Текст книги "Кир Торсен против Чёрного источника"

Автор книги: Александр Абердин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 36 страниц)

– Ты думаешь, что ты самый лучший в племени, жалкий хромой колдун? Ты думаешь, что на тебя не найдётся управы? Не волнуйся, я и тебе смогу рано или поздно подсыпать яда в вино или пиво, у моей матери его на всё ваше собачье племя хватит. Все вы передохнете когда-нибудь! Заснёте, как Лаала, и никогда не проснётесь.

Каково же было его удивление, когда мы вышли из пещеры вдвоём. Харн завыл, упал на колени и стал клясться, что он наговорил спьяну всяких глупостей, но это не возымело никакого действия. Старый Ахорн взял его за шиворот и отволок к вождю. Я там не был, но Ахорн рассказал мне потом, что отец был в изумлении, когда услышал о том, что его приёмный сын, которого он так любил, отравил с помощью своей матери жену родного сына. Тотчас были посланы гонцы во все кланы и уже на следующий день он был допрошен. Рауда знала, что её ждёт и ещё до суда отравилась своим собственным ядом. На суде под воздействием колдовской силы Ахорна Харн рассказал обо всём, даже о том, почему его мать бежала из города людей, где она тоже отравила трёх орков, своего мужа и двух его детей, после чего оседлала валгатра, навьючила двух других присвоенным добром и ускакала в степь, но в конце концов поняв, что её там ждёт, подалась в наши горы. Приговор был обычным для таких случаев. Харна приговорили к смерти и вождь приказал размозжить ему боевой дубиной голову, а поскольку пострадавшим был признан я, то эту казнь возложили на меня. Убивать безоружного, даже такого мерзавца, как Харн, было противно моей душе и я велел дать ему доспех, лук с полным колчаном стрел, дубину по руке, а сам разделся по пояс, взял в руки одну только дубину и сел верхом на неосёдланного валгатра с одной только уздечкой. Валгатр к тому же был чужой и не знал меня, как всадника, но я быстро усмирил его и пока возился с ним, Харн ускакал на своём валгатре, одном из самых быстрых во всём племени, довольно далеко. Зима уже укрыла горы снегом, но в степи он ещё не лежал, что ничего не меняло. Этот трус так и не успел доскакать до степи. Услышав рёв моего валгатра, он стал на полном скаку пускать в меня одну стрел за другой, но большую их часть я отбросил пользуясь своей колдовской силой, её во мне к тому времени прибыло не мало, а от остальных просто увернулся и когда Харн расстрелял все свои стрелы, он тоскливо завыл и во весь опор пустился наутёк. Вот тут-то я и пустил в ход свою дубину, но прежде догнал, заставил его валгатра остановиться и Харну пришлось взглянут в лицо своей смерти. Он пытался отбить мою дубину, но я умел сражаться не хуже своего отца и с первого же удара разнес его башку вдребезги, после чего снял с него всё, что хоть как-то могло указать на принадлежность этого мерзавца к племени Горных Волков, чтобы не позорить его, собрал все стрелы, за наконечники были уплачены деньги, и, не обтирая их от земли, сложил в колчан остриями вверх, после чего вернулся к родным пещерам и передал узду боевого валгатра в руки хозяина. Если бы я скакал на своём валгатре, то мне не была бы нужна даже уздечка и у Харна не было бы ни единого шанса сбежать. Воины встретили меня с молчанием и каким-то затаённым ужасом в глазах, от чего я закричал в гневе:

– Вы что же считаете, что я действительно чёрный колдун, раз убил этого мерзавца дубиной с одного удара, а он так и не смог попасть в меня ни одной стрелой? Отвечайте, заклинаю вас Творцом Ардфеором! – Однако, мне никто не ответил и тогда я плюнул воинам под ноги и сказал – Ноги моей здесь не будет, неблагодарные, злобные собаки. Всеми благами, которые я дал вам силой своего ума и мужеством, вы можете пользоваться и дальше. Мои друзья не отвернутся от вас, я об этом побеспокоюсь, хотя отныне и не принадлежу к Горным Волкам. Если вы не уподобитесь Харну, то будете жить безбедно, но заклинаю вас, не вздумайте косо взглянуть на моего мудрого учителя и друга Ахорна. Если я узнаю о том, что кто-то навредил ему хоть чем-то, того ждет участь Харна. Поэтому берегите его, он самый великий колдун всего Восточного предела Эннонанда и теперь благополучие вашего племени зависит только от него. – Посмотрев на своего отца, смотревшего на меня с ужасом, я сказал ему – Отец, ты не дождёшься, чтобы я проклял тебя, а сам можешь проклинать меня сколько угодно, но помни, сегодня ты потерял не одного, а сразу двух сыновей. Впрочем, ты все эти годы ошибался, Харн ненавидел тебя так же, как и меня. Ну, а вы Горные Волки, понесли куда большую потерю, чем думаете, вы потеряли сегодня вашего самого верного защитника, колдуна-воина Хромого Уруга. Он умер для вас.

