Текст книги "Тренер Гильдии Фамильяров 5 (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Сергей Харченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Хамолин заткнулся, теперь уже напрочь, затем судорожно сглотнув, отвернулся.

Пока мы выходили на арену, я вновь вспомнил слова Вэллора, и усмехнулся про себя.

Ну надо же. Только теперь я понял хитроумную задумку дракона.

Он сообщил, что мы должны удержать Щита только ради одной цели. Спровоцировать «Хищников» на отчаянный шаг. А именно заставить их впрыснуть в кровь панголина «Крушитель». Скорее всего это произошло через тот же ошейник. Впрочем, какая разница. Дело сделано, и теперь осталось дождаться результата.

Десять минут спустя судейская бригада в полном составе вышла на Арену. Как раз на площадку, на которой будут награждать победителей Бетонки.

Сазонов в микрофон объявил, что победитель ещё не выявлен и начинается разбирательство. Два организатора в сопровождении двух фамтехов забрали Илью Муромцева и его упирающегося Щита, на принудительный экспресс-тест. К ним присоединился Сазонов, для того, чтобы лично контролировать процесс. И это меня слегка успокоило.

Пока в закрытом боксе делали забор крови, наша команда собралась на песке Арены. Вокруг стоял невообразимый гул. Публика, заинтригованная задержкой, шумела, строя догадки. В стороне, там, куда влетел Щит, суетились несколько мужчин в строительных касках.

«Хищники» уже не выглядели радостными. Они стояли на бровке, в полусотне метров от нас, и враждебно посматривали в нашу сторону.

Тренер гильдии, морщинистый старичок, с кем-то очень напряжённо разговаривал по телефону и эмоционально жестикулировал.

Я оглядел своих подопечных. Бойцы «Львов» выглядели скверно. Все устали, взгляды потухшие. Адреналин отступил, оставляя после себя лишь опустошение. Но это нормально. Обычное дело, особенно после такой моральной встряски.

– Выше нос, Львы! – приободрил я их, хлопнув замершего рядом Дэнни по плечу.

– Вы и правда верите, тренер? – тихо спросил мажор.

– Конкретизируй вопрос, – потребовал я.

– Верите, что нас так просто пропустят? – добавил он, не поднимая глаз на трибуны. Всё посматривал на песок, и на своего истощённого Неона.

Лера ухмыльнулась, сидя на песке рядом с потрёпанным Бубликом. Варан тяжело дышал, и разлёгся, раскидывая лапы в разные стороны словно белка-летяга.

– Они же всё купили, сволочи, – процедила дикарка. – И чего мы сидим здесь, как дураки? Всё же понятно.

– Не спеши с выводами, Соколова. Ничего ещё не понятно, – твёрдо возразила Кира, хотя её голос слегка дрожал.

Она поймала мой взгляд и решилась. Нервно дёрнула за рукав, отведя меня в сторону.

– Артур, ты уверен, что у них найдут эту дрянь? Мне тоже кажется, что это пустая затея, – взглянула она на меня красивыми карими глазами. – А если тест ничего не покажет? А если…

– Никаких «если» не будет, Кира, – я ободряюще улыбнулся. – Сазонов нормальный мужик. Он не допустит. И ты учитывай, что период полураспада «Крушителя» чуть больше часа с момента введения. Время ещё есть.

Прошло ещё двадцать мучительных минут, растянувшихся в вечность.

Наконец, на помост площадки вышел Сазонов. Он приблизился к стойке с микрофоном, прокашлялся. Гул на трибунах мгновенно стих, сменяясь лёгким гулом.

– Итак, – произнёс главный судья, глядя в протокол. – По результатам внеочередного допинг-теста гильдии «Хищники», а именно каменного панголина Щита из тандема Ильи Муромцева, результат оказался… положительным. В связи с грубым нарушением правил квалификационного турнира, команда «Хищники» дисквалифицируется. Без права выступать полгода на любых официальных площадках.

Сазонов сделал театральную паузу и вскинул руку в нашу сторону.

– Победителями квалификационного турнира и новой гильдией, которая скоро войдёт в список участников Бронзовой лиги, объявляются… «Огненные львы»!

Ситуация перевернулась с ног на голову. Только что мы стояли в шаге от пропасти, а теперь стадион сходил с ума, приветствуя новых героев.

