Текст книги "Тренер Гильдии Фамильяров 5 (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Сергей Харченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

В свою очередь и я всмотрелся в экран.

Строки пестрели витиеватым канцелярским бредом, который можно было сократить раз в десять и смысл бы не поменялся.

Условия стандартные. Лазарет, пост охраны, столовая, тренажёрный зал. Далее – маркировка инвентаря и прочее.

Но один абзац организаторы заботливо выделили жирным шрифтом. На это и обратили внимание Кира с Беловым, отреагировав столь эмоционально.

«Вольерная зона должна располагаться в отдельно стоящем здании и быть защищена экранирующим поглощающим контуром класса Х».

А вот это что-то новенькое. Обычно это условия уровня Золотой лиги, но почему ужесточили условия для Бронзы? Это и было непонятно. Волна возмущения поднимется, я не сомневался. Но побушуют в Сетке, обзвонят конторы, встретятся с представителями организационного комитета, и на этом всё, затихнут. Уже проходили.

Логику чиновники из Лиги объясняли далее, и очень странно. Экранирующий контур работал как глушилка эфира. Внутри такой зоны питомцы не могли использовать свои способности, их Ядро блокировалось.

Вроде как обычная мера предосторожности, чтобы не пострадал никто из персонала или мирных жителей за периметром базы.

Но куда нашим питомцам до такого сейчас, как до Луны пешком. Третий уровень Ядра. Бублик если и психанёт, то плюнет максимум метров на пять. Остальные не так опасны.

Понятно. Синдикаты протащили этот пункт в регламент, прекрасно понимая, что для бедных команд это непреодолимый финансовый барьер. Имея в виду и нашу гильдию.

Что ж, это как раз решаемый вопрос. Я не видел сложностей. А вот владелица гильдии и помощник видели.

Кира вернулась в своё кресло, схватилась за голову, массируя виски тонкими пальцами.

– Я ведь уже говорила, Артур, – голос Киры сорвался на полный боли шёпот. – Здания на заднем дворе – собственность банка! Мы не имеем права их переоборудовать. Что нам делать⁈ Да ещё этот экранирующий контур…

Я ещё раз внимательно пробежался взглядом по остальным пунктам, понял, что больше ничего особенного не придумали, отложил бумагу в сторону.

– Ситуация скверная, мда, – причмокнул Белов, потянувшись к карману и защёлкав семечками.

– Артём, не смей, – выставила палец Кира, прожигая его взглядом. – Не в моём кабинете. Только раздражаешь этим.

– Да понял я, – Белов убрал руки от карманов, растянул их по швам, затем сложил их на груди, нервно постукивая пальцами по рукавам.

Кира смотрела на меня, будто я генератор идей и их спаситель.

– Так что будем делать? – услышал я от неё.

– Надо просто погасить кредит, – произнёс я ровным тоном. – А вопрос с контуром решим чуть позже. Главное сейчас перевести здания в нашу собственность.

Кира издала странный звук. То ли всхлипнула, то ли нервно хихикнула, уставившись на меня расширенными глазами.

– Да ты издеваешься надо мной… – выдохнула она, откидываясь на спинку кресла. – Миллион двести тысяч. Где я тебе их возьму⁈ Тем более за неделю. Нет, даже раньше! Банку нужно время на закрытие счёта и снятие обременения.

Артём Сергеевич, теперь уже меряющий шагами кабинет, активно закивал, поддерживая её возмущение.

– Кира Евгеньевна дело говорит, – прогудел помощник, одёргивая свой перепачканный клеем фартук. – Нам ведь ещё надо успеть подготовить само место. Хлам вывезти, вольеры туда перенести, этот самый контур смонтировать. Тут счёт на часы идёт, Артур Викторович.

– Тем более, – отрезал я, пресекая развитие паники. – Значит, надо собрать деньги на закрытие кредита в кратчайшие сроки. Но для начала предстоит выяснить, по какой причине нам вообще подняли процентную ставку. Что за подкладывание свиньи со стороны банка? Договор ведь был подписан? Подписан. И на определённых условиях.

– Я читала условия. Там фиксированная ставка, и всё. А тут… – Кира лишь безнадёжно махнула рукой. – Ты всё от меня услышал. Только если адвокатов подключать. Но это долгая история, и убыточная.