После этого я пошел в нашу с Ахорном пещеру, оделся в одежду, которую купил себе в Вердене, взял эльфийское драконье седло, что для меня раздобыл где-то Роберт, свой лук, два больших колчана со стрелами, собрал себе в дорогу съестного, теперь в нашем племени уже стали забывать о том, что такое голод, и пешком ушел в горы. Возле пещер не стояло ни одного орка и даже отец не вышел, чтобы проводить меня. В этот зимний, непогожий день не стало Уруга. Я престал отзываться на это имя и взял себе имя Осейн, а вскоре мои новые друзья, с которыми я познакомился в Ородагарваоне, стали называть меня Осейн Канорфенум, то есть Осейн Командующий Драконами и с таким именем я прожил почти шестьдесят пять лет.

Услышав это имя, Кир изумлённо воскликнул:

– Ты Осейн Канорфенум, друг Итилгаила? Чёрт меня побери!

Тот, о ком владыка Итилгаил рассказывал ему, как о лучшем из всех орков Адамминена, тот кто когда-то научил эльфов не только дрессировать малышей, но и приманивать молодых и даже взрослых драконов и кого он, считая погибшим, мечтал разыскать в Золотых мирах, сидел на бревне напротив Кира. Теперь ему стало ясно, почему Хромой Уруг так свободно чувствовал себя в эльфийской одежде, хотя и не относился к ней с должным уважением и мог запросто вытереть о неё свои руки. Осейн Канорфенум всегда любил подчеркнуть, что он по-прежнему орк и даже прекрасная Лайрениэль так и не смогла избавить своего возлюбленного от этой привычки. Тетюр, когда ему понадобилось назвать орочье имя, машинально назвался Осейном, так как именно это имя эльфы называли чаще других. Орк между тем скромно потупил взор и тихим голосом сказал:

– Да, владыка Итилгаил мой друг и моё сердце болит непереносимой болью о нём, человек. Жив ли он? Ведь на эльфов в первую очередь должна была обрушиться ненависть тех чёрных тварей, которые я породил благодаря своей злой судьбе.

Козмо вскочил от возбуждения на ноги и заорал:

– Осейн, старина, жив твой друг, жив! Ничего с ним не сделалось, как и со всеми остальными эльфами, а вот всю эту чёрную сволочь мы перебили. Более того, старый чертяка, жива живёхонька и твоя жена Лайриниэль, как живы и все трое твоих сыновей и они ждут тебя. Лайриниэль даже не ушла из-за тебя в Золотые миры и уже очень скоро ты её увидишь, но лично я считаю, что с этим не стоит торопиться, парень. Прежде, чем мы доставим тебя в её замок, ты нам обо всём расскажешь. Нам очень хочется узнать всё первыми. А то потом к тебе не пробьёшься через толпы эльфов, которые тебя окружат.

Глаза Осейна загорелись огнём надежды и он спросил:

– Неужели Лайриниэль действительно ждёт меня? Ведь наверное прошло немало лет с того времени, как я пропал.

– Да, уж, порядочно. – Сказала Иоланта, которая знала эту грустную эльфийку, как свой ученицу – С тех пор, когда ей принесли твой лук Валандил, минуло тысяча двадцать один год и за это время не было дня, чтобы она не вспоминала тебя, самый отважный и благородный орк из всех орков, который так и не научился есть хлеба, предпочитая ему зелёный лук. Чучело ты чумазое – При этих словах Осейн вздрогнул, ведь так его называла его возлюбленная за то, что он не менял своих привычек – Разве же тебя можно забыть? Но, чёрт тебя подери, что же с тобой случилось дальше? Как ты подался в Ородагарваон? Об этом Лайриниэль мне ничего не рассказывала, как и о том, как она вообще познакомилась в Орраесе с таким диким орком, как ты, и, главное, не сказала ни слова, почему тебя полюбила. Впрочем, послушав тебя я это и сама давно уже поняла. Клянусь бородой Аструала, то бишь Творца Ардфеора, я не отпущу тебя с берега этой чёртовой речки, пока ты нам всего не расскажешь!

