Текст книги "Тренер Гильдии Фамильяров 5 (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Сергей Харченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Я присел на корточки, защёлкнул первый браслет на шее раздражённо фыркнувшей Искорки. Второй ошейник достался Живчику, поверх его родного. Щенок также был недоволен, возмущённо гавкнул, попытался почесать задней лапой холодный металл, но быстро смирился.

Индикаторы на браслетах сменили цвет с красного на ярко-зелёный.

Организатор сверился с показаниями на своём планшете, нажал кнопку на рации.

– Третий сектор, бокс двенадцать, – сообщил он. – Сторонние питомцы заземлены. Команда готовится к выходу.

Он кивнул нам и так же флегматично удалился.

Гладиаторы начали последнюю проверку амуниции. Защёлкали карабины брони, застучали щиты, усиленные Искоркой. Затем бойцы проверили кинетические одноразрядные дубинки.

Я критически осмотрел их оружие, мысленно поморщился. Оружие старенькое, потёртое, с синей изолентой на рукоятках. Без слёз не взглянешь. Заряд один, да и тот не вырубит тех питомцев, против кого скоро выйдем.

Вот ещё одна статья расходов для Киры. Но это уже потом.

На нагрудниках блестели свежие наклейки. Логотипы производителя и спонсора. Искрящаяся молния и замок с тремя башнями.

Чуть позже мы с Кирой и Беловым замерли в ложе. Внизу под оглушительный рёв трибун и вспышки камер-дронов, выстраивались на большой песчаной площадке финалисты. Наши ближе к нам, «Хищники» по другую сторону красной линии.

Я поправил гарнитуру, проверил связь, услышал голос каждого проводника.

Чуть позже стадион затих, сменяясь гулом ожидания. Голос Широкова возвестил начало финального группового поединка Бетонки. Следом он перечислил участников, проводников и их фамильяров.

А чуть позже вспыхнуло табло с таймером, который отсчитал последние секунды. И сразу же за этим раздался вибрирующий удар гонга.

Бой начался.

«Улей» Синдиката пришёл в движение. И это было довольно пугающее зрелище. Никакой привычной суеты, никаких пробных выпадов или рычания.

Четыре больших существа – каменный панголин, сумеречная горилла и два бородавчатых носорога – двинулись на нас как единый механизм. За ними проводники, среди которых я заметил крупную женщину, хозяйку одного из носорогов.

Я вгляделся в бинокль. Зрачки питомцев «Хищников» расширены до предела, подтверждая худшие опасения: они были накачаны химией по самую макушку.

Даже улыбнулся, вспоминая прошлое. Как Синдикаты в один голос утверждали, фамильяры прибаливают и находятся под лекарствами общего назначения. Ну да, прибаливают так, что носятся по аренам как метеоры и боли со страхом не чувствуют. Удивительно, что этой отмазке многие верили.

– Ох, я не могу на это смотреть, – услышал я бормотание Киры. Она налила воды из кулера, запила ещё одну таблетку успокоительного.

Белов молчал, уставился на арену, чуть ли не свесившись из открытой ложи с биноклем и щелкая семечки.

Живчика я забрал за пазуху. Он хотел поболеть за наших. Искорка замерла на плече, как и прежде. Даже барон Сверчанский посматривал из кармана одним глазком.

На арене команды уже сблизились. «Огненные львы» не стали дожидаться атаки. Сломали их алгоритмы с первой же секунды. Молодцы.

Матильда сорвалась с места, превращаясь в рыжую молнию. Пустынная лиса совершила невероятный прыжок, с ходу влетела в левого бородавчатого носорога.

Нанесла серию быстрых кинжальных ударов когтями, и прямо в слабо защищённые места на шее зверя.

Носорог даже не моргнул. Что они за химию им вкачали?

Зверь лишь мотнул массивной головой, готовясь поднять Матильду на свой рог. В этот же момент сумеречная горилла, которая находилась в десяти метрах правее, синхронно среагировала на угрозу брату по «Улью», рванула наперерез Матильде.

– Анна! Меняй цель! На хозяина! – рявкнул я в гарнитуру. – Быстрее!

Лисица попыталась отскочить, но носорог всё-таки успел чиркнуть её рогом по касательной. Удар, способный переломать рёбра, был поглощён барьером. Неон успел защитить лисицу.

