Текст книги "Кина не будет"

Автор книги: Александр Каневский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Диктует номер.

ЕЛЕНА: Я надеюсь, твой приезд означает, что мама уже освободила тебя от клятвы не встречаться с нашей семьёй?

НЕЛЬСОН: Увы, ещё нет.

ЕЛЕНА: Значит, ты – клятвопреступник?

НЕЛЬСОН: Ни в коем случае: я же не встречаюсь – я общаюсь по скайпу. Да здравствует электроника!

Оба смеются.

Когда Нельсон заглянул в кабинет Пахомова, там сидели пожилой бородач и его жена. Оба наперебой благодарили Бориса.

БОРОДАЧ: Спасибо! Огромное вам спасибо!

ЕГО ЖЕНА: Мы так любим нашего Попочку!

БОРОДАЧ: Мы так рады!..

ЕГО ЖЕНА: Так благодарны!..

Чтобы прервать поток благодарностей, Борис поднялся и проводил их до дверей.

БОРИС: Я тоже рад, что мы смогли вам помочь. (Потом улыбнулся Нельсону.) И рад познакомиться с вами.

Он усадил гостя за стол, налил кофе. Рассказал, что обыск в квартире Григория не дал никаких улик, что Григорий, естественно, возмущён, протестует, требует устроить очную ставку с Яной.

В кабинет снова заглянули бородач и его жена.

БОРОДАЧ: И помните: мы ваши должники!

ЕГО ЖЕНА: На всю оставшуюся жизнь!

Когда Борису наконец удалось с ними окончательно распрощаться, Нельсон поинтересовался.

НЕЛЬСОН: Колоритная пара. Кто это?

ПАХОМОВ: Профессор философии, а его жена – известный театральный критик.

НЕЛЬСОН: За что же они так благодарили? Вы спасли им жизнь?

ПАХОМОВ (улыбаясь): Я сделал больше: ко мне вот в это окно влетел попугай, большой, красивый – дорогая птица, из говорящих, причём живущий где-то рядом, – такие далеко не улетают. Напротив нас несколько домов, видите? У того серого я велел повесить объявление – вот хозяева и примчались.

ПАХОМОВ: Как вы догадались повесить именно у того дома – ведь рядом ещё куча зданий.

БОРИС (рассмеялся): Тот дом театральных деятелей, там в основном живёт интеллигенция. А по тому, как попугай ругался матом – я понял, что он из интеллигентной семьи.

Нельсон тоже рассмеялся – хозяин кабинета ему явно понравился. Борис пододвинул ему папку, лежащую на столе.

БОРИС: Для начала познакомьтесь с этой папкой, в ней документы по делу убийства Амирана Живидзе, прочтёте быстро – папка ещё очень тонкая. К сожалению!

НЕЛЬСОН (перелистав документы): Основной повод для задержания Григория – показания Яны?

ПАХОМОВ: Да. Он требует очной ставки.

НЕЛЬСОН: Думаю, в первую очередь надо их проверить.

ПАХОМОВ: Согласен. Я уже договорился о встрече с её тренером.

Они приезжают на велотрек, просят вызвать тренера Ивана Гришина. Борис предупреждает Нельсона.

ПАХОМОВ: Я представился журналистом, чтобы избавить Яну от возможных расспросов, почему ею интересуются следователи.

Через минуту Гришин подкатил к ним на велосипеде. У него была лысина, как зеркало, зато его руки, ноги и грудь были густо покрыты волосами, как бы компенсируя отсутствие шевелюры.

Он был в шортах и футболке, на ногах кроссовки, на левой руке часы с секундомером, на шее мобильник на шнурке – худое волосатое туловище на массивных накачанных ногах, протиснутых сквозь шорты.

Соскочив с велосипеда, он приветливо улыбнулся.

ГРИШИН: Опять интервью? Я готов. Из какой вы газеты?

ПАХОМОВ: Мы к вам насчёт Яны Борейко.

Улыбка слетела с лица тренера.

ГРИШИН: И не просите! Её друзья насчёт неё уже звонили, но я категорически предупредил: пока не скинет минимум десяток килограммов – к соревнованиям не подпущу. Под ней же скоро велосипед начнёт гнуться!

ПАХОМОВ: Но в эту субботу она же участвовала в соревнованиях?

ГРИШИН: Кто?! Яна?! Я же вам чётко объяснил: пока не похудеет, к соревнованиям я её не допускаю. Она в прошлых не участвовала, в этих не была и к будущим не подпущу, и вообще…

Он прервал себя и обиженно произнёс.

ГРИШИН: Простите, о ком эта статья, о ней или обо мне? У вас есть ещё какие-то вопросы?

ПАХОМОВ: Спасибо! Большое спасибо! (Восторженно пожимает ему руку.) Нам важно было понять, насколько вы требовательны, и мы поняли: именно так растят чемпионов!