Под восторженный рёв трибун и торжествующий, срывающийся на крик голос Самуила Широкова, мы всей командой вышли на большой пятачок победителей, в самый центр арены.

Команда преобразилась. Усталость как рукой сняло.

Дэнни, поправив растрёпанную чёлку, сиял своей фирменной голливудской улыбкой в объективы десятков дронов, которые кружились вокруг нас. Неон гордо выпятил грудь, позируя на пару с хозяином.

Лера обнимала оживившегося Бублика. Костя и Анна прыгали от радости. Матильда бегала по песку, на пару с Живчиком. А Желешка, кое-как собираясь в ком, радостно булькала, переливаясь в свете софитов желейными боками.

Белов просто плакал, не стесняясь камер, и вытирал слёзы своим неизменным серым платком, похожим на полотенце.

На помост вынесли награды.

Я принял из рук госпожи Корсаковой сверкающий кубок турнира, сделанный из гранита. Увесистый, килограммов шесть, не меньше. И такой долгожданный.

Прохладный камень холодил пальцы. А сердце трепыхалось в груди от радости.

Я вскинул кубок над головой. И трибуны ответили мне овациями.

Затем я передал кубок Кире. Владелица гильдии, кое-как справлясь с дрожью в руках, приняла его, прижала к груди, затем так же подняла его над собой, звонко воскликнув «Победа!»

Затем кубок пошёл по рукам, пока остальные не прикоснулись к символу нашего триумфа.

Сияя от слёз неконтролируемого счастья, Кира выставила перед собой огромный картонный сертификат, на миллион рублей призовых. Она их дождалась.

А затем стая, повинуясь единому порыву, обступила меня плотным кольцом. Не успел я и слова сказать, как бойцы подхватили меня на руки.

Меня начали качать, подбрасывая в воздух под одобрительный рёв трибун. И я, привыкший контролировать всё на свете, впервые за долгое время сдался, просто позволил себе насладиться этим моментом.

«Хищники» тем временем уходили с арены в сопровождении усиленного наряда охраны. Илья Муромцев шёл, низко опустив голову, старался не смотреть ни в нашу сторону, ни на ревущую толпу. Его панголин Щит шёл за ним, неуклюже переваливаясь с лапы на лапу.

Старик-тренер «Хищников» продолжал с кем-то говорить по телефону. Да пусть хоть заговорится. Это уже было не столь важно.

Когда мы вошли в раздевалку, встретили фамтехов и стол, подготовленный для допинг-теста.

Тренер «Хищников» потребовал встречной и полномасштабной проверки всех питомцев «Огненных львов» на допинг.

Мы не стали спорить. Сдали все тесты прямо там. И результат узнали через десять минут. Всё чисто. Ни следа химии, ни капли стимуляторов.

Но кроме победы главным для меня был ещё один момент.

Синдикат впервые получил звонкую пощёчину. И произошло это на глазах у тысяч зрителей. Мы не просто выиграли турнир. Мы надломили выстраиваемую бесчеловечную систему. И только теперь я понимал: всё идёт как надо.

Покинув раздевалку, мы не спеша побрели по длинному бетонному тоннелю в сторону выхода на парковку. Гул стадиона, как и голос Ширкова, отдалялись, сменившись эхом наших собственных шагов.

Адреналин уже отступил, на его место окончательно пришла усталость. Оказавшись вдали от публики и камер, я постарался объективно оценить состояние команды.

Желешка даже не пыталась держать форму. Сейчас она еле передвигалась по полу в виде желейного ковра. Костя Смирнов шёл рядом, уговаривая её продержаться ещё чуть-чуть.

Матильда, обычно изящная и грациозная, плелась рядом с Анной, низко опустив голову. У пустынной лисы не было сил даже на то, чтобы отряхнуться рыжую шерсть от песка арены.

Неон Дэнни потерял прежнее свечение. Барьер хрустального барса выглядел тусклым и мутным, словно бутылочное стекло. Энергия его Ядра была почти на нуле.

Но больше всего меня беспокоил Бублик.

Огромный шестилапый варан ковылял рядом со скалящейся Лерой. Он не шипел и не пытался бить хвостом, как обычно. Бублик шёл, тяжело и прерывисто пыхтел и волочил по бетону хвост, будто это был груз, который привязала к нему хозяйка.