Матильда сгруппировалась в воздухе, совершила ещё один рывок, взметая за собой облачко золотистого песка. Обрушилась точь-в-точь на татуированного проводника носорога. Тот не ожидал атаки на себя. не успел выставить щит. Рыжая бестия сбила его с ног. Мощным ударом лапы сорвала фрагмент композитной брони, оголяя плечо бойца.

Судейский браслет на руке проводника громко запищал, мгновенно вспыхнул ярко-красным светом. Правило касания сработало.

– А-а-а-а! – татуированный в сердцах заколотил кулаками по песку. Его носорог тут же замер, опустив голову. Минус один тандем, и это на первой же минуте боя!

Трибуны взревели от восторга. А я понимал, что праздновать рано.

В центре арены разворачивалась главная драма.

Желешка, вняв моим приказам, не стала растекаться лужей. Расплывшись в коврик и буквально прилипнув к песку арены, она держала сразу пятью щупальцами Щита. Намертво скрутила лапы и хвост панголина, и держала, работая словно якорь.

– Тренер, Бублика надо выпускать! – зазвенел в наушниках голос Леры. – Такой шанс!

– Горай! – услышал я Белова. – Что делаем?

Я выставил указательный палец. Дал понять, чтобы не шумел.

Всё я прекрасно видел. Щит связан Желешкой. Матильда отвлекает гориллу и носорога, Неон её прикрывает. А Бублик вкопался в песок, в глухую оборону.

– Нет, пусть стоит на месте, – сказал я как отрезал.

– Но тренер! – возмутилась Лера.

– Соколова, ты слышала, что я сказал! – напряжённо произнёс я, и услышал лишь шипение в ответ.

Вроде бы развалили мы тактику «Улья». И казалось, что Бублику зелёный свет до упитанной хозяйки носорога.

Но я внимательно следил за реакцией Щита. Что-то было не так. Вспомнил слова Вэллора, а затем увидел.

Вместо того, чтобы вырываться, Щит замер. А затем начал раздуваться. Каменные пластины на его спине с жутким скрежетом поползли в стороны, обнажая пульсирующую алую плоть, затем вновь сложились. Из ноздрей повалил пар.

«Нео-Синтез» решил поступить наверняка. Щит был подкачан ещё одним, куда более опасным препаратом. Среди ветеранов подпольных гладиаторских боёв эту дрянь называли «Крушителем». Он провоцировал аномально усиленную работу Ядра, заставлял накапливать колоссальное количество кинетической и тепловой энергии в состоянии покоя. Чтобы потом разогнать фамильяра до состояния берсерка.

Панголин не вырывался, потому что в его крови происходила адская реакция. Скоро он рванёт с такой силой, что всем достанется.

Желешка тревожно вздувалась пузырями, её щупальца дрожали, натягиваясь словно струны. Питомица Кости едва сдерживала Щита, который быстро набирал мощь.

– Костя! Держите панголина! – бросил я в микрофон.

– Ей плохо, Артур Викторыч, – выдавил Костя. – Я кое-как… пш-ш-ш…

Я постучал по ганитуре. Да чтоб вас! Как с таким оборудованием можно выходить на арены⁈

– … боюсь, не удержит, – услышал я обрывок фразы Смирнова.

– Ты справишься, Костя. Ты сможешь, – приободрил я его.

Пока Желешка из последних сил удерживала панголина на месте, Матильда продолжала свой танец. Пустынная лиса металась по песку, как заведённая пружина. Отвлекала на себя бородавчатого носорога, а разъярённая сумеречная горилла всё норовила её оглушить лапой.

Схема работала, но со скрипом.

Устав и не добравшись до Проводников, Матильда откатывалась за спину Бублика, об которого разбивались атаки гориллы и носорога. Они врезались, взламывали барьер, но Неон ставил ещё один.

Дэнни обливался потом, настраивая Неона и постоянно меняя позицию. Вчерашний массаж Неону помог, он превзошёл сам себя. Грациозно скользил по арене, то и дело выбрасывая свой барьер-«зонтик». То перед Матильдой, то перед Бубликом.

Учитывая, что энергоузлы барса были в раздрае, для него это было сродни подвигу. Но силы покидали его. Хрустальная шерсть зверя мерцала всё слабее, барьеры становились тоньше.