– Я уже подключил Серёгу к этому делу, – добавил я, немного смягчая тон. – Жду от него ответа.

– Твой Серёга не всесильный, – заметила Кира.

– Разумеется. Но он обязательно нароет, откуда у этой проблемы ноги растут, – подчеркнул я.

В кабинете повисла тяжёлая пауза. Мы втроём уставились на стол, словно на его полированной поверхности мог чудесным образом материализоваться мешок с деньгами. И снова я пришёл к тому, что требуются дополнительные источники дохода.

– А знаете что? – вдруг оживился Белов. Лицо его озарилось великолепной идеей, глаза заблестели. – Надо продать ещё одну картину! Тот чудик в дорогом пиджаке, Корепанов, ведь отвалил триста тысяч и только за одну картину! А если я сделаю полиптих? Ну, это когда несколько картин вместе. Смысла вложу побольше, назову как-нибудь сложно. Надо срочно садиться за работу…

Мой помощник уже развернулся к выходу, готовясь с головой погрузиться в пучину современного искусства, но я остановил его. Он не успеет, даже если Корепанов увидит ещё что-то гениальное в его картине. А если не увидит?

– Артём Сергеич, вы лучше думайте о тренировках, – спокойно, но твёрдо осадил я новоявленного творца. – Картины – это ваше хобби. Приятное, местами прибыльное, но всё же хобби. Акцент держим на важном.

Белов виновато крякнул и остановился.

– Сейчас нам нужно готовить тандемы к Бронзовой лиге, а не оставлять их на авось. Авось не пронесёт, – продолжил я. – Идите на плац. Проконтролируйте разминку. А насчёт денег мы с Кирой Евгеньевной что-нибудь придумаем.

Только Белов подался к двери, открыл её, как из коридора раздался испуганный крик. Он принадлежал бабе Зине.

Я стремительно вышел из кабинета, убирая в сторону замершего на пороге Белова. Навстречу нам уже бежала бледная Полина. Док выглядела растерянной, сжимала в руках коробку, временное жильё Розочки. Я увидел в нём дыру.

– Артур, она сбежала! – выпалила Док, тяжело дыша. – Розочка! Нейтрализатор снял спазм, она окончательно окрепла. Прогрызла стенку и убежала!

Объяснения Полины потонули в новом витке какофонии. Мимо нас, шурша десятками хитиновых лапок по линолеуму, пронеслась изумрудная многоножка. Вслед за ней с грохотом полетело оцинкованное ведро. Баба Зина замерла на подоконнике, прижимая к груди швабру словно рыцарское копьё. Мыльная вода растеклась по полу лужей. И Розочка обогнула пенное озеро, устремилась дальше.

– Изыди, мерзость ползучая! – верещала уборщица, отмахиваясь от невидимой угрозы.

В следующую секунду из одной комнаты вылетел Христофор Родионыч. Суровый охранник, забыв про возраст и больные суставы, помчался за беглянкой. В руках он сжимал армейскую ловчую сеть, сплетённую из толстых нитей. Густо матерясь сквозь зубы, старик поскользнулся на мыльной луже, чудом удержал равновесие и влетел вслед за мухоловкой в приоткрытую дверь комнаты отдыха.

Оттуда мгновенно раздался грохот падающих стульев, треск рвущейся обивки и приглушённые ругательства Родионыча.

Искорка напряглась на моём плече, Живчик дёрнулся вперёд. Барон Сверчанский уже рвался в бой. Высунул усатую мордочку, гневно сверкая фасетками, замахал лавками.

– Сабли наголо! – застрекотал сверчок. – Окружай супостата! Поймать немедля, пока она нам тут весь провиант не понадкусывала! Эскадрон, в атаку!

Я тяжело вздохнул. Натуральный дурдом. Который надо прекращать.

Спокойным шагом подошёл к приоткрытой двери комнаты отдыха, заглянул внутрь.

Картина открылась весьма напряжённая. Родионыч, запутавшись краем сети в ножке перевёрнутого стола, тяжело дышал, дёргал её на себя, пытаясь высвободить. А изумрудная скутигера, загнанная в угол, агрессивно шевелила длинными усами, замерла. По её напрягшемуся тельцу я понял. Она готовится к новому рывку.

Искорка, надёжно закрепившаяся на моём плече, ещё раз негромко зашипела, чувствуя напряжение.

