Текст книги "Кина не будет"

Автор книги: Александр Каневский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

ГРИГОРИЙ (неуверенно): Хорошо. Завтра.

ТАИСИЯ: Никаких завтра. Сегодня же! Сейчас! Иди к ней!

Ведёт его в гостиную. Елена сидит на диване у включённого телевизора.

ЕЛЕНА: Привет!

ГРИГОРИЙ: Привет!

Целует её в щеку и садится рядом.

ТАИСИЯ: Я сегодня пораньше лягу, поваляюсь, почитаю.

Делает незаметный знак Григорию, мол, давай действуй. Уходит. Григорий, взяв пульт, приглушает звук. Берёт Елену за руку:

ГРИГОРИЙ: Лена… Леночка… Ленуся… Я давно собираюсь… Давно хочу тебе сказать…

Он запнулся. И тогда заговорила она.

ЕЛЕНА: Я знаю, что ты хочешь сказать, и я тебе отвечу: я очень ценю твою преданность, у меня сегодня нет человека ближе тебя, и я согласна стать твоей женой.

Задохнувшись от счастья, он прижимает её руку к своим губам и целует, целует, целует… Придя в себя, заговорил.

ГРИГОРИЙ: Предлагаю свадьбу не устраивать, никому ничего не объявлять и через неделю улететь на Кипр. Захочешь – там распишемся, не захочешь – просто проведём вместе медовый месяц, или медовую неделю, сколько захочешь. Вернёмся без огласки, поживём у меня в Гальянове: тихо, рядом лес, по утрам – пробежки. Пока будем на Кипре, в квартире сделают ремонт, Яна проследит – она согласится.

Он говорит, а она после каждой его фразы молча кивает в знак согласия. А сбоку, в дверях гостиной, невидимая Елене, счастливая Таисия беззвучно аплодирует Григорию.

Кабинет Пахомова. Заглядывает дежурный.

ДЕЖУРНЫЙ: Товарищ майор, к вам рвётся какая-то девица. Спросил фамилию, ответила: «Не надо фамилии, скажите, что пришла Алиса».

ПАХОМОВ: Пропустите.

Входит Алиса, красиво причёсанная, нарядная, подкрашенная – видно, что готовилась к этому визиту.

АЛИСА (игриво): Здравствуйте, товарищ майор! Мои красивые ноги сами привели меня к вам.

Пахомов отвечает подчёркнуто сухо, чтобы сбить её игривость.

ПАХОМОВ: Я вас слушаю.

Она сразу сменяет игривый тон на деловой.

АЛИСА: Хочу сделать официальное заявление: в субботу я была у Пшёнова дома. Мы вместе провели время, от пяти часов и далее.

ПАХОМОВ: Почему вы вчера об этом не сказали?

АЛИСА: Во-первых, вы не спрашивали, а во-вторых, он не велел. Просил подтвердить только тогда, когда его арестуют.

ПАХОМОВ: Почему так?

АЛИСА: Не знаю, ему это для чего-то нужно. Спросите у него. И ещё он велел, чтоб во время нашей вчерашней встречи я говорила о нём побольше гадостей.

ПАХОМОВ: Но зачем?

АЛИСА: Он сказал, что тогда вы мне больше будете верить и его точно арестуете.

ПАХОМОВ: Он хотел, чтоб его арестовали?

АЛИСА: Да.

ПАХОМОВ: Но зачем?!

АЛИСА: Не знаю. Но на следующий день, то есть сегодня, велел прийти и подтвердить его алиби. Что я и делаю, подтверждаю официально: в субботу я была с ним от пяти часов и до вечера.

ПАХОМОВ: А потом? Куда он потом пошёл?

АЛИСА: Вы меня недооцениваете: мужчина, который был со мной, потом уже никуда пойти не в состоянии: отдыхает, приходит в себя.

ПАХОМОВ: Он ваш любовник, а вы на него столько наговорили! Причём искренне, я вам даже поверил!

АЛИСА: Я была искренней, потому что говорила правду: он большая сволочь. Но мужик потрясающий, и я это ценю: ведь мужчины сейчас все одноразовые, а он – бесперебойный. Я ценю в мужчинах мужчину! (Смотрит на него с вызовом.) Что вы на это ответите?

ПАХОМОВ: Отвечу – до свидания.

Вручает ей подписанный пропуск.

АЛИСА (взяв пропуск): Надеюсь!

Уходя, посылает ему воздушный поцелуй.

Вечер. Гостиная в квартире Елены. Звонит телефон. Сидящий рядом Григорий снимает трубку, секунду слушает, передаёт трубку Елене.

ГРИГОРИЙ: Это тебя.

ЕЛЕНА: Я слушаю.

ТРУБКА: Здравствуй, племянница! Это твоя тётя.

ЕЛЕНА (поражённая): Тётя?! Тётя Аделаида? Вы?!