Осейн широко улыбнулся и, всплеснув руками, сказал:

– Хала Творцу Ардфеору, что я беседую с друзьями своих лучших друзей и подругой своей возлюбленной. Вы сняли камень с моей души, друзья мои. Ну, что же, о грустном начале своей жизни я вам рассказал, теперь расскажу о самых светлых днях своей молодости и о том, как я стал пленником древнего зла. Поэтому я вернусь в тот ненастный, зимний день. – Осейн вздохнул, умолк на минуту и продолжил свой рассказ уже куда более бодрым голосом – Поняв, что никто из моих соплеменников не выйдет проститься со мной даже в память о всём том добром, что я для них сделал, мне уже ничего не оставалось делать, как уйти. Видно слишком много яда было в словах моей мачехи, раз даже после того, как всё раскрылось, они боялись меня. Поэтому сердце моё разрывалось от боли, а разум кипел от обиды. От родных пещер я пошел знакомой тропой в горы и удалившись от дома тотчас стал призывать дракона. Вскоре ко мне прилетел молодой могучий самец и послушно спустился с неба на пригорок. Я подошел к дракону и стал пристально смотреть ему в глаза, проникая своим разумом в его сознание. Дракон был голоден и хотел слопать меня, но боялся, что я окажусь сильнее и убью его. Я стал мысленно внушать ему, что я ему друг и если он станет служить мне, то навсегда забудет о том, что такое голод и холод, ведь я великий охотник и смогу прокормить не то что его, а даже целую стаю таких же молодых и сильных горных драконов. Ещё я рассказал ему о том, что со мной он облетит весь Срединный континент и увидит, как живут люди, гномы и даже эльфы в своих непроходимых лесах. Ему только нужно для этого склонить передо мной голову и позволить надеть на свою шею красивое, белое, лёгкое эльфийское седло. Тогда мы полетим в степь и я подстрелю для него сколько угодно больших, вкусных валгатров. Дракон знал о валгатрах, но ни разу не ел их нежного мяса и потому медленно склонил передо мной голову. Принято считать, что горные драконы всего лишь хищные звери, но это не так. Они так же умны, как и все прочие разумные существа Адамминена, но уж очень они необузданны в своих страстях и не способны говорить к тому же. Поэтому их и считают здоровенными хищными зверюгами. Когда я почти подружился с драконом, то попросил его назвать мне своё имя и в моём сознании прозвучало – Эхенор. Я стал повторять это имя сначала тихо, а потом всё громче и громче, пока Эхенор не привык к звуку своего имени и только после этого нацепил седло на его шею сразу позади головы. Оно было пошито эльфами и в отличие от орочьих драконьих сёдел ничем не мешало дракону. После этого я погладил Эхенора по лбу и вставил ногу в петлю, чтобы взобраться на него. Дракон от этого вздрогнул, но я его быстро успокоил. Если бы он захотел меня сожрать, то ему не пришлось бы особенно трудиться, ведь его голова в длину была больше моего роста, а я, как вы видите, не отношусь к числу маленьких орков. Как только я взобрался в седло, то не стал сразу же заставлять Эхенора взлетать, а предложил ему легонько помотать головой, чтобы почувствовать на себе всадника. Это не принесло ему никаких неприятных ощущений и он приободрился. Вот тогда я и предложил ему взлететь в небо и лететь в сторону степи. Через несколько минут мы уже летели над степью и как только я увидел пасущихся валгатров, то велел Эхенору затаить дыхание и начать плавно спускаться в планирующем полёте. Я часто наблюдал за тем, как летают горные драконы и много раз представлял себя в драконьем седле. Когда мы подлетели поближе, я достал лук и вскоре три громадных, старых быка бились на земле, а остальные бросились врассыпную. Объяснив Эхенору, что с ним будет, если он проглотит острую стрелу, я заставил его опуститься на землю и сначала прикончил валгатров, перерезав им горло и только после того, как стекла кровь и они перестали биться, выдернул стрелы и разрешил Эхенору их съесть. Дракон так проголодался, что слопал валгатров за какие-то пять минут, чуть ли не проглотив их целиком. Правда, последнего он всё-таки хорошенько разжевал и вкус мяса валгатра ему понравился. Ну, а я добился главного, научил дракона есть мясо уже убитого животного, а не терзать ещё живого валгатра своими острыми клыками. Хотя Ахорн никогда не летал на драконах, он знал о них достаточно много и придерживался не самого популярного мнения среди орков, что горных драконов нужно приучать быть более сдержанными. Горные Волки никогда не были кровожадными орками и потому не стремились причинять кому-либо боль и страдания. Может быть мы именно поэтому и смогли закрепиться в Сиреневых Горах по соседству с гномами. Не была кровожадность свойственна и мне, а потому в дальнейшем и Эхенор прослыл самым миролюбивым горным драконом. В тот день мы никуда не полетели. Дракон насытился, в степи было довольно тепло и потому он тотчас завалился спать, а я походил окрест, собрал немного веток и сухой травы и развёл метрах в ста от него небольшой костерок. Впоследствии я разжигал его всё ближе и ближе от дракона и в конечном итоге приучил его мирно спать чуть ли не уткнувшись носом в огонь. На следующий день мы поднялись в небо и я стал высматривать сверху, не покажется ли где караван под сине-красным флагом барона де-Парре. Мне нужно было срочно встретиться с ним и Робертом, ведь в карманах у меня было пусто, а я начинал новую жизнь. К тому же я должен был объяснить им, что теперь благополучие Горных Волков зависит только от них. Вскоре мне повезло и я увидел хорошо знакомый мне флаг. Роберт знал о моей мечте завести себе дракона и сразу узнал меня. Я велел Эхенору спускаться и видел сверху, как в степь бегут два моих хороших друга, с которыми меня связывало так много хорошего. Пять лет подряд с началом каждой зимы и до весны, а порой и до самого лета я сопровождал вместе с ними большие караваны и даже заслужил у людей прозвище Дружелюбного Горного Дракона, что само по себе было для многих нонсенсом, но гораздо чаще меня называли просто Проводником. Орки же наоборот прозвали меня Свирепым Колдуном и любили рассказывать том, скольких их товарищей сожрали мои кровожадные драконы, но это было сплошное враньё, гонять их по степи за то, что они пытались грабить караваны заплатившие пошлину это одно, такими делами я часто занимался, но вот тем, чтобы напускать на них драконов всерьёз, никогда не грешил.