– Давай, кроха. Только аккуратно, – шепнул я саламандре, передавая мысленную команду по каналу Сопряжения. – Только вспышку. Прямо перед ней. И смотри, не задень её.

Не хватало ещё спровоцировать пожар.

Саламандра набрала в грудь побольше воздуха, изогнулась. Багровая волна пробежала по ней, от носа до кончика хвоста. Воздух нагрелся, запахло серой.

Короткий и прицельный пых вылетел из её пасти. Огонь по дуге опустился к многоножке. Перед ней вспыхнуло, и тут же потухло.

Мало кто знал, что изумрудные скутигеры по-особенному реагировали на огонь. Они на несколько секунд замирали, в первобытном страхе.

Этой уловкой я и воспользовался.

Розочка застыла, жалобно застрекотала. Даже усы её вытянулись в струнки, будто игрушечные. Агрессии прежней как и не было.

– Живчик, твой выход, – скомандовал я, присев возле терьера. Оглянулся на замершую за мной Полину. – Приготовь банку.

Дока не нужно было долго уговаривать. Она метнулась в сторону лазарета.

Щенок в это время уставился в угол, фиксируя цель. Искры, похожие на иней, пробежали по его шёрстке. Эфирные узлы на его боках задвигались под кожей, вспыхнули. В центре огненного кольца закрутился крошечный и довольно плотный смерч. Воздушный поток бережно подхватил испуганную скутигеру, плавно поднял её над полом.

В дверном проёме тут же нарисовалась запыхавшаяся Полина.

– Вот, – Док выставила перед собой толстостенную стеклянную банку с широким горлышком.

– Держи перед собой. И не шевелись, – предупредил я.

Я контролировал Живчика. А терьер ювелирно управлял мини-смерчем. Вот он аккуратно переместил вихрь с барахтающейся в эпицентре многоножкой к подставленной таре. Затем закинул вихрь внутрь, развоплощая его. Полина с громким хлопком закрыла банку пластиковой крышкой с несколькими дырами. В них скутигера не поместится, а вот для вентиляции самое то.

Инцидент был исчерпан. Все выдохнули.

– Попалась, красавица, – с облегчением выдохнула Док, поднимая банку на уровень глаз. Внутри Розочка недовольно скреблась жвалами о стекло. Возмущённо покручивая в её сторону усиками.

Родионыч, кряхтя, наконец-то распутался, отряхнул форменные брюки.

– Шустрая, зараза, – просипел охранник, сматывая ловчую сеть. – Чуть было не ушла вентиляцией. А она ведь туда бежала, ага. Спасибо, Артур Викторыч. Подсобили.

– Да не за что. Полина, найди ей ёмкость понадёжнее, – распорядился я, игнорируя стрекочущего из кармана барона, который уже вовсю праздновал победу над коварным врагом. – И больше никаких картонок.

– Да я подумывала над этим, – виновато кивнула Поля. – Да вот она что-то быстро ожила. До покупки спец-капсулы будет сидеть в контейнере. Есть у меня один такой.

Док поспешила обратно в лазарет.

– Вот же чудище, – Баба Зина уже спрыгнула с подоконника, всё ещё прижимая к себе швабру. – Терпеть не могу этих сороконожек…

Пока баба Зина, ворча и проклиная всех ползучих тварей на свете, вытирала пролитую мыльную воду, Родионычу кто-то позвонил.

– Всё, пришёл мой человек. Встречаем, – обратился он ко мне.

Только мы вышли в холл, как увидели его у входа. Родионыч убрал засов, пригласил его внутрь.

Внутрь зашёл крепкий, широкоплечий мужик-шкаф, лет пятидесяти с небольшим. Короткий армейский ёжик с обильной проседью, лицо, словно вытесанное из гранита, и глубокий шрам, пересекающий левую бровь. Но главное – взгляд. Тот самый цепкий, холодный, сканирующий взгляд хищника, который я регулярно замечал у нашего Родионыча.

Искорка восприняла его не очень дружелюбно, зафырчала, всё ещё не успевая остыть. По ней вновь пробежала волна жара.

Вот этого нам не надо. Я успокоил её, коснулся рукой, сразу нащупывая пальцами пульсирующие терморегуляционные узлы. Пару надавливаний привели кроху в чувство. Она лишь возмущённо фыркнула.