АДЕЛАИДА: Представь себе – я! Не удивляйся, я давно простила тебя, но из-за своей фамильной гордости не могла сделать первый шаг. Очень переживала из-за отца и мамы – я ведь, как предчувствовала, была против их переезда, их новой деятельности… Впрочем, не стану ворошить прошлое. Пора исправлять ошибки, надо увидеться! Мы с Нельсоном приглашаем тебя в гости, у нас большая радость: Нельсон поймал вора, вернул украденные бриллианты – вместе и отпразднуем.

ЕЛЕНА: Тётечка Адя, я так рада вашему звонку! Спасибо за приглашение, но я не могу… Я выхожу замуж и улетаю с женихом на Кипр.

В трубке раздался голос Нельсона.

НЕЛЬСОН: Значит, тебя можно поздравить?

ЕЛЕНА: Да.

НЕЛЬСОН: А может, успеете к нам, хоть на тройку дней, до отлёта?

ЕЛЕНА: Не получится: улетаем через пять дней, в эту пятницу.

НЕЛЬСОН: Жаль. А возвращаетесь когда?

ЕЛЕНА: Когда ремонт закончат в квартире Григория – мы первое время поживём там.

НЕЛЬСОН (удивлённо): Ремонт без вас?

ЕЛЕНА: Яна проследит. Ты её помнишь – моя подруга… Ничего не хочешь пожелать?

Он не успел ответить, в трубке снова прозвучал голос Аделаиды.

АДЕЛАИДА: А нельзя хоть на несколько дней отодвинуть ваш отъезд?

ЕЛЕНА: Увы, никак: Гриша, мой жених, уже купил билеты, заказал и оплатил гостиницу.

АДЕЛАИДА: Тогда счастливого путешествия! Вернётесь – и сразу к нам. Договорились?

ЕЛЕНА: С радостью повидаюсь! И с вами, и с Нельсоном!

АДЕЛАИДА: Ждём!

Кабинет Пахомова. Врывается крашеная блондинка лет за сорок, вслед за ней дежурный.

БЛОНДИНКА: Товарищ майор! Выслушайте меня!

ПАХОМОВ (дежурному): Почему впустили? Я же предупредил вас, что уезжаю.

ДЕЖУРНЫЙ: Товарищ майор! Она меня оттолкнула! Прорвалась к вам. Что, мне её насильно выставить?!

БЛОНДИНКА: Нет, нет! Пожалуйста! Выслушайте меня!

ПАХОМОВ: Простите, но я должен уехать.

БЛОНДИНКА: Уделите мне хотя бы пять минут!

ПАХОМОВ: Я же вам объяснил: у меня нет времени. Договоритесь с дежурным на завтра. И не ко мне: у меня убойный отдел, а вам надо…

БЛОНДИНКА (перебивая): Именно к вам! Это вопрос жизни и смерти! Пожалуйста! Я вас умоляю!

ПАХОМОВ: Хорошо, говорите.

БЛОНДИНКА: Нет, нет! Это личное! Без него!

Указывает на дежурного.

ПАХОМОВ (дежурному): Хорошо, оставьте нас.

Дежурный выходит.

ПАХОМОВ: Я вас слушаю. Только чётко и покороче!

БЛОНДИНКА: Хорошо, я быстренько. Ой, с чего же начать? Значит, так: я из Магнитогорска. Бухгалтер в одной солидной фирме. Наш главный офис – в Москве. Прилетела с отчётом, всё сдала, настроение хорошее, спустилась вечером в ресторан – меня в гостинице поместили. Значит, села я за столик, заказала шницель и бокал вина по такому случаю. И тут ко мне подсел парень, красавец, брюнет, кудрявый, а глаза, как у Джека Николсона! Помните: «Из гнезда кукушки?»

ПАХОМОВ: Помню, помню, продолжайте!

БЛОНДИНКА: Значит, разговорились, он виски заказал, мы выпили, я захмелела. Он проводил меня в номер, ну и…

ПАХОМОВ: И остался до утра?

БЛОНДИНКА: Поймите, мне уже сорок пять лет – за мной никогда никто так не ухаживал! Он заказал в номер шампанское и конфеты. Говорил, что влюбился, что всегда мечтал о такой, как я…

ПАХОМОВ: И вы не устояли?

БЛОНДИНКА: Да. Решила, что наконец встретила настоящую любовь…

Она расплакалась.

ПАХОМОВ: Чего же вы плачете? Радуйтесь!

БЛОНДИНКА: Я радовалась. До утра. А утром он потребовал деньги: за виски, за шампанское и за любовь… Так и вписал: за ночь любви.

ПАХОМОВ: Куда вписал?

БЛОНДИНКА: В счёт. Вот, посмотрите. (Протягивает ему какую-то бумагу.) Мне так стыдно! Я отдала ему все деньги, которые у меня были. Он сказал мало, требует ещё. А мне завтра улетать!..

ПАХОМОВ: И много требует?

