Текст книги "Нейронная одержимость (СИ)"

Автор книги: Александр Стаматин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Впрочем, брать на абордаж баржу – не менее глупо. Куда лучше угнать один из тех воздушных катеров, которые так пригляделись ещё при первых мгновениях осознания себя. Ухожу в кусты, притворяясь, что приспичило сходить «до ветру». Осторожно, стараясь двигаться плавно и не хрустеть ветками, пробираюсь по задним дворам местных малоэтажных бараков. Пару раз на меня заглядываются оставленные с кормилицами дети. Но я успеваю проскользнуть прежде, чем привлечь чьё-то внимание.

Вот она, моя прелесть. Машина, на которой смогу перелететь реку. Не спорткар – скорее рабочая лошадка кого-то из «синих воротничков», которым нужно регулярно спускаться из середины шпилей в подулье. Искренне надеюсь, что у неё нет какого-нибудь якоря на чугунной цепи. С местных станется и такое придумать. Быстро, не спеша, но и не таясь, подхожу ближе. Ни одной замочной скважины. Лёгкий тычок левой, усиленной рукой – но пластик лишь гулко отдаётся. К моему удивлению, сигнализация не орёт.

– Я её заблокировала. Положи руку на замок, буквицы кода синхронизируют изображение.

Накладываю руку на замок, краем глаза замечая какое-то движение справа. Патруль? Прохожие? Неважно. Перед глазами всходит хитросплетение каких-то силовых линий, в которых разбираться сейчас мне недосуг. Патруль вот-вот заметит подозрительного гражданина – а там уже и милый пёсик окажется на груди. Может, попробуем невму?

Лезу в уже знакомый раздел с ключом. И в очередной раз убеждаюсь, что Адриан загрузил в себя полный хлам. Сложные письмена для заметания нюха орденских гончьих и следов входа в Пургаторий – но ни одной электронной отмычки. Ну и чёрт с ним! Какой там гальдрастав – для открытия двери? Черчу неровные линии, искренне надеясь, что нарушенная геометрия не развалит машину. Негромкий низкий звук, волнами раскатывающийся от машины, возвещает – шалость удалась. Правда, заодно – и привлекает внимание церковников, а именно они внимательно наблюдали за моей работой.

– Какой умница, а не мужчина…

Я не отвечаю. Извини, дорогая, но – не до того.

Опускаюсь на грубоватый диванчик, заменявший кресла. Опускаю явный ручник, ломом торчащий между водительским и пассажирским местом. Кнопка – пуск? «Старт/стоп», чтоб её? Жму. Так, мотор отвечает рыком и воем, словно под капотом – нечто вращающееся, вроде ротора. Прекрасно. Экскурс в местную механику сделаем потом. Патруль уже бежит, и думать надо быстрее, как взлетать. Адриан, скотина такая, тебя истории учили – а водить местные спиннеры нет? Или ты только спортивные любил? Выжимаю педаль газа до упора и дёргаю баранку-штурвал. К моему удивлению, она легко тянется мне на грудь, и после заметного стука мой транспорт взмывает вверх. Крутовато, с риском сваливания – но набирает ход.

Разгон идёт плавно и ровно до тех пор, пока двигатель не начинает скулить побитым псом, а обороты неведомой мне машинерии – падать. Капот клюёт, и даже с выжатыми оборотами мы снижаемся. Выглядываю – и вижу сзади-снизу чёртового певца, вновь распевающего псалмы. Пистолет? Отпускать штурвал страшновато. В голову не приходит ничего, кроме очередной невмы – и на этот раз я черчу грубый, жирный «Хагалаз». Вместо ожидаемого града происходит нечто странное – церковник падает замертво. Успеваю мстительно выматериться, но через секунду – встаёт, и его песня начинает влиять на машину сильнее. Она больше не падает. Просто разворачивается и ползёт к нему, как объевшийся кот на пятую за день кормёжку.

– Ада! Может, поможешь?

– Может. Взять под контроль машину? Её дух слишком тупой, а певник, даже раскормленный твоей невмой, всё ещё слабее меня.

«– Раскормленный? Демоническое ты отродье, эта руна ассоциирована с царством Хель!» – хочется ляпнуть мне, но земля приближается, и я просто кричу:

– Так бери же!

Ада молчит. Поднимает ладонь, прерывая мой гнев. Она молчит всего лишь четыре удара сердца. Пять долгих секунд молчания, за которые летающее авто ползёт по небу к патрулю на земле. И наконец, начинает говорить, пока на её лице застывает какая-то тоскливая улыбка.

