Текст книги "Кина не будет"

Автор книги: Александр Каневский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

ЕЛЕНА (рассмеявшись): Вот теперь всё ясно, садитесь за стол. (Она ставит ему прибор. Затем раздвигает зелёный шатёр из гибких ветвей раскидистой ивы и указывает на стоящую там раскладушку.) Покушаете – ложитесь. Это любимое место вашей собаки.

ПАХОМОВ: Спасибо!.. Вы очень гостеприимны. Тогда уж позвольте, вечером, когда дочурка заснёт, я вас с женой познакомлю, чтоб она знала, где мы с Долли проводим время?

ЕЛЕНА: Конечно, я буду очень рада.

Вечер. Снова дача Елены. Борис, Тина и собачка Долли покидают дачу. Елена провожает их до калитки. Прощаются.

ТИНА: Ваша дача, Леночка, стала для Долли – рестораном, а для Бориса – домом отдыха.

ЕЛЕНА (искренне): И вы приходите, вместе с дочуркой. Мы её укачаем, а сами чай попьём, с наливкой. Моя соседка её сама делает, из ягод.

Когда они отходят на несколько шагов от дачи, Борис удивлённо произносит.

БОРИС: Ты требовала познакомить тебя с Леной, я познакомил, честно говорю, с опаской, зная твой характер, я ожидал взрыва ревности, а ты впервые не ревнуешь! Даже обидно: она ведь красивая!

ТИНА: Даже очень. Но, повидав её, я успокоилась: к таким женщинам опытные мужчины даже не подходят, понимая, что это пустой номер, потому что глаза такой женщины говорят: «Стоп! Я уже занята, не трать время даром». А ты у меня чересчур опытный, уверена, ты это сразу понял. (Она помолчала, потом грустно добавила.) Наверное, поэтому и ко мне уже давно не подходят, не пристают, не цепляются. Цени это, цени, но помни: вакуум уличного внимания надо заполнять дома!

ПАХОМОВ (решительно): Сегодня же!

ТИНА (не понимая): Что сегодня?

ПАХОМОВ: Остаюсь на ночь и буду заполнять вакуум!

Накрытый стол в квартире у Георгия Живидзе. За столом хозяин и только-только прилетевшие первые гости из Грузии: брат хозяина, карикатурист, именем которого назвали Амирана, и его жена Циала – тётя Амирана, и самые почётные гости: глава семьи, семидесятилетний Зураби и его жена Софико – дедушка и бабушка Амирана. Хозяйка дома, Натела, жена Георгия Живидзе, по ходу этого эпизода ставит на стол всё новые и новые блюда. Хозяин наполняет всем бокалы.

ЖИВИДЗЕ: Спасибо за цинандали – у нас его не купишь.

ЗУРАБИ: А если купишь, то не настоящее: сейчас все вина из Грузии на экспорт идут из одной бочки. (И гордо добавляет.) А это цинандали – прямо с винзавода. Взял два ящика, чтобы украсить стол, – племянники везут.

ЖИВИДЗЕ: А почему не все вместе прилетели – номера в гостинице со вчерашнего дня на всех заказаны.

ДЯДЯ-КАРИКАТУРИСТ: Билетов не достали.

ЕГО ЖЕНА ЦИАЛА: Поздно спохватились, не думали, что такой ажиотаж будет.

БАБУШКА СОФИКО (с гордостью): Половина Тбилиси к тебе летит!

Георгий Живидзе доволен. Перехватывает жену с очередным подносом.

ЖИВИДЗЕ: Посиди с нами, солнышко, выпьем за дорогих гостей!

ЗУРАБИ: Подожди, сын. Сперва позволь мне. У меня есть тост. (Под одобрительные возгласы присутствующих он поднялся и произнёс.) «В океане потерпел крушение корабль. Только один человек смог спастись: он ухватился за плавающую доску. Через полчаса неизвестно откуда вынырнул второй потерпевший и ухватился за другой конец этой доски. Первый начал плакать. Второй спросил: «Ты почему плачешь?» Первый сказал: «Вах! Такой гость, а угостить нечем!» Так выпьем за хозяев этого дома, которые всегда находят, чем угостить гостей!»

Компания шумно отреагировала.

ЖИВИДЗЕ: Спасибо, отец, за добрые слова! Можно к тебе алаверды?

ЗУРАБИ: Говори, сынок, говори!

Получив отцовское согласие, сын встал.

ЖИВИДЗЕ: Папа, я хочу выпить за твой гроб, сделанный из дерева столетнего дуба, который я только завтра посажу у нас на даче.