БЛОНДИНКА: Я отдала ему двести долларов – требует ещё восемьсот, у него такса такая: тысяча долларов за ночь с выпивкой. Велел до вечера найти деньги и отдать ему. Паспорт отнял, угрожал, что, если не отдам, мужу письмо пошлёт и снимки.

ПАХОМОВ: Какие снимки?

БЛОНДИНКА: Он меня в постели фотографировал, говорил: на память (Плач переходит в рыдание. Причитает.) У меня муж хороший, две дочки, одна замужем, ребёнка родила. Я ведь уже бабушка! Господи, как стыдно! Как стыдно!

ПАХОМОВ: Где вы должны с ним встретиться?

БЛОНДИНКА: Позвонить, он подъедет – телефон оставил, там, в конце счёта.

ПАХОМОВ: Смелый парень: не побоялся!

БЛОНДИНКА: А он уверен, что я никому не расскажу! О таком ведь не рассказывают. Но у меня выхода нет, поэтому к вам пришла. Что делать, не знаю! Я же не могу у мужа просить денег. На старости лет – такое отмочила! Стыдно! Так стыдно! Что мне делать?! Если семья узнает – я не переживу! Я сойду с ума! Я повешусь! Я газом отравлюсь!

ПАХОМОВ: Успокойтесь. Мы его найдём. (Снимает трубку.) Володя? Зайдите ко мне. (Обращается к блондинке.) Подождите в коридоре, там есть стулья.

БЛОНДИНКА: Если вы меня спасёте, я для вас буду на всё готова! Сделаю всё, что вы захотите!

ПАХОМОВ (поспешно): Нет, нет! Не надо! Я и так постараюсь. (Блондинка покидает кабинет. Входит капитан Рябой. Пахомов протягивает ему счёт.) Ознакомьтесь. Вариант, как с той рыжей из Запорожья.

РЯБОЙ (рассматривая счёт): Тот ещё драгоценности требовал.

ПАХОМОВ: Да, этот поскромней. Значит, так, найдите этого жигало и пригрозите: если напишет мужу или пришлёт ему её фото в неглиже – возбудим против него уголовное дело за шантаж и вымогательство. Запишите его данные, заберите её паспорт. И пусть вернёт двести долларов. Да, загуляла дамочка! Но, честно говоря, при её внешности он мало потребовал. Или она за эту ночь очень изменилась, или он был очень пьян.

Пахомов садится в машину, достаёт мобильник, звонит.

ПАХОМОВ: Юрий, вы? Это Пахомов. Я выезжаю. Буду там минут через тридцать. Жду.

Приёмная Живидзе, Алиса на своём месте. Входит Пахомов.

АЛИСА: Здравствуйте! Рада вас видеть.

ПАХОМОВ: Здравствуйте. Мне нужен Пшёнов.

АЛИСА: Он кайфует в кабинете шефа.

ПАХОМОВ: Ясно. (Заглядывает в кабинет Живидзе.) Разрешите?

Входит.

ПШЁНОВ: Опять вы? Решили убедиться, что меня выпустили? Я же вас предупреждал, что так будет.

ПАХОМОВ: Да, ваше алиби подтвердилось. Но я пришёл утолить своё любопытство и задать вам вопрос: зачем вы заставили свою любовницу промолчать о вашем свидании? Почему сразу не сказали, что у вас есть алиби? Почему так хотели быть задержанным?

ПШЁНОВ: Не поняли? (Смеётся.) Чтобы вас подставить.

ПАХОМОВ: Действительно не понял, объясните.

ПШЁНОВ: Это же служебное нарушение: не проверить алиби, не иметь ни одного доказательства и арестовать только по подозрению! Я сразу понял, что вы будете под меня копать. Решил себя обезопасить: теперь, после вашего прокола, что бы вы на меня ни вешали, вам уже не поверят…

ПАХОМОВ: Теперь ясно. Вы правы: мне могут не поверить. А вот капитану Ростовцеву поверят.

ПШЁНОВ: Это кто такой?

ПАХОМОВ: Он из того отдела, куда приходили анонимки на вашего шефа. Так вот, капитан Ростовцев разобрался во всех махинациях…

ПШЁНОВ (радостно перебивает): Наконец! Я же говорил, что этот Живидзе…

ПАХОМОВ (перебивая): Нет, не Живидзе, а вы, Пшёнов, вы! (Вынимает мобильник, набирает номер.) Заходите, капитан.

Дверь открывается, входит капитан Ростовцев. Представляется.

РОСТОВЦЕВ: Капитан Юрий Ростовцев, из отдела борьбы с экономическими преступлениями. Гражданин Павел Пшёнов, вы обвиняетесь в подделке документов и получении прибыли с помощью незаконных махинаций.

ПШЁНОВ: Какая прибыль? Какие махинации? Ни под одним документом нет моей подписи.