– Тебе не понравится то, что я сейчас скажу.

– Лучше бы тебе сказать.

– Ты отрисовал слишком много невм. Памяти всех имплантов не хватит, чтобы я взяла авто под контроль. Придётся лезть в краткосрочную память.

– Мне в голову? Совсем рехнулась?

– Увы. Адриан, поверь – мне будет очень больно находиться в твоей голове, обложенной защитными знаками. Возможно, я сгорю прямо в окружении твоих колдовских знаков – но попасть в лапы к церковникам хочется ещё меньше. Они меня оскопят, лишат индивидуальности и заселят в какой-то святой вибратор. Другого способа соорудить не придумаю.

Возможно, она примерно так и зацепила Адриана на крючок. Но глядя на машущего руками «певца» и его коллег, готовящих бердыши и дробовики – начинаю чуть больше понимать курьера.

– Чёрт с тобой! Но ты отпускаешь контроль ровно до момента, как влетим в воздушную зону Уара!

– С удовольствием… дорогой. – с придыханием отвечает Ада, растворяясь в воздухе. Зрение фрагментируется, распадается на мелкие пиксели, и сознание уходит в тихую и спокойную тьму. В тишину, где затихает даже страх.

Всё заканчивается в одно мгновение. Слух возвращается, а за ним – и зрение. Причём громкий звук поцелуя в ушах появляется куда раньше рёва мотора. Вот только прямо передо мной – приближающийся левый берег. Дёрнуть штурвал. Ноль эмоций. Выключить-включить двигатель. Услышать затихающие обороты и понять – чем бы ни было сердце, но на повторное включение он не реагирует. А до водной глади метров десять, уменьшающихся с каждой секундой. Не переставая материть демонов и их создателей, костеря лично Аду почём свет стоит, я распахиваю дверцу машины и прыгаю прямо в воды гостеприимного Дона-батюшки.

Искренне надеясь, что хотя бы в этой реальности он не обмелел.

Глава 8

в которой трофей проявляет сюрприз, страж – честь, а Великий дом – подлость.

Левый берег Дона. Окрестности великородных мыз

Какая же дрянная вода!

Нет, она не прожигает мне кожу и тентакли не пробиваются сквозь кожу подбрюшья. Но её вкус или, скажем, запах… Прямо скажем, весьма специфичны. В первой же аптеке нужно взять набор активированного угля. Если он тут есть. А если нет – нужно срочно организовать его производство. Хотя, пожалуй, об этом рановато думать. Для начала – добраться бы до мызы «Чёрный журавль», в котором мне нужно отдать кольцо полукровки-Уара, спокойно получить оплату и найти своё логово. А уже потом – буду считать активы, связи и возможности.

Ах, да – нужно ещё проучить Аду, которая устроила мне почти безвредную, но – подлянку. Хочет она того, или нет, но я – хозяин своего тела.

Поиск «Чёрного журавля» занимает немного места. На моё счастье, и этот вариант Левбердона густо усеян различными кабаками – пусть и предназначенных для местного боярства. Хотя охрана и смотрит косо на мокрого мужика в костюме, но – не гонит прочь, а вполне охотно показывает дорогу. Возможно, потому что я не пытаюсь зайти и нарушить покой уважаемых гостей. А возможно – недолюбливают конкурентов, к которым направляется столь мутная личность. Цеховая солидарность может принимать весьма странные формы.

Левый берег тут куда менее открыт, чем на моей памяти. Хотя дорожки есть и вымощены настоящим камнем, а не подделкой «под мрамор», но не видно ни лавочек, ни ларьков. Зато – много высоких кирпичных заборов с натуральными бойницами и полноразмерными зубцами. Загородные виллы? Как-то близко к цивилизации. Вон она – не то недостроенный, не то обломанный некогда шпиль, виднеющийся слева аккурат на том месте, где в реальности расположен стадион. Несмотря на удручающий свет, в его помещениях горит свет. Может, частные пансионы?

Что ж, пора обращаться к местной вариации Интернета, именуемой почему-то Эгрегором. С матом кое-как нахожу в личном интерфейсе поисковик, спрятавшийся за почему-то за миниатюрой руки с печатью. Почему? Да бес их знает. Карты найти удаётся достаточно быстро. Информационный голод требует узнать, что с миром дальше городских стен, но я ограничиваюсь картой Левобережья. Вилла «Чёрный журавль». Идти прямо, не сворачивая, полторы версты. Что ж, чуть больше полутора километров – как раз просохну на жарком солнце. Может быть, лето и клонится к закату – но ещё может просушить рубашку и брюки. Пиджак – вряд ли.