Живчик лишь замер, навострил уши, приглядываясь к незнакомцу снизу вверх.

Новый кадр не стал особо расшаркиваться в приветствиях. Он молча кивнул старику, пожал ему руку.

– Семён, – бросил он мне басом, и мы обменялись рукопожатиями.

Затем он достал из внутреннего кармана тактической куртки затёртый блокнот, карандаш. Со знанием дела, не задавая лишних вопросов, мужик начал планомерный осмотр периметра.

Я последовал за ним, с интересом наблюдая за его действиями. Заметил, что Семён двигается почти бесшумно. Он заглядывал в слепые зоны камер, проверял надёжность замков на оконных рамах. Изредка при этом делал пометки, прямо на обшарпанных стенах базы. Что-то вроде крестиков с цифрами.

– Что это значит? – спросил я, когда Семён поставил очередной крестик возле дверного косяка, что у входа в вольерную зону.

Семён обернулся. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций.

– Здесь нужно барьеры поставить, – ровным, густым басом ответил он. – От нежелательных гостей. Инфракрасная сетка и датчики объёма. Кто посторонний пройдёт – того в ловушку, хоп! – он сделал короткий, резкий жест рукой, хлопнул в ладоши. От этого звука Искорка вздрогнула, шикнула в его сторону. – На пульт охраны вывести сигнал, без всякой сирены, вибрация и свет. Тихо возьмём, без шума и пыли, если лихие сюда сунутся.

Я мысленно поаплодировал. Никакой лишней суеты. Человек чётко понимал задачу и методы её решения. И это не было похоже на показуху. Мол я такой важный и умелый. Он просто по инерции сразу же приступил к делу.

– Одобряю, – кивнул я. – Пройди прямо по коридору, вторая дверь налево. Там кабинет владелицы гильдии. Кира Евгеньевна оформит договор на трудоустройство.

Семён коротко кивнул и отправился в указанном направлении, лёгкой, слегка пружинистой походкой.

Я повернулся к Родионычу, который с добродушной улыбкой провожал своего приятеля.

– Ну и глыба, – уважительно протянул я. – Родионыч, колись. Ты где его откопал?

Старик расплылся в ещё более широкой улыбке, поглаживая седые усы.

– Да старый знакомый, Артур Викторыч. Вместе лямку тянули… Из отряда… – охранник внезапно осёкся на полуслове, как и в тот раз.

Он поймал мой прищуренный взгляд. Добродушная маска на лице старика поплыла. Родионыч нервно, как-то совсем по-детски хихикнул.

– Ой, я сказал «из отряда»? Что-то я заговариваюсь к старости, – забормотал старик. – Нет, конечно! Какой отряд, ёшкин свет? Из коллектива! На заводе мы с ним вместе работали. Слесарили. Да, Семён⁈

Услышав своё имя, Семён резко остановился посреди коридора. Он обернулся, вопросительно глядя в нашу сторону.

– Я Артур Викторычу рассказываю, – громче обычного просипел Родионыч. – Говорю, что на заводе мы с тобой познакомились!

Глыба не моргнул и глазом. Каменное лицо Семёна не дрогнуло ни единым мускулом.

– Так точно, – гулко подтвердил он. – На заводе. В цеху. Этом, как его… сборочном.

Мужик развернулся и продолжил путь, исчезая в коридоре.

– Ну вот да, в сборочном, – причмокнул старик. – Лет двадцать назад, ага.

Я отвернулся к окну, взглянул на улицу, лишь бы Родионыч не заметил моей широкой ухмылки, которую я не мог скрыть.

Ну да, конечно. В цеху. Сборочном цеху спецназа или военной разведки. Два отставных волкодава, играющих в заводских работяг. Идеальное прикрытие.

Я не собирался их разоблачать. Если эти профи будут охранять моих бойцов и питомцев от сюрпризов Корша и диверсий «Нео-Синтеза», пусть хоть балеринами из Большого театра себя называют.

Главное, что база теперь находилась под надёжным прикрытием. Осталось лишь её оборудовать. И сомнений не возникало, что это произойдёт до комиссии.