– Они нас измотают, точно говорю, – Белов оттолкнулся от парапета, взлохматил несколько волосин на залысине. – Надо что-то делать…

– Артём, не мешай, – холодно заметила Кира, приводя моего помощника в чувство.

Я был весь на арене.

Всё, мы оказались в тупике.

«Улей» просчитал нас, адаптировался. Химия в их крови делала своё грязное дело.

К Щиту сейчас опасно подходить, он уже набрал мощи. А насчёт остальных…

Бородавчатый носорог, повинуясь безмолвной команде «Улья», сделал ложный выпад в сторону Бублика, а сам резко сменил траекторию, отсекая Матильду от барьера, вклинился между ним и лисицей.

Горилла заходила в тыл, перекрывая путь к отступлению.

Было рискованно, но я всё же принял решение.

– Костя! – воскликнул я. – Подсечка носорогу! Но Щита не отпускай, держи его!

– Желешка не выдержит! – закричал Смирнов.

– Делай! – зарычал я, понимая, что другого варианта нет, как повышать голос. Он в панике, поэтому тут только брать тон повыше.

И Костя отдал команду.

Желешка выпустила из себя ещё одно щупальце в сторону носорога, который уже готов был подсечь рогом Матильду.

– Хлюп! – разнеслось по арене, вместе с гулом трибун.

– Вы посмотрите, что делает этот слайм! – загремел голос Широкова из динамиков. – Но он ведь не выдержит! Это нереально, сдержать таких крупных хищников!

Я улыбнулся. Всё получалось.

Носорог дёрнулся, запыхтел. Его хозяйка закричала на своего питомца. Попыталась ударить его кинетической дубинкой.

Не самый лучший способ подбодрить своего фамильяра. И главная ошибка в том, что Гладиатор поддался эмоциям.

Матильда наказала девушку через пару секунд.

Прыжок, уворот от дубинки, полёт мимо щита, который не успевал закрыть хозяйку.

Мгновение, и Матильда уже вцепилась когтями в плечо крупной девушки. Затрещал композит, наплечник отлетел в сторону. Браслет девушки вспыхнул красным.

Она завизжала от ярости, и поломала об колено дубинку.

Минус два тандема!

– Да! А вот это уже заявочка! Ха-ха! – Артём Сергеевич победно вскинул руки.

Кира радостно воскликнула. Но их триумф был преждевременным. Я видел то, чего не видели они.

Желешка ослабла настолько, что её щупальца истончились.

Да притом Щит дошёл до кондиции.

Он издал оглушительный рёв. Резко дёрнулся, разрывая тонкие путы, словно нити. Желешка булькнула, теряя форму, растеклась по песку.

А Щит-берсерк ломанулся вперёд, словно разгоняющийся товарный поезд.

– Ещё барьеры! – заорал я в микрофон гарнитуры, перекрывая рёв толпы. – Ветров, не спать! Перекрывай Бублика!

Дэнни попытался. Но Неон был уже истощён.

Барс вскинул голову, его шерсть тускло мигнула, и хрустальный зонтик раскрылся лишь наполовину, оказавшись слишком хрупким.

Разъярённый Щит на полной скорости влетел в его барьер, разбивая его вдребезги. Со всей своей колоссальной скоростью врезался в Бублика.

Варан находился в глухой обороне, как скала, но это уже не имело смысла. Удар был такой силы, что даже я услышал хруст брони шестилапого.

Варана отбросило. Он пролетел несколько метров, тяжело рухнул на бок и замер.

Лера истошно закричала, срывая голос. Бросилась к своему зверю. А её браслет вспыхнул красным. Она не обратила внимания на него. Обняла своего питомца.

Бублик тяжело заворочался. С трудом поднялся на дрожащие лапы, покачивая массивной головой. Бой для него был окончен.

Соколова, глотая злые слёзы, отправилась в компании с Бубликом в сторону выхода с арены.

Я тяжело вздохнул. Дело дрянь. Мы потеряли танка. Теперь Матильде и Неону не за кем прятаться.

Трибуны ревели, предвкушая развязку.

А я понимал, что произойдёт через пару секунд. Закрыл глаза, затем открыл.

Да и Костя упал на колени в ужасе взглянув на Щита, который лапами притоптал Желешку в песок. Та булькнула и замерла.

Браслет Смирнова вспыхнул красным. Мы выровнялись.

Но Анна и Дэнни начали паниковать.