А барон Сверчанский, показавшийся из кармана, поздравил нас, и напоследок сообщил, что говорят питомцы. Все хотят на базу, отдыхать.

– А вон тот чешуйчатый гренадер совсем пал духом-с, – сочувственно скрипнул надкрыльями барон, имея в виду Бублика. – У парня глубочайший пердимонокль в душе! Самоедством занимается! Считает, что дезертировал в обморок и подвёл эскадрон.

Я нахмурился. Вараны существа гордые и прямолинейные. Они не ловят мелкий стресс и не страдают от тревожности. При сильных потрясениях сразу впадают в депрессию. Если Ядро Бублика закроется, он просто перестанет есть и медленно угаснет, превратится в безвольный кусок мяса. И этого я не мог допустить, ни при каких обстоятельствах. Иначе мы потеряем танкующего питомца, ещё до начала сезона в Бронзовой лиге.

Я поравнялся с Лерой. Дикарка шла, уставившись в пол, и механически поддёргивала за поводок отстающего варана.

– Соколова, – негромко позвал я. – Слушай меня внимательно. Завтра отменяешь все свои дела. С Бубликом придётся проводить занятие, по биомеханике и психологии.

Лера вскинула на меня уставшие глаза.

– Тренер, дайте ему отдохнуть, – произнесла она. – Вы же видите, он еле ноги волочит. Какое занятие?

– Занятие по восстановлению эго, – отрезал я и передал свои соображения насчёт депрессии. Затем добавил: – Если мы до завтрашнего вечера не встряхнём Бублика, Ядро его закостенеет. Ты можешь потерять его.

Дикарка побледнела. В её глазах мелькнул первобытный страх. Всё же она очень любила варана. И потерять единственное живое существо, которому она доверяла, не могла. Судорожно сглотнув ком в горле, Соколова кивнула.

– Я поняла, тренер, – пробормотала она. – Завтра сделаем всё, что скажете.

Чуть позже, когда мы покинули Бетонку, отправляясь в сторону базы, Лера преобразилась, как и остальные. Несмотря на усталость, в салоне микроавтобуса эйфория от победы вспыхнула с новой силой.

Кира приходила в себя. Я слышал её тихий голос, доносившийся с переднего пассажирского кресла.

– Мы в Бронзовой лиге… – тихо, словно всё ещё не веря своим словам, повторяла Воронцова. – Боже мой, мы в Бронзовой лиге. Спонсоры, трансляции, нормальные контракты. Просто не верится…

Проводники в этот момент будто заново проживали каждую секунду финального боя.

– Но как Матильда летала по арене⁈ – восторженно воскликнул Костя. – Просто неуловимая!

– Я надолго запомню лицо её хозяйки, когда с неё сорвали броню, – произнесла сквозь смех Анна. – Такого злобного выражения я ещё не встречала.

– Да пофиг на неё, – Лера легонько пихнула её, плечо в плечо. – Твоя лиса просто зверюга. Это факт.

– Как и твой Бублик. Идеальный танк, – заметила Савельева. – А тройной трамплин? Это же чудесно было!

– Бух! Бух! Бух! – замахал руками Костя, потрясая в воздухе бутылкой с минералкой. – И каменный птенчик отправился в полёт!

– О да! Грандиозный момент! – захохотал Дэнни. Мажор слегка растерял свой лоск, причёска его была растрёпана, лицо осунулось, но глаза горели похлеще его рекламной брони от «Спайка». – Не ожидал, что Неон такое может. Но тренер сказал, что всё будет супер.

– Всё возможно, Ветров, – кивнул я. – Ты ещё многое не раскрыл в Неоне. Думаю, ещё не раз будешь удивляться.

Дэнни широко улыбнулся. В глаза его застыл вопрос, но он понимал, что я не смогу сказать ничего о Неоне, потому что всё зависит от его стараний и того, насколько активно будет развиваться хрустальный барс.

Далее упомянули и про Желешку с её щупальцами. И вновь упомянули Бублика, который сдержал первую атаку «Улья».

Артём Сергеевич, сидевший за рулём, довольно крякнул, посматривая в салон через стекло заднего вида.

– А я вам что говорил⁈ – произнёс мой помощник. – Тактика! Тактика и ещё раз тактика! Мы этих «Хищников» по косточкам разобрали! И Артур Викторовичу надо памятник за это поставить.