Я вернулся на плац, где Артём Сергеевич как раз закончил гонять тандемы на челночном беге. Дэнни дышал тяжело, непривычно тяжело, опираясь на Неона. Костя как и всегда чуть ли не выплёвывал лёгкие, и Желешка булькала, обнимая своего хозяина. Девушки, наоборот, выглядели не уставшими. Лера улыбалась, посматривая в сторону парней, поправляя ошейник на Бублике. Анна деловито разминала мышцы Матильде, которая тёрлась о неё мордочкой.

– Общий сбор в главном зале! Через пять минут! – воскликнул я, и тандемы потянулись внутрь здания.

Питомцы поплелись следом, явно не в восторге от перспективы новых тренировок.

– Ящер-переросток бурчит, как старый интендант, – передавал мне барон Сверчанский из кармана настроение питомцев. – Желейная пехота исходит соплями от жалости к хозяину. Рыжая мадмуазель рвётся в бой, желает выслужиться перед кормилицей. Воистину, неугомонная бестия.

– А Неон? С ним что? – присмотрелся я к ковыляющему барсу.

– Хрустальный франт после массажа явно взбодрился-с, – со знанием дела отметил сверчок. – Но ходовая ещё барахлит. Для долгого галопа пока не годится.

– Это пройдёт, – произнёс я, улыбаясь на причудливые выражения Сверчанского, проходя в коридор.

Когда все расселись на деревянных скамейках вдоль стены, я вышел в центр зала. Живчик привычно уселся у моей правой ноги, внимательно наблюдая за командой. Искорка на правом плече, Барон Сверчанский по стойке смирно на левом.

– Итак, Львы, – начал я без долгих предисловий. – Завтра мы переходим в режим усиленной реконструкции базы. Готовимся к проверке комиссии. Но параллельно с ремонтом меняем саму концепцию наших тренировок.

Я сделал паузу, обводя взглядом напряжённые лица. Не готовы они к изменениям. Но что уж поделать… Назвались груздями, точнее Проводниками, придётся лезть в Бронзовый кузовок. Но я смотрел чуть дальше Бронзы. Гораздо дальше.

– Итак. Условия входа в Серебряную лигу, – продолжил я. – Все питомцы должны добраться до пятого уровня.

Глава 12

В зале повисла звенящая тишина. Даже Белов перестал щёлкать семечки над ухом. Слышно было только, как в углу испуганно булькает Желешка.

Первым не выдержал Дэнни. Мажор всплеснул руками, едва не выронив свой смартфон. Хотел видно сделать сэлфи, да услышал такие новости.

– Тренер, алё! – возмутился Ветров, округлив глаза. – Мы ещё даже в Бронзу официально не вошли! Зачем нам сейчас думать про какое-то Серебро⁈

– Во-первых, не «алё», Ветров, – строго заметил я. – Разговаривай так со своими друзьями. Но не со мной. Во-вторых, у тебя есть два выхода, как и прежде. Остаться здесь, либо уйти.

– Извини, тренер, – потупил взгляд мажор. – Но это же нереально! Пятый уровень! Я про четвёртый даже не думаю, а тут пятый!

Костя Смирнов испуганно закивал, добираясь рукой до слайма, и массируя его, тем самым убирая стресс.

– Артур Викторыч, – пробормотал он. – У Желешки пока тихо, она кое-как восстанавливается. До пятого нам далеко.

– Мы солидарны. Это очень странная задача, – заметила Лера.

– Да, Артур Викторович, может объясните? – Анна пыталась прочесть у меня по лицу что я задумал.

Белов молчал, переводил взгляд то на команду, то на меня. Лишь слегка покраснел от обилия внутренних противоречий.

Я же оставался абсолютно спокоен. Ждал этой реакции.

– Мы будем прокачиваться постепенно, – ровным тоном ответил я. – Поймите простую вещь. Если готовиться только к Бронзе, вы в ней и застрянете. Навсегда. Будете вариться в собственном соку, отбиваясь от аутсайдеров. Мы целимся выше. В Серебряной лиге другой уровень доходов, другие контракты на трансляции и, что самое главное, другой уровень уважения.

Лера скептически хмыкнула, поглаживая мирно посапывающего Бублика.

– Тренер, уважение на хлеб не намажешь, – язвительно произнесла она. – Нам бы комиссию пережить. Чтобы эти пиджаки нас не дисквалифицировали.