ГРИШИН (скромно): Да, это я умею.

Квартира Яны. Когда следователи позвонили в дверь, она перевешивала зеркало из передней в кухню. Над зеркалом, в виде нового плаката, уже висел совет Фаины Раневской: «Если хотите похудеть, ешьте голой перед зеркалом».

ПАХОМОВ: Только что мы говорили с вашим тренером: вы не участвовали в соревнованиях. Григорий продолжает настаивать, что вы были у него. Он требует очной ставки. Зачем вы соврали? Ведь от вашей лжи подозрения в убийстве падают на него.

ЯНА (растерянно): Я скажу правду. Честное слово! Только не надо очной ставки: я не смогу смотреть ему в глаза. Пожалуйста, не надо!

ПАХОМОВ: Повторяю свой вопрос: почему вы соврали?

ЯНА: Я вам сейчас всё расскажу, всё! Я давно люблю Гришу. Ради него и пошла заниматься спортом, чтобы похудеть, чтоб ему понравиться.

НЕЛЬСОН: Он знал об этом?

ЯНА: Конечно, нет! Я скрывала своё чувство и от него, и от Ленки, дико ревновала, видя, как он её обожает. Надеялась только на то, что она выберет Амирана… Молила бога об этом, ставила свечки в церкви, и вот – так и произошло. Знаете, как я была счастлива?! В тот злополучный день решилась открыться Грише, сделала причёску, пришла нарядная, с цветочками и призналась, как давно его люблю, как ревновала, как не спала ночами, как ждала этой минуты, чтобы всё рассказать!

Она рассказывает, и всё это происходит на экране:

Она в церкви… Она у косметички… Она в парикмахерской: маникюр, педикюр, причёска… Она перед зеркалом… Выбирает платье… Затягивает себя в корсет… Покупает цветы… Признаётся ему в любви…

Её искренность производит на Григория впечатление. После небольшой паузы он отвечает, стараясь не очень её ранить.

ГРИГОРИЙ: Спасибо тебе за откровенность, за такое чувство, но… Мне очень жаль… Очень!.. Но пойми, мы не сможем быть вместе.

ЯНА: Почему?!

ГРИГОРИЙ: Ты же знаешь: я люблю Елену.

ЯНА: После всего?! Она же просто крутила тебе голову, предала тебя. А у меня настоящее чувство, настоящее!

ГРИГОРИЙ: Повторяю, мне очень, очень жаль! Но я не смогу тебя полюбить. Я люблю и буду любить Елену! В моём сердце нет места для других женщин.

Это прозвучало как пощёчина.

ЯНА: Ах так? Ты ещё пожалеешь!

Снова квартира Яны. Она продолжает свою исповедь.

ЯНА: Конечно, я была оскорблена, зла, готова была его убить… А тут вы с вашими вопросами – появилась возможность отомстить. Вот поэтому и наговорила. Потом отошла, очень раскаивалась. Если б вы не приехали ко мне, я бы сама к вам прибежала.

ПАХОМОВ: Вы не помните, он в тот вечер куда-то собирался?

ЯНА: Да. Ленка говорила, что у них вечером встреча: она, Амиран и Гришенька.

ПАХОМОВ: А при вас Григорий ещё ни с кем ни о чём не договаривался, ему никто не звонил?

ЯНА: Нет. Но он кого-то ждал, посматривал в окно и на часы…

НЕЛЬСОН: Не знаете, кого ждал?

ЯНА: Сдаётся, сантехника… Точно, сантехника – у него в ванной что-то стряслось, пришлось воду отключить, не мог душ принять… А для него это целая трагедия: он такой чистюля! От него всегда «Боссом» пахнет…

В её глазах стали набухать слезинки, она всхлипнула, но Нельсон прервал назревающий плач.

НЕЛЬСОН: Погодите! Вы не в курсе, до этого он общался с сантехником?

ЯНА: Он – нет, а Амиран общался, вернее, это с ним сантехник общался, по телефону.

ПАХОМОВ: По какому телефону?

ЯНА: Вот по этому.

Вынимает из сумочки мобильник. Оба следователя ошарашены.

ПАХОМОВ: Так он что, вам звонил?

ЯНА: Не мне – Амирану. Это его телефон… Я в то утро к Ленке забегала, там Амиран был. Я ей пожаловалась, что у меня мобильник украли, так он мне свой подарил. Он добрый! Был добрый…

Снова собирается заплакать, но Нельсон опять её тормозит.

НЕЛЬСОН: Пожалуйста, продолжайте!

ЯНА: Здесь сообщение осталось… (Поискала в мобильнике, включила громкость.) Вот!

Звучит мужской голос.

«Буду в субботу в пять вечера, посмотрю, назначу цену – в воскресенье всю сантехнику привезу и установлю».

НЕЛЬСОН: И всё?

