Текст книги "Лекарь Фамильяров. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Виктор Молотов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 21

Я не ответил.

Мужик стоял покачиваясь посреди приёмной. Мятое лицо ждало ответа, нижняя губа подрагивала, и мутные глаза с полопавшимися капиллярами плавали, не в силах зафиксироваться на моём лице.

Я перевёл взгляд на химеру.

Правый бок панциря расколот. Три хитиновые пластины выломаны целиком, и в ране размером с мою ладонь стояла загустевшая эфирная кровь с маслянистым отливом. Четыре-пять часов на воздухе, если не больше. Края хитина вокруг пролома посерели, это начинающийся некроз. Между уцелевшими пластинами, там, где розовая кожа проступала полосками, расползался желтоватый налёт. Инфекция пошла по подкожным каналам.

Браслет считывая данные тихо пискнул. Пульс Ядра: двенадцать-четыре-пятнадцать-шесть ударов в минуту. Рваная аритмия. Ядро колотилось, пытаясь одновременно компенсировать потерю крови и удержать защитный контур хитина, проигрывало на обоих фронтах.

По эмпатии от химеры шло сплошным потоком:

«Больно-больно-больно-больно…»

Тонкий, захлёбывающийся детский голос на одной ноте, на грани ультразвука. Голос зверя, который уже не искал источник боли, просто жил внутри неё, задыхаясь и не понимая, почему ему не помогают.

Химера рвалась с поводка и щёлкала пастью, но я видел, что это рефлекс. При каждом рывке расколотый панцирь сдвигался, вдавливая осколки хитина в открытую рану, и зверь дёргался сильнее, пытаясь убежать от собственного тела. Мужик натягивал поводок крепче, и от каждого рывка ошейник давил на шейные позвонки, посылая спазм вниз по хребту. Шипы на спине вздрагивали один за другим.

За моей спиной тихо щёлкнула дверь стационара, Олеся увела леопардёнка, которого вынесла на пару секунд, когда услышала звук. Правильно. Электрический детёныш и бронированная химера в одном помещении, это комбинация, которая закончится пожаром.

– Ты глухой⁈ – мужик оттолкнулся от косяка и шагнул ко мне. Химера проехалась боком по кафелю, и из раны выдавилась густая тёмная капля. – Я спрашиваю, ты чинишь зверей или нет⁈

Он говорил так, будто привёз машину в гараж. Почини мотор, поменяй масло, чтоб к утру бегала. Зверь для него был инвентарём с поломанной деталью, и именно этот нетерпеливый тон я слышал в операционных десятки раз. Все владельцы бойцовых зверей разговаривали одинаково.

– Ваш зверь в шоке, – сказал я, и голос вышел тихим, с врачебной тяжестью. – Положите поводок на пол и отойдите на два шага. Иначе она откусит вам ногу от болевого спазма.

Мужик моргнул. Он ожидал суеты, что я кинусь к зверю, начну звонить куда-то, вызывать подмогу. Тихие команды его озадачили. Он стоял, переваривая, и нижняя челюсть у него двигалась, перемалывая слова, которые ещё не нашли выхода.

– Чё ты мне тут командуешь? – он набычился. Жилы на красной шее набухли. Кулак, на который был намотан поводок, стянулся до скрипа кожи. – Лечи давай! Мне её к завтра нужно, бой в восемь! Если тварь не будет на лапах – я тебе самому ноги переставлю!

По эмпатии от химеры голос сорвался:

«Не могу… лапы не держат… помогите…»

Я положил руки на пояс. Бок под рубашкой внезапно разнылся невовремя. Надо было лучше мазать, как Олеся говорила. Но детский крик в голове перекрывал всё остальное.

– Бой завтра отменяется, – я говорил медленно, разборчиво, проталкивая каждое слово сквозь его алкогольный туман. – У вашей химеры расколот панцирь, начался некроз эфирных каналов, инфекция подбирается к оболочке Ядра. Поставите её на арену и она умрёт в первые секунды. При разрушении Ядра четвёртого уровня эфирный выброс накроет первые три ряда зрителей. Это уголовная статья, от трёх до семи лет.

Статью я выдумал на ходу. Цифры действуют на пьяный мозг лучше любых слов.

Не сработало. Он побагровел ещё гуще, лицо из красного стало почти фиолетовым. Отпустил косяк и шагнул вплотную, наматывая свободный конец поводка на вторую руку. Я отвернул лицо, потому что перегар на таком расстоянии жёг глаза.

– Слышь, лепила, – он навис надо мной, и сверху мне было видно залоснившийся воротник тельняшки и проплешину на макушке. – Ты мне статьями тыкаешь? Да я тебя вместе с твоей лавочкой…

Химера у его ног завалилась на левый бок. Задние лапы отказали, а мышечный спазм прошёл по хребту, шипы на загривке дёрнулись разом. Зверь хрипнул и щёлкнул пастью в воздухе. Рефлекторный укус от боли. Жёлтая кислотная слюна брызнула веером, и Саня у стены отскочил, едва увернувшись.

– Мужчина! – голос Ксюши из-за стойки звенел. – Пожалуйста, не дёргайте поводок, ей же больно!

