыгнула на ходу из паланкина и обдурила родственников.

– Думай, великородная дура, думай!

Ложные новости? Сделано. Шутки из числа наиболее дурацких? Ветчина уже выбирает ложкой дно септика в поисках последних тем. Ложная тревога в Арках, отвлекающая ударную группу быстрого реагирования? Уже отменена. Может, устроить небольшую аварию?

– Чёрт, с этим стоило заранее подготовиться.

Сторожевые бесы, отслеживающее открытие «боевых» ворот гридниц, завыли протяжно и разом. Все дружины Арок вышли на боевые тревоги – и теперь уже совершенно неважно, ради головы Адриана или нет. Теперь они могут увидеть сражение воочию – и вряд ли захотят остаться в стороне.

– Надеюсь, Адри, оно того стоило, – проворчала Ирина и запустила последние «призрачные» преступления.

Шпиль улья Каллиник. Кельи духовного ордена Птицы

Дело не двигалось. Никаких новых зацепок. Никаких новых доносов. Единственной ниточкой был экзарх Лассо и его грехи – но все материалы высшие иерархи ордена Каллиников спрятали под замок. Белькаллин не впервой сталкивался с таким. Мирские и духовные дела не всегда расследовались легко – иногда приходилось месяцами ждать, когда расставленные силки зазвенят, говоря о пойманной информации. Но ожидание выматывало, и кафолик занялся более простыми делами.

Доносы шли на его почту крупными пачками. Грамотные и полностью неграмотные. Содержащие чёткие данные о месте и времени преступления – и растекающиеся мыслию по древу. По большей частью их нужно было просто отправить в корзину или младшим клеркам для составления отписок. Но вот некоторые Анастас передал подчинённым или в другие ветви ордена Птицы.

Некогда ряд могучих ересей были разоблачены из-за вот таких анонимных писем – да что там ересей! Аббат Велизарий Уар четыре года назад получил гневный донос, что-де на улицах его стоп какой-то вконец скурвившийся жилец продаёт степняцкую твирь-траву в количестве (всего-то навсего) половины пуда. Велизарий не поленился съездить на месте – и действительно, означенный идиот носился с тюком травы, предлагая её каждому встречному. Степняк наслышался от родичей легенд про богатство Нижнедонска и любовь его жителей к дурману – вот и решил озолотиться. В итоге он ушёл на перековку в биомеха, а вот Велизарий – на повышение.

Словом, кафолик решил слегка перестраховаться. Это занятие не умиротворяло. Скорее наоборот – раздражало своей мелочностью. За разбором завалов доносов прошёл весь вечер, и началась ночь. Дежурство многие церковники проводили в кроватях, готовые подскочить по первому сигналу тревоги – но не Белькаллин. Он предпочитал тратить минуты сбора штурмовой группы не на попытки проснуться – а на сбор крох информации. Поэтому не ложился, лишь иногда забываясь коротким, тревожным сном.

Но пока тревоги не было. Лишь блок на экране отображал несколько текущих дел. Шпиль Балагуровых сегодня особенно «балагурил». Несколько драк, стрельба из автоматического оружия, публичная хула на великий род Комниных. Анастас невесело усмехнулся: он прекрасно представлял себе, что сейчас творится в мирском ордене дальних родственников. Столько сигналов – и все требуют срочной важности.

Но Белькаллин был одержим только одним клубком дел. Столкновение на птичьем рынке. Попытка взять инфокурьера. Смерть экзарха Лассо. Потенциальная активность демона. Он увяз в деле настолько глубоко, что кажется, оно стало его второй кожей. Это словно старая рана, бесконечно сводящая с ума, но которой нельзя перестать хоть как-то заниматься. Даже сейчас, в пустых доносах, кафолик не раз спрашивал себя: может ли это быть связано с его делами?

– Анастас! Как дежурство? – весело говорит Субкаллин. Видимо, хлебнул пива на ночь глядя. Белькаллин не одобрял, но и не осуждал такое. Часы ночной смены могли тянуться очень и очень долго.