ЯНА: Всё.

ПАХОМОВ: Вы не знаете, зачем Амирану нужен был сантехник?

ЯНА: Наверное, ванну поменять хотел, на какую-нибудь роскошную, чтобы новобрачную купать… Они же на ней помешаны, на этой Ленке! И он, и Гриша!

ПАХОМОВ: Мы у вас возьмём мобильник, на время следствия.

ЯНА: Только обязательно верните – это же память об Амиране.

Когда Пахомов и Нельсон ушли, она, уже никем не прерываемая, смогла, наконец, расплакаться и заесть свою печаль бутербродами.

Машина Пахомова. Он за рулём. Они возвращаются в прокуратуру. Переваривают полученную информацию.

НЕЛЬСОН: Осторожен! Всего одна фраза, чтоб не засекли! Кажется, появился ещё один подозреваемый.

ПАХОМОВ: Вы правы, вряд ли Григорий сам пошёл бы на убийство друга – он мог его заказать.

НЕЛЬСОН: Сантехник! Именно сантехник!

Кабинет Пахомова. Нельсон рассказывает.

НЕЛЬСОН: У нас в Питере – этот Сантехник нашумел: серия убийств, а поймать не могут. Это дело ведёт мой бывший сокурсник, который сейчас следователь уголовного розыска.

ПАХОМОВ: Звоните ему. Сейчас, из кабинета.

НЕЛЬСОН: А вы вышлите фоторобот, вот по этому номеру.

Нельсон звонит в Санкт-Петербург. Включает громкую связь.

ГОЛОС ПО ТЕЛЕФОНУ: Лейтенант Измайлов слушает.

НЕЛЬСОН: Олежек, это Горчаков. Я из Москвы. Тут объявился Сантехник. Мы тебе высылаем фоторобот. Глянь, пожалуйста.

ГОЛОС ИЗМАЙЛОВА: Вот он. Смотрю. Да, это один из его образов, потом он был и рыжим, и седоголовым, и бритым наголо…

НЕЛЬСОН: Предполагаемый возраст?

ИЗМАЙЛОВ: Где-то в районе шестидесяти.

НЕЛЬСОН: Как заказчики выходили с ним на связь?

ИЗМАЙЛОВ: Через газету: пожилой, старомодный – Интернет не признаёт, работает по старинке: в газете сообщает номер своего телефона, заказчик ему звонит, попадает на автоответчик, оставляет свой номер, и тогда он перезванивает и договаривается о встрече – там ему вручают фото и адрес клиента, дают аванс и так далее…

НЕЛЬСОН: Хоть какой-то след нашли?

ИЗМАЙЛОВ: Чёрта с два! Хитёр, подлец! И в то же время наглый – после каждого убийства оставляет, как визитку, разводной ключ, которым трубы свинчивают. Он им и убивал.

НЕЛЬСОН: Газету определили?

ИЗМАЙЛОВ: Да. Сотню газет перелопатили, пока нашли. «Из рук в руки», раздел «Контакты по интересам».

НЕЛЬСОН: Как его фамилия?

ИЗМАЙЛОВ: Если б мы знали! Известны только старые клички: Мозг, Лиса и нынешняя, последняя – Сантехник.

НЕЛЬСОН: Почему Сантехник?

ИЗМАЙЛОВ: Удобно: сантехник, электрик, газовщик – больше доверия, люди открывают двери… Когда мы его уже почти обложили – вдруг месяц назад исчез, как в воду канул. По сей день город прочёсываем, розыск объявлен, но… Такого хрен поймаешь – уже укатил куда-то…

НЕЛЬСОН: Спасибо, Олег!

ИЗМАЙЛОВ: Рады стараться! Поймаете – сообщите, вместе отпразднуем.

Нельсон кладёт трубку.

НЕЛЬСОН: Похоже на нашего сантехника.

ПАХОМОВ: Очень похоже. Но почему он не рванул за рубеж?

НЕЛЬСОН: Думаю, есть две причины, даже три: во-первых, возраст уже не для эмиграции; во-вторых, он оканчивал советскую школу, поэтому, уверен, иностранного языка напрочь не знает, может, именно поэтому боится Интернета; в-третьих, понимает, что он в розыске, что в аэропортах и на вокзалах пассажиров просевают. Зачем рисковать?! Он знает, что его ищут, поэтому где-то пересиживает.

ПАХОМОВ: А где лучше всего раствориться? В Москве!

НЕЛЬСОН: Конечно! Попробуйте отыскать человека в этом кипящем котле, в вашей столичной многонациональной неразберихе! Месяц жил не тужил, а потом всё же принял заказ – профессионал не может долго сидеть без работы.

Камера предварительного заключения. Пахомов и Нельсон проводят допрос Григория.

ПАХОМОВ: В день убийства вы ждали сантехника?