– Одно другому не мешает, Соколова, – я строго посмотрел на Леру. – С завтрашнего дня приступаем к особым тренировкам. Таскание шин, марафонские забеги будут разминкой. Будем точечно прорабатывать эфирные уровни ваших фамильяров.

Лера оскалилась, кокетливо поправила хвостик, толкнула Дэнни в бок.

– Слышал, Ветров? Придётся тебе свой маникюр испортить. И про телефон забудешь. Хоть начнёшь своим барсом заниматься.

– Ты верно путаешь. Неон у меня очень способный! – мажор нервно сдул чёлку со лба, злобно зыркнул на Соколову. – Ему до пятого уровня только захотеть надо.

– Ага, – тут же встряла Анна, не упуская шанса уколоть партнёра по команде. – Захотеть и перестать пугаться каждого чиха.

– Чиха⁈ Ха!

– Ну да. Всё правильно говорит, – оскалилась Лера. – А то он у тебя от громких звуков скоро заикаться начнёт. В отличие от моего Бублика. Вот где зверюга.

Костя робко улыбнулся.

– Лер, твой зверюга вчера от Наташиной колыбельной уснул, – подчеркнул он. – Так что это не лучший пример.

По залу прокатился лёгкий смешок. Я же молчал, давая им возможность высказаться. Команда шутила, перекидывалась привычными подколками. А я, как опытный наставник, видел истинную картину. За этими смешками скрывалось колоссальное напряжение, накопившееся после прохождения Бетонки.

Они улыбались, но в глазах каждого читался страх перед неопределённым будущим. Они боялись потерять то хрупкое ощущение семьи, которое мы только-только начали выстраивать в стенах этой обшарпанной гильдии. И тем самым сбрасывали пар, словно котёл до того как треснуть по швам.

– Отставить разговоры, – негромко, но веско произнёс я, и смешки тут же стихли. – Я знаю, что вам страшно. Знаю, что впереди Бронзовая лига, и новые испытания, которые для каждого в новинку. И угрозы со стороны Синдикатов. Но запомните: пока мы держимся вместе, пока вы доверяете мне и своим питомцам, ни один Синдикат нас не сломает. Вообще никто… Сейчас можете сделать перерыв, затем продолжите с Артёмом Сергеичем прогоны на плацу. А завтра в девять ноль-ноль жду всех во дворе. В рабочей одежде. Будем смешивать базальтовую крошку с эпоксидкой и заливать плац. А затем индивидуальная эфирная практика и групповые упражнения в зале. Всем всё понятно?

– Так точно, тренер! – нестройным хором отозвалась команда.

Я кивнул и отправился в свой кабинет, слыша за спиной голос Белова, который сообщал им, когда выходить на плац. Хитроумный помощник вновь сделал для себя перерыв. Двадцать минут. Его ждала картина.

Только я успел сесть за стол и открыть ноутбук, как дверь в кабинет распахнулась. На пороге стоял Серёга. Хакер выглядел так, словно не спал трое суток: под глазами глубокие тени, волосы торчат во все стороны, а на футболке свежее пятно от кофе.

В руках он сжимал заляпанный планшет.

– Я накопал на твоего клоуна, – с порога заявил Серый, падая на стул напротив. – На того самого Анатолия, который чуть не отправил Желешку в эфирный рай.

Я мгновенно подобрался, закрывая вкладку с досье на Корша.

– Выкладывай.

Серёга поёрзал на стуле, победно ухмыляясь.

– Да, ты был прав на все сто. По бумагам этот хмырь числится старшим наладчиком в конторке «Гарант-плюс». Белая зарплата, соцпакет, всё красиво. Но если копнуть его налоговые отчисления и транзакции по третьей карте, всплывает очень интересная картина. Фактически он получает бонусы и гранты от химической лаборатории «Виктория-фарма».

Я кивнул. Так я и думал.

– «Виктория-фарма» дочерняя компания «Нео-Синтеза», – мрачно закончил я мысль хакера. – Занимаются разработкой спортивной фармацевтики. И, судя по запаху на его комбинезоне, не брезгуют нелегальным производством боевых токсинов.

– Именно так и есть, – Серёга торжествующе ткнул пальцем в экран планшета, поворачивая его ко мне. – Вот. Классическая схема Синдиката. Держат спеца на прикорме в безобидной фирме. Чтобы в нужный момент использовать его, для вот таких диверсий, с легальным доступом на объекты.