– Спокойно. Доносы читаю.

– Ты видел, что у Балагуровых творится?

– Угу. Кто-то щедро вступает в навоз.

– Какой-там навоз! В стопах Балагуровых прямо сейчас разносят невмами целые палаты, представляешь? Около полусотни шпилевиков разносят их в щепки, а шуты гороховые ни сном ни духом!

Витилий ещё не договорил второе предложение, как Белькаллин рванул к терминалу Эгрегора и вывел данные доносов по улью Скоморохов. Массовое столкновение. Эгрегор дрожит от невм и сообщений, причем очень много нарочито весёлых – словно кто-то отвлекает от реальной картины. Ещё один фрагмент загадки. Кому нужно устраивать столь шумные разборки прямо напротив центра города? Анастас видел эти фрагменты, словно куски головоломки, неясно подходящих друг к другу. Они вызывали в нём какие-то странные чувства. Связаны ли похожие дела? Возможно. Но не последнюю роль тут играл сам фактор боевого азарта, вызванного побегом аж целой демоницы и прямым приказом ипата не лезть не в своё дело.

– Я не в состоянии отпустить это дело, ибо я знаю, что где-то здесь спрятан ответ. Отравленная иголка уже в стоге сена, но коровы предпочитают жевать траву, – ворчит Белькаллин. Он выдыхает и решается вмешаться в дела чужого шпиля.

Короткое сообщение: рапорт о выходе на задение. Следующее – немедленная санкция на боевой выход гридней. Это было не в его юрисдикции – но Каллиники и так плотно завязли в делах Скоморошьего улья, так что никто не удивится, если они появятся вновь. Приказы разлетаются по сети, и ударная группа поднимается в ружьё, погружаясь на транспорты. Черех пять минут кафолик будет с ними. Через десять – возьмёт штурмом палаты, распространяющие в сети вокруг себя порчу техноколдовства.

Кафолику везёт, что ключевые иерархи спят. Они бы прекратили потенциальный скандал – пусть даже он бы и распутал клубок из нескольких заговоров. Но вот его коллеги не очень рады такому повороту – правда, только у одного хватает яиц попытаться его прервать.

– Анастас, разбери тебя диавол! – Витилий Субкаллин преградил проход.

– Не время, – делает шаг вперёд Белькаллин.

– Самое время. Ты понимаешь, что сейчас нарушаешь любую юрисдикцию.

– Мы – Каллиники, – веско возражает кафолик. – Мы духовная стража и Его меч. А прямо сейчас, возможно, в Подулье снова вырвалась тварь, буянившая в подулье несколько дней назад.

Субкаллин буравил взглядом коллегу с минуту, не более. Анастас уже всерьёз подумал, что придётся применить невмы, но тут Витиллий вздохнул и отошёл в сторону.

– Делай как знаешь.

Шпиль улья Комнин. Малые присутственные палаты васелевса.

Немолодой Михаил подошёл к моему месту, лежавшему одесную отца. Как всегда после горячих речей, он пропотел до тёмных пятен на рясе, а его глаза наливались самым настоящим Порайским огнём. К счастью – без свечения глазных имплантов. Для человека, перевалившего полсотни земных кругов, это могло быть несколько опасно.

– Брат мой и кесарь, прошу тебя, – торжественно выпрямился Михаил. – Сделай верный выбор. Который одобрил бы наш покойный Лихуд и который одобрит наш отец.

– Ты так говоришь, как будто речь не о проклятых денариях, – буркнул Мануил.

– Эти денарии могут спасти тысячи душ! – страстно отвечает мой старший брат. Мда, и этот человек ведь мог бы стать наследником престола и фактическим правителем Нижнедонска. Сколько же могли отожрать при нём «птичники»?

– Можешь раскрыть, брат? – я неопределённо махнул рукой, желая скорее позлить Михаила, чем действительно слушать очередную проповедь.