ГРИГОРИЙ: Да. Он должен был прийти в два. Я, как дурак, с немытой шеей ждал до шести, но он так и не явился! А потом позвонила Елена, сообщила об убийстве – я помчался к ней.

НЕЛЬСОН: Как вы с ним познакомились?

ГРИГОРИЙ: С кем?

НЕЛЬСОН: С сантехником.

ГРИГОРИЙ: Да никак не знакомился. Позвонил в домоуправление, обещали прислать, но… Наш сервис ненавязчив!

Помещение ЖКХ. Григорий и Нельсон разговаривают с дежурным, он проверяет в журнале.

ДЕЖУРНЫЙ: Был вызов, был. В субботу, на Курганскую. Заявку передали сантехнику.

ПАХОМОВ: Фамилия сантехника?

ДЕЖУРНЫЙ: Кусько, Иван Ильич, принят на работу месяц назад. Хороший мастер, но пьёт, пьёт как… как сантехник! С вечера пятницы по вечер воскресенья мы его отпускаем…

НЕЛЬСОН: Куда отпускаете?

ДЕЖУРНЫЙ: В запой. Но в понедельник – он уже свеженький, как огурчик…

Следователи в машине. Мчатся по адресу, полученному в ЖКХ, в дом, где Кусько снимает комнату. Рассуждают.

ПАХОМОВ: Значит, в субботу и воскресенье он свободен. За два дня в неделю можно перестрелять пол-Москвы.

НЕЛЬСОН: И убийство Амирана произошло именно в субботу. Домоуправление – хорошее прикрытие.

ПАХОМОВ: Надо его искать, и поскорее.

Они приехали по адресу. Дверь открыла хозяйка.

ПАХОМОВ: Здравствуйте. Нам нужен ваш квартирант.

ХОЗЯЙКА: Его дома нет. И не ночевал. А вы кто?

ПАХОМОВ: Мы из районной полиции, проверяем всех иногородних. Давно он у вас живёт?

ХОЗЯЙКА: Уже больше месяца. Снял на год. Аванс дал, за квартал вперёд.

НЕЛЬСОН: Откуда он?

ХОЗЯЙКА: Сказал, с Украины. Я ему сдала официально, по договору… Вот: Кусько, Иван Ильич… Мужик не вредный, но пьющий! Когда выпьет, шумит, скандалит – я у себя в комнате запираюсь…

ПАХОМОВ: Зачем же вы такого терпите?

ХОЗЯЙКА: Я же вам говорила: за три месяца вперёд заплатил. Если выгнать, надо часть денег вернуть, а я их уже потратила.

ПАХОМОВ: Жена у него есть?

ХОЗЯЙКА: Да кто с таким жить сможет?! Удрала она от него, и детей увезла, в Рязань, к родителям, у них там домик свой, яблони растут.

НЕЛЬСОН: Откуда у вас такие подробности?

ХОЗЯЙКА: Он рассказал. Когда трезвый, скучает по ним, грозится в выходные поехать и забрать, а придёт суббота – он уже вдрабадан…

ПАХОМОВ: С кем связан, кто собутыльники?

ХОЗЯЙКА: Родич в Мытищах, такой же алкаш… И однофамилец. Но помоложе.

НЕЛЬСОН: Откуда вы это знаете?

ХОЗЯЙКА: А он однажды по пьянке куртку с ним перепутал, пришёл, бросил, а из неё паспорт родича выпал, так я переписала, на всякий случай… И фамилию, и год рождения, и место жительства.

ПАХОМОВ: Запишите нам его адрес. Спасибо за бдительность!

ХОЗЯЙКА: А нынче иначе нельзя – обдурят.

Пахомов и Нельсон в машине.

Они проезжают мимо дряхлого трёхэтажного здания, которое, очевидно, будут сносить: окна без стёкол, стены в трещинах, штукатурка обвалилась, подъезд без дверей. Недалеко от входа стоит пожилой бомж, опираясь на стенку, и играет на губной гармошке. На голове у него мятая шляпа, на плечах лоснящийся пиджак, на шее давно не стиранный шарф, ставший похожим на длинную портянку. У его ног – картонная коробка, в которую прохожие бросают монеты.

Проезжая мимо, Борис притормаживает машину.

ПАХОМОВ: Сколько я тут ни езжу, он всегда стоит на этом месте, подпирая стенку.

НЕЛЬСОН: Привычка?

ПАХОМОВ: Нет. Наверное, понимает, что, если отойдёт, дом рухнет. Я думаю, он в нём живёт, пока не снесли.

НЕЛЬСОН: Лицо не глупое, остатки хорошей одежды. Как дошёл до жизни такой?

ПАХОМОВ: Говорят, был драматургом – разорился на банкетах.

НЕЛЬСОН: Да, в двадцать первом веке все изменилось. На вокзале ко мне подошёл нищий, прочитал свои стихи и попросил денег. Поверьте, хорошие стихи! Он меня так удивил, что я дал ему сто рублей.