Я же увидел шанс переломить ситуацию. Муромцев уже праздновал победу, демонстративно поднимая вверх разрядное копьё, а его Щит совершал торжественный круг по арене, готовясь к очередному разбегу.

– Ветров, Соколова! – гаркнул я в микрофон. – Слушать меня! Все на гориллу! Сейчас! Работайте в паре!

Дэнни и Анна, подавив страх, бросились выполнять приказ.

Матильда снарядом рванула к сумеречной горилле. Прямо под кулаки-молоты обезьяны. Горилла яростно забила по ней, но попала лишь в барьер Неона.

Барс работал из последних сил, выжимая из своих энергоузлов последние капли эфира. Удары гориллы со звоном отскакивали от щита, не причиняя Матильде ни малейшего вреда.

И горилла увлеклась, уже не обращая внимания на крики худощавого хозяина.

Пока та была занята Матильдой, Неон скользнул в сторону, обошёл гориллу сбоку. Один точный удар лапы, хлёсткий, с растопыренными когтями.

Я аж залюбовался грацией барса.

Неон подсёк опорную ногу монстра, за наколенник.

Горилла, потеряв равновесие, рухнула на песок.

Барс не дал ей шанса подняться. Сгруппировался, сформировал барьер и врезался им прямо прямо в челюсть вскочившей на четвереньки гориллы.

Обезьяна дёрнулась и обмякла, отправляясь в глубокий нокаут. Её проводник, стоявший позади, в отчаянии схватился за голову. Браслет его вспыхнул красным.

И вот теперь всё решится.

Муромцев замер в одном углу арены. Лера и Дэнни – в другом. Перед ними фамильяры.

Илья всё же притормозил своего панголина. Тот был на кураже, принялся рыть песок передней лапой и наклонил голову в сторону наших тандемов, будто раздраконенный бык на корриде.

Муромцев решил поиграть на публику. Он поднял копьё, а его лицо исказила злая ухмылка.

– Ну что, а я ведь вам говорил! – его голос гулко разнёсся по притихшей арене. – Я так и сказал! Мой Щит раскатает вас по песку!

– Ты слишком самоуверен, Илюша! – крикнул ему Дэнни.

Муромцев указал копьём в сторону наших тандемов. Никак не отреагировал на слова Ветрова. Он уже праздновал победу.

Как и его тренер. Старичок чуть ли не танцевал в ложе напротив. Сиял словно начищенный самовар.

– Десять секунд! – торжественно воскликнул Илья. – Именно столько понадобится Щиту, чтобы раздавить вас, клопов несчастных!

– Тренер, что делаем? – услышал я голос Дэнни в наушниках. – Тренер?

– Подожди, Ветров, не суетись, – бросил я в ответ.

– Артур Викторыч, тут вообще-то нас раскатывать в блин собираются, – донёсся испуганный голосок Анны.

– Я знаю, – отозвался я.

– Это хорошо, что ты всё знаешь, Артур, – произнесла Кира, вскочив из кресла. – Что делать-то будем?

– Я думаю, – остановил я её.

Может быть слишком резко. Но как ещё ответишь в такой ситуации? Когда всё может разрушиться в момент, и перевес на стороне противника.

Когда Илья резко опустил копьё, Щит зарычал. Замер на долю секунды. Его алые зрачки, лишённые даже намёка на разум, сфокусировались на самой уязвимой цели. На Матильде.

Панголин рванул с места, словно таран приближаясь к лисице.

И Анна тоже запаниковала.

– Тренер! Он же сметёт нас! – взвизгнула она в гарнитуру.

Матильда, обычно хладнокровная и юркая, поддалась панике хозяйки. Просто вжалась в песок, не в силах сдвинуться с места.

– Ждать! – рявкнул я так, что даже у меня самого зазвенело в ушах. – Никому не двигаться! Ждать команды!

Мой внутренний метроном отстукивал секунды, вычислял скорость и траекторию панголина, малейшее его движение. Я видел как поднимается его грудная клетка, вдыхая порцию воздуха. Как он выдыхает его через пасть, разбрызгивая по пути едкую жёлтую слюну.

Я понял, что делать. Это рискованно. Но другого варианта я не видел.

Пять метров до наших тандемов. Щит утробно зарычал, вскидывая пасть. Он уже готов оттолкнуться, чтобы придать своей массе ещё большее ускорение.