Иоланта сделал рукой жест и сказала:

– Осейн, извини, меня вызывает на связь подруга. – Орк, удивлённо взглянув на неё, умолк и та, надев очки, недовольным голосом спросила – Лаура, девочка моя, извини, но я сейчас занята. Нет, у нас всё в порядке. Мы уже разобрались со всеми делами. Вот как, вам уже всё известно и твой папаша уже обо всём знает. Ну, так тем более, девочка моя, вам всем не о чем беспокоиться. Ну, ладно, хорошо, я сейчас приду к тебе и всё объясню. Твой брат никуда не исчез, он просто сотворил портал прохода. Теперь это стало возможным и ты тоже сможешь в считанные секунды отправиться в любое известное тебе место. Жди меня в своей комнате. Я сейчас буду. – Сняв очки, она спросила – Ну, что, вам всё ясно? На Адамминене действуют любые порталы прохода и это юное дарование, младший из сводных братцев Лауры, куда-то смылся. Я мигом, туда и обратно, не расходитесь.

Глава двадцатая

Иоланта, как и обещала, действительно вернулась через десять минут и сказала недовольным голосом:

– Ребята, нам пора срочно сваливать отсюда. Я боюсь, что через пять минут здесь будет самое настоящее столпотворение. Гору Золотой Малленброг уже увидели и скоро сюда примчится множество народа, поэтому нам нужно спрятаться, чтобы спокойно дослушать рассказ Осейна. Самое лучшее место, это императорский дворец. Уж там-то нас точно никто не побеспокоит. Кузенька, солнышко, перегони наш кораблик к дворцу, мы будем ждать тебя в моей гостиной.

