Текст книги "Дороги Рагнара Ворона (СИ)"

Автор книги: Александр Ледащёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава третья,
в которой Старый Бю уходит в Норанген-фьорд

На него внимательно и строго смотрела очень старая женщина с небольшой седой бородой. Рагнар несколько раз сильно сморгнул, чтобы отогнать видение, но добился только того, что рассмотрел лишь еще и огромную черную бородавку, красовавшуюся точнехонько между двух светло-синих молодых глаз, настолько большую, что казалось, будто у нее три глаза. Само лицо было сплошь пересечено глубокими морщинами, по шее стекающими женщине за воротник. Поперек горла проходил длинный выпуклый шрам. Длинный, прямой, как стрела, но резким крючком загибавшийся книзу нос дополнял облик видения, как втайне надеялся Ворон, не имея сил отвести взгляда от короткой, но густой бороды.

– Что, не валькирия? – удивленно спросила бабка, – точно не она? Ты ведь, дурак, поди, ожидал, что очухаешься в Валгалле, ага. Тут тебе и кабан бесконечный, и пиво-вино, и бабы косяками, а сам ты цельными днями сражаешься и охотишься. Как бы не так!

Пока поживешь с нами, милок! Но ты присмотрись – может, и я за валькирию сойду? Ась? Опять нет? Упрямый ты! – и тут бабка резко сдернула с Ворона шкуру и жадно впилась в его тело глазами. Рагнар уже давно перевалил за тот возраст, когда мужчина стесняется своего голого тела, если на него смотрит женщина, но бабка его настораживала, и он попробовал робко потянуть шкуру на себя.

– Лежать! – громко крикнула бабка нутряным басом и притопнула ногой. Ворон послушно притих, а бабка продолжала всматриваться. – Эх, кабы лет сто с плеч долой, а? – Бабка облизнула синюшные губы длиннющим языком, сокрушенно покачала головой и пристально уставилась в глаза Рагнара, словно ожидая, будто он скажет: «Да ладно, и такая сойдешь!»

– Игреливый ты какой! – вдруг сказала бабка укоризненно и, целомудренно отвернувшись, закутала Ворона шкурой. – Что ж ты блуд-то свой старой бабке показываешь? Ожил, что ли?

Рагнар окончательно запутался. Может, по голове ему досталось все же сильнее, чем казалось? Он озадаченно посмотрел на бабку, которая к тому моменту отошла к его ногам, сбросила с них шкуру и твердыми, сухими руками, напоминавшими рукояти весел драккара на ощупь, растирала ему ступни.

Бабка оставила его ноги в покое, подошла к очагу и зачерпнула из булькавшего на огне котелка ложку снадобья, с которой и подошла к его изголовью.

– Испей, вояка, – уже нежным, тонким голосом сказала бабка и подмигнула. – Дохлой кошечкой, правда, пахнет. Да и как не пахнуть, я ж туда чего только не натолкала! А чего натолкала, уже и не упомню, – и жестким, ровным голосом сказала: «Старая я стала!»

– Бабушка, а коли не помнишь, может, и пить-то не стоит? – впервые подал голос Рагнар.

– Ты, касатик, жри и пей, что дают, пока концы не отдал. А будешь слушаться, так и оклемаешься скоренько. Поджимает ведь времечко-то, так? – на сей раз бабка говорила нормальным старушечьим голосом. – Чего натолкала, все к месту. Смотри, коль не веришь! – Бабка вперила свои синие глаза в глаза Ворона и через миг пропала ее бородавка, исчезли морщины и шрам, волосы из грязно-седых стали светло-русыми, а грудь налилась и расперла платье. Еще миг – и все исчезло, и на Рагнара снова смотрела старая бородатая старуха. Сомнения Рагнара исчезли, и он смело втянул в рот содержимое ложки, которую бабка поднесла к его губам. От омерзительного, тухлого пополам с прелым вкуса, Рагнара чуть не вывернуло, но он сумел удержать пойло в себе.