Пока мой старший брат Михаил пересыпал речь о выделении дополнительного бюджета чёртовым Каллиникам, я покосился на отца. Иоанн Комнин, васелевс и деспот Нижнедонска, отсутствующим взглядом наблюдал за огнями ночного подулья. Он пережил большую часть соперников – вроде древнего Ангелина Комнина и Виктора Мейендорфа. А ещё – почти половину собственных детей. Лихуда, наследника и моего брата. Шесть младенцев, не то удавленных, не то одержимых. Но ещё десять были живы и застали, как жизнь теплится в его теле только благодаря арканическим наукам и мнемотехнике. Я задумался, насколько ироничен был тот, что создал некогда весь мир и три киберпространства. Взять хотя бы монструозное здание, в котором мы заседали сейчас.

Шпили – кинжалы Первосоздателя, наглядное доказательство могущества Его слуг на грешной земле. Так говорят церковники, умалчивая о тысячах бесправных биомехов, слкдывающих бетонные блоки в изящные башни, сотнях инженеров, рассчитывавших прочность, и дюжинах инквизиторов, следящих, чтобы во всю эту ораву не вселилось по дикому даймону, желавшему сожрать и переварить их мысли. Впрочем, в чём они правы – так это в том, что каждый шпиль – доказательство могущества. Вот только не Первосоздателя, нет. Того Великого дома, что владеет башней и душами всех её жителей.

Башенки, балконы, паутина аркбутанов – это всё шелуха. Даже тёмные голографические панно и позолота, тоньше детского волоса – всего лишь внешняя оболочка. Настоящая роскошь и сила – в людях, которые обитают внутри – которые готовы создавать и покупать биомехов, исследовать глубины Пургатории и одёргивать излишне ретивые умы. Эти люди предпочитают палаты поменьше и охраняемые получше – вне зависимости от внешнего лоска. На верхушке каждого шпиля, вне зависимости от герба, была такая палата. Небольшая, рассчитанная только совещание близких сановников. Но никто не идеален – особенно Комнины. Именно поэтому каждое заседание малого совета рано или поздно превращалось в балаган.

– … ведь не зря братия Каллиников за последний год помогла на десятую долю больше, чем в прошлом году?

Десять процентов за год? Мощно. Чёрт, где же я лопухнулся, что проклятые птичники умудрились отъесть десятую долю всех дивидентов?

– Протоспафарий, – негромко зову я и старичок с миниатюрной копией Перворазрядной книги подошёл ближе. По этикету он не мог сидеть с высокородными. – Внесите в протокол необходимость аудита бюджета, выделяемого шпилю Каллиник.

– Но…

– Брат, не стоит волноваться, – ехидно протянул Мануил. – Константина беспокоит, почему деньги от Каллиников приходить сильно больше не стало, а вот их доходы увеличились.

– Они помогают страждущим бесплатно!

– Значит, кто-то платит за них, – сумрачно заметил Гавриил Ангелос, и пододвинул к себе инфодоску и стило. Ссылка в Скомороший шпиль раскрыла в нём талант к поиску финансовых махинаций, и он понял с полунамёка, почему я инициировал проверку.

– Воды бы, – вдруг прохрипел Иоанн.

Мои братья аж подскочили на стульях. Не могу их винить – отец последние годы говорил очень редко. А при ком-то кроме лечащего врача – и того реже. Он уже перевалил ту грань, за которой начиналась вторая сотня лет, и для своего возраста выглядел вполне сносно. Особенно если был повёрнут только левым профилем, запечатлённым на денариях. С этой стороны он был парализован ещё лет тридцать до того момента, когда старые, недовымытые яды дали о себе знать и наложились на старческий маразм. Я не спеша лично налил воды из личного серебряного кувшина, отдал дегустатору. И лишь после – вручил кубок отцу.

– Да мне-то зачем, бараны? – буркнул мой владыка, не отрывая от окна взгляда. – Вот им сейчас бы всего Дона хлебнуть.