Три метра. Сейчас прыгнет!

– Дэнни! Тройной барьер под острым углом на себя! Савельева – рывок-уворот! СЕЙЧАС! – скомандовал я, предельно ясно.

Неон отреагировал с запредельной самоотдачей. Барс выбросил вперёд и чуть вверх сразу три слоя хрустальных барьера, выставил их, как я и сказал. Получился идеальный полупрозрачный трамплин, прямо перед Матильдой и на пути движения Щита.

В эту же долю секунды Анна вывела лисицу из ступора. Отправила ей мощный импульс Сопряжения. И её питомица мгновенно сжалась пружиной, метнулась в сторону, уходя с линии удара.

Илья зарычал. Он понял всё. А Щит бы и рад затормозить, да вот только это как просить остановиться гружёную фуру, которая мчится на пределе скорости.

– Хр-р-руп-п! – раздался треск хрустальных барьеров.

На полном ходу Щит подмял первые два под себя, но в то же время третий трамплин сыграл свою роль. Он треснул, но выдержал, поднимая панголина на пару метров в воздух.

В полёте панголин махнул когтистой лапой, пытаясь задеть ускользнувшую Матильду, но поймал лишь пустоту.

Панголин перелетел через головы застывших тандемов. С оглушительным грохотом ударился в полутораметровый защитный борт арены.

Раздался хруст камня, затем и барьера, который защищал первые ряды зрителей.

Но… не защитил. Прорвался, словно тряпка.

Время для меня замедлилось. Я сейчас не воспринимал ничего. Ни криков Белова и Киры, ни рёва бушующих трибун, ни криков брызнувших в разные стороны зрителей. Перепрыгивая через спинки кресел, они бросились врассыпную, когда Щит пробил брешь в защите.

Двадцать метров серой зоны панголин преодолел за пару секунд.

Мой взгляд, натренированный выхватывать детали из хаоса, зацепился за страшную картину, от которой в жилах заледенела кровь.

В том месте, куда через секунду должен врезаться неуправляемый Щит, замерли двое. Стройная блондинка в деловом брючном костюме и темноволосая девочка-подросток. Они не бежали. Лишь вжались в свои кресла. Оцепенели от ужаса, глядя на бегущую прямо на них бронированную тушу.

Что с ними будет, было понятно без лишних слов.

Пульс в висках отдавался глухим набатом. Осознание того, что делать, вспыхнуло в мозгу, сдавливая виски от боли. Я мог их спасти.

Я перевёл взгляд с обречённых зрителей на Живчика, сидящего у моих ног.

Щенок, чувствуя эманации страха и боли, тревожно скулил. На его шее бездушным светом мигал красный диод сдерживающего ошейника.

Живчик звонко тявкнул. Ожидая приказа, он припал на передние лапы, преданно посматривая на меня.

Дилемма была проста и чудовищна в своей сути.

Либо эти невинные люди погибнут. Либо «Огненные львы» потеряют всё, проиграв бой, который уже почти выиграли.

Третьего было не дано.

Всё, ради чего мы рвали жилы последние недели. Тяжёлые тренировки и потраченные нервные клетки, пройденные этапы, каждый из которых дался нам с большим трудом, деньги Киры, надежды команды на выход в Бронзу – всё это сгорит в ту же секунду, как я сорву ошейник с Живчика, и тот остановит панголина.

Я сжал челюсти до скрипа.

Ветеран Арены внутри меня требовал заслуженной победы. Но человек, которым я был, просто не мог поступить иначе. Выбор был очевиден с самой первой секунды.

Моя рука метнулась к шее терьера.

Глава 3

Моя рука метнулась к шее терьера. Пальцы нащупали холодный металл браслета.

Кира с Беловым что-то крикнули. Но я уже не слушал их. Сорвал браслет с Живчика, услышал звук, пронёсшийся по арене. Резкий и продолжительный.

Понятно, что Живчик, несмотря на третий уровень Ядра, ещё слишком слаб. Тем более он всё же щенок. Остановить махину, несущуюся на скорости локомотива он не в силах.

Но этого и не нужно. Достаточно изменить траекторию.

Щенок, почувствовав долгожданную свободу от давящего металла, мгновенно уловил мой мысленный приказ. Хорошо, что канал Сопряжения сработал без сбоев, как и прежде.