– Дрянь, правда? – подмигнула бабка, – погоди, такой ли еще пакостью напою! Потрепали тебя, как кобеля на свадьбе. В голову пустую досталось, в плечо, в лопатку, уж я кожу там штопала-штопала! А еще по морде твоей глупой дали, тролли тебя задери, охальника! Рагнар уже перестал удивляться переменам настроения старой бабки – финки, как он уже понял по некоторым деталям ее костюма. Финки исстари славились могучей волшбой. Ему снова повезло.

– Сильно жмет-то? – как-то непонятно спросила бабка, заматывая его плечо и грудь свежей холстиной.

– Что, бабушка?

– Не повязка же, дурак! Время! – и, выскочив на середину пола, обернулась несколько раз вокруг себя, высоко подбрасывая ноги и размахивая руками.

«Видать, бабка великая ведунья. А что безумная – не велика беда» – успел подумать Рагнар, когда бабка подскочила к нему и сухими, твердыми пальцами стала мять ему мочки ушей, бормоча что-то себе под нос на разные голоса. Боль волнами прокатилась по израненным местам, Рагнар сжал зубы, боль становилась все сильнее, пот крупными каплями катился по его лицу и по всем телу, голова уже ничего не соображала, а финка все мяла и мяла ему уши, как вдруг боль исчезла. Совсем.

– Спать! – гаркнула бабка и вдруг прибавила ему на ухо: «Здесь он тебя не нагонит». И прежде, чем Рагнар успел вскинуться, он крепко и без снов заснул.

Не успел он проснуться, бабка была уже возле него с ложкой какой-то очередной гадости. Он покорно выпил. Молот Тора! Предыдущая гадость показалась бы медом по сравнению с новой! Он не успел выругаться, как снова боль ударила его с удесятеренной силой, еще, еще и еще, приступы шли один за одним, не усиливаясь и не ослабевая, подобно волнам на море во время слабого ветра. Это длилось и длилось, бабка громко взывала к кому-то на неизвестном ему языке, огонь трещал поленьями в очаге, Рагнар уже разуверился в нормальности старой ведьмы, как вдруг боль прошла. Целиком. Вся. Осталось легкое головокружение и слабость, здоровая, самая настоящая усталость, словно после славной битвы.

– Тебя бы, бабка, ко мне на драккар! – сказал Ворон, уверенный, что говорит приятное. Но бабка внезапно вскрикнула и, выронив из рук какой-то горшочек, закрыла лицо руками и кинулась из дома. Рагнар понял, что сказал что-то такое, что точно нельзя было говорить, но сделанного не воротишь. Он вытянулся на постели и стал смотреть в очаг. Дверь скрипнула и бабка снова возникла посреди комнаты. Ворон ожидал чего угодно, но бабка залихватски ему подмигнула и снова вернулась к очагу.

– Сколько дней я тут валялся? – спросил Рагнар. Раз бабка сделала вид, что все в порядке, нет нужды мотать из бабки душу новыми вопросами, не зная, куда ткнешь грубыми пальцами.

– Прилив принес твой драккар четыре дня назад, – спокойно сказала бабка, помешивая в котелке длинной ложкой.

– Я почти все помню, только не помню, как оказался на берегу.

– Брякнулся с борта, как мешок с луком и всех дел.

– Я что-то говорил? – это необходимо было уточнить.

– Да, ты спросил, далеко ли до Норангенфьорда и просил, чтобы кто-нибудь туда сходил, к Хрольфу, сказать, что ты изгадил какую-то порученную тебе работу.

– Огни Муспелля! – негромко взвыл ты, – кто-нибудь пошел?

– Старый Бю пошел. Точно перед тем, как ты очнулся. Не бойся, он одинок и у тебя не будет кровников.

Бабка соображала так быстро, словно сама знала все, что происходило с Рагнаром последний месяц. А ее упоминание о том, кто его не найдет… Неужели она говорила про…

– Когда я смогу встать? – спросил ты.

– Встать хоть сейчас. Правда, упадешь. Не спеши. Пока старый Бю доковыляет до Норангенфьорда, пока там сообразят, что делать, я поставлю тебя на ноги, Рагнар Ворон – сказала бабка и визгливо прибавила: «И пинка в зад дам, в напутствие, чтобы до самого дома не останавливался!» И, молодо соскочив с постели, где сидела, снова сдернула шкуру с Ворона и внимательно осмотрела его.