РОСТОВЦЕВ: Правильно. Вы действовали очень хитро: подавали Живидзе договоры и акты непременно на двух страницах. Он ставил подпись в конце документа, на второй странице, после чего вы заменяли первую страницу, на которой уже фигурировали другие цифры, завышенные в разы. Договор внушал доверие: бланк фирмы, печать, подпись директора – вам грузили, вы получали всё и делили: указанное в договоре количество приходовали для фирмы, а разницу, исчисляемую десятками, а то и сотнями тонн, сбывали налево. Незаконную прибыль клали в карман, часть её делили между соучастниками.

ПШЁНОВ: Это поклёп! Как вы докажете?!

РОСТОВЦЕВ: Утром в вашей квартире был произведен обыск, найдены замененные вами страницы: вы их не уничтожали – ведь их надо было вернуть в договоры, для отчёта. Арестованы два ваших сообщника, которые тут же во всём сознались, очевидно, вы им мало отстёгивали. И в вашем компьютере найдена новая анонимка, которую вы, очевидно, не успели пропустить через принтер.

ПШЁНОВ: Это подстава! Я буду писать жалобы!

ПАХОМОВ: Пишите, только теперь вам придётся их подписывать.

Поднялся, подошёл к Пшёнову.

ПАХОМОВ: Вы были правы: я, как очень глупый следователь, шёл по ложному пути, но вышел на очень хитроумного мерзавца. Вы пытались посадить своего шефа, который доверял вам как другу. Рыли для него яму, а попали туда сами – это вам наказание не только за махинации, но и за подлость.

ПШЁНОВ: У меня есть право на звонок адвокату!

ПАХОМОВ: Позвоните из прокуратуры. Капитан, уведите его, а я проветрю помещение.

Ростовцев уводит Пшёнова. Входит Алиса.

АЛИСА: Я всё слышала? Он получит срок?

ПАХОМОВ: Да. И, думаю, немалый.

АЛИСА: Значит, у меня освободилась вакансия. Вы не хотели бы меня опять допросить, только уже с пристрастием, где-нибудь в гостинице или в моей спальне?

ПАХОМОВ: Спасибо за предложение, но допрос не нужен: с вами и так всё ясно.

АЛИСА: Вы мне обещали свидание.

ПАХОМОВ: Оно у нас обязательно будет. В прокуратуре: вас вызовут как свидетельницу.

Пятница. Девять часов утра. Кабинет полковника Лукопереца. Предварительно постучавшись, заглядывает Пахомов.

ПАХОМОВ: Товарищ полковник, вызывали?

ЛУКОПЕРЕЦ: Да. Заходите, майор, садитесь.

ПАХОМОВ: В коридоре я столкнулся с бывшим уголовником, он вышел из вашего кабинета. Если не ошибаюсь, он был медвежатником, его звали Жора Шпрот?

ЛУКОПЕРЕЦ: Не ошибаетесь. Лет двадцать назад я, ещё будучи капитаном, посадил его на пять лет. И, представьте себе, с тех пор он завязал.

ПАХОМОВ: И через пятнадцать лет пришёл сказать за это спасибо?

ЛУКОПЕРЕЦ: Пришёл просить, чтоб я его опять посадил, хотя бы на полгода.

ПАХОМОВ: Интересный мужик! Сам просится в тюрьму? Чего вдруг?

ЛУКОПЕРЕЦ: У него одновременно забеременели жена и обе любовницы, и все решили рожать – он в панике, говорит, готов повеситься.

ПАХОМОВ (смеясь): Ему можно посочувствовать! И вы ему помогли?

ЛУКОПЕРЕЦ: Конечно.

ПАХОМОВ: Как?

ЛУКОПЕРЕЦ: Дал телефон хорошей акушерки, она моих близняшек принимала. (Он кивком головы указывает на одну из фотографий своих внучек, стоящих на его столе.) Сегодня им исполнилось по три годика. (Достаёт из ящика два новых, нераспакованных мобильных телефона.) Это для них. Подарки. Два мобильника. Как вы думаете, в три года ещё не рано?

ПАХОМОВ: Думаю, уже поздно. Сегодня наши дети рождаются сразу с мобильниками в руках. Надо было купить каждой по барабану.

ЛУКОПЕРЕЦ: Это ещё зачем?

ПАХОМОВ: Ничто так не создаёт покоя в доме, как ребёнок с барабаном, а если их ещё двое…

ЛУКОПЕРЕЦ: Опять ваши шуточки, майор! Впрочем, сегодня я вам всё разрешаю. Больше того, я даю вам три дня отдыха: нынешняя пятница плюс суббота и воскресенье.

ПАХОМОВ: Вот это сюрприз! С чего бы вдруг?

ЛУКОПЕРЕЦ: Это не сюрприз, товарищ майор, это педагогический приём.

ПАХОМОВ: Не понял?

ЛУКОПЕРЕЦ: Это чтобы вас совесть мучила, потому что вы эти отгулы не заслужили: дело Сантехника тянется уже почти год и превращается в «висяк».