– Не нужно, – улыбнулся я. – Обойдусь без таких почестей. Лучше картину вылепите в честь победы. Только не отвлекаясь от тренировок.

– И продадим её Корепанову, – хохотнул приободрённый Белов. – За мильён, ха-ха!

Команда поддержала моего помощника. Началось живое обсуждение, что на картине должно быть изображено.

А затем Дэнни вскочил со своего места, едва не ударившись головой о низкий потолок микроавтобуса.

– Эй, народ! Минуточку внимания! – мажор поднял свою помятую пластиковую бутылку с водой, словно это был кубок с элитным шампанским. – Давайте начистоту. Мы тут все, конечно, молодцы и герои. Но если бы не этот человек… – Дэнни указал бутылкой на меня, – Если бы не Артур Викторович, нас бы сегодня раскатали по арене на первых секундах. Он заставил нас поверить, что мы лучшие! За тренера!

– За тренера! – хором воскликнула стая, и все Проводники отсалютовали мне своими бутылками с минералкой.

Живчик свернулся на моих коленях, Искорка мирно устроилась на плече. Сверчанский выкрикивал из кармана хвалебные оды в честь командира.

Я улыбнулся им, оглядел счастливые уставшие лица.

– Спасибо, Львы, – добродушно ответил я, поднимая свою бутылку в ответ. – Но не обольщайтесь. Я лишь показал вам двери. Выбивали вы их сами. Вы победили не из-за хитрых схем. Вы победили, потому что работали сплочённо, как семья. Потому что доверяли своим зверям, и прикрывали друг друга.

Я сделал глоток ледяной воды и добавил уже серьёзнее:

– Запомните этот момент. Запомните это чувство. В Бронзовой лиге будет на порядок сложнее. И когда вам покажется, что всё потеряно, вспоминайте сегодняшний день. Вспоминайте, что вы Огненные львы. И тогда ничто вас не сломит.

После моих слов эйфория вошла в новую стадию. Все радостно гудели вплоть до того как мы въехали на задний двор базы.

Микроавтобус тяжело вкатился в ворота базы и замер на парковке, сбросив обороты двигателя.

Мы высыпали на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух.

Кира, прижимая к груди заветный картонный сертификат, буквально светилась от счастья.

– Всё! Гуляем! – звонко объявила владелица гильдии. – Отмечаем всё разом: победу, путёвку в Бронзовую лигу и, конечно, твой день рождения, Артур! Я забронирую отличный ресторан.

Команда ответила восторженным гулом. Артём Сергеевич, вытирая пот со лба, радостно потёр руки.

– И как же хорошо, что мы от этой комиссии так удачно отбились! – произнёс помощник. – Представляете, если бы они после финала припёрлись? Вот бы нервы помотали!

– Нет, Артём Сергеич, – холодно ответил я, возвращая его с небес на землю. – Те инспекторы были подставными. Грязная попытка снять нас с дистанции до боя. А вот настоящая аудиторская проверка для допуска в Бронзовую лигу никуда не делась. Она будет примерно через неделю.

Улыбки на лицах бойцов слегка померкли.

– И за эту неделю, – продолжил я, обводя взглядом команду, – нам надо вылизать эту базу до зеркального блеска. От вольеров до тренировочных залов.

Кира нервно сглотнула, крепче прижимая к себе сертификат.

– Нам нужно срочно узнать новые условия проверки, – пробормотала она, снова превращаясь в озабоченного финансового директора. – Они же меняют регламент каждый год. Добавляют какие-то безумные требования по климат-контролю или эфирной изоляции.

Я открыл было рот, чтобы выдать ей полный список требований, которые помнил из своего будущего. Я знал каждую строчку того регламента.

Но слова застряли в горле.

Всё же вектор времени необратимо сместился. Да и корпорации, оказывающие влияние на руководство Лиги, могли переписать условия проверки. Запросто.

Так что рисковать и спешить не было смысла.

Пока Кира в кабинете судорожно обзванивала рестораны насчёт цен и меню на большую компанию, а бойцы отвели питомцев в вольеры и отправились в раздевалку, на базу пожаловала доставка.

Грузовая машина привезла ту самую спа-капсулу для слаймов, что заказала Полина.