– Как тебя звать, ведунья? – спросил он бабку.

– Зови меня «юная Эйла», только свой срам держи на привязи! – сказала бабка, щелкнув суставчатыми пальцами.

Так Рагнар Ворон познакомился с юной Эйлой и узнал, что Старый Бю ушел в Норангенфьорд.

Глава четвертая,
в которой Старый Бю встречает незнакомца в синем плаще

Старый Бю, как и сказала Рагнару юная Эйла, вышел из дома и двинулся к Норангенфьорду незадолго перед тем, как Ворон пришел в себя. Старику нравилось, что он, Старый Бю, оказался полезен Рагнару Ворону и при этом, видимо, оказывал услугу самому Хрольфу Пешеходу. Одинокому старику очень нравилось ощущать себя важным и кому-то очень нужным. Даже походка его изменилась, он шел мерно и величаво, как ходил когда-то в молодости. Старый Бю первым вызвался сходить в Норангенфьорд, да больше никто особо и не рвался, дел было невпроворот, а кроме того, никто не хотел встревать в большие дела больших людей, в результате которых, судя по всему, драккар Рагнара Ворона был прибит приливной волной к их берегу, где-то растеряв весь хирд, да и сам Рагнар, мягко говоря, выглядел незавидно.

Старик долго не думал. Первые дни он хлопотал возле Рагнара, помогая или мешая Эйле, а потом, когда ведунья заявила, что Ворон пошел на поправку, Бю ночью собрался и утром вышел из дома.

Признаться, в начале пути Бю хотел было попробовать идти быстрым шагом, при котором дорога становится короткой, но годы взяли свое и, отдышавшись, Старый Бю решил не дурачиться больше, а пошел дальше размеренно и степенно. В первый день Старому Бю пришлось ночевать в лесу, он ошибся в своих расчетах и не вышел к хутору своих знакомых засветло. До них Старый Бю добрался лишь к полудню, похлебал горячего и двинулся дальше, отказавшись погостить еще денек. Ближе к закату он почувствовал, что страшно устал и что пора озаботиться приготовлением к ночлегу. Сойдя с дороги в лес, Бю выбрал старую, сухую лесину, одиноко торчавшую на прогалине, повалил ее и развел у ее макушки костерок, выложив вдоль нее толстую подстилку из лапника. Вскоре лесина занялась пламенем и Старый Бю, удовлетворенно крякнув, постелил на лапник толстое, шерстяное одеяло. Лесина будет гореть всю ночь, пламя будет есть ее от макушки до комеля, остается только двигаться вслед за огнем, повернувшись к нему грудью, а спину закутав в плащ. Будет не холоднее, чем в доме. Топор, с которым он подошел к драккару Рагнара Ворона, старик пристроил под правую руку.

Бю как раз достал из котомки лепешки и сушеную рыбу, намереваясь закусить перед сном, как вдруг из темноты на его костер, мягко ступая, вышел человек или кто-то, во всяком случае, похожий на человека. Бю поспешно встал на ноги, держа топор у бедра, и вглядывался в ночного гостя, отделенного от него костром. Тот был высок ростом и широкоплеч. Гость поднял вверх руки, показывая, что в них ничего нет, и подошел поближе.

– Не беспокойся, старик, – сказал он. – У меня нет на уме ничего дурного, я просто вышел на твой огонь. Если ты желаешь, то я уйду.

Гость говорил ровным, негромким голосом, вел себя достойно и вообще, почему-то располагал к себе. Старику было скучно одному, да и кроме того, может статься, ночной гость расскажет что-нибудь интересное, так как на их берегу гости бывали очень и очень редко.

– Проходи и садись, – сказал Старый Бю. Незнакомец легко переступил лесину и оказался внезапно прямо возле старика. При свете костра Бю рассмотрел синий плащ с капюшоном, скрывающим лицо, а потом гость уселся на лапник и сбросил с плеча свою сумку.

– У меня есть сладкое вино и пирог, – сказал он, – ты разделишь со мной угощение?