Леди рыцарь-маг сотворила большой портал прохода и вся компания с возгласами облегчения ввалилась в её гостиную. Ещё через несколько минут в гостиной появился Козмо и Осейн Канорфенум, продолжил рассказывать им историю своей жизни:

– Хотя лошади купцов и испугались моего Эхенора, они не разбежались во все стороны, поэтому я смог поговорить несколько часов со своими друзьями. Барон, его звали Жиль, стал к тому времени довольно преуспевающим человеком, ведь под его охраной на дороге между Хаудвайром и Верденом не был ограблен ни один караван. Именно он посоветовал мне отправиться в Орраес, самый большой город на всём Срединном континенте, если хочу найти себе хорошую работу, связанную с путешествиями. Жиль ссудил меня деньгами тотчас, как только я его об этом попросил. Когда я улетел из Сиреневых Гор, то ещё не знал, куда направлюсь, но узнав от Жиля о том, что смогу в Орраесе познакомиться с эльфами, сразу сказал, что это выглядит очень заманчиво, ведь мне давно уже хотелось увидеть эльфов. Хотя мне того не хотелось, я был вынужден рассказать им о том, почему покинул родное племя. Барон вздохнул и сказал мне:

– Уруг, о, извини, Осейн, может быть в этом есть доля и моей вины, ведь я частенько рассказываю о том, что являюсь другом Свирепого Колдуна Хромого Уруга, повелителя горных драконов, который пошлёт за меня этих крылатых убийц против кого угодно.

Я рассмеялся и сказал ему:

– Друг мой, не волнуйся. В моём племени у меня была репутация ещё хуже. Все женщины моего племени считают, что у меня ядовитое семя и каждая, кто переспит со мной, в ту же ночь уснёт в последний раз. Ну, а чтобы укрепить твою репутацию лучшего друга Свирепого Колдуна, вот тебе мой подарок, он тебя не раз выручит. – Я протянул барону де-Парре охотничий рог, который не только мог испугать любого орка своим звучанием, но и приманить к себе дракона за добрые две сотни миль – Возьми его и не стесняйся дуть в него всякий раз, когда завидишь незнакомых орков. Этим ты тотчас призовёшь к себе на помощь драконов и не волнуйся, им полезно летать. К тому же я за эти годы успел приучить их к весёлой игре, гонять по степи всех орков, которые не машут им руками и не приглашают полакомиться старым валгатром. Горные Волки это хорошо знают, а все остальные ещё не догадались, как им откупиться от драконов. Орки, увидев драконов, сразу же присмиреют и пошлют к тебе гонца. Вот тогда-то ты и расскажешь им о том, кто твой друг и скажешь, что с ними будет, если они пустят в твою сторону хотя бы одну стрелу. При этом запомни, если станет совсем худо, поверни мундштук вот так и дуй в него посильнее. Этим ты приманишь драконов со всех окрестных гор. Не знаю, нападут они на орков или нет, но те обязательно разбегутся и драконы затеют с ними игру в догонялки. Ну, а если тебе понадобится отправить драконов обратно в горы, тогда тебе только стоит повернуть мундштук вот так, протрубить в рог и драконы улетят. Рог этот не простой, Жиль, а колдовской и если ты хорошенько потренируешься, то научишься с его помощью управлять драконами, летящими в небе. Ну, что же друзья, думаю, что это не последняя наша встреча. Прощайте, мне пора в путь. Дорога до Ородагарваона неблизкая, а я даже не знаю туда пути. Ну, ничего, как-нибудь доберусь.

Жиль посмотрел на меня с укором и сказал:

– Осейн, если ты когда-нибудь попытаешься вернуть мне деньги, я тебя, право же, поколочу, хотя ты лишь чуть-чуть меньше своего дракона. Между друзьями не может быть долгов. Посиди здесь полчаса, друг, и подожди нас, хотя я и не бывал в Орраесе ни разу, знающие люди рассказывали мне о том, какие товары там в большой цене. Тебе ведь нужно будет встретиться не абы с кем, а с королём гномов Хардниром. К нему так просто не попадёшь, но если ты скажешь, что привёз ему в дар речной жемчуг из Вердена, то тебя к нему гномы на плечах донесут. Он у них имеет какую-то особую цену.