Я сообщил Косте, чтобы он задержался, а сам контролировал, как заносят капсулу в лазарет, параллельно беседуя с Полиной.

Вместе с грузчиками прибыл штатный настройщик от компании-продавца. Невысокий щуплый мужичок в засаленном синем комбинезоне, и слишком разговорчивый.

– Ох, ну и махина, ёлки-моталки! – тараторил настройщик, суетясь вокруг распакованной капсулы, похожей на большой блестящий саркофаг. Он размахивал отвёрткой, словно дирижёрской палочкой. – Вы не смотрите, что она такая пузатая! Это ж новейшая модель! Гидромассаж, эфирная циркуляция, подогрев. Всё включено, ёлки-моталки! Я вам сейчас её так настрою, ваш холодец петь будет!

– Вы бы питание отключили, перед тем как в силовой блок лезть, – посоветовал я.

– Да бросьте! Я ведь профи, ёлки-моталки! – отмахнулся техник, бесстрашно сунув руки в открытый щиток с проводами. – Я эти капсулы с закрытыми глазами собираю! А вот был у меня случай в одном корпоративном питомнике. На прошлой неделе… Значит, привозят туда дракона… Ну такого дракона, мелкого. Вроде игуаны, но с таким гребнем, ёлки-моталки, будто у петуха…

Настройщик, увлечённый своей байкой, экспрессивно махнул рукой, ткнул металлическим жалом куда-то вглубь силового узла.

– … и этот дракон, значит, ка-ак чихнёт!..

Договорить он не успел.

Раздался оглушительный треск. Техника дёрнуло так, словно в него врезался невидимый грузовик.

Мужичок истошно крякнул, отпрянув. Живчик отреагировал, поддержал, чтобы он не разбил затылок о кафельный пол. Опустил его плавно, и техник замер, раскинув руки в стороны.

Я остолбенел.

А Полина тут же упала на колени, прижала два пальца к сонной артерии настройщика.

– Пульс есть, но тихий. Хорошо его приложило, – констатировала она, быстро осматривая бледное лицо. – Дыхание тихое, поверхностное. Нужно приводить в чувство.

Полина поднесла ватный диск с нашатырным спиртом, но настройщик не отреагировал.

– Придётся массаж сердца делать, – вздохнула Полина.

– Не придётся, – произнёс я.

– В смысле? – уставилась на меня Полина. – Оставим его так?

Я не ответил, подошёл к картонной коробке, в которой шевелилась многоножка. Сорвав крышку, засунул руку и вытащил изумрудную скутигеру.

Розочка по-прежнему мандражировала. Её длинные усы нервно дёргались, как и лапки. Она была раздражена и готова защищаться.

Просто идеально.

– Артур, ты что делаешь⁈ – крикнула Полина, увидев, с чем я возвращаюсь к технику. – Положи её обратно!

– Всё будет отлично, не паникуй, – спокойно произнёс я.

Занёс руку над лицом настройщика, а затем невозмутимо разжал пальцы.

Ядовитая мухоловка упала прямо на бледное лицо мужичка, а затем хищно раскрыла ногочелюсти и вцепилась в его лицо, впрыскивая яд.

Глава 4

Изумрудная многоножка дёрнулась ещё раз, хищно изогнувшись. Укусила ещё раз. И настройщик дёрнулся, его глаза распахнулись, увидев Розочку, и стали похожими на два блюдца.

– Едрён батон! Что это за дря-а-ань! – истошно завопил мужичок.

Он вскочил на ноги и дёрнулся куда глаза глядят с такой прытью, которой позавидовал бы олимпийский спринтер. Глаза у него глядели в сторону шкафа, вот туда он и направился, чудом не впечатываясь в него.

Не понимая, где он находится и что произошло, техник начал дико размахивать зажатой в руке отвёрткой, видно отбиваясь от невидимых врагов и ощупывая горящую щеку.

Я быстро и аккуратно подхватил ошалевшую мухоловку с пола, которая хотела улизнуть под кушетку. Розочка отчаянно трепыхалась в руке, но держал я её как раз у основания головы, чтобы не получить от неё дозу яда.

Полина, преодолев секундное замешательство, мгновенно включила режим хладнокровного врача. Бросилась к медицинскому шкафчику.