Сажени, аршины и прочие полузабытые меры длины сами собой оставались позади. Уж что-что, а ходить я привык. Бывало, выкинет «буханка» тебя и троих студентов-копачей на местности, оглядываешься – ан нет, курганная группа в двух километрах, а тут местность просто похожая. Ещё не познавшие дзен парни обычно что-то махали вслед водителю, уже мечтавшему о тёплой еде в посёлке. А я просто взваливал на плечо дальномер и шёл. Сопровождая стелющиеся метры степного ковыля тихим незлобным словом.

Шагов через триста я ощутил тепло от пиджака. Плащ ощутимо, до пара, прогревается и сушится. Прощупываю пиджак и нахожу пару лёгких блоков. Видимо, тут климат-контроль не блажь, а необходимость. Как минимум для Адриана. Одолев первое желание выкинуть чертовщину (кто знает, может тут принято сушить одежду живительным радием), плюю на ситуацию и через каких-то семь минут неспешного хода подхожу к вилле. А на экране, напылённом на сетчатку, высвечивается ехидное:

«Не благодари, дорогой. Сам бы наверняка искал нужное окно до Страшного суда».

– Стерва, – покачиваю головой я и поднимаю глаза.

Вновь пара стражников. Ни больше и не меньше. Снова – шапки с околышем. Кафтаны – заметно побогаче тех, что встречались раньше, но со всё тем же мерцающим узором. Бердыши, с нанесёнными на лезвия пылающими магическими знаками причудливо сочетались с дробовиками весьма приземлённого вида. Как и положено – смыкаются, едва я сделал шаг к резным воротам.

– Ты ещё кто такой? – осведомляется Правый. Он помладше и глядит скорее сочувственно.

– Адриан.

– И нахрена ты такой пришёл сюда, водяная крыса Адриан? – насмешливо спрашивает Левый. Брезгливее, постарше, более расслаблен. Если придётся прорывать силой – его нужно валить первым.

– А вот это я намерен рассказать только Ильгорду, милсдарь. При всём уважении к вам, добрые дружинники.

– Сомневаюсь, что он тебя примет. Видок у тебя такой, как будто ты из тоннелей Темера вылез.

Выдавливаю понимающий смешок и достаю из кармана кольцо. Тот самый золотой перстень, в котором нижняя герб Уаров наполовину перекрыт глазковым агатом. Стражники реагируют странно. Переглядывыаются, вытягиваются и слегка отшатываются назад, но это не реакция страха. Скорее – презрения. И всё же к шоковым дубинкам никто не тянулся. Наконец, выходит едва ли не самый молодой из них. Оценивает взглядом. И, наконец, выдавливает:

– Так значит, тебя прислал Зинтрин…

– Он самый.

– Тогда не удивляйся реакции моих соратников. Проходи. И не сходи с дорожки – биомехи сегодня сильно нервничают.

Я замечаю на его униформе четыре ключа, хотя у всех остальных – знакомые мне золотые птицы. Другой дворянский род, которому плевать на местные распри? Адриан, скотина, что ж ты не занимался геральдикой⁉

– Проблемы на службе? – осведомляюсь я, вместо того чтоб продолжать корить владельца тела.

– Бес их знает, – жмёт плечом мой спутник.

– Филя, не болтай. Обыщи его лучше.

«Филю» тон соратника задевает. Он останавливается и через плечо осведомляется:

– У тебя есть имплант для сканирования?

– Нет. Но ты можешь…

– А вот у меня есть, – резко обрывает мой свежий спутник коллегу – Просите Ильгорда о нём, если завидуете, но марать руки обыском не стану.

Тактично поджимаю губы. Интересно, «марать» – это он об обыске или о моей грязной одежде? Ну да не будем обострять. Я просто смотрю на вырастающий из желтеющих ив теремок, на крыльце которого меня ждёт, видимо, хозяин. Вряд ли у кого-то другого найдётся наглости находиться посреди дня столь расхристанным. Белая рубаха, папироса в зубах, богато вышитый халат.

– Ты, значит, посланник Зинтрина?

– Ну да.