Мужик медленно повернул к ней голову. Потом обратно ко мне. Я прочитал в его глазах знакомую механику: он привык, что от него шарахаются. Два метра роста и пьяный рёв – этого хватало всегда. А тут никто не убежал. И это злило его больше, чем мой тон.

– Я врач, – сказал я, глядя ему в переносицу, в точку чуть ниже бровей. – Зверь умирает. Каждая минута, которую вы тратите на угрозы, – это минута, которую я не трачу на спасение вашего имущества.

«Имущество» я выбрал намеренно. Слово «животное» этого человека не тронет. А «имущество» бьёт по карману. Единственное место, которое у него ещё работает.

Саня у стены перехватил швабру двумя руками и развернул черенок поперёк. Ксюша за стойкой опустила ладонь ниже столешницы, к тревожной кнопке, которую я привинтил после истории с Золотарёвым.

Мужик моргнул. В мутных глазах мелькнул расчёт – медленный, вязкий, с трудом продирающийся через алкогольную пелену. Он посмотрел вниз, на химеру, распластанную на полу, хрипящую, с раной, из которой сочилась чёрная кровь. Потом обратно на меня.

Он открыл рот, и я увидел, что он сейчас качнётся вперёд – либо ударит, либо отступит, и его тело ещё само не решило.

В этот момент за моей спиной открылась дверь стационара.

Олеся вышла из-за моего плеча и встала рядом. Руки упёрлись в бока, подбородок вперёд. Фартук торчал из-под куртки, волосы стянуты в рабочий хвост. Леопардёнка она уже уложила в вольер, я ранее слышал щелчок задвижки.

У неё были прищуренные глаза, сведённые брови, и взгляд, от которого у Саниного Пухлежуя поджимался хвост.

Мужик уставился на неё. Новое лицо в его размытом поле зрения сбило фокус, и кулак на поводке ослаб.

– Так, мужчина! – голос ударил по приёмной, и мужик дёрнулся всем корпусом. – Вы куда с животным в таком состоянии прётесь⁈ Вы кровью весь пол залили! Кто это убирать будет, вы⁈

Он открыл рот. Олеся шагнула к нему.

– Вам врач русским языком сказал, положите поводок! Оформляйте животное и идите проспитесь! – она надвигалась на него, и мужик, который недавно нависал надо мной, подался назад. На целый шаг. – Или я прямо сейчас вызываю наряд за нахождение в нетрезвом виде в медицинском учреждении и порчу имущества! Будете в обезьяннике объяснять, какой вы крутой!

Мужик попятился. Он переводил взгляд с меня на Олесю и обратно, и нижняя челюсть у него отвисала. Он привык к простой схеме, наорал, испугал, получил. Здесь схема ломалась, и на его лице проступало тяжёлое замешательство, у которого выбили опору из-под ног.

Он споткнулся о лапу химеры, покачнулся и схватился за край стеллажа. Пузырьки на полке звякнули.

– Да лечите вы её, мать вашу… – он выпустил поводок, и тот шлёпнулся на пол. – Вечером заберу.

Развернулся, снёс плечом косяк так, что стеклянная вставка в двери задребезжала, и вывалился на крыльцо. Дверь хлопнула.

Саня медленно опустил швабру и вытер лоб ладонью. Ксюша за стойкой откинулась на стуле и шумно выдохнула. На кафеле перед стойкой блестела чёрная эфирная кровь, рядом шипели мутные следы кислотной слюны.

Химера лежала на боку и хрипела, поводок тянулся от ошейника по грязному кафелю.

Олеся повернулась ко мне. Щёки горели красными пятнами, грудь поднималась от частого дыхания, и я заметил, что руки, так уверенно упиравшиеся в бока, начали подрагивать. Она стиснула пальцы, чтобы унять дрожь, и сунула ладони в карманы.

Она тоже испугалась. Просто не показала.

– Удачи, Покровский, – сказала она. Подмигнула, и в этом подмигивании мелькнуло напряжение и адреналин.

Развернулась и пошла к двери. На пороге поправила фартук, толкнула дверь плечом и вышла. Через стекло я увидел, как она перебежала дорогу к кафе и скрылась внутри.

Я смотрел ей вслед. Олеся работала в кафе по двенадцать часов, носила тарелки, вытирала столы и каждую пятницу разруливала пьяные скандалы. Она вошла в приёмную, где стоял двухметровый мужик с бронированной химерой, и выперла его за дверь тем же инструментом, каким выносила грузчиков и дальнобойщиков. Просто по привычке.

Ну какая девушка, а!

Мне хотелось думать об этом дольше. О том, как она встала рядом, о подмигивании, о дрожи в пальцах, которую она спрятала в карман.

Но по эмпатии от химеры шло тихое, сиплое:

«Помогите… пожалуйста… больно…»

Времени не было.

– Ксюша, готовь хирургию, – сказал я. – Саня, помоги перетащить её на платформу эфирографа. Она весит килограммов сорок, одному мне с травмированным боком не поднять.

От авторов!

Всем привет! Друзья, пятый том подошёл к концу. Начало шестого уже выложено:

/reader/599056/5727516

p.s. Ваши лайки оооочень греют нам душу, а в последнее время их стало меньше. Неужели всё дело в Олесе?