– Так, спокойно! Не машите руками, вы делаете только хуже! Не разгоняйте кровь! – скомандовала Док.

– Что это значит, ёлки-моталки! Что значит не разгонять кровь? Что меня укусило⁈

Полина профессионально и быстро смешивая в мензурке какие-то порошки и жидкости.

– Вы главное, не переживайте. Вас ударило током, а мы вас спасли, получается, – как можно мягче произнёс я, наблюдая, как лицо настройщика покрывается красными островками мощной аллергической реакции.

Всё же Розочка была в стрессе, вот и не рассчитала с дозировкой яда.

– У вас анафилактический шок, и всего лишь в начальной стадии, – продолжила объяснять Полина, приближаясь к настройщику. – На щеке уже эритема проступает. Пейте! Ну же, не бойтесь! Это антигистаминное и седативное, двойного действия. Только залпом!

Она всучила стаканчик с мутной жидкостью трясущемуся технику, буквально заставила его влить содержимое в себя. Мужичок поперхнулся, но выпил, проливая часть на свою спецовку.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием спасённого, в кармане зашуршало. И я не успел отреагировать.

– Вот это его жахнуло, ёшкин клещ… – ехидно протянул барон Сверчанский, явно наслаждаясь зрелищем. – Но как подскочил-то! Чистый гусар!

Я щёлкнул по носу барона, который охнул, понимая, что зря это сделал.

Настройщик замер. Красные пятна уже сошли с его лица. Но оно теперь приобрело зеленоватый оттенок. Он медленно перевёл остекленевший взгляд на мою куртку.

– У… у вас… – пролепетал он, заикаясь и указывая отвёрткой, зажатой в руке, на карман, в котором нервно елозил Сверчанский. – У вас карман разговаривает…

Я невозмутимо, с каменным лицом пересадил брыкающуюся Розочку в пластиковый контейнер, Полина закрыла коробку крышкой, опасливо взглянула на меня. Она тоже понимала, чем это чревато.

– Всего лишь побочный эффект, от укуса насекомого, – совершенно серьёзно ответил я, глядя ему прямо в глаза. – Лёгкие слуховые галлюцинации на фоне стресса и токсина. Не волнуйтесь, лекарство нашего доктора сейчас подействует. На вашем лице уже пропали пятна.

– И не чешется уже… – закивал настройщик, оседая на стул.

– Да, и не чешется, всё так и должно быть, – добавил я. – Зато эта крошка, считайте, спасла вам жизнь. Вы же потеряли сознание, упали на пол.

Техник судорожно сглотнул, потёр щёку и, бормоча под нос что-то о проклятых насекомых, вернулся к силовому щитку. На этот раз он не забыл отключить питание, опустил вниз небольшой рубильник.

Через пять минут капсула ровно загудела, словно трансформатор. Вода внутри забурлила, подсвеченная приятным неоновым светом. Работа была закончена.

Мужичок нервно одёрнул воротник спецовки, собрал инструменты в чемоданчик. Проходя мимо стола, на котором стояла коробка с Розочкой, он остановился, с опаской покосился на пластик.

– Слушайте… а можно ещё взглянуть? На это самое… – нервно сглотнул он.

– Вам так это важно? – удивилась Полина. – Может не нужно?

– Нужно. Я ведь даже, ёлки-моталки, разглядеть ничего не успел. Вроде как гусеница какая-то, – пробормотал настройщик.

Полина натянуто, как-то по-хищному улыбнулась, и резким движением приоткрыла крышку.

Изумрудная скутигера всё ещё находилась на взводе. Как только потолок исчез над ней, мухоловка агрессивно пробежалась по стенке контейнера, многозначительно растопыривая ногочелюсти. Вроде как сообщая: «Ещё хочешь? Могу легко устроить!»

Настройщик сдавленно запищал, с ужасом отшатнулся от стола. Затем вцепился в свой чемоданчик побелевшими пальцами и пулей вылетел из лазарета, даже не попрощавшись.

– Думаю, он впечатлён, – нервно хихикнула Полина.

– Думаю, что байки про говорящие карманы и гигантских многоножек будут в ближайшее время главной его темой, – улыбнулся я.

Полина оставила в покое полотенце, повернулась ко мне. В её взгляде мелькали как и прежде профессиональное восхищение и лёгкий шок. Док переводила взгляд с меня на коробку с мухоловкой и обратно.