– Твоё лицо выглядит знакомым. Мы раньше встречались?

– Сомневаюсь, – покачиваю головой и протягиваю перстень. Ильгорд берёт, и на мгновение его взгляд расфокусируется. Словно перстень, кроме декоративной, имел функции подключение к «ракушке».

– И это всё, что передал Зинтрин? Трусливый пёс.

Я жму плечом. Дело курьера нехитрое – возьми и принеси. Будь там какие-то более точные инструкции – с удовольствием бы выслушал и послал Уара к чёртовой бабушке.

– Как видишь.

Щенок поднимает взгляд. Жёсткий, цепкий, внимательный. Взгляд охотника.

– То, что ты послан представитель Великого Дома – не делает тебя шпилевиком. Поэтому изволь обращаться соответствующе. Можешь начать прямо сейчас.

Соответствующе чему? Впрочем, плевать. Вежливо улыбаюсь, но – без лишнего умиления. Если он хочет пресмыкания – может получить их в другом месте. А если задумается о принуждении… что ж, у меня много колдовских знаков в памяти – можно будет испытать.

– Ты оглох? – раздражённо осведомляется Ильгорд. Видимо, не привык к ослушанию.

– Он не глухонемой, милсдарь, – угодливо подаёт голос один из моих сопровождающих. – Просто наглец.

– Видимо, купание в Дону на него так повлияло, – мрачно добавляет Фил.

– Мне плевать, – грубовато отвечает молодой боярин и надевает перчатки. – Пройдём в арсенал или у тебя оружие при себе? Хотя… не знаю, где бы ты его мог спрятать.

– Один лазерный пистолет в подплечной кобуре, милсдарь, – сообщает подхалим.

– Оружие? – я выгибаю бровь. К счастью, этот жест понимается правильно. Ильгорд улыбается, и его оскал напоминает мне крысёныша, пытавшегося на рынке украсть у меня чип.

– Зинтрин передал готовность к дуэли и назначил тебя своим представителем. Обиженная… – его тонкий рот презрительно изгибается, – сторона выбирает оружие.

В этой жизни я ещё не стрелял. В девяностые и начало нулевых – бывало. Когда бывало совсем туго, и даже отцу в семье переставали платить на полгода – отец пару раз меня вытаскивал на охоту в плавнях, где я палил из древней дедовской «зеки» в белый свет, как в копеечку. Вроде даже куда-то попадал. Потом, когда подрос и слово «зарплата» стало почаще появляться в нашем доме, поездки в плавни стали пореже, а моя стрельба – осознаннее. Пожалуй, теми поездками мой опыт стрельбы и ограничивается. Хотя нет, вру. Ещё был старый наган и пяток историй с ним. Но для них, пожалуй, время пока не пришло.

– Лазерный пистолет, – спокойно произношу я, когда хлыщ перестаёт насыпать словесных кружев. – Моим секундантом будет Филя. Уж извините, – говорю стражнику, – вашего полного имени, милсдарь, не знаю. А кто будет твоим?

– Черни секунданты не положены, – шипит тот и резко встаёт. Нервничай, милок, нервничай. – Пистолеты? В поле? В судебном поединке? А чёрт с ним, прекрасно! Гинка! Гинка, где ты? Ликтий, смотри, чтобы этот чёрт не рисовал невмы! Фил, а ты смотри за мной. Стыдно? А вот отказываться надо было, теперь смотри, скотина, чтобы не говорили, что Каллиники убивают проклятым колдовством!

Откуда-то выбегает девушка. В отличие от предыдущих, она-то как раз одета как иная царевна-лебедь. Правда, если бы над лебединой частью дворянки поработал бы Гигер пополам с… кем-нибудь ещё.

– Чего тебе? – надменно осведомляется она у молодого дворянина, но завидев меня – немедленно сбавляет обороты. – Простите мою грубость, милсдарь. Не знала, что у нас гости.

Она делает реверанс движениями столь отточенными, лёгкими и быстрыми, что заставляет меня задуматься. Что-то я не припомню, чтоб в допетровское время существовал реверанс. А ещё – настолько приталенный фасон и настолько маленький, гм, кокошник, скорее напоминавший роскошную диадему. Что ж. Вот ей знаки внимания выдадим. И политес, и братца, а то и любовника, позлим.