ПАХОМОВ: Нет, нет, товарищ полковник, клянусь, я его найду! Из-под земли достану! А не верите – не давайте отгулы!

ЛУКОПЕРЕЦ: Хочу верить, поэтому отгулы даю! Отдохните и с новыми силами ищите Сантехника. А когда поймаете его, обещаю сразу отпустить вас во внеочередной отпуск.

ПАХОМОВ: Это всё в честь дня рождения ваших внучек?

ЛУКОПЕРЕЦ: Нет. Просто я вами доволен. Хотя Сантехника вы ещё не нашли, но вышли на злостного мошенника. Открываю секрет: Отдел борьбы с экономическими преступлениями на следующей неделе выдаст вам премию, а мне благодарность.

ПАХОМОВ: Это за Пшёнова?

ЛУКОПЕРЕЦ: За него. Мерзкий тип.

ПАХОМОВ: Мерзейший! Обманывал своего шефа, искал любую возможность навредить ему, искал, искал и перестарался: привлёк внимание к себе.

ЛУКОПЕРЕЦ: Так и должно быть. Как в песне, помните: «Кто ищет, тот всегда найдёт». Так и у нас в прокуратуре: «Кто ищет, того всегда найдут!»

ПАХОМОВ (выйдя из кабинета): Из него стали просто сыпаться афоризмы! Его уже можно выпускать в передаче «Дежурный по стране» вместо Жванецкого!

Эта же пятница. Утро. Дача сестры Тины. Пахомов врывается на дачу с сеткой огурцов и с букетом гвоздик. Бросается к удивлённой и обрадованной Тине.

ПАХОМОВ: Говорят, брак – это событие, после которого мужчина перестает покупать цветы и начинает покупать овощи. А я всегда буду тебе дарить и овощи, и цветы!

Поцеловав жену, вручает ей букет и сетку с огурцами.

ТИНА: Меня это настораживает: наверное, ты опять через час сбежишь на неделю?

ПАХОМОВ: Нет, нет! У меня отгулы! Целых трое суток! Лукоперец сам предложил, в виде поощрения. Он вообще стал совершать мудрые поступки: обещал дать мне внеплановый отпуск.

ТИНА: Слава богу! Давно пора! (Она радостно засуетилась.) Пока малышка спит, накрою на стол. Есть сыр, селёдочка, салат и твои любимые индюшачьи котлеты. Подозреваю, что ты ещё не завтракал.

ПАХОМОВ: Конечно, нет. Ты ведь знаешь, у меня две стадии: или голоден, как волк, или обожрался, как кабан. Так вот, мечтаю поскорей дойти до стадии кабана!

ТИНА: Сейчас, сейчас, потерпи!

Она быстро накрывает на стол, ставит еду.

ПАХОМОВ: Классная закусь! (Он вытаскивает из кармана куртки флягу, чокается о нос жены.) За тебя, родная! И за нашу дочуру!

Отхлебнув, набрасывается на еду. Она сидит рядом и подкладывает ему продукты, радуясь совместному застолью: очевидно, после переезда на дачу это случается не часто.

ПАХОМОВ: Если отпуск будет в августе – можно слетать в Сочи, говорят, там сейчас такая красота!

ТИНА: Нет, нет! С ребёнком в Сочи – это легкомысленно: во-первых, жарко, а во-вторых, нужно быть уверенными в уровне медицины, а я сочинской медицине не очень доверяю. Давай в Карловы Вары, и надёжно, и Европу посмотрим.

ПАХОМОВ: Хорошо. Европа так Европа!

У него заиграл мобильник. Тина вздрагивает.

ТИНА: Пожалуйста, не отвечай!

ПАХОМОВ: Не могу: шеф! Я ставлю на громкость – послушаем вместе, наверное, он опять хвалить будет… Майор Пахомов у телефона.

ГОЛОС ЛУКОПЕРЦА: Немедленно выезжайте!

ПАХОМОВ: Но вы же мне дали отгулы.

ЛУКОПЕРЕЦ: Убийство!

ПАХОМОВ: Пошлите Рябого.

ЛУКОПЕРЕЦ: Он уже там. Но нужны вы. В своей квартире убит жених вашей подруги Елены Горчаковой. Эксперты ждут вас.

ПАХОМОВ (преодолевая шок): Хорошо. Через десять минут выеду – через час буду на месте происшествия.

ЛУКОПЕРЕЦ: Вряд ли: дорога скользкая после дождя. Подозревая, что вы уже приложились к своей фляжке, я выслал за вами машину, она уже у калитки. Так что выезжайте не откладывая.

ПАХОМОВ: Хорошо, понял! Я уже одной ногой на улице.

ЛУКОПЕРЕЦ: Пожалуйста, не забудьте и вторую ногу. (Мобильник отключился. Борис воздевает руки к небу.) Господи! Бедная Елена!

Виновато отводит глаза в сторону, чтоб не встретиться взглядом с Тиной. Она сама подходит к нему.