Хакер полистал экраны и вывел на дисплей подробную карту Питера с красными флажками.

– Я вытащил его биллинг, – пояснил Серый, и поставил планшет на стол, подсаживаясь поближе. – Вот его домашний адрес, в спальном районе. Вот маршрут, по которому он ездит на работу. А вот здесь, – он ткнул в отдалённый сектор на окраине промышленной зоны, – он зависает каждый вторник и четверг с восьми вечера до полуночи. Судя по потреблению электроэнергии в этом ангаре, там как раз и находится та самая подпольная лаборатория, где он варит всякую химозу для корпорации.

Я достал из ящика стола лист бумаги и ручку, переписал координаты, адреса и номер машины, которые вытащил Серёга.

Живчик, почувствовав моё напряжение, подошёл. Прыгнул на колени, тихонько заскулил. Я машинально почесал терьера за ухом.

– Спасибо, Серый, – я сложил листок вчетверо и спрятал во внутренний карман куртки, поближе к сердцу. – Ты проделал отличную работу.

– Что делать-то будем? – хакер нервно почесал щетину на щеке. – В полицию с этим не пойдёшь. У Синдиката все прикормлены, дело замнут ещё на стадии подачи заявления, Анатолия этого спрячут.

– В полицию не пойдём, – ледяным тоном ответил я. – Это наши проблемы. Вот и разберёмся сами.

Я ещё не решил, как именно поступлю с этим диверсантом. Устроить ему тёмную в подворотне? Или сжечь его подпольную лабораторию? Или через него выйти на «Викторию-фарма» и навести там шороху?

Нет, точно не последнее. Тем самым я подставлю и себя, и гильдию. Тогда «Нео-Синтез» обрушит на нас всю свою мощь, а мы к этому не готовы.

Пока он кусает изредка отбиваться можно. Но прямое столкновение с Синдикатом это глупо и безответственно.

Одно я знал точно: оставлять безнаказанным покушение на питомца моей гильдии я не собираюсь. Тот, кто посягнул на жизнь члена моей стаи, должен усвоить урок. Очень доходчивый. Чтобы впитался на подкорку.

Выходя с Серёгой из кабинета, я отправился в тренировочный зал. Нужно было немного сбросить напряжение. Заодно проверю, как усваивают новые навыки мои питомцы.

Я включил режим «блуждающих мешков». Стандартный, и универсальный. Идеальная проверка реакции и маневренности.

Зал наполнился скрипом механизмов под потолком, грохотом цепей. Мешки заметались у стартового рубежа. Но в этот раз решил сделать прохождение командным. Оба питомца вместе со мной будут проходить полосу препятствий.

– Живчик! Искорка! На позицию! – скомандовал я, занимая место у красной черты.

Питомцы мгновенно подобрались. Терьер радостно тявкнул, а саламандра спрыгнула с моего плеча, приземлившись на маты и грациозно выгнув тельце.

Я врубил на пульте «Старт». Груши пришли в движение, набирая скорость и увеличивая амплитуду.

«Работаем! Уклонение и контратака!» – приказал я каждому по Сопряжению.

Первая попытка чуть не окончилась провалом. Живчик сорвался с места первым. Мешок летел прямо на него, но пёс даже не пригнулся. Резко выдохнул, и перед ним возник плотный мини-смерч, который принял удар на себя, мягко отбросив грушу в сторону. Под неё чуть не попала Искорка, которая прыгнула на соседний мешок.

Но я вовремя её сориентировал, прошёл дальше, в сантиметре от мелькнувшего за спиной снаряда. Кроха вернулась на плечо, затем вновь оттолкнулась.

А я вернул Живчика, который решил пойти соло.

«Не делай больше так! Мы команда! Проходим вместе!» – закрепил я замечанием установку в голове терьера.

Тот тявкнул, а барон сообщил, что шерстяной всё понял.

Сразу после этого всё пошло как по маслу. Живчик отклонял снаряды под Искорку, кроха прыгала на один, поражала огненным сгустком второй, затем добиралась до поражённого снаряда и выстреливала точно в цель того мешка, где находилась ещё пару секунд назад.

Я удовлетворённо кивнул, когда мы добрались до финиша. Затем вернулся к старту, перезагрузил режим. Мешки отправились к дальней стене.