– Помощь нужна? – шепчет Ада, появляясь, но я не отвечаю. Спасибо, блин, в прошлый раз уже помогла. До сих пор воняю тиной. А Ильгорд, не слыша демоницу, громко заявляет:

– Гипатия, неси патент Великого Дома Каллиник на дуэль. Дядюшка сделал мне тупой подарок, но сегодня я ему как никогда рад.

Девушка бледнеет, но исчезает. Мне отдают пистолет. Проверяю его выстрелом в песок и получаю крохотный остеклённый кратер под ногами. Донская вода оказалась послабее донского оружия. Ко мне подходит Ликтий. Осматривает оружие и меня, отходит подальше, не спуская глаз и дробовика. М-да, а я-то как раз всерьёз рассчитывал на гальдрастав для рукопашного боя. Впрочем, ради него пришлось бы разуваться – не уверен, что это бы оценили адекватно. Ада, проявившая себя, только сотрясается от мелкого смеха:

– Нет-нет-нет, дорогой, никакой волшбы. Ильгорд всерьёз нацелен победить тебя и так.

Чувствую поднимающееся раздражение, и мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы подавить его. Не сейчас. Рука должна не дрожать от гнева хотя бы минуту. По неписанному древнему закону слуга втыкает меч посреди двора. Каллиник и я следуем ему. Подходим в упор, разворачиваемся спиной друг к другу. Отсчитываем от импровизированной вёшки по тридцать шагов. Видит мой Бог и местный Первосоздатель – это были тяжёлые тридцать шагов.

– К черте! – ревёт распорядитель.

Я делаю два шага. Когда там можно стрелять? Через три шага? Десять? Чёрт, лучше бы тут были исландские традиции – их хотя бы знаю. Выплыли на остров и давай рубиться до первой крови. Кто проиграл – платит виру. Правда, если по шведским, то виру платит выигравший… но то в Хедналаге, законе язычников, от которого остались ошмётки в Уппландслаге. А в Гуталаге… не сейчас! Сейчас передо мной Ильгорд, чьё лицо искажено гримасой гнева. Он вскидывает пистолет и жмёт на спуск. Уже поднимая пистолет, понимаю – не успею выстрелить первым. Сухой треск заполняет воздух, и огненные спицы врезаются мне в сетчатку. Выдыхаю и закрываю глаза, готовясь к Вальгалле, но не опускаю пистолет.

Очень кстати. Кроме сдавленных вскриков вокруг – неприятностей, кажется, избежал. Открываю глаза и вижу – опасный лазерный разряд просто рассыпался весёлыми фиолетовыми искрами по невидимому куполу. Сработал «шлем ужаса»? Плевать. Вскидываю пистолет и делаю один выстрел. Промахиваюсь. Вижу, что Ильгорд судорожно подкручивает мощность, стреляю и вновь позорно промахиваюсь. Правда, и у моего противника дела так себе – за новым выстрелом следует новый, ещё более яркий фейерверк. Я начинаю забавляться дуэлью, тем более, что меня и дворянина отделяют каких-то пятнадцать шагов.

– Твоё техноколдовство тебя не спасёт! – яростно рычит он, проводя какие-то совсем уж порнушные действия над своим пистолетом, едва ли не пересобирая его.

Демоница, наблюдавшая за ходом поединка чуть в отдалении, вздыхает и подлетает ближе. Видимо, происходящее ей надоело – не то что мне. Пользуюсь передышкой, чтобы оглядеться – Гипатия бледнее снега, стражи пока просто ошеломлены. Видимо, всё идёт совсем не так, как они ожидали. Ильгорд же поднимает пистолет, и разгорающиеся катушки конденсаторов впервые вызывают у меня какое-то смутное опасение и желание броситься в траву с линии огня. Поворачиваюсь боком (спасибо Льву Николаевичу за подсказку) и прицеливаюсь – спокойно, медленно выпуская воздух из лёгких. Нажимаю на спуск. Выстрел!

Разряд попадает точно в субтильную грудь, но не пробивает её – лишь оставляет пятно алого сияния. Не у меня одного были секреты. Богато расшитый голографическими нитями кафтан начинает дымиться, но Ильгорд стоит. Секунду, две он осознаёт ситуацию, обжигая руку и пытаясь устоять на ногах. А затем – необычно твёрдой рукой наводит пистолет на меня. Ада щёлкает же пальцами одновременно с выстрелом боярина – и пистолет противника взрывается в его руках всё тем же фейерверком, окатывая стражников раскалёнными осколками.