– У меня есть только лепешки и сушеная рыба, а еще вода, – сказал старик, – но я охотно поделюсь с тобой, если ты не побрезгуешь.

– Чем же тут брезговать? – с мягким укором сказал гость. – Лепешки и сухая рыба, которой делятся от чистого сердца, может оказаться куда вкуснее самого мягкого пирога.

Они уселись рядом на лапнике, старик расстелил чистую холстинку и на нее они положили пирог, лепешки и рыбу и поставили фляги с водой и сладким вином. Незнакомец все больше и больше нравился Старому Бю, с ним было легко и просто. Но при свете костра старик, уплетая мягкий пирог, заметил то, что не увидел вначале – пальцы гостя были унизаны серебряными перстнями, а из-под полы плаща выглядывала рукоятка меча. «Старый меч – определил старик. – Раз этот меч прожил столько лет, значит, владели им люди, которые умеют владеть мечом».

Наевшись и напившись, Старый Бю и его ночной гость помолчали, потом обменялись замечаниями о погоде, о ловле сельди (говорил Бю, но гость несколькими словами дал понять, что он сведущ и в этом искусстве, чем расположил к себе Бю еще больше), о том, о сем, о конунгах и ярлах, о новом короле, Гальфдане Черном, а потом старик осмелел и спросил: «А могу ли я узнать, куда ты держишь путь, уважаемый?»

– Я брожу по свету и не знаю, куда мне придется идти завтра. Недавно я прибыл из Валланда, побывал в Трондхейме, а теперь иду из Норангенфьорда, правда, сам пока не знаю, туда ли. Но я надеюсь, – продолжал странный гость, не знавший, куда идет, – что ты покажешь мне верный путь.

– Я? Покажу тебе верный путь? – страшно удивился Старый Бю и посмотрел на человека в синем плаще с некоторой опаской. Ночью, к вашему костру приходит человек, чьего лица не видно, но видно, что он молод, крепок и вооружен, угощает вас пирогом, а потом выясняется, что именно вы и должны показать ему, куда идти. Старик терялся в догадках. Кто его гость? Колдун? Тролль? Какая-то лесная нечисть? Кто еще славен тем, что задает вопросы и неверный ответ дорого обходится? Старик уже начал жалеть, что не остался погостить у своих знакомых, как вдруг гость в синем плаще подал голос: «Не ломай себе голову, я не колдун и не бог, и я не собираюсь играть с тобой в вопросы и ответы с туманным выигрышем. Я простой странник и от твоего ответа может зависеть моя дальнейшая дорога».

Удивительное дело! Недоверчивый, как все повидавшие жизнь старики, Бю снова проникся к незнакомцу каким-то необъяснимым доверием, хотя его слова и не сделали яснее происходящее.

– Задавай вопросы – проворчал он, – может, я и в самом деле смогу тебе помочь. – Нет, определенно, на склоне лет старик оказался втянут в какие-то загадочные и, он чувствовал это, большие дела!

– Ты ведь идешь из Нурфьорда, старик? Я не ошибся? – спросил гость.

– Все верно, иду из Нурфьорда, ты прав. – ответил Старый Бю.

– Идешь, как я могу предположить, в Норангенфьорд? – продолжал незнакомец.

– И тут ты прав.

– Не стану спрашивать, зачем ты идешь в Норангенфьорд, к объявленному вне закона ярлу Хрольфу – сказал гость.

– Угу – не совсем понятно ответил Бю.

– Но спрошу вот что. Какого дня в ваш фьорд пришел драккар Рагнара Ворона? – голос вопрошающего стал тверд, как сталь. Бю насторожился.

– Разве я говорил, что в наш фьорд пришел Рагнар Ворон? – удивился Старый Бю. – По меньшей мере, его не было там, когда я вышел в путь.

– А ведунья Эйла все еще жива? – неожиданно спросил гость, словно не обратив внимания на ответ Бю.

– Жива, да что ей сделается. Она еще и нас с тобой переживет. – охотно сказал старик.

– Все может быть. Все может быть, – сказал незнакомец в синем плаще, – но ты не ответил мне, старик, про Рагнара Ворона.