Я подошёл ближе. Действительно, на левом берегу под арками Скоморошьего шпиля полыхал пожар. Пока слабый – но вспышки и вырывающиеся иглы энергетических выстрелов говорили – кто-то разбушевался не на шутку. Рядом пахнуло поочерёдно церковными благовониями, оружейной смазкой и терпким запахом чернил. Братья тоже решили посмотреть, что вывело отца из забытия – впервые за последний месяц. Ангелос и прочие младшие дома почтительно держались в стороне. Но тоже присматривались к происходящему.

– У кого-то очень мощная вечеринка, – усмехнулся Мануил.

– Или грешная душа, – качнул головой Михаил. – Да смилостливится Первосоздатель над их душами.

– Которые явно не в себе, – фыркнул Всеволод

– Азраил, – я негромко позвал, а Хитрово неслышно оказался рядом. Наверняка лысый уже в курсе, что творится на левом берегу. – Что случилось?

– Разборка шпилевиков, мой господарь.

– Выглядит занятно, – обронил Иоанн и отвернулся, словно зрелище ему наскучило.

– У нас есть информация?

– Разумеется, мой государь, ведь это мой хлеб, – лысый шпион помолчал, давая боярам переварить сказанное. – Уары влезли в разборки с местной сектой. Первый раз колдун ушёл от их гнева, но в этот раз, – лысый шпион качнул худым плечом, – видимо нагнали.

– У них должен быть вожак.

– Он есть, – скривился бледнолицый Хитрово. – И вы его даже знаете, милостливые господари, хоть этот… господарь нырнул на дно и вообще давно не давал о себе знать.

Братья не поняли, о ком речь. В отличие от меня. Всемилостливый Первосоздатель, чего ж ему не сиделось спокойно? Решил напоследок привлечь внимание отца? Что ж, ему это вполне удалось.

– О ком… – начал было Мануил, пока не увидел понимающие взгляды.

– Адриан, – почти выплюнул Михаил. – Больше некому.

– С чего бы ему высунуться из той дыры, где он сидел в киберпространстве? – с любопытством осведомился Всеволод.

Никто из них не жалел об утере младшего сорванца. По-хорошему, всех младших следовало бы отделить от рода за их выкрутасы – путешествия и рейды, вступления в банды и прыжки со «стрекозой», не говоря уже о делах чёртового Рогволда… впрочем, кровь отца мешала. Вот и в этот раз наличие братца заставило посмотреть на пожар в полуразрушенном улье чуть-чуть, но по-другому.

– Видимо, припёрло, – пожал плечами Мануил. – Ну, хоть с Уарами повязался.

– В тебе говорят родственные узы, – улыбается Всеволод. Не то чтобы он так не любил Адриана – просто ему нравится подначивать брата даже в такой ситуации.

– Скорее здравый смысл.

Я решаюсь вмешаться.

– Всеволод, собери ватагу молодых. Нам нужно его вытащить, пока Балагуровы не закинули его в околоток.

– Не волнуйся, брат. Ватага не нужна. Наш человечек уже на месте и всё сделает в лучшем виде.

– Ему можно доверять? – беспокойно вмешивается Михаил. – Дело сие тонкое. Я мог бы связаться с местным орденом…

– А я – нажать на чиновничество, – подаёт голос Ангелос. В какой-то момент предложения начинают появляться слишком быстро, но Всеволод продолжает молчать с видом столь довольным, что решаю сначала выслушать его.

– Может, узнаем, что предлагает наш возлюбленный брат и повелитель дружины?

– О, не волнуйтесь, братья, – в глазах Всеволода блеснули огоньки веселья. – Один человек тут вполне справится лучше целой дружины. Поверьте, его глаза – глаза нашей семьи.

Глава 20

в которой пребывает неожиданная кавалерия, колдун предаётся воспоминаниям, а главный герой – тревоге.

Стопы шпиля Балагурово. Палаты Армода.