ПАХОМОВ: Нечему удивляться: уровень интеллекта наших нищих приближается к уровню интеллекта наших поэтов, а уровень жизни наших поэтов приближается к уровню жизни наших нищих.

Квартира родича сантехника Кусько. В гостиной за большим столом веселится шумная компания. Входят Пахомов и Нельсон.

ПАХОМОВ: Привет честной компании. Кто здесь Иван Ильич?

САНТЕХНИК: Я!

ПАХОМОВ: По какому поводу гуляем?

САНТЕХНИК: У свояка день рождения. Полста стукнуло. Юбилей!

ПАХОМОВ: Вы же вчера должны были прийти по вызову? На Курганскую! Вас заказчик ждал.

САНТЕХНИК: И тут меня ждали. Не мог же я свояка не поздравить! А заказчик подождёт, завтра зайду… Там делов-то: заменить прокладки, и всё. Мог бы и сам сделать! Но теперь – все или интеллигенты, или олигархи – ни хрена руками делать не умеют!

НЕЛЬСОН: В котором часу вы сюда приехали?

САНТЕХНИК: Точно не помню, у меня уже в мозгу движение произошло. (Обращается к виновнику торжества.) Алёха, когда я прибыл?

ХОЗЯИН: Как раз поспел.

НЕЛЬСОН: А точнее? (Хозяин напрягся и стал вспоминать.)

ХОЗЯИН: Завтракать мы вчера засели в десять утра, завтракали до часу, с часу до пяти обедали, а потом с пяти ужинали до завтрака, до сегодня… (Гостеприимно предлагает.) Может, позавтракаете с нами, хотя бы до обеда?

Пахомов и Нельсон садятся в машину.

НЕЛЬСОН: Честно говоря, я бы с большим удовольствием присел к ним за стол – очень кушать хочется.

ПАХОМОВ: Признаюсь, я тоже голоден. Возле нашей прокуратуры есть неплохое кафе, их фирменное блюдо – блины с икрой, с красной рыбкой, с грибами…

НЕЛЬСОН: Прекратите, или я захлебнусь слюной!

ПАХОМОВ: Поехали!

Кафе. Оба следователя – за столиком. Завершив завтрак, пьют чай, обсуждают дальнейшие действия.

НЕЛЬСОН: Предлагаю отработать до конца версию «Сантехник». Этот алкаш чист, у него проспиртованное алиби. Надо проверить второго сантехника, который звонил Амирану. И которого он ждал. И по времени совпадает. Нужно повторно обыскать квартиру убитого. Раз сантехник не пользуется Интернетом, надо ещё раз перелопатить все объявления в газетах, журналах, в дневниках Амирана.

ПАХОМОВ: Согласен.

Вытаскивает мобильник. Увидев это, Нельсон, пытаясь не обидеть партнёра, мягко подсказывает:

НЕЛЬСОН: Думаю, вы согласитесь ещё и с тем, что сначала надо бы, не откладывая…

ПАХОМОВ (продолжает его фразу): …освободить Григория. Это я и собираюсь сделать.

И он стал набирать номер. Нельсон в знак одобрения хлопает его по плечу.

Повторный обыск в квартире Амирана. Нельсон перебирает стопку газет. Что-то увидел.

НЕЛЬСОН: Есть! Нашёл! Вот! Газета «Из рук в руки», отдел «Контакты по интересам», выделенное объявление: «Опытный сантехник превратит старую ванну – в новое джакузи». И есть номер телефона!

ПАХОМОВ: Молодец! В прошлый раз мы на это не обратили внимания.

НЕЛЬСОН: Есть заключение по мобильнику?

ПАХОМОВ: Ребята проверили: после звонка Амирану мобильник был отключён. Назавтра его включили, прозвучала уже слышанная нами фраза: «Буду в субботу в пять вечера, посмотрю, назначу цену – в воскресенье всю сантехнику привезу и установлю». После этого мобильник был снова отключён. Как мы и предполагали, определить местонахождение не удалось: мобильник включался на очень короткое время.

НЕЛЬСОН: Он мог поменять номер и продолжить свою деятельность. Надо проверить объявления.

ПАХОМОВ: По логике, ему надо на время затаиться.

НЕЛЬСОН: По логике – да, но помните: «Жадность фрайера сгубила»? Может, и нам повезёт. Пойду куплю свежий номер газеты.

ПАХОМОВ: Я пошлю кого-нибудь из ребят.

НЕЛЬСОН: Я сам. Сам! Не терпится!

Газетный киоск. Нельсон просматривает газеты, находит «Из рук в руки». Спрашивает у продавца.

НЕЛЬСОН: Это свежий номер?

ПРОДАВЕЦ: Последний. Вчера завезли.