ТИНА: Отпуск мы обсудим в следующий раз, а сейчас тебе надо ехать.

ПАХОМОВ: Да, надо. Прости.

ТИНА: Но ты хоть успел наесться?

ПАХОМОВ: Не волнуйся! До кабана не дотянул, но до уровня поросёнка уже дошёл. (Он обнимает её.) Спасибо тебе, спасибо!

ТИНА: Это за котлеты?

ПАХОМОВ За то, что ты у меня есть!

Несколько раз целует её и выбегает из дома.

Конец третьей серии

Четвёртая серия

Обыск в квартире Григория ничего не дал: никаких следов убийцы. Только опять на столе лежал разводной гаечный ключ. Эксперты докладывают Пахомову.

ПЕРВЫЙ: Как и в тот раз, дверь была открыта изнутри, хозяин сам впустил убийцу.

ВТОРОЙ: На столе опять оставлен гаечный ключ – ни одного отпечатка.

ПЕРВЫЙ: Убит одним ударом по голове.

ВТОРОЙ: Тот же почерк.

ПАХОМОВ: Соседей по площадке расспрашивали?

КАПИТАН РЯБОЙ: Рядом две квартиры. Звонили, стучали – не откликаются: будний день, молодые на работе, дети в школе, пенсионеры продукты покупают.

ПАХОМОВ: Пойдёмте порасспрашиваем во дворе, может, кто видел, как он входил.

Но у дома ещё никого нет, на детской площадке тихо, «пенсионерские» лавочки пустуют. Только на свежевыбритом газоне возится дворник-таджик. Пахомов и Рябой направляются к нему, задают вопрос, и тут им везёт – дворник видел входящего в подъезд мужчину.

ПАХОМОВ: Помните, какой он? Расскажите.

ДВОРНИК: Немножко немолодой, но рыжий-рыжий, и причёска длинный рыжий, и борода большой рыжий, и большой чёрный очки.

РЯБОЙ: В котором часу это было?

ДВОРНИК: Я всегда приходить в девять.

ПАХОМОВ: Сколько времени вы работали у дома, в палисаднике, у других подъездов?

ДВОРНИК: Одна час, плюс половина час, плюс ещё половина. Я хорошо убирать, долго.

РЯБОЙ: А он из подъезда выходил? Который с рыжей бородой?

ДВОРНИК: Выходил три или четыре мужчина, но этот рыжий нет, этот рыжий я бы видеть.

Поблагодарив дворника, Пахомов отметил.

ПАХОМОВ: Всё тот же приёмчик: привлёк внимание яркостью, а вышел сереньким, незаметным. Значит, так: вы, капитан, остаётесь и продолжаете расспрашивать всех и каждого, а я поехал к Яне: она сантехника нанимала.

Квартира Яны. Она осунувшаяся, погасшая, но, как отметил Пахомов, без прошлого надрыва и плаксивости – внутренне собрана, глаза без слёз.

ЯНА: Я ведь Гришеньку второй раз хороню: первый – перед его женитьбой, второй – сейчас, когда его убили. Когда про женитьбу узнала, хотела покончить с собой, достала кучу снотворного, но вечером у дома он поджидал меня.

ПАХОМОВ: Вы ему позвонили?

ЯНА: Нет. Он сам почувствовал моё состояние! Привёл в кафе, долго говорил со мной. Сказал, как счастлив, что в его жизни есть такой человек, как я, что будет всю жизнь любить меня как друга, что очень доверяет мне, очень рассчитывает на мою помощь, всегда, во всём, даже сейчас, в ремонте его квартиры. Положил на стол ключи и деньги, просил найти рабочих, договориться и проследить за всем, конечно, если я согласна. Я радостно закивала, мне было горько, но приятно, что он мне так доверяет. Сейчас поняла, что он это специально придумал мне поручить, чтобы меня отвлечь.

ПАХОМОВ: Где вы нашли рабочих?

ЯНА: По Интернету, там столько объявлений! И сантехника нашла.

ПАХОМОВ: Сантехника? Что, Григорий с тех пор краны не поменял?

ЯНА: Тогда не дождался, сам починил. А сейчас решил заменить ванну на джакузи – он знал, что Лена их любит. Сказал: в домоуправление не звони, мол, там халтурщики – найди хорошего! Вот я и нашла, думаю, классного! (Она взяла с тумбочки цветную листовку-объявление и прочла вслух.) «Опытный сантехник, специалист по джакузи, любых форм и размеров. Быстро, качественно, красиво».

ПАХОМОВ: Где взяли это объявление?

ЯНА: В своём подъезде, в почтовом ящике нашла. Просто бог послал.

ПАХОМОВ: Вы уже общались с этим сантехником?

ЯНА: Только по телефону, вот этому. (Указала на листовку.) Можно звонить в любое время, у него автоответчик, он потом перезванивает.

ПАХОМОВ: Бог послал эту листовку только вам?