Барон де-Парре и его помощник Роберт Барнс ушли, а я остался сидеть у костра. Купцы узнав, что я покидаю наши края, подходили ко мне, чтобы попрощаться, как с другом, для многих я приручил валгатров. Каждый хотел одарить меня чем-либо, но я лишь разводил руками. Эхенор хотя и был драконом, всё же не являлся вьючным валгатром. Подарки я принял только от самых лучших и верных своих друзей и они собрали мне их хотя и в небольшой мешок, но цену они имели огромную, ведь сверху в мешке лежала деревянная шкатулка величиной с две моих ладони, доверху наполненная речным сайнийским жемчугом. Река Сайна несла свои воды на самом краю Эннонанда и купцы не часто отваживались отправлять караваны в центральные районы. Поэтому за эти небольшие жемчужины, которые в наших краях стоили недорого, гномам Ородагарваона и особенно Хелегаегрина приходилось платить очень большую цену, а ведь без них они не могли изготавливать свои светящиеся трубы. Я простился с друзьями и полетел на запад с такой скоростью, словно хотел догнать солнце, но небесное светило летело быстрее моего дракона и вскоре мне пришлось искать место для ночлега, а заодно и ужин для Эхенора. С этим проблем не было, диких валгатров в степи хватало. Мы летели почти три месяца, пока я не увидел с огромной высоты воды реки Боры и большой город на её правом берегу. Так я прилетел в Борденер. По пути я довольно часто останавливался и пока мой Эхенор бродил неподалёку, беседовал с караванной стражей. Мне было приятно узнать, что даже довольно далеко от Сиреневых Гор было известно имя великого колдуна-орка, повелевающего драконами, который носил одежду людей. Люди сами махали мне руками, чтобы спросить совета. Куда реже это делали орки, но и они частенько просили меня приземлиться для разговора. Некоторые просили у меня совета, но были и такие, которые предлагали присоединиться к их отряду, а точнее банде. Таким я всегда отвечал жестким отказом. В Борденере меня встретили не очень ласково. Точнее я вообще не попал в него в день своего прилёта. Ещё на подлёте к городу мне помахали флагом с башни небольшой сторожевой крепости и командир гарнизона, парень громадного роста, узнав куда я лечу, велел мне не торопиться и побыть его гостем несколько дней, пока он отправит гонца в город. Поначалу он хотел запереть меня в своей комнате, но когда я с улыбкой объяснил, что против могущественного колдуна ещё не придумали запоров, развёл руками и сказал мне, смеясь во весь голос:

– Ты прав, юный орк. Колдуны народ опасный, особенно такие, которые могут повелевать драконами, но я всё же советую тебе не соваться без спроса в Борденер. У нас в городе тоже есть колдуны и даже могущественные маги, а потому погости пока у меня, пока мой гонец не испросит для тебя разрешение посетить город. Так ты действительно летишь в Ородагарваон, Осейн?

Я вежливо поклонился и спросил его:

– Ты боишься гномов короля Харднира?

Командир крепости насупился и буркнул мне в ответ:

– С чего мне их бояться? – Потом он тягостно вздохнул и признался мне – Гномов я не очень-то боюсь, Осейн, они народ хотя и задиристый, но всё же с нами предпочитают не ссориться. К тому же в Орраесе живёт очень много людей, а вот эльфов я опасаюсь. Особенно тех, которые летают на горных драконах. Борденер вольный город, Осейн, но в нём не любят тех, кто летает с оружием на драконах или плавает на боевых галерах по реке. Нам не нужны как речные, так и воздушные пираты. С речными мы давно научились бороться, но вот как победить воздушных, ещё не знаем.

Мне стала понятна его озабоченность и я успокоил его:

– Капитан Лонг, Осейн не воздушный разбойник. У себя дома я занимался тем, что летом охотился, а зимой и весной охранял караваны вместе с бароном де-Парре. – После чего спросил – Неужели эльфы нападают на ваш вольный город?

Капитан вытаращил глаза и воскликнул:

– Ты что, смеёшься? Эльфы не разбойники, нет, но кто знает, чем ты можешь рассердить эльфа. Они существа вечные и у них на всё есть своё собственное мнение, а потому они в любой момент могут напасть, хотя на моей памяти такого не происходило, но вот ещё до моего рождения владыка крылатых эльфов как-то раз напал на Борденер. Точнее не на его жителей, а на какой-то большой отряд, который чем-то им не угодил. Битва произошла прямо в пригороде и эльфы всех, кто не пытался стрелять в них из луков, подстрелили, но не убили, а только ранили, но раны от эльфийских стрел такие болезненные, что некоторые полагают, что смерть лучше. Потом они забрали с собой командира отряда, нескольких его людей и увезли. Что с ними стало, никто не знает, но больше эльфы нас ни разу не беспокоили.