– Ну и чёрт с ним! Я убью тебя и голыми руками! – ревёт малец и достаёт из ножн длинный стилет. Нож – это чертовски плохо. Остаётся только надеяться, что моя левая рука успеет его перехватить, а правая – достаточно сильна, чтобы сломать щеглу кости лица. Откидываю пистолет и отпрыгиваю назад, но больше от меня ничего не требуется: гремит выстрел откуда-то сбоку, и противник падает, как сбитый мешком с кирпичами.

– Фил… ты чего? – ошалело спрашивает второй охранник.

– Параграф четыре судебника о выходе в «поле». Пункт «а», – глухо отвечает мой секундант, опуская дробовик. Его голос не дрожит и мне остаётся только надеяться, что Ада не приложила руку и к нему. – Секундант имеет право прервать поединок ударом, если оружие сменено без обоюдной на то воли.

– Какой, к разбитому диаволу, судебник! Он твой господарь, чтоб тебя демоны сожрали!

– Пункт «д», – всё так же ровно отвечает Фил, но по его лицу ползёт кривая усмешка. – Удар секунданта угоден Первосоздателю, ибо поддерживает Его законы и справедливость на грешной земле.

Гипатия, уже успевшая наложить на брата (или всё-таки мужа? Чёрт, а ведь наверняка можно понять по каким-то деталям одежды!) тугую повязку, распрямляется. И бросает на Ликтия такой холодный взгляд, что его матерки прерываются где-то в глотке. Сменяясь кружевами извинений.

– Филлион прав. Всё было по законам. Милсдарь… – она кивает своей очаровательной головкой и замолкает, словно ждёт чего-то. Я медленно выдыхаю, чувствуя, как моё сердце бьётся адским барабаном. Осколки памяти же подсказывают, что нужно в таких случаях говорить:

– Адриан.

– Милсдарь Адриан может себе взять виру за беспокойство и уйти невредимым. Невредимым, подчёркиваю! – она поднимает палец, и стражи склоняют головы. – Но Филлион.

– Да, милсдарыня?

– Тебе нужно уйти. Ты прав по мирским законам, но, боюсь – не по законам нашего рода. Ты освобождён от службы.

– Слушаюсь, милсдарыня.

– Адриан, вы можете взять виру.

Коротко кланяюсь дворянке. Она мне нравится куда больше Ильгорда и чёртового Зинтрина, отправившего меня на дуэль. Подхожу ближе и вижу ещё один дымок, незамеченный в пылу дуэли. Он исходил от руки. Поддёргиваю рукав кафтана и замечаю серебряный браслет в форме змея-уробороса. Что ж, такая вещица мне пригодится. Добавить на него пару рун – и будет отличным оберегом. Правда, демонице трофей не нравится – она мчит мне наперерез и тем самым лишь заставляет обобрать боярина побыстрее.

– Не смей… – разъярённой кошкой шипит Ада, а я застёгиваю змея на своём запястье. Демоница пропадает, словно её и не было.

– Не смею вас задерживать, – сухо прощается Гипатия, не прекращая хлопотать над поверженным парнем. – Мне ещё нужно отнести брата к домовому лекарю.

Коротко киваю и разворачиваюсь. Фил увязывается со мной, не спуская рук с дробовика.

– Твоё полное имя Филлион, не так ли? – негромко осведомляюсь я, едва мы выходим из «Чёрного журавля».

– Истинно так, милсдарь.

– Почему ты вмешался? И прекрати меня называть милсдарем, я свой род толком не знаю.

– Не наговаривайте на себя. Змей бы не принял владельца низких кровей. А вмешался я, потому что Ильгорд – насмешка над древними воинами Великих домов. Вспыльчивый, развращённый братом-кафоликом, да и вообще всем своим Великим домом. Добром бы это не кончилось – рано или поздно мызу бы накрыли либо шпилевики, нанятые поруганным домом, либо штурмовики в полной освящённой броне и разнесли бы Содом, отправив нас на перековку.

– Ты говоришь о чести многовато для простого стража.

– Простому стражу это пустой звук. А вот Уару – нет.

– Так получается, мы оба защищали один Великий дом по разные стороны барьера?

– Как вам сказать… Зинтрина за Уара никто не принимает. Он почти не бывает на Левобережье, якшается с Хитрово, а в походы ходил только пока не стукнуло четырнадцать. Щегол, да и только.

Что ж. Теперь нас двое, а значит – пережить гнев Каллиников станет гораздо легче.