Нельсон нетерпеливо листает страницы, находит. Радостно восклицает: «Есть!» – и спешит обратно.

Кабинет Пахомова. Возвращается Нельсон с газетой в руках.

НЕЛЬСОН: В том же отделе. Объявление аналогично предыдущему. Только номер телефона другой, как мы и предполагали.

ПАХОМОВ: Звоним?

НЕЛЬСОН: Звоним! (Нельсон вынимает свой мобильник.) У меня московский номер, я купил карточку. Ну, благослови, господи!

Набирает номер. Включается автоответчик.

АВТООТВЕТЧИК: Оставьте свой номер телефона, я вам пере…

НЕЛЬСОН (не дождавшись окончания фразы): Пожалуйста, ответьте. Пожалуйста! Мне вас рекомендовали, и я…

Звучит хриплый мужской голос, явно изменённый.

ГОЛОС: Кто рекомендовал?

НЕЛЬСОН: Серьёзные люди. Но это не по телефону. Есть для вас работа. Срочная. Оплата двойная, за скорость.

ГОЛОС: Устраивает. Приходите завтра в час дня на Киевский вокзал, там и поговорим.

НЕЛЬСОН: А как мы встретимся?

ГОЛОС: В зале ожидания. Я вас узнаю по клетчатой кепке.

НЕЛЬСОН: У меня нет такой.

ГОЛОС: Купите. Покрутитесь, я к вам подойду.

Мобильник отключился. Нельсон и Пахомов, не сговариваясь, одновременно машут руками и радостно подпрыгивают – это напоминает торжествующий танец дикарей.

ПАХОМОВ: Теперь, главное, не спугнуть, не спугнуть!

НЕЛЬСОН: Да, да! Только вы да я. Группа захвата – у входа и выхода. В зале никакого ОМОНа, никаких топтунов, только камеры наблюдения, побольше, в каждый уголок вокзала! Если вдруг не подойдёт, потом всех пожилых мужиков отсмотрим, может, по картотеке узнаем… И прикажите купить мне клетчатую кепку, любого размера! Камеры предлагаю ставить где-нибудь в полночь, чтоб не привлекать внимание.

ПАХОМОВ: Согласен. На месте решим, где и сколько. (Отдав по телефону распоряжения, глянул на часы.) До ночи у нас есть ещё несколько часов, я успею повидаться с семьёй. Поедем вместе – ваше присутствие спасёт меня от заслуженного скандала: не успеваю на дачу, уже двое суток не видел жену и дочку.

Они в машине. Выскакивают на кольцевое шоссе и несутся сквозь районы, утыканные высотками.

НЕЛЬСОН: И у вас, и у нас одно и то же: эти многоэтажные монстры беспощадно наступают на придорожную зелень и затаптывают её. Хорошо хоть, до неба не добрались!

ПАХОМОВ: Поэтому небо ещё не затоптано. Гляньте, оно напоминает огромный луг, только не зелёный, а синий-синий. И он усыпан звёздами, как цветами.

НЕЛЬСОН: Точно. А в центре этого луга лежит месяц, как брошенный кем-то серп.

ПАХОМОВ: Молодец! Хорошо подметил.

НЕЛЬСОН: У меня один глаз – я должен «глядеть в оба!»

Они сворачивают на просёлочную дорогу, машину подбрасывает на ухабах, она ныряет в ямы, пробуксовывает в никогда не высыхающих лужах.

НЕЛЬСОН: Мы когда-нибудь доживём до нормальных дорог?

ПАХОМОВ: Не ругайте наши дороги: они нас выручали и в войне с Наполеоном, и в войне с Гитлером. Вспомните, как вражеские войска на них застревали. Поэтому, пока у нас такие дороги, мы непобедимы!

Дача сестры Тины. Пахомов и Нельсон. Тина убаюкивает Дашеньку, та не хочет засыпать, громко плачет. Борис волнуется.

ПАХОМОВ: Может, нездорова? Почему она капризничает?

ТИНА: Потому что скучает по отцу. Я тоже скоро начну плакать. Чувствую себя матерью-одиночкой. Тебе даже некогда спеть дочке колыбельную песенку.

ПАХОМОВ: Для этого я нашёл бы время. Но мне жалко ребёнка.

ТИНА: Это что-то новое. Может, объяснишь.

НЕЛЬСОН: И мне интересно.

ПАХОМОВ: Хорошо, объясню. Слушая, как наши дети засыпают под вокальное сопровождение Тины и её сестры, я понял, почему мы, русские, никого не боимся: ведь в детстве мы проходим испытание колыбельными песнями. К примеру, мы сейчас слышали такие убаюкивающие строчки: «Придёт серенький волчок и ухватит за бочок». Меня, взрослого, ужасало бы ожидание волка, который во время моего сна откусит кусок моего туловища, а наши дети привыкли и спокойно засыпают. Я понимаю: мальчишек надо растить бесстрашными. Но девочек жалко!