Живчик припал к земле. По шерстки пробежали искорки. Над эфирными узлами, в районе нижних рёбер закружились пылинки в вихревом танце.

Терьер вложил всю свою доступную энергию, сформировал не просто поток, а плотный, вращающийся вихревой столб.

Он материализовался прямо перед панголином, буквально в паре метров от замерших от ужаса женщины и ребёнка.

Щит влетел в упругий вихрь. Тот лишь слегка затормозил панголина, меняя траекторию.

Оглушительно треснули пластиковые кресла, заскрежетал металл. Щит врезался в метре от вероятных жертв, сминая всё на своём пути. Облако пыли и мелких фрагментов пластика и щепок взметнулись вверх, на пару секунд скрывая из виду женщину с подростком.

Трибуны были потрясены. Взгляды зрителей были прикованы к месту трагедии.

Но вот облако осело, и я понял, что женщина с подростком целы. А затем я сел в кресло и шумно выдохнул, чувствуя, как отлегло на сердце.

Широков замолчал на время, затем сообщил, что к месту трагедии прибудут медики и охрана Бетонки.

В месте, куда влетел Щит, зияла огромная брешь. Через несколько томительных секунд каменный панголин с трудом выбрался из-под завала, сделал пару неверных шагов, покачнулся и тяжело рухнул на бок.

На фоне продолжал разноситься звук, обозначающий, что мы проиграли финал.

На гигантских экранах, висящих над стадионом, где секунду назад транслировали триумф Матильды и Неона, сменилась картинка. И вылезла надпись:

«НАРУШЕНИЕ РЕГЛАМЕНТА. КОМАНДА „ОГНЕННЫЕ ЛЬВЫ“ – ТЕХНИЧЕСКАЯ ДИСКВАЛИФИКАЦИЯ».

В нашей ложе всё ещё висело гробовое молчание.

Кира сидела в кресле сгорбившись. Закрыла лицо руками, и я видел, как её плечи мелко затряслись от беззвучных рыданий. Это был крах её надежд, крах всего, чем она жила.

Артём Сергеевич стоял неподалёку белее мела. Он просто замер, пустым взглядом смотрел в одну точку на песке Арены. Всё было кончено. Несмотря на то, что победили 'Хищников!, мы проиграли.

Я не спешил огорчаться. И всем своим видом демонстрировал ледяное спокойствие. Подошёл к плачущей Кире, взял её за дрожащую ладонь, потянул вверх, заставляя подняться.

– Пойдём, Кира, – произнёс я ровным голосом. – Соберись. Мы всё ещё не проиграли.

Владелица гильдии не сопротивлялась, встала и отправилась за мной.

– И что ты изменишь, Горай⁈ Вон табло! Всё и так ясно! – взвился Артём Сергеевич, выходя из оцепенения. Его трясло от злости и досады, щёки надулись, и лицо пошло красными пятнами. – Победа была наша! Наша! А ты сорвал ошейник!

Я обернулся и хмуро взглянул на помощника, глаза в глаза. И взгляд мой был таким, что Белов осёкся на полуслове.

– А вы бы что сделали на моём месте, Артём Сергеич? – холодно спросил я. – Позволили бы зрителям отправиться на тот свет? Смотрели бы, как Щит их впечатывает в трибуны?

Белов затих. Он пожевал губу, пряча взгляд, тяжело вздохнул и бессильно рухнул в кресло, начиная щёлкать семечки. Диалог исчерпан.

Мы с Кирой покинули ложу. Чтобы попасть в судейскую комнату, нам нужно было пройти метров тридцать по серой зоне Арены, бетонной дорожке, между барьером и первыми рядами зрителей. Это кратчайшее расстояние до ступеней, ведущих в обитель тех, кто может повлиять на результат финала.

Надо было спешить, пока все не разошлись. Но я то знал, что судьи пока там в полном составе. Пока пожимают руки главным организаторам, подписывают бумажки об окончании турнира. Ещё минут десять у нас точно есть.

Живчика с Искоркой я поначалу хотел оставить с Беловым. Но затем понял, что даже лучше, если я их возьму с собой. Пусть видят, что всё под контролем.

Да и как я мог оставить питомцев в таком состоянии?

Искорка переживала за нас так сильно, что я чувствовал как её терморегуляционные узлы дрожат под кожей, а сердечко очень часто билось, в волнении и тревоге. А Живчик подрагивал всем телом, истощённый и печальный, также считывая общий настрой.