Второй проход.

Внезапно краем глаза я уловил движение у входа. Обернувшись, увидел Наташу. Племянница Леры, уже переодетая после школы в домашнюю футболку и юбчонку, тихо скользнула в зал, уселась на крайнюю скамейку.

В руках девочка сжимала пакетик с яблочным соком, тянула его из трубочки. Девочка завороженно наблюдала за тем, как щенок управляет ветром, а ящерица плюётся настоящим огнём.

Я прервал всё же тренировку, вернулся к пульту и чуть сбавил скорость тренажёра, чтобы не напугать ребёнка резким движением снарядов или рикошетом.

А вот барон Сверчанский мгновенно почуял благодарного слушателя. Сверчок ловко перебрался по моей куртке, добрался до скамейки, в два прыжка оказался прямо на плече у Наташи.

Девочка ойкнула, но не отстранилась.

– И вот, извольте дослушать, сударыня. В прошлый раз меня прервали, – патетично застрекотал Сверчанский, активно жестикулируя передними лапками прямо возле уха Наташи. – Грянул бой! Выхватываю я свою саблю, а их, луговых клопов-переростков, тысяча! Тьма тьмущая! И я один на фланге…

Наташа прикрыла рот ладошкой, тихонько хихикая.

– И что вы сделали, барон? – шёпотом, подыгрывая гусару, спросила девочка.

– Как что? Рубил в капусту, мадмуазель! В капусту! Без страха и упрёка! Эскадрон потом три дня мои подвиги обмывал… то есть, простите, воспевал!

После второго прогона, который был идеальным, я выключил тренажёр.

Живчик, радостно виляя хвостом, подбежал ко мне за заслуженной порцией похвалы, а Искорка, фыркнув дымком, полезла обратно на плечо.

Взял полотенце, вытер разгорячённое лицо и подошёл к скамейке. Сверчанский тут же прервал свои героические эпосы, принял бравый вид.

Всё же это надо было сделать раньше.

Я присел на корточки перед девочкой, чтобы наши глаза были на одном уровне. Мой взгляд стал максимально серьёзным.

– Наташ, – негромко, но очень веско произнёс я. – Ты теперь живёшь с нами. А значит, ты теперь часть нашей стаи. Огненный лев.

Девочка перестала улыбаться и выпрямила спину, почувствовав важность момента.

– А в любой стае есть свои секреты, – я кивнул на стрекочущего барона. – Этот гусар наша самая большая тайна. Рот нужно держать на замке. Никому. Ни в школе, ни подружкам, ни учителям. Никому не рассказывай про говорящего сверчка. Ни единому человеку, понятно?

Глаза Наташи расширились от испуга.

– А что будет, если узнают?

– Если узнают, придут злые люди из корпораций, – мрачно пояснил я. – Они заберут барона, запрут его в холодной лаборатории и будут ставить на нём опыты. Мы его больше никогда не увидим.

Девочка судорожно сглотнула и прижала указательный палец к губам.

– Я никому не говорила ни словечка, дядя Артур, – испуганно прошептала она. – И не скажу! Честное слово! Пусть у меня язык отсохнет, если я скажу!

– Вот и умница, – я мягко улыбнулся, потрепал её по светлым волосам. – Стая своих не выдаёт. Можешь слушать его сказки дальше. Только фильтруй то, что он несёт про свои застолья.

Сверчанский возмущённо скрипнул надкрыльями, но промолчал. А Наташа счастливо улыбнувшись, вновь повернулась к своему персональному карманному сказочнику, готовая слушать новые небылицы.

Тренировался я до тех пор, пока не забились мышцы, а Искорка уже не так активно совершала прыжки. Лишь мохнатый щенок был бодр и, казалось, пройдёт ещё десять раз подряд эти мешки, ни разу не запыхавшись.

Вечер плавно опускался на базу «Огненных львов». Дневная суета сменилась мерным гулом работающих вентиляторов под потолком, жужжанием спа-капсулы в лазарете и тихими разговорами в раздевалке.

Я прошёл по коридору, разминая затёкшие плечи после полосы препятствий. Искорка задремала на моём плече, слегка подёргивая лапками во сне. Живчик топал рядом, не пытаясь натягивать поводок. Барон затих, лишь шуршал в кармане, явно мечтая о более просторном укрытии.