Тост понравился патриарху.

ЗУРАБИ: Красиво сказано! Молодец!

Все чокаются, выпивают.

БАБУШКА СОФИКО (не скрывая нетерпения): Где же молодые? Я хочу видеть невесту!

ГЕОРГИЙ (успокаивая): У них производственное совещание перед свадьбой. Волнуются. Всё ещё решают: что, где, когда… С минуты на минуту явятся!

В это время жена дяди-карикатуриста, видя, что он что-то рисует на салфетке, тихонько спрашивает.

ЦИАЛА: Что ты делаешь?

ДЯДЯ-КАРИКАТУРИСТ: Набросок брата. Завтра подарю ему его портрет.

ЦИАЛА: Не надо его огорчать в день свадьбы сына.

ДЯДЯ: Я сделаю красивый портрет.

ЦИАЛА: У тебя всё равно получится карикатура.

Видно, что дядя привык прислушиваться к мнению жены. Он послушно прячет салфетку.

В передней звучит звонок.

ЖИВИДЗЕ (радостно): А вот и они!

В дверях появляется Елена, не здороваясь, проходит в комнату, садится на диван, сидит молча.

ЖИВИДЗЕ (продолжает так же радостно): Здравствуй, невестушка! Это наши первые гости, сейчас я тебя с ними познакомлю. А где Амиран?

Елена поднимает голову и, не повышая голоса, монотонно, как в состоянии гипноза, сообщает.

ЕЛЕНА: Мне позвонил следователь Пахомов. Час назад Амирана убили… Убили… Убили…

Конец первой серии

Вторая серия

Кладбище. Похороны Амирана. У могилы Амирана вмиг постаревший Живидзе обнимает жену и повторяет.

ЖИВИДЗЕ: Прости меня, солнышко, что я его не уберёг! Прости!..

Борис Пахомов тоже пришёл на похороны. Подождав, когда гости стали рассаживаться по машинам, чтобы ехать на поминки, он подошёл к Живидзе, представился.

ПАХОМОВ: Я – следователь прокуратуры, майор Пахомов. Расследую убийство вашего сына. У меня вопрос: вы кого-нибудь подозреваете? Простите, что задаю его здесь, в такие минуты, но для меня это очень важно.

ЖИВИДЗЕ: У него не было врагов. Он ни с кем не ссорился, никого не обижал.

ПАХОМОВ: А в Тбилиси?

ЖИВИДЗЕ: Там его обожали! И соседи, и учителя, и одноклассники!.. Его все любили, все!.. Приходите его помянуть, сами в этом убедитесь!

ПАХОМОВ: Приду. А куда?

ЖИВИДЗЕ: В ресторан «Казбек», там, где должны были свадьбу праздновать. (Он снова повернулся к жене и обнял её.) Прости меня, солнышко, прости!

Следующий эпизод идёт без слов, только на музыке.

Ресторан. Всё, как было запланировано: хороший оркестр, богатая сервировка, изысканная еда и, главное, чего так хотел папа, было много свежей зелени, доставленной прямо из Грузии: цицмати, экала, тархун, кинза, черемша, кондари… Были родственники Амирана, друзья Амирана, невеста Амирана… Не было только самого Амирана. Вместо него на эстраде, в чёрной деревянной раме, стоял его большой портрет, на котором он улыбался, красивый и радостный.

Весь вечер звучали любимые мелодии Амирана, гости поднимались, поминали его, танцевали и плакали.

Последним вышел танцевать Григорий. Перед этим он пошептался с музыкантами, и они заиграли лезгинку. Но эта огненная, искромётная мелодия зазвучала в заторможенном ритме, и Григорий, прощаясь с другом, танцевал эту обещанную ему лезгинку, печально-похоронно, как в замедленном кинокадре.

Квартира Амирана. Пахомов, капитан Рябой и несколько экспертов осматривают комнату, где совершено убийство, но ни малейших следов преступления не находят. Только на столе лежит разводной гаечный ключ, очевидно, орудие убийства. Эксперты докладывают.

ПЕРВЫЙ ЭКСПЕРТ: Замок не взломан.

ВТОРОЙ ЭКСПЕРТ: Окно закрыто изнутри. Очевидно, что покойный сам впустил убийцу, которого знал.

ПЕРВЫЙ ЭКСПЕРТ: Убит ударом по голове. Преступник опытный: ни следов, ни отпечатков пальцев нигде не обнаружено.

ПАХОМОВ: А на разводном ключе?