ЯНА: В нашем доме такие рекламки бросают всем соседям, и про ремонт, и про тараканов травить, и про доставить пиццу. Я решила начать ремонт сразу, на следующий день после их отъезда. Начать с ванной, там надо кафель сбивать, цемент, раствор, новые плитки, джакузи – много мусора… Потом наклеить обои и побелить потолки в комнатах – это уже проще. Но позвонил сантехник: «Хочу всё оговорить с хозяином». Я объяснила, что хозяин завтра вечером улетает, у него мало времени, поэтому всё мне поручил. Но сантехник упёрся: «Хочу лично с хозяином говорить, а то потом будут претензии: то не так, это не так… До отъезда. Лично!» Упёрся, как осёл! Я, конечно, разозлилась, но телефон дала…

Пахомов тут же достал мобильник и позвонил.

ПАХОМОВ: Володя, это Пахомов. Мобильник убитого уже расшифровали? Мне нужны разговоры за день до преступления, самые последние. Говори… Так… Так… Повторяю: «Приду в девять, покажу эскизы, выберете, договоримся о цене». И всё? Спасибо. (Отключает мобильник. Обращается к Яне.) Я это объявление забираю?

ЯНА: Берите. Я уже нашла другого сантехника.

ПАХОМОВ (удивлённо): Зачем?!

ЯНА: Гришенька мне поручил сделать ремонт – я сделаю.

Расставшись с Яной, Пахомов обходит все квартиры, показывает рекламку сантехника – в ответ соседи разводят руками: «Нет… Не было… Не получали…» Только в последней квартире на восьмом этаже многогабаритная соседка заинтересовалась.

СОСЕДКА: Я джакузи давно хочу, у нас ванна узкая, мне в ней тесно. Можно я запишу телефон?

ПАХОМОВ: Не советую.

Кабинет Пахомова. Он беседует с капитаном Рябым. Тот докладывает.

РЯБОЙ: Я дождался пенсионеров, возвращавшихся из магазинов, всех расспросил – никто нашего рыжего Карабаса-Барабаса не видел.

ПАХОМОВ: Поезжайте туда ещё к вечеру, когда народ с работы возвращается. Может, когда шли на работу, с ним столкнулись. Может, кто видел его сидящим в машине, уверен, что он в таком клоунском виде приехал не на трамвае. Может, запомнили машину? Цвет? Номер? Фоторобот готов?

РЯБОЙ: Дворника к нам привезли – делают.

ПАХОМОВ: Сразу разошлите. Уверен, что он после убийства там же разгримировался, но… На всякий случай!

РЯБОЙ: Что будем дальше делать, товарищ майор?

ПАХОМОВ: Думать и рассуждать. Начнём так: никто из соседей Яны этого объявления не получал. Значит, его подложили только ей. И подложили те, кто знал, что ремонт поручен ей и что Григорий улетает… Это первое!

РЯБОЙ: А второе?

ПАХОМОВ: А второго пока нет. Думать будем, Володя, думать!

Вечером Пахомов заглянул на дачу к Елене: она просила сообщить, как идёт расследование. Когда он пришёл, она, печальная, заторможенная, сидела у стола и слушала магнитофон, из которого звучала грустная мелодия, под стать её состоянию:

 
Воспоминаний груз
Навеет этот блюз…
Потеряны мечты,
И сожжены мосты…
 

Пахомов рассказал, что это убийство очень напоминает предыдущее. Но пока следов нет.

ПАХОМОВ: Может, хотите опять привлечь Нельсона?

ЕЛЕНА: Ему сейчас не до меня: у тёти Аделаиды рак, в последней стадии. Он всё свободное время при ней.

ПАХОМОВ: Я обещаю, я сделаю всё возможное, чтобы найти убийцу! А вы никого не подозреваете?

ЕЛЕНА (спокойно): Подозреваю.

ПАХОМОВ (встрепенувшись): Кого?

ЕЛЕНА: Бога. Это он меня наказывает за то, что я обоим женихам крутила голову, соглашалась выйти замуж без любви, оба раза. (Помолчала, потом произнесла.) Я ухожу в монастырь, я уже договорилась.

Борис чуть не упал со стула.

ПАХОМОВ: Вы? В монастырь?!

ЕЛЕНА: А чего вы так удивлены?

ПАХОМОВ: Не знал, что вы верующая.

ЕЛЕНА: Какая я верующая! Последний раз была в церкви год назад на крестинах сына моей однокурсницы, но… Мы ведь вспоминаем о боге только тогда, когда встречаемся с дьяволом. А я встретилась, и он меня теперь не отпустит. Я должна покаяться и отмолить свои грехи. (Она протянула ему ключи.) Возьмите, это от дачи. Можете здесь спать сколько захочется, вместе с Долли. А ещё лучше – перебирайтесь сюда с Тиной и дочкой и живите спокойно! Таисия Богдановна остаётся в Москве, в квартире, а я не скоро вернусь.