Я прибываю на поле боя привычным путём – пикируя сквозь стеклянный потолок, точнее – его остатки. Мой визави, выкинувший из окна получасом раньше, уже лежал растерзанный выстрелами в упор вместе с несколькими телами штурмовиков. Падаю прямо на недобитую куклу, выбивающую моих людей из-за баррикад: грузное тело неопределённого пола и пучок хлыстов вместо правой кисти. Пока агисхъяльм выдерживает несколько прицельных попаданий, я без лишних сомнений рублю её толстую шею.

Нотка сожаления, правда, была. Плохо, что не удалось. действительно разметать кого-то из культистов. Их немного и кто-то надоумил укрыться за баррикадами так, чтоб простреливать всех, включая соседей. Подозреваю, что у этого кого-то имя начинается на «А», и заканчивается на «д». Хитрый сукин сын. Скатываюсь с тела, истекающего чёрно-синей жижей, и тактически перекатываюсь к ближайшему завалу. За ним залёг Филлион, с весьма сосредоточенным лицом. Броня – с кучей подпалин и оставленных бес знает чем дыр, сквозь которые видна арамидная ткань нижних слоёв бронепластин. Лицо – с прикипевшим, словно маска, выражением упрямства на лице.

– Не скучаете? – со слабой долей ехидства ору я. Связки, знаете ли, на предельной мощности плохо передают полутона.

– Что ты, атаман. Щиплет иногда глаза, а так расслаблены, как медведь в спячке. Как ты выжил вообще? Тут некоторые думали прыгнуть за тобой и свалить – но не под этой перестрелкой.

– Есть идеи, как нам прорваться?

– Нужно валить Армода! Он рисует невмы, так часто, словно у него не плашка, а том памяти!

– Они на нас не влияют, Адриан. Но его черти устали, а магия невм позволяет им высасывать из организма все соки.

– К тому же – у него явно твой кодекс.

Я отмалчиваюсь, оценивая ситуацию. Взлететь по параболе и спикировать на Армода? Нет, его-то трон под бетонным куском крыши. Уточняю по гранатам (пусто) и понимаю, что у нас не осталось ничего, что может его обвалить. Прорваться вперёд, вспоминая капрала Ричарда Л. Дженкинса? Опасно. Может, «шлем ужаса» и защищает от лазеров – но опасность представляют не только они. Выстрелы разрушают палаты: осколки стекла, керамики и паркета летят во все стороны, а куски стен с завидным постоянством вываливаются куда-то наружу.

Я чувствую слабое удивление. Нет, не из-за того арсенала, который накопили культисты – скорее из-за того, что местный ОМОН ещё не вязал нас в морские узлы. Или уже готовится узнать? Сеть переполнена какими-то пустыми новостями про котиков, так что остаётся обратиться к той, что следит за происходящим со стороны. Набираю мнемотехника и вжимаюсь в баррикаду, не забывая постреливать снятым с трупа лазерным пистолетом. По барабану, попаду или нет – нужно поддерживать реноме боевитого атамана.

– Ира? Ты на связи⁈

– Чего?

– Ты стараешься там, вижу, хорошо.

– Не представляешь даже как.

– Ну это… спасибо!

– Не благодари! Слушай меня, Комнин новообретённый. К вам выдвинулось минимум пять нарядов. Два – обычные патрульные, которые доберутся минут через двадцать. Плюс отряд подавления беспорядков. Плюс – штурмовые гридни.

– Час от часу не легче.

– Не перебивай! Адриан, у вас от силы минут семь чтобы свалить из палат. Постарайся не забыть раненых.

– Только с победой, моя миледи, только с победой.

– Адри…

Но я уже не слушаю. Семь минут? В киберпространстве они будут казаться парой часов.

– Армод! Прячешься на троне сукин сын?

– Приди и возьми, как говорили древние.

Ярость клокочет во мне, и я вскакиваю, помогая в прыжке невмой. Меня пытаются сбить – и наиболее глупые культисты, высунувшиеся из-за баррикад и обломков, пропадают под выстрелами шпилевиков. Прыжок переносит меня прямо к трону – и я пронзаю его мечом.