НЕЛЬСОН (смеясь): Я об этом как-то не думал. Но Борис прав: наши песни бывают очень агрессивны. Например: «Как пойду я в лес погуляти, белую берёзу заломати». Почему её надо ломать, стройную и красивую?

ПАХОМОВ: Силушку девать некуда!

Дашенька наконец уснула, Тина кладёт её в кроватку, подходит к Борису, обнимает его, целует и объясняет Нельсону.

ТИНА: За это я его и люблю: весёлый и находчивый: видите, какое оправдание придумал! Но я тоже умная: поменяю колыбельную, и он уже не отвертится.

ПАХОМОВ: Я согласен, но только без страшных зверей. Если предложишь: «Ночь пришла на мягких лапах, тихо, как медведь», – опять откажусь.

Во время ускоренного ужина Пахомов несколько раз прикладывался к своей фляжке, поэтому обратно машину ведёт Нельсон.

НЕЛЬСОН: Где находят таких красивых и очаровательных женщин?

ПАХОМОВ: Только через прокуратуру: мы работаем вместе.

НЕЛЬСОН: Это не опасно?

ПАХОМОВ: В каком смысле?

НЕЛЬСОН: Говорят, совместная работа может разрушить любовные отношения.

ПАХОМОВ: Наоборот! У меня с Тиной всё наоборот. Я ведь всю жизнь, до неё, шлялся, как драный кот, на каждую юбку реагировал, как бык на красное, никак не мог нагуляться. А появилась она – и всё: больше мне никто не нужен! Мимо любой секс-бомбы прохожу равнодушно.

НЕЛЬСОН: Может, просто возраст уже притормаживает?

ПАХОМОВ: Вы насчёт потенции? Нет, с этим, слава богу, всё в порядке. Здесь другое, здесь идеальное совпадение: и физическое, и душевное, и интеллектуальное. Полюбив Тину, я понял: тело – это не главное, что любимая женщина может дать любимому мужчине.

НЕЛЬСОН: А что главное?

ПАХОМОВ: Бурлящее чувство радости, гордости и уверенности в себе, восторг, концентрированный в энергию. И я понял, что это должно быть нормальным состоянием каждого мужчины. Вы согласны?

НЕЛЬСОН: Не знаю, меня ещё так не любили. (Он улыбнулся и как-то по-детски искренне признался.) А если честно, меня вообще, кроме мамы, пока никто по-настоящему не любил. Наверное, не заслужил – характер плохой.

ПАХОМОВ: Я где-то слышал такую фразу: «Иногда человека не любят не потому, что он плохой, а он становится плохим, потому что его не любят».

Нельсон вдруг притормаживает, прижимается к обочине, поворачивается к Борису и уже без улыбки произносит.

НЕЛЬСОН: А ведь это обо мне. Замечательно сказано! Беспощадно.

ПАХОМОВ: Почему? Вы же ещё пацан. Вам лет двадцать пять?

НЕЛЬСОН: Будет двадцать четыре.

ПАХОМОВ: Вот! А я влюбился в сорок – у вас ещё впереди куча времени!

НЕЛЬСОН: Уговорили, буду жить в ожидании любви. (Он очень осторожно ведёт машину, держась правого ряда. Пахомов напряжён, следит за дорогой, подсказывает ему: «Прямо! Правей! Левей!» Уловив его тревогу, Нельсон успокаивает его.) У меня один глаз видит за два. Я просто притормаживаю, погода портится, дождь будет.

ПАХОМОВ (почувствовал себя виноватым за то, что Нельсон ощутил его сомнения): Ничего, успеем. Вы правы, не стоит лихачить: наш небесный луг потемнел и стал чёрным, как будто лунным серпом скосили все звёзды. Сейчас хлынет ливень.

И в подтверждение его слов небо мокрыми ладонями забарабанило по крыше машины.

Киевский вокзал. Зал ожидания. Пахомов незаметно осматривает зал. Выходит, пересекает привокзальную площадь, идёт к своей машине. Там поджидает Нельсон.

ПАХОМОВ: Камеры стоят через каждые десять метров, просматривается весь зал, со всех сторон.

НЕЛЬСОН: Как с прослушкой?

ПАХОМОВ: Сидят лучшие специалисты.

НЕЛЬСОН (ворчливо): Специалисты! Кепку купили на два размера больше, она мне на нос сползает, хорошо, что я не курносый, а то бы сползла до подбородка!

ПАХОМОВ (смеясь): Потерпите полчаса, потом мы её моему шефу, полковнику Лукоперецу, подарим – у него голова величиной с тыкву. (Смотрит на часы.) Осталось пятнадцать минут. Группа захвата готова, блокирует выходы. Пора и нам – вдруг клиент явится раньше. Идите вы, а я следом, минут через пять. Удачи нам!