Санкт-Петербург. Больница. Нельсон сидит в палате у постели Аделаиды. Она тяжело дышит. В носу у неё трубочки для подачи кислорода. Рядом стоит капельница.

Входит медсестра, меняет флакон в капельнице.

АДЕЛАИДА: Настенька, вы выполнили мою просьбу?

МЕДСЕСТРА: Аделаида Владимировна, я же вам объясняла, что не могу, этого нельзя делать.

АДЕЛАИДА: Вы, Настенька, обманщица!

Сестра виновато разводит руками и выходит.

НЕЛЬСОН: О чём ты её просила?

АДЕЛАИДА: Добавить в капельницу хотя бы несколько капель коньяка, мне стало бы веселей, а то я тут скучаю и грущу… Ты не говоришь, но я чувствую, что Кэт умерла и зовёт меня, зовёт. Скажи правду, не лги! Нельзя лгать старой маме!

НЕЛЬСОН: Мама, прошу тебя, перестань, встряхнись, ведь ты же всегда была в нашей семье самой сильной и самой мужественной! Какая старость? Ведь у тебя молодая душа!

АДЕЛАИДА: Вот! Вот это меня и губит!

НЕЛЬСОН: Не понял?

АДЕЛАИДА: Объясняю. Ты, наверное, часто слышал, как говорят: «Она уже на пенсии, но у неё ещё такая молодая душа!» Считают, что это хорошо. А это плохо, это очень плохо, потому что молодая душа всё время борется со стареющим телом, она не может и не хочет с ним сосуществовать, поэтому старается быстрей покинуть его. А когда душа стареет вместе с телом – это идеально, это гармония, они долго и благополучно сосуществуют… Да, у меня молодая душа, поэтому ей нетерпимо скучно в моём дряхлом теле и она стремится из него вырваться, как я из этой больницы! Нет, я не боюсь смерти. Смерть – это лучшее изобретение жизни. В ожидании её прихода начинаешь задумываться, мудреть и даже сочинять стихи. Вот, вчера придумала и записала.

Она взяла лежащий на тумбочке какой-то рецепт, перевернула и прочитала написанное на обороте:

 
У жизни не найти причала —
Журчит, как тонкий ручеёк.
Она отмерила мне срок,
И очень быстро прожурчала.
 

НЕЛЬСОН: Мама, я же тебе принёс твоего любимого Мефистофеля. Слушай его.

АДЕЛАИДА: Я просила только в исполнении Шаляпина.

НЕЛЬСОН: Я не нашёл, мне обещали. Но это тоже хороший бас.

АДЕЛАИДА: У нас в России сегодня нет хороших басов – нынче мужчине петь басом опасно. Безопасней тенором. А ещё лучше – колоратурой!

НЕЛЬСОН: Почему ты всегда недовольна Россией?

АДЕЛАИДА: Потому что я её люблю. Они хотели построить страну развитого социализма. Знаешь, что сказал Бисмарк: «Прежде чем построить социализм, надо найти страну, которую не жалко». А мне её жалко, жалко…

НЕЛЬСОН: Мама, прошу тебя, успокойся!

АДЕЛАИДА: Не думай, мне не страшно умереть, мне за тебя страшно – тебе ведь предстоит жить. А как? Когда-то жизнь посвящали служению Отечеству. А сегодняшняя жизнь – это циничная игра для наживания добра. Твои предки были наивными, но честными. А теперь у кого тебе подпитываться моралью? Где справедливые судьи? Неподкупные чиновники? Патриоты-политики? Господи! Я не могу больше здесь оставаться! (Она вдруг стала хрипеть.) Дышать трудно, воздуха не хватает…

Нельсон вскочил на ноги, нажал кнопку вызова врача.

НЕЛЬСОН: Хочешь, мы тебя вынесем отсюда, на веранду?

АДЕЛАИДА: Меня трудно вынести: я невыносима…

Это были её последние слова.

Кафе недалеко от дома, где живёт Нельсон. Здесь он устроил поминки Аделаиды. Длинный стол, составленный из маленьких столиков. Уже вечер, народ расходится, прощаются, ещё раз выражают соболезнования.

Проводив последнего гостя, Нельсон садится к столу, берёт не до дна опорожненную бутылку виски, выливает её содержимое в свой фужер и выпивает. Пожилая официантка, наблюдавшая за этим, подходит к нему.

ОФИЦИАНТКА: Вы же прежде никогда не пили.

НЕЛЬСОН: У меня прежде никогда не умирала мама. Налейте ещё.

ОФИЦИАНТКА: Может, хватит?

НЕЛЬСОН: Нет! Мне надо заглушить боль, вот здесь… (Он тычет пальцом в висок.) …будто гвозди забивают… И надо мозги замутить.

ОФИЦИАНТКА: Зачем?

НЕЛЬСОН: Чтобы не думать, не думать, не осознавать, как мало уделял ей внимания… Мало радовал, мало говорил ласковых слов…