– Я ответил, ты, должно быть, прослушал. Третьего дня, когда я выходил в путь, его не было в нашем фьорде. Я никогда в жизни не видел Рагнара Ворона, только слышал о нем. Да, признаться, и не хотел бы видеть у нашего берега его драккар!

– Значит, Рагнара Ворона не принесло в ваш фьорд с приливом? – не сдавался незнакомец.

– Нет. Когда я вышел в путь, в нашем фьорде не было Рагнара Ворона. Да и что ему у нас делать? Взять у нас нечего, страндхуг тоже не выжать, врагов его на нашем хуторе нет, – убеждал Старый Бю.

– Куда же тогда понес его Эгир? Куда придется идти мне? – негромко спросил незнакомец.

– Видишь, я не смог тебе помочь, – сказал Бю с сожалением. Незнакомец не ответил и старик понял, что последние вопросы гость просто задал сам себе вслух.

– Давай спать, старик, – предложил гость и вытянулся на лапнике. Старый Бю недоуменно пожал плечами, но все же спросил: «А кем ты приходишься Рагнару Ворону, если я могу спросить об этом?»

– Я прихожусь Рагнару Ворону самой близкой, кровной родней, но волею судеб, мы были с ним разлучены. И с тех пор я ищу его по всему свету, много лет. Давай спать, старик, – повторил гость, и вскоре дыхание его стало ровным, он спокойно заснул в обществе вооруженного старика, которого видел впервые в жизни.

«Бесстрашием ты похож на Ворона, – подумал Старый Бю. – Но, сколько я знаю, у Оттара Медведя был только один сын. Хотя, говоря по чести, кто знает, сколько сыновей было у Оттара Медведя! Я поговорю об этом с Рагнаром, когда вернусь».

Дальше мысли старика стали путаться, он уже видел, как Хрольф оделяет его большой наградой, и в обратный путь старик едет с его людьми, на лошадях… Старый Бю крепко уснул.

Когда он проснулся, было утро. Солнце весело сияло меж ветвей, а на его плаще сверкала оставленная гостем серебряная монета. Старик пожал плечами и засунул монету за пояс.

Так Старый Бю познакомился с кровной родней Рагнара Ворона.

Глава пятая,
в которой Старый Бю приходит к ярлу Хрольфу

Над Норангенфьордом витала смерть. Она птицей кружила по небу, садилась на ветви деревьев, плескалась в морских волнах. Незримая, но не ставшая от этого менее страшной. Был день. Было море. Были скалы. Драккары на воде. Крыша общего дома. Мастерские. Сосны. Хлева для скотины и рабов. И смерть.

Слово «смерть», казалось, будто прилипло к Старому Бю, как только он приблизился к Норангенфьорду. Жизнь здорово его потрепала, и он привык доверять своим чувствам. Он остановился на тропе, которая, петляя, вела в Норангенфьорд, и еще раз всмотрелся в горд Пешехода. Чья смерть? Кому она угрожала? Хрольфу? Его хирду? Да, скорее всего, так как Хрольф и его люди были объявлены вне закона, и ярл, по сути, жил на вулкане. Да, должно быть, она грозила Хрольфу. И его людям.

Старик потряс головой, чтобы отогнать неприятные мысли и снова пошел по тропинке. Он старался вновь пробудить в душе горделивое ощущение от причастности к большим делам больших, значительных людей. Да. Он старик, его жизнь уже давно пуста, а на склоне лет боги снизошли к нему… Но треклятая змея скверного предчувствия нет-нет да и лизала сердце раздвоенным языком. Бю не боялся смерти, но казалось обидным умереть, только-только став сопричастным к чему-то очень интересному и важному.

Старик начал сердиться, а потом еще и споткнулся о корень сосны, выползший прямо на дорогу, сильно ушиб палец и упал, ударившись локтем. Настроение у него испортилось окончательно и к воротам горда он пришел злой, как медведь-шатун.

Горд Хрольфа располагался над обрывом, с одной стороны прикрытый морем. К морю сбегала дорога, которая кончалась пристанью, у которой стояли драккары Пешехода. На пристани бродили хирдманны Хрольфа, следившие за морем. С другой стороны горд ограждала высокая ограда с воротами, с воротной башней, с которой сменяющиеся часовые наблюдали за дорогой.

