Текст книги "Тренер Гильдии Фамильяров 5 (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Сергей Харченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Я с интересом посмотрел на сверчка.

– И какие же?

– А вот какие! – барон лихо подкрутил ус. – Привязывали супостата за задние лапы к сосновой ветке, брюшком кверху, и стегали по надкрыльям жгучей крапивой! И знаете, развязывало жвалы будь здоров! Даже самые упёртые клещи соловьём заливались, выдавая всё исподнее!

Я поперхнулся водой и закашлялся, переходя на смех.

– Барон, у нас здесь не военно-полевой лагерь, и Матильда нам не враг, – осадил я кровожадного гусара. – Она часть нашей команды. И пытать её крапивой мы точно не будем.

Сверчанский разочарованно скрипнул надкрыльями.

– Ну, как знаете… Экие вы тут все гуманисты. Тогда остаётся один проверенный метод.

Гусар мечтательно закатил глаза.

– Только через крепкую росу, командир. Только через неё, родимую. – барон мечтательно подкрутил усы. – Забродивший нектар вскрывает секреты не хуже полковой дыбы! Вы бы налили мадемуазель чарочку, а я бы присоединился. Исключительно ради оперативной работы! Побыл бы внимательным слушателем… под тосты да закуску. Можно ещё цыган пригласить, с медведями.

– Ну ты и алкаш, барон, – я рассмеялся, щёлкнув его пальцем. – Хватит уже об алкоголе. Сопьёшься, кто мне переводить будет? Узнаем её раздражитель более безопасным путём. Без кнутов и выпивки.

Оставив недовольно ворчащего сверчка на столе, я направился обратно на плац.

Команда уже была на заднем дворе. И я перешёл к физической части подготовки. Нельзя было забывать о выносливости, которая в Бронзовой лиге нам очень пригодится.

– Полная боевая выкладка! – скомандовал я, застёгивая куртку. – Композитная броня, щиты, шлемы. Всё на себя. Питомцы в полной боевой готовности.

Когда Проводники, недовольно пыхтя и позвякивая застёжками, накинули экипировку, я указал на размеченный конусами маршрут. Белов с Василием выставили их с утра, готовя дистанцию для тандемов.

– Тридцать кругов по периметру, – продолжил я. – Пятьдесят метров ускорения, пятьдесят лёгкой трусцой. Вперёд!

Тандемы сорвались с места. Тяжёлый топот ботинок и цокот когтистых лап нарушил тишину пасмурного дня. Я встал в центре, внимательно наблюдая за тем, как распределяют дыхание бойцы, как реагируют на такую нагрузку их питомцы.

Дэнни ожидаемо начал сдавать первым, старался не отставать от Неона. Костя с Желешкой никуда не спешили. Лера подгоняла Бублика, который не хотел ускоряться. А вот Анна с Матильдой держали идеальный темп, словно бежали так не первый раз. Впрочем, не удивлюсь, если в ранних тренировках Савельевой такое включалось в обязательную программу.

Спустя минут десять я заметил странность.

Белов, который должен был сейчас следить за тандемами, подбадривая их и отмечая технику дыхания, напрочь игнорировал тренировочный процесс. Артём Сергеич торчал у приоткрытых железных ворот базы, стараясь слиться в экстазе с углом бытовки. Он нервно переминался с ноги на ногу, вытягивал шею и постоянно поглядывал на часы. Словно ждал курьера с заветным клеем для своих поделок. Или ещё что.

Я нахмурился. Неужели я недоходчиво ему объяснил?

Оставив Живчика следить за бегающей по кругу командой, я погладил Искорку, которая замерла на плече. И двинулся к воротам, заходя со слепой зоны.

Мой помощник был настолько увлечён наблюдением за тем, что происходит на улице, что ничего не замечал.

Я подошёл вплотную, уронил на его плечо руку. Белов от неожиданности аж подпрыгнул на месте, вскрикнул.

– Что мы тут высматриваем, Артём Сергеич? – с ленцой в голосе поинтересовался я. – Курьера?

Белов растянул улыбку, издал сдавленный хрип. Густо покраснел.

– Тьфу ты, Горай! Напугал до смерти! – забормотал Белов, судорожно доставая свой неизменный серый платок и вытирая вспотевший лоб, затем шею. – Нельзя же так подкрадываться.