– И всё же Артур… – натянуто улыбнулась Полина, приблизившись ко мне. – А как⁈ Откуда ты вообще это знал? Что она поднимет его.

Я пожал плечами, делая вид, что это прописная истина, а не узкоспециализированное знание из будущего, когда токсины всех видов многоножек изучат вдоль и поперёк.

– Поля, ты же сама фамтех. А забыла, что выделяют изумрудные скутигеры в состоянии крайнего стресса, – произнёс я, вглядываясь в её растерянное лицо. – Гормон, по хим составу идентичный адреналину. Чистейший природный эпинефрин. Вот мы и реанимировали товарища. Немного нестандартно, согласен. Зато эффективно.

Полина замерла, осмысливая сказанное. А затем с размаху хлопнула себя ладонью по лбу.

– Боже мой! – воскликнула Док. – Ты ты просто гений, Артур! Точно! Это же базовая биохимия фералов-насекомых! Ну надо же, как я могла забыть об этом в такой критический момент⁈ Растерялась, дурочка.

– Ты далеко не дурочка, – заметил я.

– Ну ладно, не дурочка, – хихикнула Полина. – Но как ты так быстро сообразил, а! Если бы не ты… Ты же спас его! И меня спас!

– А ты умница, что быстро подобрала лекарство от аллергии, – подбодрил я Полину. – Ещё секунд пять, и начались бы осложнения.

Эмоциональный маятник Полины качнулся в крайнюю точку. А моя похвала прибавила романтики в данный момент.

В порыве искренней радости Поля приблизилась ко мне.

– Спасибо, Артур, – прошептала она. Затем с чувством и уже по-взрослому впилась в меня губами.

Я не успел отстраниться. Да и зачем? Надо быть полнейшим идиотом, чтобы отказаться от поцелуя такой красотки.

В эту самую секунду дверь лазарета со скрипом распахнулась.

Полина охнула, отстраняясь. Я бросил взгляд в сторону внешнего раздражителя. Им оказался Артём Сергеевич. Белов замер, как вкопанный, с открытым ртом. Его взгляд метнулся от меня к Полине, которая уже отошла к шкафчикам.

Белов густо покраснел, тут же перевёл взгляд на потолок.

– Кхм-кхм… – неловко прокашлялся он, тщательно изучая трещину возле плафона. – Там это… Кира Евгеньевна выбрала ресторан. Столики забронировала. Просит подойти в кабинет, детали обсудить. А я… я пойду, пожалуй…

– Блин. Как же так? – прошептала Полина.

Белов вернулся, ещё раз оглядел нас.

– Я, если что, вообще ничего не видел. Во-о-бще, – подмигнул он, разрумянившись. – Просто мимо шёл.

Белов исчез, а Полина вздохнула, лицо её мгновенно стало пунцовым. Она отвернулась к шкафчику с медикаментами, судорожно перебирая пузырьки и делая вид, что пересчитывает бинты.

Я усмехнулся, поправил воротник куртки. Что-то сейчас говорить не было смысла. Поэтому я оставил смущённую Полю наедине со склянками, покидая лазарет.

Помощника я увидел в коридоре, хлопнул его по плечу.

– Пойдём, Артём Сергеич, – бросил я растерянному Белову. – Обсудим ресторан.

Мы зашли в кабинет Киры, и я заметил, что владелица гильдии буквально лучилась энергией. Финансовый кризис миновал, спонсор у нас есть, до Бронзовой лиги мы уже добрались. Поводов для радости достаточно.

– Всё, Артур! Я всё устроила! – с порога заявила Кира, победно помахивая планшетом. – Идём в «Мансарду» на Почтамтской! Удалось урвать два стола рядом, и они удачно расположены. Прямо у окон.

Я одобрительно кивнул. «Мансарда» не просто ресторан. Это элитное заведение на последнем этаже бизнес-центра, с роскошным панорамным видом на Исаакиевский собор и солидную часть Питера.

Дорого, пафосно и именно то, что нужно. Моя команда заслужила почувствовать себя настоящими победителями.

– Отличный выбор, Кира, – согласился я.

– Собираемся на заднем дворе, питомцев не берём, разумеется. Там негде их оставить.