Горд постоянно был готов к обороне, желающих выпотрошить его богатые кладовые нашлось бы немало, а уж теперь-то, после того, как Гальфдан Черный объявил его вне закона!.. Дело было во времени. Когда желающих наберется достаточно, горд Хрольфа сотрут с лица земли. Возможно, что желающих опередит сам король. В общем, у Хрольфа и его людей земля буквально горела под ногами. Тем интереснее было старику посмотреть на опального ярла и немного нарушить закон, оказывая услуги объявленному вне закона. Какому мужчине не хочется порой, а кому-то и постоянно, нарушить закон? Даже старику!

Размышляя надо всем этим, старый Бю остановился перед высокими прочными воротами и крикнул хирдманну, смотрящему на него с башенки: «Открывай! Важные вести для твоего ярла!»

– А кто ты таков, откуда и какие вести ты принес, старик? – поинтересовался викинг.

– Если бы мои вести можно было передать через простого викинга, я бы не стал бить ноги, таскаясь по дорогам через пол-Норвегии! – немного преувеличил Бю свою прогулку. – Не сиди в своем гнезде, как квочка на яйцах, а открывай, или позови своего ярла, в конце концов, это нужно ему, а не мне! – Старик осерчал окончательно и прибавил: «Иначе я просто плюну и уйду, и разбирайся со своим ярлом сам! Он украсит твоей головой ворота горда, когда узнает, кого ты не пустил!»

Старик в пыльной, но добротной одежде, прошедший через пол-Норвегии с важными вестями… В любом случае, от одного старика горду беды не будет. А там Хрольф сам решит, что с ним стоит сделать. Часовой кивнул кому-то, кого Старый Бю не мог видеть, загремел засов, за воротами завозилось несколько человек, и одна воротина медленно отворилась.

Старик пригладил длинную бороду и не спеша, как и следовало человеку, вовлеченному в большие дела, ступил на землю горда Хрольфа.

– Где ваш ярл? – величаво спросил он у хирдманнов, теперь закладывающих в скобы уже закрытых ворот обитый медью засов. Викинги переглянулись, и тот, что выглядел самым старшим, сказал: «Мои люди проводят тебя, старик», и мигнул своим. Двое воинов подошли к нему, и один без лишних слов мотнул головой, приглашая Старого Бю следовать за ними.

Старик шел, ног под собой не чуя от гордости. Он уже предвкушал, как будет рассказывать в родном селении о том, каким важным гостем он был под крышей большого дома опального ярла Хрольфа.

Горд Хрольфа Пешехода оказался еще больше, чем думал Бю. Проворно бегали по своим делам траллсы, сновали воины, женщины. Горд кипел жизнью и работой, стучали молоты в кузнице, пахло смолой, свежей древесиной, пар от готовящейся снеди щекотал проголодавшемуся старику нос, слышалось конское ржание, мычали коровы, слышалось и кудахтанье кур, и баранье блеяние. Богатый, крепкий горд. Всего много.

Много воинов. Очень много. Много оружия. Много железа. И все также неотвратимо надо всем этим витает смерть. Старик даже сплюнул от злости, смерть, чья бы она ни была, портила ему все удовольствие от больших дел, к которым он оказался причастен.

Воины и траллсы на себе таскали какие-то припасы и тюки, торопясь к дороге, которая вела к морю. Во всем, казалось, в каждом движении жителей горда, чувствовалась разумная поспешность.

Старика вдруг посетила шальная мысль, что вдруг Хрольфу понадобится опытный, старый викинг и тогда можно будет остаток дней прожить насыщенной, полной жизнью? Старый Бю усмехнулся, он давно уже перестал обманывать себя. Кому нужен старый дед, который не сегодня-завтра отправится к синекожей Хель? Но тот миг, когда мысль об этом показалась возможной, был сладок.

Хрольф отыскался возле большого дома, окруженный своими хирдманнами. Люди то подбегали к нему, то, получив приказание, отбегали. Одет ярл был, как обычный викинг, лишь запястья его украшали тяжелые золотые браслеты. Если в будний день ярл украшает себя такими браслетами, то он, несомненно, очень богат! Интересно, щедр ли, к тому же? Наверное, да, раз его воины оставались с ним, несмотря на то, что Хрольф был объявлен вне закона.