– Нельзя спать на посту, – парировал я, скрестив руки на груди. – Так что вы тут делаете, вместо того чтобы выполнять свои обязанности?

Белов засуетился, пряча глаза.

– Да так… просто воздухом дышу. И это… наблюдаю за улицей! Контролирую периметр базы, так сказать! – помощник скривил рот в подобии улыбки. Получилось у него так себе. – Безопасность превыше всего!

Я прищурился, всматриваясь в Белова. Лжец из него был никудышный.

– Контролируете периметр, значит? Похвально. А где, позвольте спросить, ваш непосредственный подчинённый? Тот самый Василий.

Артём Сергеевич окончательно стушевался. Он попытался неловко улыбнуться, но вышло жалко.

– Василий? Да он это… я его отправил за инвентарём. Сейчас придёт, – произнёс Белов, пряча взгляд.

– За инвентарём, значит, – я многозначительно кивнул. – И давно ушёл?

– Кто?

– Василий.

– А! Да минут пятнадцать назад. Скоро будет.

Я тяжело вздохнул.

– Артём Сергеич, без моего ведома никого не выпускать. Мы же договаривались.

– Артур, ну что ты как жандарм, в самом деле? – попытался он перевести всё в шутку. – Парень просто пошёл… по делам.

Хотел я выдать предположение, по каким таким делам отправился Темников, как услышал со стороны плаца резкие голоса.

Не могут они и дня прожить без выяснения отношений.

– Ветров, ты задолбал уже своими страданиями! – рычала Лера, сдёргивая с головы шлем. – Ты не бежишь, а еле волочишься! И ещё ноешь! Хотя бы тогда уступал дорогу, раз не можешь бежать!

Дэнни, красный как рак, упёрся руками в колени, пытаясь отдышаться.

– Отвали, Соколова! – прохрипел мажор. – Моя броня весит как чугунный мост! На плечи знаешь как давит⁈

– Ой, бедняжечка! Маникюр не повредил⁈ – не унималась Лера. – Бублик вон на себе сто кило брони тащит и не плачет!

– Так это Бублик, Лера, – попытался вмешаться Костя.

– Помолчи уже, мальчик, – бросила в его сторону Соколова.

Я уже развернулся к ним, чтобы пресечь этот детский сад, и в этот момент краем глаза уловил движение у ворот.

В приоткрытую створку шмыгнул Василий.

Всё как я и предполагал.

Вместо инвентаря, о котором говорил Белов, в руках Темникова большой букет розовых пионов. Пиджака на нём не было, но рубашка выглядела подозрительно чистой для человека, который полдня разгребал металлолом. Он уже и приодеться успел.

И цветы эти явно не для бабы Зины или Раисы. Надеется этим растопить Воронцову? Видно прошлого раза было мало.

Василий, пряча букет за спину, попытался незаметно проскользнуть вдоль кирпичной стены. Но затем увидел меня, чертыхнулся под нос.

– Стоять, – я подошёл к нему.

Блондин вздрогнул и замер.

– Кого собрался осчастливить, Василий? – я кивнул на спрятанные за спиной пионы. – Или ты решил заняться клумбой? Вроде в твои должностные обязанности флористика не входит.

Из кармана донёсся тихий звук. Сверчок прыснул от смеха. Хорошо, что я в этот момент кашлянул.

Лицо Темникова побледнело, но тут же на нём проявилась гримаса злобы.

– У меня законный перерыв! – сорвался Василий, повышая голос. – По КЗоТу положено! Имею полное право позволить себе отлучиться! Я вам не раб, Артур Викторыч! И не вам указывать, кому мне цветы дарить!

Он, уже не пряча букет, демонстративно двинулся через плац, в сторону входа в основное здание. Прямо мимо тяжело дышащих, замерших тандемов. Они уже сбросили броню и затихли, отдыхая после тяжёлой пробежки.

Я не стал останавливать Темникова. Проводил его оценивающим взглядом. Пусть идёт. Семён всё равно зафиксирует этот визит. А я учту на будущее.

Но до кабинета Киры Василий так и не добрался.

Как только блондин с букетом поравнялся с Анной, её Матильда вдруг резко замерла.

Лиса чихнула, а в следующую секунду прижала длинные уши, плюхнулась на плац. Рыжая шерсть зверя встала дыбом, и его забило крупной дрожью. Затем дёрнулась в сторону.