НЕЛЬСОН: Удачи!

Зал ожидания. Входит Нельсон. Одной рукой придерживает на голове кепку, в другой руке – мобильник. Подходит к киоску «Роспечать», делает вид, что рассматривает журналы.

Привокзальная площадь. Пахомов идёт к вокзалу. Бросает взгляд на механические часы, установленные на башне, они показывают двенадцать пятьдесят.

Зал ожидания. Нельсон у кондитерского киоска, теперь уже рассматривает конфеты, печенье, торты…

Снова привокзальная площадь. Часы на башне показывают час дня. Потом на наших глазах стрелка перескакивает на пять минут вперёд, на десять, на пятнадцать…

Зал ожидания.

Нельсон гуляет из одного конца зала до другого, от входа до выхода на перрон. Наконец мобильник зазвонил. Нельсон нетерпеливо подносит его к уху, но это звонит Пахомов.

ПАХОМОВ: Уже тридцать пять второго. Думаю, он не подойдёт. Иду к машине. Жду. Проанализируем.

Машина Пахомова. Он уже сидит в ней. Подходит Нельсон, садится рядом. Грустная пауза.

ПАХОМОВ: Как мыслите, в чём наша промашка?

Нельсон не успел ответить – его мобильник зазвонил. Он включил громкость, и прозвучал хриплый голос сантехника.

САНТЕХНИК: Я здесь вчера вечером был, подсчитал, сколько камер наблюдения. А сейчас пришёл, проверил – их уже раза в два больше. Может, совпадение, а может, и нет. Не понравилось мне это – ищите другого сантехника.

Он отключился. Пахомов аж подскочил на сиденье.

ПАХОМОВ: Вот чёрт! Ребята не успеют засечь! Опытный, подлец!

Через минуту мобильник Нельсона снова зазвонил, и сантехник продолжил.

САНТЕХНИК: И не пытайтесь меня искать, за полчаса на метро я могу быть уже в другом конце Москвы. А могу и из поезда звонить, гляньте в расписание, за это время от вокзала отошли пять поездов и двенадцать электричек – меня трудно засечь. Пока!

Мобильник опять отключился.

НЕЛЬСОН: Всё! Потеряли! Снова заляжет на дно, минимум на месяц! (Не скрывая отчаяния, махнул рукой и закурил.) Теперь уже ищите его сами, я ведь в Питере все дела бросил, обязан вернуться…

Пахомов не менее расстроен.

ПАХОМОВ: Я вас понимаю, понимаю.

НЕЛЬСОН: Подведём итоги: задание оправдать Григория я, вместе с вами, выполнил. О том, что Сантехник сейчас в Москве и о его новой жертве, сообщу моему коллеге, который им занимается, – он с вами свяжется. А вам, Борис, советую прощупать с другой стороны: Амиран оканчивал университет, и отец собирался забрать его на свою фирму своим заместителем. Может, он кого-то отодвигал, становился преградой для продвижения.

ПАХОМОВ: Спасибо, займусь, я уже это наметил для дальнейшей разработки… А знаете, мне с вами было приятно работать.

НЕЛЬСОН (искренне): И мне тоже. Давай перейдём на ты.

ПАХОМОВ: Давай!

Пожимают друг другу руки.

НЕЛЬСОН (глядя на часы): Надо хватать такси – ещё успеваю на скоростной.

ПАХОМОВ: Я тебя подвезу. Садись!

Они оба в машине. Проезжают мимо того старого дома, где нищий играл на губной гармошке, сейчас того нет – стоит другой, помоложе, играет на аккордеоне.

ПАХОМОВ (удивлённо): Смотри, это уже другой. А где же тот? За эти месяцы он стал для меня частью ландшафта. Я на секунду!

Притормаживает у тротуара. Выскакивает, подходит к музыканту.

ПАХОМОВ: Простите, что прерываю, у меня вопрос: тут до вас стоял другой музыкант, играл на губной гармошке – где он?

НИЩИЙ: Он мне это место продал, а сам более выгодное место купил, возле церкви: там больше подают.

ПАХОМОВ: Спасибо за информацию!

Бросает в лежащую на асфальте картонную коробку несколько монет, заскакивает в машину. Едут.

НЕЛЬСОН (который всё слышал): Наши нищие становятся на ноги: помните, я рассказывал о нищем, который на вокзале мне стихи читал. Так вот: я его сегодня утром встретил в холле гостиницы: он зашёл выпить чашечку кофе. Приоделся, стал таким важным.

ПАХОМОВ: Чего это вдруг?

НЕЛЬСОН: Его приняли в Союз писателей.

ПАХОМОВ: Ты не уточнил, в какой союз? Их ведь теперь много. И количество их с каждым годом увеличивается. Скоро у каждого писателя будет свой союз.