– Ну, если это были разбойники, то, возможно, эльфы были полностью правы. – Сказал я осторожно, чтобы не обидеть капитана Лонга и тот, стукнув кулаком по столу сердито крикнул:

– Нет! Если это были разбойники, то они должны были сначала поговорить с отцами города и они сами решили бы их судьбу.

Меня это только рассмешило и я сказал ему:

– Не думаю, капитан, что ваши вожди смогли бы решить их судьбу. Если этот отряд смог войти в ваш город, значит он был довольно велик, а раз так, то это ещё неизвестно, что сделали бы эти люди, приди к ним начальник городской стражи. Ты не думаешь, что тогда они принялись бы убивать жителей Борденера и жечь в нём дома? Горный дракон ведь никогда не полетит в пламя, а потому мне вполне понятно, почему эльфы налетели внезапно. Наверняка жители города, увидев чужаков на его улицах, тотчас заперлись в своих домах и те солдаты, что вошли в город, потом в ужасе метались по улицам не зная куда спрятаться. Мне не раз доводилось гонять по степи жадных орков, а одну пришлую банду, то вообще было отребье без роду и племени, я преследовал целую неделю и хорошо знаю, какой ужас способен нагнать дракон с метким лучником сидящим на нём. Хотя я тоже в тот раз никого не убил, а лишь ранил нескольких орков, включая их предводителя, они, наверное, до сих пор скачут на юг, проклиная меня.

Капитан Лонг был вынужден согласиться. Подумав, он сказал:

– Наверное ты прав, Осейн. Отец рассказывал мне, что эльфы только выручили их, разоружив тот отряд.

В сторожевой крепости я прожил почти две недели, пока мне разрешили посетить Борденер. Каждый день я утром и вечером совершал патрульные облёты и тем облегчил капитану Лонгу службу. Мы даже с ним сдружились за эти дни и в будущем наша дружба только окрепла и когда отношения между Орраесом и Борденером несколько испортились, благодаря мне он переехал в этот огромный город гномов, поступил на службу к королю Хардниру и даже стал комендантом главной крепостной башни. По совету Гая я сменил свой наряд обычного горожанина на дворянский. Он считал, раз я племянник вождя племени, то уже барон, как минимум. Мы были с ним одного роста и он уступил мне пару своих костюмов, которые ещё ни разу не надел. Один очень нарядный, красного цвета с серебряным шитьём, для балов и торжественных приёмов, в котором он советовал мне появиться перед королём, а второй зелёный, для охоты. В нём я и вошел в Борденер, когда мне разрешили посетить город, но всего на несколько часов, чтобы встретиться с каким-то человеком в магистрате. Город мне очень понравился, а вот этот человек нет. Он был очень жадным и сразу сказал, что я должен заплатить ему, чтобы он разрешил мне остаться в городе на ночь, но по мне было куда приятнее провести ночь в степи под крылом у Эхенора, поэтому я этим же вечером и улетел, но недалеко, чтобы переночевать в степи. Всё равно моего дракона в город не пустили бы. На следующий день я был уже в Орраесе и там меня встретили совсем по другому. Со смотровой площадки донжона Кабаньей башни мне помахали флагом и Эхенор отважно приземлился прямо на неё. Башню охраняли люди и с ними было два эльфа, вид которых сразу же поразил меня до глубины души. До Орраеса уже дошли слухи, что какой-то орк прилетевший в Борденер аж от берегов реки Сайны хочет встретиться с королём Хардниром. Один эльф, а это был сам владыка Итилгаил, внимательно выслушал меня, бросил равнодушный взгляд на жемчуг, после чего вежливо попросил у меня разрешения осмотреть моё драконье седло и я позволил ему сделать это, просвистев Эхенору, чтобы он подпустил чужака. Впрочем от эльфа исходил запах дракона и он сам смотрел на владыку Итилгаила с интересом. Владыка внимательно осмотрел моё седло и спросил:

– Осейн, ты знаешь, что это седло пошито эльфами в Орраесе?

Я пожал плечами и ответил:

– Господин эльф, я только и знаю о нём, что его везли в Сиреневые Горы целых три года и оно обошлось мне в сто пятьдесят ливров. Если тебе это интересно знать, то его доставил мне Роберт Барнс.