– Матильда, ко мне! Сидеть! – попыталась её остановить Анна, дёргая за поводок. Затем старалась применить Сопряжение.

Но Матильда полностью проигнорировала хозяйку. Продолжала дрожать, она сорвалась с поводка, кинулась к лавке, сразу же забиваясь под неё.

Василий замер, Белов что-то засипел под нос. Тандемы растерянно поглядывали в сторону лисицы.

– Что случилось⁈ – воскликнула Савельева, подбегая к своей питомице. Упала на колени рядом со скулящей Матильдой. – Артур Викторович! Ей плохо!

Василий всё же ожил. Пользуясь моментом, он скрылся в здании. Я прошёл к Савельевой, принюхался по пути. В воздухе угадывался слегка приторный цветочный аромат.

– Её по-прежнему трясёт, – Анна перевела на меня испуганный взгляд. – И рычит на меня. Что случилось⁈

Я ухмыльнулся, присел рядом с ней.

– К чему такие вопросы, Савельева? – негромко произнёс я. – Ты прекрасно знаешь, что случилось с Матильдой.

Глава 18

Анна поначалу ничего не поняла. Переводила взгляд с закрывшейся за Василием двери на свою дрожащую, непрерывно чихающую лисицу. Затем вновь на дверь. На меня.

– Мы нашли главный раздражитель? – прошептала она, словно не веря в то, что сказала.

– Именно, Савельева, – я с довольной улыбкой кивнул. – Запах цветов. А если точнее приторный аромат пионов.

Я всмотрелся в то, как Матильда пытается спрятать чувствительный нос под лапы. Затем она вновь чихнула, зарычала, оскалившись. Скорее не на меня, в сторону здания.

– Пойми, Савельева, для пустынного ночного хищника, привыкшего к запахам сухого песка и ветра, такой плотный цветочный аромат является невыносимым. Это как для нас оказаться в комнате, где одновременно бьют в барабаны и скребут пенопластом по стеклу. Пыльца забивает её обонятельные рецепторы, лишая главного инструмента ориентации. Отсюда и паника. Она сразу теряет контроль.

Анна осторожно погладила скулящую лисицу, пытаясь её успокоить.

– Обалдеть… А я ведь и правда никогда не покупала цветы домой. Как-то не до них было. Всё деньги на экипировку копила. Да и на подпольных аренах, как правило, цветочные клумбы не водятся.

– Вот видишь. Как удачно Василий подвернулся. Помог нам вскрыть то, что было скрыто, – я выпрямился, оглядывая плац.

Лёгкий ветерок уже начал рассеивать цветочный запах, оттенки которого улавливала только Матильда. Лиса приходила в себя, хотя всё ещё недоверчиво принюхивалась.

– Твоя задача на ближайшую неделю, – подчеркнул я. – Я подряжу Белова на покупку пионов. Будем тренироваться с ними. А после… Ставишь вазу с цветами в трёх метрах от вольера. На следующий день придвигаешь ближе на полметра. Так твоя питомица адаптируется к запаху.

– Поняла, тренер! Сделаю! – в голосе Анны проскочили радостные нотки. Она и действительно расслабилась.

Я повернулся к остальной команде. Все с интересом наблюдали за нашим импровизированным уроком зоопсихологии.

– Три тандема из четырёх, – констатировал я, загибая пальцы. – Неон ультразвуковой свист. Бублик низкочастотные басы. Матильда аромат пионов. Мы выявили ваши слабые места. Теперь вы знаете, над чем работать, чтобы ускорить рост Ядра ваших питомцев.

Мой взгляд остановился на Смирнове, который скромно стоял чуть в стороне, слегка сутулясь.

– Остался Костя, – задумчиво произнёс я.

Смирнов виновато опустил глаза. Мировая скорбь была отпечатана на его лице. У его ног холмом расположилась Желешка, жалобно посматривая на меня.

Питомица Кости после вчерашнего отравления выглядела вполне сносно. Но пузыри пускало обречённо и редко.

– Смирнов, я пока категорически не понимаю, что может быть триггером у Желешки, – признался я, потирая переносицу. – Запомни главное. Повторяю специально для тебя. Ещё раз. Скармливать ей колбасу и прочее, значит вредить её организму. Подумаем.