Я не возражал. Своих-то я возьму, а вот с остальными всё верно, могут быть проблемы.

– Выезд через полтора часа, – деловито добавила Кира, возвращаясь к своему планшету. – Я отправила ссылку, посмотри меню, может уже выберешь себе блюда.

Кира переключилась на бумаги, Белов остался в кабинете, а я вышел.

Тут же на экране телефона высветилось сообщение из закрытого мессенджера, который мы использовали с Михаилом Покровским.

Я открыл чат.

«Артур, привет. Когда тебя ждать в клинике?» – прочёл я.

Так, что у нас получается?

Представители из ветнадзора придут ко мне на квартиру. А это будет завтра вечером, судя по всему.

«Сегодня вечером, либо завтра вечером», – отправил я ответ.

Михаил ответил почти сразу:

«Так. Сегодня не смогу, много работы. Давай созвонимся позже и решим. Заскочишь ко мне. Заодно пообщаешься с драконом».

Я отправил подтверждающий стикер с поднятым вверх большим пальцем, спрятал телефон.

Затем понял, что у меня выдалось свободное время. Довольно редкое явление. И очень непривычное. Значит нужно закрывать все гештальты, которые накопились за всё это время.

Первое, что мне не давало покоя, так это Родионыч. Вся эта история с подставной дисциплинарной комиссией оставила неприятный осадок. А главное подтвердила, что обязательно нужно поговорить со стариком.

С виду мирный вахтёр-дедушка, любитель сканвордов, крепкого чая и громких трансляций поединков на аренах. Но лишь с виду.

Простой дедушка-божий одуванчик не стал бы просто так ставить скрытые камеры в вентиляцию. Обычный старик не говорил бы про странные отряды, как и не разбирался бы так искусно в следящем оборудовании. Прибавим сюда его спокойствие при виде посылки с ядовитой мухоловкой, и миноискатель, взявшийся из ниоткуда…

Мало ли кем он мог быть? Засланный казачок Синдиката, приставленный следить за нами? Или крот из другой гильдии? Мне нужно было знать точно, что нам ничего не угрожает.

Я нашёл старика на заднем дворе. Родионыч решил сделать перерыв. Он сидел на деревянной скамейке, попыхивал дешёвой папироской и меланхолично наблюдал за тем, как тапироид Бурбур тащит на своих плечах мешок картофеля, под ласковыми речами Раисы.

Я подошёл, присел рядом.

– Как дежурство, Христофор Родионыч? – начал я издалека, прощупывая почву. – День выдался жаркий… Кстати, спасибо за камеру в кабинете Белова. Без неё нас бы уже закрыли.

Старик затянулся, выпустил струйку сизого дыма, прищуривая один глаз, и неопределённо пожал плечами.

– Да не за что, Артур Викторыч, – просипел он, продолжая наблюдать за Бурбуром. – Работа такая. Наше дело охранять. И предотвращать.

– Работа, да… – я откинулся на спинку скамейки, глядя на небо. – А вы давно в охране? И откуда у вас такие особые навыки. Да и миноискатель тот армейский… Вы где служили, Христофор Родионыч?

Старик замер. Потушил папироску о бетонную площадку под ногами, взглянул на меня.

Его добродушное изрезанное морщинами лицо в одно мгновение преобразилось. Взгляд Родионыча стал цепким. А ещё тяжёлым. Так не смотрят пенсионеры. Старик будто оценивал меня, раздумывал над тем, что сказать, а что мне знать не обязательно.

– Артур, – голос старика понизился на октаву, растеряв всю старческую хрипоту, становясь жёстким и сухим. – Тебе не о чем беспокоиться. И не нужно задавать лишних вопросов. Я охраняю эту базу. Охраняю хорошо. И точка.

Мы несколько долгих секунд смотрели друг другу в глаза. Ветеран Арены внутри меня оценил угрозу и… дал отбой.

Я выдержал его тяжёлый взгляд, медленно кивнул. И поднялся со скамейки, ещё раз поблагодарив его за работу.

Большего я от него не добьюсь. Не буду же я клещами из него вытаскивать информацию? Даже в этом случае не уверен, что он мне что-то расскажет.

Но теперь я был уверен на сто процентов: наш Родионыч бывший спец, человек с очень серьёзным прошлым. Что меня сейчас успокаивало – он на нашей стороне.