– Преклонитесь, – хрипло сообщаю я, – и будете жить.

Острая боль в затылке показывает, что сюрпризы на сегодня не заканчиваются. Кстати, о любителе пацанских цитат. Неужели в этом мире сохранилась память о Филлипе? Любопытно. Возможно, Армод не так прост, как кажется.

– Не прост, – звучным баритоном слышу я, пока клубящаяся тьма формируется в бесконечную равнину. Правда, вместо безжизненных полигонов из алого стекла подо мной оказывается трава. – Ты прав, молодой шпилевик.

Я оглядываюсь. Армод выглядел гораздо младше и лучше, чем я его помнил. Короткая борода «ёжиком» с проседью, вполне европейская одежда – пиджак, рубашка и всё такое. Ни следа стереотипной «русской» одежды с тулупами и стоячими воротниками. Кажется, даже запонки на месте.

– То, что ты не уроженец Нижнедонска, не давало тебе права обкрадывать меня.

– Просчитался, – неожиданно кивает колдун. Его одежда постепенно темнеет, словно выгорает под степным солнцем. – Ты выглядел лохом при кошельке. Потенциальным золотым билетом наверх. Даже сам Первосоздатель, так сказать, воспользовался бы шансом – их не так много бывает. Как шпилевик, ты должен знать, каково это – падать в смрад подулья.

– Из насквозь фальшивого богатства в искренние руины? Лучше бы сильные мира сего падали так почаще. Лучше скажи, где мы? Я думал, в этом мире только серые пустоши, забитые биомехами.

– Жёлтые. Жёлтые степи. Мы сейчас в верховьях одного из притоков великой Реки. На меловых скалах я провёл детство.

Я заметил, что одежда моего противника начинает обугоиваться – но он даже не обратил внимание на мой кивок.

– Тут ты проводил своё время на троне?

– Хотелось бы мне, – невесело смеётся Виктор Армод. – Нет, к трону я оказался прикован два года назад, когда мясники… изъяли часть моих имплантов. Тогда мне и пришлось… найти это.

– Сколько же ты заплатил за него? Такие технологии доступны только высшим иерархам.

– Всем. Но скажу тебе – зря ты отказался от такого же, когда была возможность. Да. Я чую её запах.

Одежда серыми хлопьями осыпалась, и теперь дело шло за кожей, из которой прорывались механизированные конечности. Ада и дикий даймон научили меня опасаться в киберпространстве всего, из чего торчали лишние провода, арматуры, колючки и конечности. Видимо, дурак Армод в отчаянии заключил пакт с демоном – как и дурак Адриан чуть позже. Но в отличие от Комнина, у колдуна рядом не оказалось отчаянного археолога из другого земного плана. Поэтому демон спокойно напитался знаниями и чувствами Армода.

– И как, оно того стоило? И вообще, с тобой ли я разговариваю? Или с куском Разбитого, натянувшего твою кожу и обломки твоих воспоминаний?

– Поверь, высокородный, – последние слова Армод почти выплёвывает, – во мне гораздо больше жизни, чем в окружающих тебя приспешниках. Я наслаждаюсь каждым днём – хотя не было даже грана того, что получил ты. Власть, деньги, родственники. Раздери меня даймон, как ты мог поступить с собой так глупо?

– С большими деньгами приходят большие горести, – усмехаюсь я и перекладываю энграммный меч в другую руку. Теперь я держу его не за перевязь – а за устье ножен. При необходимости их можно будет быстро стряхнуть.

– Это тебе так кажется, – Армод двигает спиной, и новые пучки кабель-шупалец, покрытых кровью, выползают на землю. Часть лезет ко мне с явно недобрыми намерениями, но мерцающий шар защитной невмы до поры до времени их не пускает.

– Я заинтригован. Как же так – родился в трущобах, а жалеет о бедности?