Отправив команду на обед, я задержал Костю, который не спешил за остальными. Щуплый парень сел на лавку, сгорбился, будто сверху на него давил увесистый кинетический щит. Уставился на бетонную площадку прямо перед собой.

Искорка подскочила с одной стороны Желешки. Та булькнула, сформировала щупальце, погладила кроху, которая ободряюще зашипела и прижалась к киселеобразной массе. Живчик подскочил с другой стороны. Забрал на себя часть внимания. А точнее второе щупальце, которое погладило его по загривку.

Смирнов был подавлен. А я решил подбодрить его. Опустился на скамейку рядом.

Костя не поднял головы.

– Я облажался, Артур Викторович, – с горечью в голосе произнёс Смирнов. – Все ребята нашли триггеры. А я… я же думал, что знаю Желешку от и до. Мы с ней… ну, вы понимаете. Ментальная связь у нас самая крепкая в гильдии, вы сами говорили. Я чувствую, когда она голодна. Когда ей скучно. Когда она хочет веселиться. А тут – полный провал. Чуть не убил её этим бутербродом, а главного раздражителя так и не нашёл.

Парень тяжело вздохнул, и в этом вздохе слышалась вся боль человека, который искренне любит своего питомца, но не может ему помочь.

– Я, наверное, самый худший проводник в истории, – добавил Костя. – Может, прав был тот мужик из зоомагазина, когда я покупал корм для Желешки.

– Что бы он ни сказал… – начал было я, но Костя продолжил.

– Он засмеялся. Сказал, что слаймы просто мусор. Желешке никогда не стать элитным боевым фамильяром.

Я положил руку ему на плечо и слегка сжал.

– Эй, ты чего? – спокойно произнёс я. – Отставить комплекс неполноценности. Твоя ментальная связь с Желешкой действительно уникальна. А кто держал Щита в финале Бетонки? Кто бился наравне со всеми?

– Потом Щит вырубил её, вы сами всё видели, – Костя сглотнул ком в горле.

– Но она сыграла свою роль. Важную роль, – произнёс я, и Костя наконец-то посмотрел на меня потухшим взглядом. – Но сейчас дело не в эмпатии. Дело в биологии.

Смирнов непонимающе уставился на меня.

– Пойми, слаймы крайне сложные, архаичные и абсолютно непредсказуемые организмы, – начал я объяснять теорию, которую в этом времени ещё даже не начали преподавать в академиях. – У них нет центральной нервной системы, как у барса или варана. Их Ядро блуждает по всему объёму тела. И поэтому они абсолютные индивидуалы.

Я кивнул на булькающую зелёную массу, что гладила моих питомцев.

– Если у ста песчаных лисиц будет один-два общих видовых триггера, – дополнил я, – то у ста слаймов будет сто разных раздражителей. Один слайм отреагирует на запах корицы. Другой на яркую фиолетовую вспышку. Третий будет сходить с ума от обычного сквозняка. Логики здесь нет. Только индивидуальная химия. И ты поймёшь. Сразу поймёшь. Когда твои питомица начнёт дрожать.

Костя уныло пнул камушек, сморщился.

– Да как же я это найду? – тоскливо протянул он. – Желешка и так постоянно дрожит, когда чего-то боится. Чуть голос повысишь, она уже лужей растекается и дрожит. Как я отличу обычный страх от этого… главного триггера?

Я невольно усмехнулся, вспоминая инициацию розового слайма, причём прямо на арене во время матча в Золотой лиге.

– О, дружок, – я хлопнул его по плечу. – Да ты, оказывается, не знаешь, как по-настоящему дрожат слаймы.

Костя удивлённо моргнул.

– В смысле?

– В прямом. То, что ты видел до этого – цветочки. Просто лёгкий дискомфорт, поверхностная реакция. Когда сработает настоящий, глубинный раздражитель… поверь, ты сразу поймёшь разницу. Ошибиться будет невозможно. Она не просто задрожит.

Я встал со скамейки.

– Так что не паникуй, Смирнов. Она может и сама подсказать тебе это. Слаймы гораздо умнее, чем кажутся. Ну и я тебе помогу. Мы попробуем найти её главный раздражитель. Вместе.

После этого разговора Костя заметно приободрился. Мы вместе отправились в столовую. Смирнов повеселел, уселся в общей компании, не отдельно.

Я же насыпал своим зверятам корма, переключился на то, что принёс Бурбур.

– Спасибо, здоровяк, – кивнул я ухалю.

– Бур-бур! – махнул мне хоботом тапироид, и это могло означать всё, что угодно. Начиная от «На здоровье» и заканчивая «Молчи и жри, что дают, умник».

Хотя по доброму взгляду существа я понял, что он имел в виду скорее первый вариант. По крайней мере мне так хочется думать.

Я взглянул на поднос и оценил старания Раисы Павловны. Она превзошла все мои ожидания. Суп без жировой плёнки, лишь с крапинками жира. Лапша, кусочки куриной грудки. На второе чечевичная каша с варёной говядиной. Всё по высшему разряду. И вкусно, и питательно, и не жирно, как прежде. Запил я довольно плотный обед сливово-виноградным компотом, в котором еле угадывался сахар.

Остаток тренировочного времени я решил посвятить двум основным задачам: поиску главного раздражителя Желешки и ускорению адаптации к триггерам всех питомцев, иначе называемую катализатором. И к первой задаче я собирался подключить усатого помощника.

Прошёл я по коридору, усмехнулся, замечая разбросанные пионы. На этот раз Василию досталось похлеще. Отстегала его Кира букетом по полной. Явно решила тем самым поставить жирную точку на их прошлых отношениях.

И баба Зина ещё не увидела этот бардак. Иначе бы Темников уже бы ползал на коленях, собирая поломанные цветы под мрачным взглядом уборщицы.

Пока Ветров, Савельева и Соколова разминались в центре зала, мы с Костей и Желешкой отошли в дальний угол, подальше от посторонних глаз.

– Ну что, Смирнов, – я потёр руки. – Начнём поиск. Настраивайся на канал Сопряжения. Прям вгружайся в него. Мне нужно, чтобы ты передал, если будет резкий звук, который ты ещё от неё не слышал.

Понятно, что колебания Ядра он не мог передать. Но всё же связь между ним и питомицей была довольно крепкой. Уловить посторонний шум он точно может. И если мы найдём главный раздражитель, Желешка отреагирует. Совсем иначе, нежели раньше.

Костя сосредоточенно кивнул, сделал каменное лицо и сел на корточки перед Желешкой. Затем положил ладонь на её желеобразный колыхнувшийся бок. Закрыл глаза, чтобы лучше сконцентрироваться.

Я выудил из кармана барона Сверчанского, который до этого мирно посапывал.

– Барон, просыпаемся. Теперь твой выход, – погромче обратился я к сверчку, чтобы он не пропустил ни слова. Усадил его между собой и Желешкой. – Слушай внимательно и переводи. Нам нужна любая зацепка.

Барон зевнул, деловито поправил усы, откашлялся и уставился на булькающую массу.

– Тэк-с. Желейная мадемуазель… э-э… транслирует сплошную околесицу, командир, – неуверенно застрекотал Сверчанский, наклоняя усы к слайму. – Булькает, словно бражка в початой фляге. Но суть я уловил: жалуется на акустические удары. Говорит, от резких интонаций у неё весь холодец трясётся, никакого внутреннего равновесия.

– Звуки? Отлично. Проверим, – я обернулся и махнул рукой. – Ветров! Ко мне! С телефоном!

Дэнни, который как раз пытался заставить Неона прыгнуть через барьер, радостно бросил это унылое занятие и рысцой подбежал к нам. Мажор мгновенно оценил ситуацию, плотоядно ухмыльнулся, доставая свой навороченный смартфон.

– Хе-хе, ну что, Костян. Сейчас я напугаю твоё желе, – злорадно пообещал Ветров, предвкушая процесс. – У меня тут плейлисты на все случаи жизни.

Дэнни поднёс динамик телефона к тихо забулькавшей Желешке. Врубил на полную мощность забористое техно.

Слайм пошёл мелкой рябью, пустил по телу пару зеленоватых волн, но форму холма удержал. Костя отрицательно мотнул головой. Он ничего не услышал особенного.

– Меняй, – бросил я Ветрову. – Что-то другое выбери.

Ветров переключил трек. Эмбиент. Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. Затем пугающие, рычащие вопли каких-то монстров. Желешка напряглась, собралась в плотный ком, но не растеклась, снова выстояла. Лишь чаще захлопала глазами, издавая удивлённо-вопросительное «БУЛЬ⁈»

– Да что ж ты непробиваемая такая! – возмутился Дэнни. Он мстительно ухмыльнулся, покопался в плейлистах, а затем включил следующий трек.

Над плацем разнеслось пронзительное, громкое, записанное в высоком качестве деревенское кукареканье.

Желешка от неожиданности громко забулькала, подпрыгнула, затем расплылась в абсолютно плоскую лужу.

– Ну вот! Я же говорил! – усмехнулся Ветров.

Костя разочарованно открыл глаза.

– Это не оно, Артур Викторович, – вздохнул он. – Просто лёгкий испуг. Она так всегда отвечает, когда пугается.

– Я так и понял, – вздохнул я в ответ, покачал головой, жестом отпуская расстроенного Дэнни обратно к Неону. – Звук мы отбрасываем. Переходим к свету.

Вновь я отправился к Родионычу, он выделили мне фонарь помощнее. Похожий на короб, со спецсигналами. Вернувшись, я направил прибор на слайма, врубил режим «SOS».

От вспышек светодиодов Желешка запаниковала. Судорожно поползла по плацу, оставляя за собой мокрый след, укрылась за Костей.

– И снова мимо кассы, командир, – прокомментировал Сверчанский, посматривая на меня поблёскивающими фасетками. – Желейная мадмуазель умоляет отступить на исходные позиции. Говорит, от ваших мигалок у неё голова кружится.

– Ладно, – я выключил фонарь. – Переходим к стихиям.

Я позвал Искорку, подстелил рядом с Желешкой кусок старого асбеста, который великодушно принёс Белов со склада. Показал крохе, куда плевать огнём.

Саламандра выпустила небольшой контролируемый сгусток пламени. Тот упал рядом с питомицей Кости, обдавая её жаром. Желешка лишь слегка сжалась в объёме.

Затем Живчик испытал на ней свою способность. Направленный, свистящий поток прохладного воздуха тоже не дал нужного эффекта. Желешка просто покрылась мелкой рябью, словно поверхность озера на ветру.

Я озадаченно почесал затылок.

– Странная ситуация, – констатировал я, глядя на булькающую Желешку, которая, кажется, уже привыкла к нашим экзекуциям и требовала ещё. – Ладно, Смирнов. Эксперименты пока сворачиваем. Мы перебрали все базовые раздражители.

– И что теперь? – печально произнёс Костя.

– Понаблюдай за ней пока в бытовых условиях. А мы… – я хлопнул в ладоши, поворачиваясь к остальным. – А мы пока начнём отработку! Приступаем к катализаторам!

Белов пытался слинять из зала. Видимо решил устроить себе перерыв. Куда он отправился, я прекрасно знал. Опять переключится на своё художество. Дело полезное, раз он так верит, что Корепанов вновь что-то увидит в его композиции. Но долгое. А время сейчас лучше потратить на более полезные и важные моменты.

Если нас раскатают в Бронзовой лиге, какой толк в том, сколько заплатят за его будущую картину?

– Артём Сергеич! – я окликнул Белова, который застыл у дверей. – Зайдите в коридор. Соберите там с пола те цветы, которыми Кира Евгеньевна отхлестала Василия. И тащите их сюда.

Помощник недовольно поморщился, кивнул и отправился выполнять поручение.

Через пару минут я расставил бойцов по периметру.

– Теперь время катализаторов. Надо объяснять, что это такое? – обвёл я всех беглым взглядом.

– Да, желательно. А то мы ни черта не поняли, – хмыкнул Лера.

– Вы сказали, что химия под запретом, – подчеркнул Дэнни.

– Кто о чём, а Ветров о химии, – хмыкнула Анна.

– Речь не о химии, Денис, – заметил я. – Когда основной раздражитель найден, заставить питомца привыкнуть к нему долгая песня. У нас нет полугода. Даже месяц слишком большой срок. Поэтому нужно ускорение. Катализатор. По сути это приём, наиболее безопасный для питомца. Моделируем ситуацию, и заставляем фамильяра проделать те упражнения, к которым они привыкли… Итак, Лера, твой выход. Врубай свою мелодию. На полную.

Соколова достала телефон, запустила тот самый агрессивный клубный трек, что стоял у неё на рингтоне. Пространство ощутимо завибрировало от низких частот.

Бублик мгновенно впал в панику. Шестилапый варан зашипел, поджал хвост, вжимаясь в маты.

– Не давай ему прятаться! – крикнул я, перекрывая гул музыки. – Заставь уйти в глухую оборону! Но не обычную… – я увидел как Лера отвлеклась, что-то бормоча варану, – Соколова, слушай меня! Направляй его! Он должен попытаться создать дополнительный элемент брони. Кожа на его лбу и загривке должна собраться в складку, в костяной барьер. Вроде того. Это его скрытая способность четвёртого уровня. В этот момент он практически непрошибаем.

– И сколько нужно держать? – опасливо оглянулась на меня Лера, будто я пытался заставить Бублика спрыгнуть с многоэтажки.

– Хотя бы полминуты, под этим звуком, – подчеркнул я.

Лера, закусив губу от напряжения, замерла, передала питомцу команды через Сопряжение. Сначала ничего не выходило. Бублик просто жался к полу, игнорируя приказы.

Но затем толстая бугристая кожа на широком лбу монстра начала сжиматься в гармошку, наливаясь сероватым оттенком. Затем распрямилась, создавая что-то вроде естественного щита. Две секунды. Ровно столько это происходило. Варан не выдержал концентрации, расслабил мышцы.

– Хорошо! Для первого раза пойдёт! – я махнул рукой. – Выключай!

Бублик с облегчением выдохнул, когда музыка смолкла. Отошёл к скамье, возмущённо фыркая и падая на пол.

– Ветров! – взглянул я на Дэнни, который отвлёкся на свой телефон. – Готовь Неона!

Мажор встрепенулся, убрал смартфон, потянув Неона к красной черте на полу.

Я же подошёл к пульту управления тренажёром, сразу выкрутил ролик на максимальный режим.

Установка вышла из холостого режима. Подвесные моторы взвыли, оглашая зал тем самым мерзким свистом изношенных подшипников, от которых хрустальный барс запаниковал. Шерсть зверя потускнела, он прижал уши, заметался по матам, потеряв грацию.

– Задача твоему барсу. Ставить барьеры! – скомандовал я. – Отбивать им «блуждающие мешки» на расстоянии! Не уклоняться, а именно отбивать! Пусть доберётся до финиша и не попадёт под мешки.

Ветров кивнул, собрался.

Устроившись на скамейке, я приготовился лицезреть прохождение полосы препятствий. Искорка устроилась рядом, на скамейке, тихонько и переживательно шипела. Живчик тявкал, намекая, что он тоже хочет туда, помочь барсу.

Я же держал поводок, всматривался в тандем Ветрова.

По сути, Дэнни всё делал правильно. Он хорошо держал канал Сопряжения, отдавал правильные команды. Дело было исключительно в Неоне. Хрустальный барс откровенно мазал.

Вот он пропустил первый удар. Тяжёлый кожаный мешок в ответ влепил ему по рёбрам, отбрасывая в сторону. Затем второй удар пришёлся в голову барса. Его слегка оглушило. Он упал, жалобно мяукнул.

Дэнни всё же собрался, через Сопряжение заставил Неона подняться. Барс вздрогнул, прижимая уши под свистом механизмов, но вскочил на лапы.

Очередной мешок добрался до него. Барс в последний момент вскинул голову, выставил кривой, но на удивление прочный хрустальный барьер. Мешок с глухим стуком отскочил в сторону, пронёсся мимо.

Следом Неон отбил второй снаряд. Но на третьем концентрация его подвела, и он вновь упал.

Я вырубил тренажёр.

– Начало положено, – констатировал я, глядя на тяжело дышащего мажора. – Завтра повторим… Следующий! Савельева!

Белов хмуро подошёл к Анне, всучил ей охапку помятых сломанных пионов. Затем помощник разместил впереди небольшие огрызки от старых матов, причём в хаотичном порядке.

Матильда в это время активно двигала носом, глухо рычала, затем выпустила когти, вонзая их в пол, и пару раз чихнула. Её взгляд расфокусировался, как и в тот раз, на плацу.

– Задача: прыгать по островкам, – я указал на выстиланный Беловым маршрут. – Пройти туда и обратно, не оступившись и не коснувшись пола. Время пошло!

Анна побежала в стороне, ведя лисицу. Но у Матильды получалось отвратительно. Она срывалась через раз, промахивалась мимо островков, путалась в собственных лапах и всё продолжала чихать.

Савельева злилась, но упорно возвращала питомицу на маршрут.

Я остановил истязания Матильды, дал команде передышку, и в кармане завибрировал телефон.

На экране высветился номер Серёги. Хакер редко звонил просто так, предпочитая скидывать информацию в зашифрованный чат. Значит, дело было срочным.

– Артём Сергеич, принимайте командование! – бросил я Белову, направляясь к выходу из шумного зала. – Пусть сделают ещё один прогон, точно так же. И на сегодня с раздражителями всё.

Выходя в тихий коридор, я принял звонок.

– Да, Серый. Говори.

– Артур, прикинь!.. – голос хакера в динамике был непривычно взбудораженным. На заднем фоне слышался неизменный стук клавиш. – Я наконец-то пробил фаерволы «Бета-банка». Взломал их центральный архив. И накопал по вашему кредиту.

Я подобрался. Пульс застучал в висках.

– Что там? Выкладывай.

– Классическая схема, нервно хохотнул Серёга. – Только завёрнутая в красивую юридическую обёртку… Поднял переписку по закрытому корпоративному мессенджеру. Между начальником кредитного отдела и службой взыскания. Артур, они намеренно топят «Огненных львов»!

– Ближе к делу, Серёга. Цифры.

– В общем, они искусственно завысили процентную ставку. Зацепились за просрочку на день полгода назад, и насчитали бешеные пени. Плюс накинули мёртвые комиссии за обслуживание счёта.

Хакер сделал шумный глоток напитка, видно энергетика.

– Итого. Эти твари накинули двести тысяч рублей сверху! – продолжил Серый. – Просто взяли и приписали их к основному долгу! По факту, реальный остаток по кредиту сейчас – миллион рублей!

– Двести штук приписали, говоришь, – задумчиво произнёс я.

– Я так и сказал, ага, – подтвердил друг.

Я почувствовал, как мои челюсти непроизвольно сжимаются. Банк явно действовал по чьей-то указке, пытался искусственно затянуть выплату кредита. Не хотели неизвестные, чтобы гильдия прошла в Бронзу. Ох как не хотели.

– Ты скачал логи переписки? – ледяным тоном спросил я. – И выписки со скрытыми комиссиями тоже нужны.

– Обижаешь, командир, – фыркнул Серёга. – Всё скачано, заархивировано и уже лежит на твоей личной защищённой почте. Распечатывай и можешь нести хоть в прокуратуру, хоть в Центробанк. Железобетонные доказательства. Этим пиджакам светит статья. За мошенничество в особо крупных размерах.

– Отличная работа, Серый. С меня причитается, – я сбросил вызов.

Развернувшись, я вернулся в тренировочный зал. Лицо моё было таким, что Дэнни, оказавшийся у меня на пути, отступил на шаг.

Я подошёл к Белову, который лениво наблюдал за прыгающей по островкам Матильдой и Анной, выставившей пионы.

– Артём Сергеич, – мой голос прозвучал сухо и резко, отчего Белов дёрнулся, уставился на меня. – Тренировка окончена. Пусть принимают душ, кормят зверей. А мы с вами прямо сейчас едем в Центральный филиал «Бета-банка». Но сначала заедем за Сергеем.

Хорошо, что Белов не стал задавать лишних вопросов. Лишь когда мы подобрали Серого на перекрёстке, его прорвало. Пришлось вкратце объяснить, что мы затеяли.

Центральный офис «Бета-банка» располагался в помпезном историческом здании на Невском проспекте. Колонны, мраморные полы, обилие позолоты и стеклянных перегородок. Всё здесь кричало о богатстве и элитарности.

Мы зашли вдвоём с Серёгой, оставляя Белова на улице.

Серого я взял не случайно. Он тащил с собой глушилку, спрятанную под пиджаком. Она гасила все примитивные датчики, которые фиксировали боевых питомцев. Так мы прошли пост охраны. Стеклянный домик, в котором просматривались двое в форме, оживлённо о чём-то беседующих. Они лишь мазнули по нам взглядами, не отвлекаясь от своего диалога.

Живчика я спрятал за пазуху, Искорка замерла в переноске. Сверчанский тихо бухтел из кармана, по большей части неразборчиво. Сейчас он говорил о том, что мы обманули ворога и теперь пора оголять сабли.