Эльф поклонился мне и сказал:

– Мне известно имя этого человека, Осейн, и я лично разрешил продать седло одному купцу из Айдера, хотя он так и не смог сказать мне, кому это понадобилось драконье седло эльфийской работы, но сказал, что его заказал какой-то человек по имени Роберт Барнс. Долго же везли его тебе, Осейн, ты, наверное, устал ждать, когда сможешь оседлать своего дракона. Ты вырастил прекрасного дракона, мой друг, но ещё лучше ты преуспел в его дрессировке. Он совершенно ничего не боится и это поразительно.

В тот момент я ещё не знал, каких трудов стоило эльфам добыть яйцо дракона, высидеть его, а потом выкормить малыша и вырастить его могучим драконом, а потому беспечно ляпнул:

– Эхенор вольный дракон, господин эльф, и это первая весна, которую он встречает вместе со мной. Ещё четыре с половиной месяца назад он даже не знал меня, а я его.

Глаза эльфа расширились от удивления и он сказал:

– Но этого не может быть, юноша. Каким бы могущественным колдуном ты себя не называл, горные драконы никогда не станут повиноваться никому, ни эльфу, ни орку, ни человеку.

Вместо ответа я улыбнулся, закрыл глаза и с улыбкой стал призывать к себе драконов с окрестных гор, а их в Ородагарваоне водилось немало, побольше, чем в Сиреневых горах. Вскоре над башней кружило десятка два горных дракона, а один, уже осёдланный, приземлился на наблюдательной площадке и ткнулся носом в плечо эльфа. Владыка эльфов поклонился мне и сказал взволнованным голосом:

– Осейн Канорфенум, я лично сопровожу тебя к королю Хардниру. Мы полетим туда на драконах. Надеюсь, что твой Эхенор и мой Фавендил подружатся и твой вольный сын гор не станет пенять ему на то, что его выкормил старый эльф. Вот уж не думал никогда, Осейн, что кто-то сможет удивить меня, но ты это сделал.

Вот тут уже эльф удивил меня. Мне было и невдомёк, что дракона можно вырастить в неволе. Я кивнул головой, снял со спины дракона вьюк и стал быстро переодеваться в другую одежду. Владыка Итилгаил терпеливо ждал и даже поправил мне кружевной воротник рубахи, который сбился у меня на бок. Через полчаса мы приземлились на площади перед королевским дворцом и Итилгаил предложил мне сначала завести наших драконов в большой, тёплый загон, пол которого был устлан сеном, в кормушке лежало много мяса, а в поилку налита вода. Никогда Эхенору ещё не предлагали войти в такую роскошную пещеру. Появились слуги и владыка эльфов велел мне отдать им все вещи, чтобы они отнесли их в мои покои, кроме шкатулки с жемчугом. Прежде, чем мы поднялись в тронный зал, Итилгаил показал мне эти покои, которые показались мне просто королевскими, да, они и были такими, ведь они предназначались для самых почётных и именитых гостей короля Харднира. Позднее я узнал, что своей незатейливой волшбой так поразил владыку эльфов, что тот сразу же захотел познакомится со мной поближе. Итилгаил не нуждался в моей помощи, эльфы и без меня уже несколько десятков лет работали с драконами и неплохо преуспели в этом, но он очень не хотел, чтобы меня переманили к себе горные орки Лоссенаилина, горной страны лежащей рядом с Иселенерином. Вот тогда у них могли возникнуть большие неприятности, так как драконы даже близко не подпускали орков к своим кладкам, но те все равно умудрялись воровать яйца, чтобы выращивать горных драконов и воспитывать их кровожадными чудовищами. Разведчики короля Харднира уже собрали обо мне информацию и потому владыка эльфов сначала хотел встретиться со мной и выяснить, каковы мои планы и уже потом думать, что со мной делать. Может быть поэтому меня встретили во дворце так любезно и король гномов, восседавший на резном каменном троне, после нескольких фраз предложил нам отобедать в его покоях. Я прилетел в Орраес незадолго до полудня и мы беседовали до самого позднего вечера. Владыка Итилгаил сразу же сказал мне о том, что наслышан о моём прибытии и обрисовал ту ситуацию, которая сложилась у них в Аранелвуде, на который стали нападать орки, прилетающие в их лес на драконах. Вот это были настоящие воздушные пираты. Свирепые и безжалостные, как и их драконы. Итилгаилу ничего не было известно о племени Горных Волков из Сиреневых Гор и я рассказал ему о том, чем занимался пять последних лет. Говорить им о том, что моё племя Горные Волки, я не стал, но рассказал, почему покинул родные горы. Итилгаил, услышав это, кивнул головой и сказал мне: