Текст книги "Кир Торсен против Чёрного источника"

Автор книги: Александр Абердин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 36 страниц)

– Такое случается, Осейн, внезапно обретённые власть и могущество способны напугать не только орков, но и эльфов, но чем же ты теперь хочешь заняться? Поступить на службу к королю Хардниру?

Я помотал головой и сказал:

– Нет. Я не хочу никому служить, но готов работать, если меня о чём-то попросят. Мне хочется облететь весь Срединный континент и познакомиться с многими эльфами, людьми, гномами, орками. Я не ищу ни с кем ссоры и не стану воевать за деньги ни на чьей стороне, хотя битва меня не страшит. Если я увижу, что разбойники, будь то хоть люди, хоть орки, нападают на караван, то сразу приду на помощь купцам. Если это, конечно, купцы, а не работорговцы или бандиты увозящие в степь добычу. В этом я быстро разберусь, ведь всё-таки я колдун и мне дано понять многое. Если мне заплатят, то я вместе с Эхенором всего за два дня перевезу не очень тяжелый груз или двоих, троих пассажиров на расстояние в две тысячи миль, найду места для охоты, предупрежу о приближении врага, да, мало ли чем ещё может быть полезен орк летающий по небу на могучем молодом драконе.

Король Харднир сразу же сказал мне:

– Извини, Осейн, я бы с радостью взял тебя к себе на службу, но тогда ты большую часть времени будешь слонялся по Орраесу, чего ты не желаешь делать. Предоставить же тебе такую работу, какую ты ищешь, я к сожалению не могу, но мне хотелось бы знать, где тебя можно будет найти. Порой мне бывают нужны отважные гонцы, готовые пересечь Эннонанд и отвезти весточку в Аранелвуд, а случается и так, что мне самому нужно куда-то отправиться и быстро вернуться. Правда, когда я сажусь на спину дракона, то всегда завязываю глаза.

Зато владыка Итилгаил немного подумав предложил мне:

– Осейн, через три дня я отправляюсь в Западный Дейтхир. Это мой город, который лежит более, чем в двенадцати тысячах миль от Орраеса. Путь будет долгий и опасный, ведь нам нужно будет пересечь почти весь Эннонанд, да, и в мой город мы полетим не сразу, но если ты хочешь получить такую работу, о какой говоришь, то мы будем щедро оплачивать твои услуги. Драконов у нас немного и мы готовим их к грядущим битвам с летающими орками, к тому же эльф летящий на драконе, вызывает у всех орков центрального Эннонанда неприязнь, если не сказать больше, а одинокий эльф к тому же кажется лёгкой добычей, хотя это не так. Нам нужен такой курьер, который не будет вызывать ни у кого подозрений, а стало быть ему можно будет доверить секретные письма и самые ценные грузы, потеря которых будет невосполнима, и я сразу же скажу, что мы не враги оркам, хотя и не ищем дружбы с ними. Если ты посетишь Аранелвуд, а также другие эльфийские леса, то ты увидишь в них немало орков и все она наши добрые друзья, от которых у нас нет никаких секретов. Некоторые пришли к нам по доброй воле, других загнали в наши леса враги, но все они совершенно свободны и в любой момент могут покинуть нас.

Именно такие слова я мечтал услышать от эльфов, о которых Роберт рассказал мне много хорошего. Так я стал другом эльфов и мне ни разу не пришлось об этом пожалеть. Утром ко мне в покои пришел посыльный и сказал, что владыка Итилгаил и ещё несколько эльфов хотят разделить со мной свой завтрак. В тот момент я как раз нежился в ванне, этом самом лучшем изобретении людей, которого мне всегда так не хватало в пещере старого Ахорна. Услышав, что эльфы зовут меня позавтракать с ними, я выскочил из ванны и торопливо натянул одежду прямо на мокрое тело. Владыка Итилгаил встретил меня у входа и, увидев мои мокрые волосы, вежливо предложил пройти с ним в одну комнату, чтобы обменяться парой фраз наедине. Так я впервые переступил порог эльфийского зала созерцаний. Итилгаил задал мне пару пустяковых вопросов о том, хорошо ли мне спалось, всем ли я доволен и пока я отвечал, магия этой комнаты привела мой костюм в идеальный порядок, высушила волосы и даже заплела их на эльфийский манер. Как вы видите, лицом я немного похож на эльфа, и если бы не моя мощная фигура и чёрные волосы, то был бы неотличим от полуэльфа, за что мои друзья частенько называли меня загорелым эльфом. Именно это и сказала мне прекраснейшая из всех эльфийских женщин – Лайриниэль, дочь Алмареона из дома Силмендила, едва я вошел в большую комнату с садом за окном. Эльфы смотрели на меня с благожелательными улыбками и я, чтобы рассмешить девушку, поискал глазами, увидел в комнате горшок с каким-то растением, растущим в нём, коснулся пальцами влажной земли мазнул ею себя по щекам и прорычал шутливым голосом:

– Нет, прекрасная лунная принцесса, я дикий орк Осейн, который летает на свирепом горном драконе выше облаков, спит на земле и любит есть сырое мясо! Враги трепещут при виде меня, но я друг всем эльфам потому, что они шьют самые лучшие сёдла для драконов и в мире нет никого прекраснее их дочерей.

На плече у Лайриниэль сидел крохотный розовый дракончик, который при виде меня весело зачирикал и она радостно расхохоталась. Быстро поднявшись с дивана, девушка подбежала ко мне, достала маленький платочек, пахнущий фиалками, стёрла им грязь с моего лица и воскликнула звонким голосом:

– А меня зовут Лайриниэль и у меня тоже есть дракон, но не он возит меня, а его. Познакомься, его зовут Лосиллон.

Слегка наклонившись я закрыл глаза и, соединившись сознанием с этим милым, весёлым существом, сказал ему о том, как люблю его хозяйку. Маленький дракон тотчас переливчато засвистел, говоря мне о том, что он тоже любит Лайриниэль, взлетел с её плеча, перелетел на моё и стал тереться головкой о мою щёку, а я засвистел на его языке и попросил не обижать свою хозяйку. Дракончик засвистел ещё громче, перелетел на плечо девушки и стал ластиться к ней. За столом меня посадили напротив Итилгаила, но Лайриниэль сидела по левую руку от него и я мог любоваться ею во время завтрака. Передо мной поставили серебряное блюдо с жареным мясом валгатра и зелёным луком, которого мне давно уже не доводилось есть, но я к нему в то утро так и не притронулся, чтобы оставить свой дыхание свежим, но вот вилку взять в руки так и не смог и потому ел мясо с ножа. За завтраком мы разговаривали только о драконах, их повадках и привычках, особенностях поведения и прочих подобных вещах. Мне удалось спросить эльфов, как такая прекрасная девушка оказалась так далеко от дома и её отец рассказал мне о том, что его дочь обожает летать на драконах и потому упросила его взять с собой, когда он полетел в Орраес. Он мечтал стать летающим лучником, как и владыка Итилгаил, но ему не повезло, его дракон не проклюнулся из яйца и тогда мне впервые удалось сделать то, что впоследствии я делал для эльфов довольно часто. Решительно отодвинув от себя блюдо, я встал и сказал:

– Это не дело, чтобы эльф, столько лет мечтавший о небе, возвращался домой только из-за того, что ему попался не дракон, а какой-то заморыш, друзья мои. С горными драконами такое часто случается и их драконихи, порой, сами выбрасывают из кладки такие яйца, из которых не проклюнется сильный зверь. Пойдёмте на площадь и я призову для Алмареона молодого и сильного дракона, на котором он сможет отправиться домой вместе с тобой, вождь Итилгаил.

Эльфы переглянулись между собой и дружно встали, а Лайриниэль захлопала в ладоши от радости. Она была ещё совсем юной девушкой и ждала от жизни только чудес. Быстрыми шагами мы вышли из дворца на площадь и Итилгаил попросил какого-то гнома, чтобы тот очистил её от людей, но этого не потребовалось. Взяв за левую руку Алмареона, я вывел его на середину площади, достал из-под камзола свой амулет и вложил его ему в правую руку, после чего стал вызывать драконов. Их на мой зов прилетело дюжины три и народ мигом разбежался, услышав тревожные трубные крики. На этот раз я стал, как бы предлагать драконам верного друга, который будет заботиться о драконе, выбравшем этого воина в свои защитники. Ещё я говорил драконам о том, как эльфы любят драконов, как они уважают их за гордый и независимый нрав, как они выращивают их и как защищают от всех невзгод. Старики презрительно затрубили и тотчас улетели, но три молодых дракона, которые довольно часто видели своих сытых и холёных собратьев, несущих на себе эльфов, откликнулись на мой призыв и я поднял вверх два пальца. Ко мне со всех ног бросилось ещё два эльфа. Их вышло на ступени дворца несколько десятков. Жестами я велел им взяться руками за мой амулет и тихо назвать свои имена, после чего попросил драконов назвать себя и выбрать себе друга на всю жизнь. Первым откликнулся дракон, который назвал себя Ишхадом. Это был молодой, могучий красавец с раной на правой лапе и он выбрал себе в защитники Алмареона. Я подвёл своего будущего тестя к дракону и он тотчас стал врачевать рану дракона, хотя не о ней в тот момент были все мои мысли, но это мне помогло. Я тут же стал мысленно говорить Ишхаду и остальным драконам о том, что теперь они никогда не будут страдать от ран, поскольку в мире нет лучших врачевателей, чем эти стройные двуногие со светлыми лицами и золотистыми волосами. После этого я назвал Алмареону имя его дракона и велел ему произнести сначала тихо, а потом всё громче и громче, пока он не запомнит этот звук. Через полчаса Алмареон надел на Ишхада седло взял свой лук и полетел вместе с ним на первую охоту, а я продолжил свою работу и ещё через два часа рухнул на камни прижимая к груди свой амулет. Эльфы бросились ко мне, думая, что я потерял сознание, но со мной всё было в полном порядке. Просто мне нужно было отдать камням хотя бы часть той энергии, которую влили в меня драконы. Через несколько минут я вскочил на ноги и сказал:

– Вождь Итилгаил, в следующий раз давай будем делать это за пределами города, чтобы я мог снять с себя эти душные одежды. Драконы вливают в меня столько энергии, что мне нужно быть почти голым, да, и трава забирает энергию лучше, чем камни. – После небольшой паузы я смущённо прибавил – Этих трёх драконов я дарю тебе, вождь крылатых эльфов, но за каждого следующего хотел бы получать плату. Какую, ты решишь сам. Только я сразу предупреждаю тебя, это не эльфы выбирают драконов, а они их, ведь одно дело вырастить горного дракона и совсем другое получить себе взрослого.

Итилгаил поклонился и сказал дрогнувшим голосом:

– Осейн Канорфенум, эльфы щедры, но я предлагаю тебе больше, чем золото и драгоценные камни, свою дружбу.

Пожав его руку так, как это принято у людей, я ответил:

– Моя дружба с эльфами будет крепка, как тетива эльфийского лука, а знающие люди говорили мне, что её невозможно ничем порвать, но только ты один будешь моим братом, вождь Итилгаил.

Мы отправились в Аранелвуд не через три дня, а только через полтора месяца и за это время ещё двадцать четыре эльфа получили из моих рук драконов. Моё сердце было открыто для эльфов, они понравились мне с первого же дня и никогда в жизни ни один из них не стал причиной моего огорчения. Эльфы учили меня, а я учил их и никогда ни один из них не выказал мне своего презрения и не указал на мой юный возраст. С Итилгаилом я мог разговаривать на любые темы и он всегда был готов впустить меня в свой дом. Перед вылетом он вручил мне тяжелый боевой лук большего, чем обычно, размера, но ведь и я был рослым парнем, так что он пришелся мне впору. Эльфийская речь давалась мне очень легко и уже через пару недель я смог сказать своей возлюбленной о том, что люблю её. Лайриниэль смутилась и опустила глаза, но не вырвала своей руки из моей и не прогнала меня прочь. Через несколько минут она сказала мне, что ещё слишком молода для того, чтобы стать моей возлюбленной, но в её сердце нет больше места ни для кого другого, кроме могучего загорелого эльфа и если я согласен подождать, то она ответит на мою любовь. Вскоре все эльфы окончательно подружились со своими драконами и мы вылетели из Орраеса в начале лета. Однако, прежде, чем почти через год мы добрались до Западного Дейтхира, я посетил многие эльфийские леса и города. Мы летели на десяти драконах и везли с собой ещё тридцать эльфов, юная Лайриниэль летела сидя позади меня, тесно прижимаясь к моей спине, а Лосиллон согревал своим маленьким тельцем моё сердце. Хотя моя возлюбленная была почти в три раза старше меня, для эльфийки это был возраст отрочества и то, что она пообещала мне подарить свою любовь, делало меня таким же могучим, как и мой Эхенор, который сразу же полюбил её, но я то полюбил Лайриниэль на два дня раньше, как только увидел эту удивительную девушку. Моя хромота к тому времени была уже почти незаметна, но она, кажется, совсем не волновала Лайриниэль. Эта девушка сразу же стала учить меня хорошим манерам, а я специально пачкал своё лицо и намеренно вытирал руки о свою одежду или скатерти. Мне очень нравилось слышать её смех, но ещё больше мне нравилось, когда она стирала с моего лица пятна своим маленьким магическим платочком. Она была родом из Восточного Дейтхира и он сразу же сделался мне родным. Хотя я и не купил себе там дома, в таверне неподалёку от замка родителей Лайриниэль меня всегда ждал оплаченный номер, который никому не сдавался. Мы полюбили друг друга сразу же, но прошло пять лет, прежде чем ей было дозволено обнять меня. Семьдесят пять лет для тела эльфийки, это то же самое, что четырнадцать лет для девушки орков, поэтому прошло ещё двадцать пять лет и только тогда я услышал плач своего первенца. До этого дня Лайриниэль очень часто отправлялась в полёт вместе со мной и никто из эльфов, даже её мать, не боялись что с ней что-то случится, ведь её жизнь охраняли Осейн Канорфенум и лук Валандил, изготовленный Итилгаилом. Вместе с Лайриниэль и Лосиллоном мы посетили практически все эльфийские леса и крупные города, долетали до восточного края Срединного континента и даже посетили некоторые острова далеко на юге и она называла себя самой счастливой эльфийкой, так как за каких-то тридцать четыре года увидела больше, чем принцесса Гвеннелина за всю свою жизнь. Мне посчастливилось дать эльфам несколько сотен драконов, но не это было главным. Я дал им колдовские манки и очень многие эльфы благодаря ним сами стали приманивать к себе молодых, вечно голодных драконов, многим из которых не было суждено пережить зиму, так как матери считали их уже вполне взрослыми. Для горных драконов моё имя стало символом безопасности, а для эльфов паролем. Называя драконам моё имя, они очень быстро входили к ним в доверие. Эльфы ввели меня в свой совет владык и доверяли все свои тайны, а я был предан им и сражался с их врагами даже яростнее, чем со своими собственными и не за плату, а по зову души и защищая свою жену и детей. Как личного посланника владыки Ардонадара, меня принимали короли, но многие из них и без этого стали моими друзьями. Из своего лука я сразил множество негодяев и жестоких убийц, но при этом ни один орк или человек не сказал мне, что я наёмный убийца эльфов. Наоборот, многие пытались хоть чем-либо отблагодарить меня за то, что я покарал убийц их друзей и близких, но я в знак благодарности принимал только дружбу. У меня было множество врагов и часто бывало так, что нам с Эхенором было невозможно приземлиться в степи из-за того, что они только этого и ждали, но никому не было дано состязаться с моим крылатым другом в скорости и выносливости. Однажды враги устроили для меня хитроумную ловушку. Когда я летел домой из Баранентаура, то увидел внизу следы разбоя. Какая-то банда напала на небольшой караван в котором ехали два эльфа из Калватаура. Орки-разбойники из банды барона Герда Арлакура напали на них внезапно, но эльфы тем не менее успели перед смертью отправить в ад почти два десятка негодяев прежде, чем были сражены орочьми и арбалетными стрелами. Гнев мой был ужасен. Похоронив погибших, я полетел по следам и вскоре настиг эту банду, но барон, который вознамерился покончить со мной, собрал для этого чуть ли не целую армию. Мне бы отвернуть в сторону и улететь, но я был взбешен тем, что убили моих друзей и гнев затуманил мой разум. Если бы не одно единственное обстоятельство, то я одержал бы победу, но этот мерзавец не только захватил два эльфийских боевых лука, но и нанял пару десятков самых метких лучников-орков. Именно их стрелы ранили Эхенора. Ему доводилось получать куда более опасные раны, но те эльфийские стрелы были отравлены. Тем не менее я перебил большую часть этой банды и тяжело ранил самого барона, правда, не эльфийской, а орочьей стрелой. Чтобы хоть как-то экономить стрелы, я ловил те, которые выпускали по мне враги и разил их ими, но мой дракон был смертельно ранен и вскоре подал мне сигнал о своей скорой кончине. Из последних сил он взмыл вверх и понёс меня к Смрадным топям, в которые люди, а всех орков я к тому времени уже перебил, никогда не отважатся сунуться. Эхенор стремился донести меня до горы Нармоохтар, чтобы я по орочьей дороге выбрался из Смрадных топей, но умер раньше. Я понял это ещё до того, как он упал и на подлёте к болотам бросил свой лук на вершину какой-то горы, чтобы Итилгаил мог найти его и принести моей жене. Выбраться живым из этих проклятых болот я даже не надеялся. Да, я из них и не выбрался. Осматривая их сверху, я всё же заметил нечто вроде тропинки из болотных кочек и как только Эхенор упал, пошел в ту сторону. Лучше бы я этого не делал и сразу же утопился, но всё же пошел. Особой вони я не чувствовал и это меня почему-то не насторожило, ведь мне уже доводилось пару раз быть вблизи этих болот и вонь от них исходила просто тошнотворная. Это была хитрая уловка того древнего зла, которое скрывалось в недрах горы Нармоохтар. Четыре дня я брёл через болото перепрыгивая с кочки на кочку и все четыре дня оно меня переделывало. Моё сознание раздвоилось. Осейн кричал мне об опасности, но кто-то другой говорил, – иди к горе, там ты найдёшь дорогу и вернёшься в горы, чтобы взять себе нового дракона. Этот второй во мне оказался сильнее меня настоящего. После двух лет скитаний, переодевшись в орочьи одежды я прискакал на валгатре в родные горы и немного передохнув там и сшив драконье седло, снова приманил дракона и отправился к горе Нармоохтар, с вершины которой спустился в её недра, набрал полный бурдюк чёрной жидкости и отвёз её барону Арлакуру. Он ждал меня и с жадностью стал пить эту мерзкую гадость, после чего велел своим слугам принести пива, долил в него чёрной жидкости и приказал мне выпить эту дьявольскую смесь. Я отказался и на меня навалились его слуги и насильно влили её мне в рот. С той поры я уже не мог не повиноваться ему и на этом моя жизнь окончилась. Так во всяком случае мне казалось ещё совсем недавно. На новом драконе, который был сущим зверем в отличие от Эхенора, я довёз этого негодяя до вершины горы и мы спустились вниз. Я тащил два больших вьюка, а барон шел налегке. Когда мы спустились к Чёрному озеру, барон сразу же окунулся в него с головой и когда вышел из чёрной жидкости, то закричал дьявольским голосом:

– Теперь я стану Хромым Уругом, повелителем драконов, а ты, Осейн Канорфенум, примкнёшь ко мне и станешь моим помощников в великих делах либо будешь целую вечность сидеть в этом подземелье на цепи и черпать для меня этот благостный напиток преображения, чтобы однажды увидеть, как я стану властелином Вселенной.

Прямо на моих глазах барон переменился. В пламени магического светильника мне было хорошо видно, как из коренастого коротышки, да, к тому же человека, он превратился в рослого орка с моим лицом. Новый Хромой Уруг отнял у меня мой амулет, достал из тюка длинную цепь с магическим ошейников и приковал меня у входа в пещеру. Он переоделся в мою орочью одежду, бросил мне несколько драных шкур и ушел с пятью большими бурдюками чёрной жидкости, оставив тюк с вяленым мясом и тремя бурдюками воды. О воде он мог не беспокоиться. Пусть и понемногу, но она всё же стекала со стен в некоторых местах. От Чёрного озера исходило слабое синеватое свечение и я мог видеть всё, что находится вокруг. Долгое время Уруга не было, но потом он появился и привёл с собой шестерых рабов, это были король гномов Белегрунд и пятеро его друзей. Всемером мы принялись за работу, но меня Уруг всё время держал на цепи. Гномы прорубили проход вдоль озера к противоположной стене пещеры и стали прорубать в горе более короткий путь наверх, как только они закончили эту работу, Уруг привёл несколько сотен своих помощников, некоторые из которых искупались в водах Чёрного озера и из людей тоже превратились в орков. Мне было приказано наполнять бурдюки, а его слуги днём и ночью уносили их наверх. К тому времени я снова стал самим собой, но надо мной теперь довлел магический ошейник, который принуждал меня к работе, хотя и разрешал мне её ненавидеть, а вместе с тем говорить то, что я думаю. Гномов куда-то увели и я не видел их очень долго и за это время вычерпал почти всю чёрную жидкость. Уруг приходил ко мне довольно часто и всякий раз говорил мне о том, если я соглашусь добровольно принять сторону какого-то Тёмного Хозяина и отрину добро, то вдвоём мы станем непобедимы даже для Творца Ардфеора, но я только хохотал над ним и выкрикивал ему в лицо оскорбления, так как он не смел поднять на меня руку. Видимо потому, что к нему не перешли полностью все мои колдовские знания и умения. Магический ошейник не давал мне его убить и стоило только мне двинуться на него, как я моментально падал парализованный им. Я потерял счёт дням и годам и отмерял время только некоторыми событиями. В пещеру снова привели гномов, но я не знал, сколько времени они отсутствовали. Гномы расчистили пещеру и выдолбили в её полу глубокий бассейн, из которого проложили трубы к насосу, который они изготовили. Потом гномы провели трубы куда-то вверх и построили большое колесо, приводящее насос в движение. Последнее, что сделали гномы, это пробили в потолке пещеры дыру, через которую мне сбрасывали тюки с вонючим вяленым мясом для меня и валгатров, и сделали яму для навоза валгатров, но куда больше я его сбросил в бассейн с чёрной гадостью, не говоря уже о том, что справлял нужду только в него. Этим я раз и навсегда показал самому себе, что никогда не стану пить этой мерзости. Когда уводили гномов, король Белегрунд незаметно для Уруга оставил мне своё магическое кайло, но цепь не позволяла мне до него дотянуться. К тому же стоило только мне только подумать о бегстве, магический ошейник сразу же начинал душить меня. Так я стал вечным пленником этого адского подземелья. Последними вниз спустили по короткому ходу молодых валгатров и Уруг приказал мне качать напиток преображения и если я не стану делать этого регулярно, то ошейник быстро напомнит мне о моих обязанностях. Последнее, что мне сказал Уруг, было следующее:

– Ну, что, ты ещё не передумал? Может быть ты всё-таки выпьешь напитка преображения?

При этом взгляд его был полон какой-то странной смеси тайной надежды и какой-то затравленности. Я засмеялся ему в лицо и сказал:

– Герд твой конец будет ужасен, но то, что произойдёт потом, будет ещё страшнее. Ты будешь целую вечность гореть в адском пламени и не раз проклянёшь тот день, когда я принёс тебе эту чёрную мерзость, будешь ты проклинать и своего Тёмного Хозяина, рабом которого стал. Дурак, Осейн Канорфенум никогда не станет пить из собственного нужника и наступит день, когда я воспарю над Эннонандом на огромном драконе, но ты этого не увидишь, ничтожный червь.

– Ты, ты! – Воскликнул барон принявший моё обличье, но не договорил и ушел прочь рыча от злости. Бронзовые двери захлопнулись, проскрежетал засов и я остался наедине с молодыми, испуганными валгатрами. Долгое время я крутил это адское колесо в одиночку, а когда валгатры окрепли и вошли в силу, то крутить его стали они. Всё-таки магия Чёрного озера была очень сильна, ведь ни я, ни валгатры не старели и не теряли силы. Я кормил их и ухаживал за ними, выгребал навоз из-под ног и сбрасывал его в бассейн, а когда ошейник душил меня слишком сильно, то пользовался выгребной ямой, но ни разу у меня не мелькнуло и мысли, чтобы испить из него. Долгими часами я думал о том, что происходит снаружи и очень часто смеялся, плюя в чёрные воды, кричал Тёмному Владыке, что ему никогда не победить эльфов и их небесного отца, Творца Ардфеора. Правда, спустя какое-то время и это прошло, я, кажется, вообще перестал думать и сейчас даже не понимаю, почему сказал вам, что меня зовут Уруг, ведь на это имя я перестал отзываться ещё в молодости, когда стал Осейном. Такова история моей жизни. Я не рассказал вам о многом, но сказал вам о самом главном, ведь мне не терпится поскорее увидеть мою Лайриниэль. Теперь вы отведёте меня к ней, друзья мои?

Кирилл состроил недовольную физиономию и сказал:

– Такого, какой ты сейчас, я ни за что не стану показывать тебе Лайриниэль. Она не заслужила этого. Когда-то она проводила в полёт гордого и могучего воина, несгибаемого Осейна Канорфенума, грозу всех разбойников Эннонанда, орка, о котором слагали легенды не только эльфы, люди, орки и гномы, но даже первые обитатели Адамминена – королевские драконы. Нет, друг мой, таким ты не предстанешь перед прекрасной, вечно юной Лайриниэль. Я этого ни за что не допущу. Твой рассказ был довольно продолжительным, а теперь послушай, Осейн Канорфенум, что расскажу тебе я, рыцарь Творца Ардфеора, смысл жизни которого заключается только в том, чтобы сражаться с Хозяином Тьмы Амалором.

Кир без лишнего витийства довольно коротко рассказал Осейну о себе и своих товарищах, а также о том, как они прибыли на Адамминен и чем занимались. Как только он умолк, Иоланта прибавила:

– Осейн Канорфенум, ты полностью повторил судьбу нашего друга, рыцаря Света Джонни Морбрейна, только ты парился в тюряге этого старого задрыги Амала куда дольше, чем он. Благодаря тебе слугам Амала не удалось создать на Адамминене действительно мощной армии и ни один эльф так и не стал его слугой. Их вероятно, воротило от дерьма валгатров, которое ты подмешивал в ту чёрную дрянь. Короче, Осейн, или ты примешь из рук моего мужа кубок с напитком посвящения, или я тебя отволоку в такой мир, откуда ты до моей ученицы Лайриниэль хрен когда доберёшься. Выбирай, Осейн.

Орк вскочил на ноги и воскликнул:

– Что я должен сделать, чтобы стать самым лютым и беспощадным врагом Владыки Тьмы?

Кир деловито достал из кармана серебряный кубок, вынул из ножен меч Бадхор и насмешливым голосом сказал:

– Для начала преклони колени перед мечом Бадхором, выкованным отцом твоего лучшего друга, великим владыкой Эльворином.

Осейн с достоинством опустился на одно колено и Кир с улыбкой вложил в его руки кубок посвящения. Орк благодарно кивнул ему головой и, широко открыв головой, просто влил в себя золотистый напиток, отчего Козмо коротко хохотнул и воскликнул:

– Такой же пьянчуга, как и его дружок Итилгаил!

Кир строго цыкнул на него и трижды легонько стукнул орка кончиком меча по плечу. Сказать условную фразу он не успел, с одной стороны на орка налетел Белегрунд, боднув своей громадной башкой в плечо, а с другой Анганиэль лизнула его языком размером с шуфельную лопату, а Атилла, подлетев сзади, принялся трясти за плечи. Иоланта шагнула вперёд, мощным рывком подняла Осейна с пола и звонка расцеловала, после чего отправила в объятья своего мужа. Тот также расцеловал обалдевшего орка, после чего ему пришлось вытерпеть объятья ещё одного рыцаря, двух здоровенных магов, да, ещё и гномов-великанов к тому же. Последней его расцеловала Тэйя, в глазах которой блестели слёзы счастья. Кир надел очки и притворно строгим голосом скомандовал:

– Менелндил, Ланион, Бальдур, рысью бегите к нам. Мы во дворце на горе и не одни, ребята. К нам вернулся истинный рыцарь Света, великий Осейн Канорфенум и если вы хотите увидеть, как он войдёт в свой дом, то не телитесь. Мы по быстро приведем себя в порядок и через несколько минут будем внизу, на площади перед дворцом.

Кир предложил всем мужчинам, включая Атиллу и Белегрунда, зайти на несколько минут в зал созерцания, пока Иоланта и Тэйя переоденутся в более подходящие платья. Чтобы Осейн не чувствовал себя сиротой, рыцарь предложил ему на выбор всю свою коллекцию мечей и кинжалов, кроме малайского криса. Тот, немного подумав, выбрал себе прекрасный испанский меч и кинжал того же мастера, выкованные в Толедо в средние века, которые Киру как-то раз подарил в припадке щедрости его тесть. Это было прекрасное оружие, которое можно было носить на поясе и Тетюр, загадочно ухмыльнувшись, достал из своей магической книги эльфийский пояс чернёного серебра, к которому почему-то прицепился тёмный кожаный шнурок. Он потянул за него и вытащил длинный коготь горного дракона, покрытый неровными строчками орочьих магических рун. Протянув и то, и другое Осейну, маг сказал растерянным голосом:

– У нашего старика ничто не теряется. Это кажется твоё, Осейн.

Орк порывисто схватил коготь и приложил его ко лбу. В его глазах блестели слёзы. Он хотел было повесить свой амулет на шею и спрятать его под одеждой, но Козмо удержал его от этого. Достав из магической книги слиток серебра размером в кулак, обломок клыка Атиллы и клочок его синей шкуры, маг-воитель вставил в рот свою трубку с сатиром, выдул из неё формирующий дым и тот, окутав их, а вместе с ними коготь, за три минуты он преобразил амулет колдуна. У когтя появилась голубовато-белой кости рукоять, с двумя синими полосками, оправленная в чернёное серебро и по всей его длине засверкали серебряные руны. Прицепив коготь к поясу рядом с кинжалом, Козмо сказал:

– Осейн Канорфенум, я улучшил твой амулет колдуна. Теперь он обрёл огромную силу, куда большую, чем прежде, ведь в него вставлен обломок клыка и кусок шкуры живого дракона, короля всех синих драконов и моего большого друга, Атиллы, которому я как-то раз во время тренировки выбил зуб и выдрал из него клок. – Атилла при этих словах ухватился одной лапой за щёку и непроизвольно потёр свой бок другой, но промолчал, а Козмо завершил свою мысль следующими словами – Завтра с утра возле твоего замка выстроится целая толпа магов-воителей и каждый сочтёт за честь стать твоим учителем, но я советую подумать тебе вот о чём, если твоими учителями станем мы с Атиллой, то ты сможешь преображать драконов и станешь настоящим повелителем горных драконов, которых сможешь сделать ещё и королевскими, дав им дар речи и превратив в драконов-магов. При этом ты как был колдуном, так им и останешься.

Осейн прижал руку к груди, поклонился и тихо промолвил:

– Я сочту за честь, друзья мои, стать вашим учеником. Пусть тем самым я не смогу вернуть...