Мы шли по площадке, молча, посматривая на трибуны и празднующих «Хищников». Зрители шумели, не понимая, что происходит. В динамиках истерично вопил шокированный Широков. А в центре арены уже собиралась площадка, для награждения победителей. «Хищники» вовсю праздновали свою формальную победу, меряя шагами песок арены и вскидывая руки вверх.

Я заметил Муромцева. Он как раз тащил за собой пошатывающегося Щита, похлопывая по его макушке.

Броня панголина треснула в нескольких местах, болталась на честном слове. С ним, как и предполагалось всё было в порядке. Сейчас он отходил от состояния берсерка, окропляя едкой слюной песок арены. Явный признак дисбаланса Ядра. И как Муромцев этого не видит, непонятно. Или не хочет замечать?

Илья, опьянённый победой, увидел нас. Замер на бровке, указав в мою сторону пальцем.

– А я тебя предупреждал, Горай! – прорычал он с торжествующей ухмылкой. – Говорил! А ты умника из себя корчил! И проиграл! Как и положено неудачникам.

Я даже не замедлил шаг, лишь небрежно бросил через плечо:

– Смейся, Илья. Радуйся, пока можешь.

– Так всё уже! Что ты изменишь⁈ – крикнул Муромцев нам вслед. – У вас дисквалификация! А мы выходим в Бронзовую лигу!

Я не ответил. А смысл? Только раззадоривать его ещё сильней?

Кира лишь злобно зыркнула в его сторону, процедив «Коз-зёл».

Мы ворвались в судейскую комнату без стука. За длинным столом замерли пятеро членов комиссии. Они вопросительно уставились на нас.

Главный судья, судя по лычке на груди и бейджу, на котором было написано «Главный судья Сазонов Дмитрий Анатольевич», поправил мантию на выпирающем животе, поднялся.

– Выйдите, пожалуйста, – строго произнёс он, одаривая нас тяжёлым взглядом. – Посторонним сюда вход воспрещён. Тем более с питомцами.

– Прошу всех успокоиться, – произнёс я. – Это мои питомцы, и я их контролирую.

Искорка зашипела, пытаясь освободиться от ошейника. Живчик возмущённо тявкнул.

– Мы вызываем охрану, – произнёс Сазонов.

– В этом нет необходимости. Мы пострадавшая сторона, Дмитрий Анатольевич. Руководство «Огненных львов», – я оглядел всех собравшихся. – И право имеем вмешаться в ситуацию.

– Ситуация понятна. Не пойму, в чём нужно разбираться, – произнёс Сазонов, устало вздыхая. – У нас ещё впереди награждение победителей. Вы не имеете право задерживать процедуру.

– Вот насчёт этого мы и хотим разобраться, – произнесла Кира.

Далее я обрисовал ситуацию, заявляя, что применение эфира запасным питомцем было необходимостью. Ради спасения жизней зрителей.

Сазонов нахмурился, потребовал ещё раз включить запись с камер наблюдения, но в замедленной съёмке.

На большом экране беззвучно замелькала страшная сцена: летящий в трибуны Щит и спасительный вихрь Живчика.

– Теперь понятно, что произошло. И это… хм… беспрецедентный случай, – задумчиво произнёс Сазонов, вытирая лысину платком. – На моей практике такого не было. Что скажете, коллеги?

Комиссия начала живо обсуждать ситуацию, разбирая её по косточкам. А мы с Кирой устроились на диванчике напротив их стола.

Кира по-прежнему молчала, лишь сжимала губы от напряжения. Хотя в её глазах уже замерцал огонёк надежды. Я же прислушивался к дискуссии.

Большинство судей явно одобряло мой поступок. Формально «Львы» выиграли этот бой. Да и по таймингу было всё ясно: Щит оказался за пределами арены до того, как я сорвал блокиратор с Живчика. Получается, что бой всё же был окончен. До того, как я задействовал питомца.

Но затем заёрзал в кресле один из судей. На его бейдже значилось: «Боковой судья Хамолин Роман Борисович». Щуплый, остроносый мужчина с бегающими глазками.

– Я всё понимаю, коллеги. Но был нарушен регламент! – тонким голоском произнёс он.

– Я про то же говорил, коллеги. Нарушение есть, а значит непонятно, что мы здесь обсуждаем, – неуверенно прогудел коренастый судья рядом.

– Срыв блокиратора зафиксирован? Да, мы зафиксировали его, – продолжал Хамолин, укрепляя свою позицию. – Что будет, если каждый сторонний питомец начнёт применять способности вне ринга и когда ему вздумается? Хаос! Будет хаос! Тем самым мы расписываемся в своей беспомощности. И в некомпетентности службы безопасности турнира. Сколько людей может погибнуть в будущем из-за такого попустительства, не мне вам говорить.

Кира, до этого сидевшая бледной тенью, не выдержала, вскочила с дивана.

– Что это значит⁈ – возмутилась она, глядя на остроносого судью. – Мы спасли людей от верной смерти. По-вашему, их жизни – это мелочь? Они должны были погибнуть, лишь бы ваш регламент остался незыблемым⁈ Его можно переписать, господа судьи, а вот ту женщину с девочкой вы бы уже не вернули!

Судьи растерянно переглянулись. Сазонов откашлялся.

– Предлагаю успокоиться, – произнёс он. – Мы возьмём перерыв. Будем разбираться в этом инциденте, более детально.

Я переглянулся с Кирой, которая вернулась на диван. Она замотала головой. Подумала о том же, о чём и я.

Как только они возьмут перерыв, «Нео-Синтез» подключит все свои рычаги влияния. Синдикат из кожи вон вылезет, лишь бы прогнуть судейскую коллегию.

Либо сделает так, что разбирательство затянется на недели, а то и на месяцы. И мы просто пропустим начало сезона в Бронзовой лиге.

Нет. Этот вопрос нужно решать здесь и сейчас.

– Хорошо, – отозвался я. – Раз вы так ратуете за регламент, будем действовать строго по регламенту, – отозвался я, и понизил голос. – Мы требуем немедленной проверки панголина «Хищников», на наличие препарата «Крушитель».

Судьи удивлённо заморгали, явно не ожидая такого поворота.

Хамолин, который, как я понял, плотно сидевший на зарплате у Синдиката, тут же замахал руками.

– Нет-нет! Что за бредятина⁈ Какие проверки? – возмутился он. – Дисквалифицированные команды не имеют права подавать официальные протесты! Вы уже вне турнира!

Я мрачно посмотрел на вертлявого упыря и решил поставить его на место.

– Параграф сорок три, третий пункт Устава квалификационного турнира, – отчеканил я, цитируя правила. – «При явном подозрении участники, независимо от их текущего турнирного статуса, имеют полное право подать протест по использованию нелегальной фармакологии».

Сазонов, прожигая взглядом дыру в побледневшем Хамолине, тяжело кивнул.

– Всё верно, Роман Борисыч, – прогудел он. – Вы явно забыли про этот пункт. Так что звоните Корсаковой.

– Но… на допинг проверяют только после официального награждения! – взвизгнул Хамолин, цепляясь за последнюю соломинку.

Я же смотрел на его возмущённую физиономию и сжимал кулаки. Вот же вертлявый угорь. Время тянет. Хочет, чтобы «Крушитель» успел раствориться за счёт эфира Щита до взятия допинг-теста.

– В случае явного внешнего проявления симптомов, – отрезал я, делая шах и мат, – эта проверка может быть инициирована в тот же момент, по первому требованию, в целях выявить быстрорастворимые вещества.

– Это кстати, тоже прописано в вашем регламенте, Роман Борисович, – мстительно подхватила Кира.

Хамолин зло прищурился. Нервно пригладил чёлку набок.

– И какие же явные проявления вы заметили, позвольте у вас узнать? – сухо произнёс он, сдерживаясь от эмоций. – Блесните знаниями, раз вы заикнулись об этом!

Я ухмыльнулся про себя. Он сам напросился.

– Скорость выше биологической нормы минимум в три раза. Так быстро каменные панголины передвигаться не могут, физически, даже во время эволюционного скачка, – начал я перечислять. – Боевой раж и температурный порог повышены раз в десять. Глаза стеклянные, зрачки не реагируют на вспышки и свет прожекторов. Мне продолжать? Или позвать сюда независимого специалиста? Хотя нет… О чём это я. Чем дольше вы препираетесь, тем больше доказываете всем присутствующим, что вы в этом лично замешаны.