– Стой здесь, – сказал Старому Бю один из его провожатых, а второй поспешно пошел к Хрольфу, тронул его за плечо и что-то сказал. Хрольф повернулся и крикнул: «Эй, пропустите старика!» Люди Хрольфа расступились.

Старый Бю расправил плечи и степенно прошествовал к ярлу.

– Здравствуй, ярл Хрольф Пешеход, – сказал Старый Бю.

– Здравствуй и ты, старик, хотя я не знаю твоего имени, и откуда ты пришел, – сказал Хрольф.

– Меня зовут Старый Бю, а пришел я к тебе из Нурфьорда, – отвечал старик.

– Что привело тебя ко мне, Старый Бю? – поинтересовался Хрольф, пристально рассматривая нежданного гостя. Впрочем, никакого почтения или сильного интереса он не выказывал, и это расстроило старика.

– Меня прислал к тебе Рагнар Ворон, – буркнул Старый Бю, – он велел передать тебе…

Но Хрольф вскинул руку в запрещающем жесте и прибавил для верности: «Молчи!»

– Всем отойти от нас на пятнадцать шагов! – приказал он, и Старый Бю понял, что сейчас он в самом деле участвует в очень больших и важных делах. «Говори, старик», – приказал Хрольф.

– Рагнар Ворон прислал меня сказать тебе, ярл, что он не смог сделать то, чего обещал. Сказал, чтобы ты уходил в Валланд, – негромко, как того и требовал момент, сказал Старый Бю.

– Как Рагнар Ворон попал в Нурфьорд, старик? – спросил ярл.

– Его драккар принесло приливом.

– Велик ли его хирд? – Пешеход задавал вопросы, явно преследуя какую-то свою цель, пока непонятную Бю. Это начинало тревожить.

– Он пришел один, на потрепанном драккаре. Больше на драккаре не было ни души.

– А он не говорил тебе, старик, что он не смог выполнить? – Хрольф спросил это совершенно небрежно, но Бю прекрасно понял, что это – самый важный вопрос и отвечать на него надо особенно тщательно. Большие дела, как ни крути, и есть большие. И ответы могут стоить очень дорого!

– Ну, Рагнар Ворон дал понять, что не выполнил какую-то важную работу, – приврал Старый Бю, – но ни слова не сказал о том, какую именно.

Ярл замолчал и нахмурился. Казалось, он совершенно забыл о старике, который принес ему весть, погрузившую его в тяжелые, как это было видно даже со стороны, раздумья. Бю снова почувствовал себя обманутым и, нахмурясь почище Хрольфа, стал медленно отходить от ярла.

– А тебе, небось, до зарезу хочется узнать, что за работу не сделал Рагнар, так? – покосился Хрольф на старика, словно внезапно вспомнил о нем.

– Конечно, было бы интересно! – согласился Старый Бю.

– Я нанял Рагнара Ворона для того, чтобы он убил короля, объявившего меня вне закона, Гальфдана Черного, – небрежно ответил ярл. У старика перехватило дыхание.

– Теперь тебя, поди, интересует, какого я продолжаю околачиваться тут? – вновь спросил ярл.

– Конечно, это странно, ярл! – кивнул головой Старый Бю.

– Так вот, я просто ждал Рагнара, теперь я могу смело уходить в Валланд. После того, как мои люди его прикончат и вернутся ко мне.

– Само собой, твои слова умрут вместе со мной. Но чему я обязан такой откровенности, ярл? – спросил Бю пораженно.

– Своей глупости – ответил Хрольф и опустил меч на голову Старого Бю. – Как раз тот случай, когда хочется именно до зарезу, – закончил он, стоя над стариком.

Губы старика, упавшего к его ногам, зашевелились, и ярл присел на корточки, чтобы расслышать, что скажет умирающий.

– Смерть… Смерть отлетела от горда, ярл. – Сказал он и умер.

Так Старый Бю получил свою награду от норангенфьордского ярла.