– Не в трущобах! – первое щупальце из сонма прорывает защиту и я понимаю – агисхъяльм не может даровать вечную неуязвимость. Что ж, хорошего понемногу. Отпускаю ножны и рублю мечом, который проходит сквозь металл, как через сухую солому. – И вообще не в этом проклятом месте! Почему я не мог попасть в тело аристократа, боярина – да хоть в одного из этих чёртовых монстров?

Я отбиваю очередной удар щупальцем.

– А кем ты был раньше?

– Какая разница, – неожиданно холодно отвечает Армод и отступает назад. – Важно то, кто я теперь.

Его тело сухо трещит. Одежда превращается в лоскуты, растворяющиеся в Пургатории алыми искрами. Тело – разламывается на части. И хотя кожа остаётся дурацким, рваным напоминанием о внешности колдуна, его плоть, сотканная из бесчисленного числа живущих своей жизнью кабелей, вырвалась наружу. Видимо, демон всё-таки взял верх над ослабленным телом колдуна – вон, даже вместо проклятий просто рычит. С лица, конечно, воду не пить – но явно не с оголённого металлического черепа, рычащего и пылающего ненавистью. Этот демон явно душкой не был.

– Армод, или кто там тебя заменяет, а договориться не хочешь?

В ответ эта чёртова каракатица рвётся ко мне, подтягивая неповоротливое тело наиболее длинными из щупалец. Кажется, кранты. Как бы нейрошунт веревочкой не вился, а всё равно конец настанет. Бежать? Нет, пожалуй – бесполезно. Зову Аду, но она не отзывается – видимо, о таком мою девочку стоит предупреждать заранее. Или же это – побочный эффект агисхъяльма? Неважно. Я останавливаюсь и оборачиваюсь. Смерть стоит принять вот так – лицом к лицу, выдавая вису напоследок.

Что там у нас есть известного? Как назло – все некогда выученные до последней строки не лезут в голову. Только жгучее чувство горечи во рту. Что ж. Придётся импровизировать. Я медленно поднимаю клинок со светящимися рунами. Целую его и поднимаю вверх, как священное знамя. Набираю побольше несуществующего воздуха и ору:

– Ливень мечей зовущий! Слушай вису скальда, и Всеотца ливень шумный!

Армод неожиданно останавливается. Его мёртвые глазницы лишены яблок, но движение головы показывает: он смотрит на Скофнунг. Скашиваю взгляд на меч и начинаю понимать, почему мой противник замер. Вбитые в металл руны не просто светятся – они пылают самым настоящим, янтарным огнём, и его языки постепенно охватывают весь клинок, от гарды до острия.

– Хороший трюк. У меня будет много времени, чтобы его изучить.

– А вот хрен тебе, – ворчу я. – Попади для начала, идиот.

Широкий размах провода по ногам оказывается слишком предсказуемым, о чём спешу сообщить одержимому. Тот ревёт, рвётся вперёд и ускоряет замахи, но я умудряюсь то уйти в сторону, то отразить гибельный удар мечом или невмой. Голова страшно трещит от перегруза памяти, и даже стеклянная земля Пургатории лопается не то от магии, не то от богохульств, которыми мы с Армодом активно посыпаем окружающее пространство. У меня немного шансов на контратаку, и лишь когда Армод, наконец, пробивает защиту агисхъяльма, я подаюсь вперёд и провоцирую его открыться.

А затем делаю ещё шаг вперёд и жалом выбрасываю Скофнунг.

Меч погружается в гнилую плоть кибердемона, и от ихора начинает светиться настолько ярко, что обычные тени Пургатории меркнут. Армод вопит, бессмысленно избивая «полигоны» конечностями. Его агония от одного-единственного удара не может не удивить, и я отхожу подальше – на всякий случай. Однако едва опускаю меч, как вижу знакомые жёлтые столбы, в которые входят неясные фигуры. Жёлтые столбы. Фигуры. Пургатория. Логическая цепочка с щелчками бронзовых шестерёнок собирается в пазл, и мне уже плевать на Армода – ведь вырисовывается перспектива бросить к чёртовой матери этот безумный мир.