ВТОРОЙ ЭКСПЕРТ: Тоже ничего.

ПАХОМОВ: Когда совершено убийство?

ПЕРВЫЙ ЭКСПЕРТ: В районе пяти часов. Более точно скажу вечером.

ПАХОМОВ: Кто обнаружил?

КАПИТАН РЯБОЙ: Пацан лет десяти. Бежал вниз по ступенькам, дверь в квартиру была приоткрыта, ну он и заглянул. А потом вопить стал, соседей позвал, они и позвонили.

ПАХОМОВ: Может, кто-нибудь из них видел незнакомцев, которые в это время входили в дом?

КАПИТАН РЯБОЙ: Две пенсионерки говорят, что видели.

ПАХОМОВ: Где они?

КАПИТАН РЯБОЙ: Внизу, во дворе.

Пенсионерки, сидящие на лавке у подъезда, вспомнили.

ПЕРВАЯ ПЕНСИОНЕРКА: Входил, входил такой, ещё не очень старый…

ВТОРАЯ ПЕНСИОНЕРКА: Нашего возраста…

ПЕРВАЯ: С чёрными усами, как у Бармалея, с чёрной бородою, в чёрных очках…

ВТОРАЯ: И бакенбарды у него длинные-длинные, аж до подбородка…

ПЕРВАЯ ПЕНСИОНЕРКА: И причёска мохнатая, с косичкой сзади.

ВТОРАЯ (комментируя): Вот времена настали! Бабы штаны носят, а мужики – косички заплетают!

ПЕРВАЯ: И куртка у него была тоже бабья: жёлтая, как канарейка.

ПАХОМОВ: А когда он вышел из подъезда?

ПЕРВАЯ: А он ещё не выходил. Наверное, к кому-то в гости пришёл, гуляют, суббота ведь.

ПАХОМОВ: Может, вы его не заметили?

ВТОРАЯ: Да мы тут как на посту сидим – такого волосатика трудно не углядеть.

РЯБОЙ: А кто выходил?

ПЕРВАЯ: Разные, но другие. Дом ведь большой, шестнадцать этажей – тут всех жильцов не упомнишь, а их гостей тем более!

Поблагодарив бдительных старушек, Пахомов пошёл к машине и, подозвав капитана Рябого, подвёл итог.

ПАХОМОВ: Если это преступник, то очень хитрый: внешность экстравагантная, специально, чтоб на него обратили внимание. Совершив убийство, снял бутафорию, стёр грим, вывернул куртку наизнанку и вышел неузнанным и незамеченным. (Потом приказал.) На всякий случай, сделайте его фоторобот по описанию этих бабушек. И выясните, с кем в последнее время общался убитый. И проверьте все последние звонки его друга Григория.

Квартира Валентина и Анюты, теперь уже Елены. Звонок в дверь, она открывает. Входит Дубинский. Обнимает её. Проходят в гостиную, усаживаются.

ДУБИНСКИЙ: Что за срочность? Ты меня сорвала с совещания.

ЕЛЕНА: Мне звонил следователь Пахомов, он подозревает Григория. Но это чушь, я в это не верю! Яков Петрович, что мне делать?

ДУБИНСКИЙ: Григорий мог его приревновать?.. Может, ты сначала дала ему надежду, а потом отвернулась?.. Скажи честно: у тебя было что-то интимное с этим Григорием?

ЕЛЕНА: Нет, честное слово! Ни с тем, ни с другим… Но я знаю Григория очень хорошо, они закадычные друзья – он не мог убить Амирана.

ДУБИНСКИЙ: Ревность толкает мужчин на страшные поступки. Твоя любовь к Амирану…

ЕЛЕНА (перебивая его): Не было никакой любви.

ДУБИНСКИЙ: Но ты же шла за него замуж?!

ЕЛЕНА: Разве замуж выходят только по любви?

Дубинский явно обескуражен.

ДУБИНСКИЙ: Если бы ты была бедной Золушкой, а Амиран принцем-олигархом, я бы ещё понял: брак по расчету. Но, слава богу и твоим родителям, ты в полном порядке, а он ещё только окончил университет. Впрочем, я уже вторгаюсь не в своё дело…

ЕЛЕНА: Яков Петрович, дорогой, они были связаны настоящей мужской дружбой и одной верёвкой в походах! Я уверена, Амиран сейчас оттуда… (Она указала пальцем в небо, как когда-то туда указывал Дубинский, и продолжила.) …наблюдает за мной, надеется, что я не брошу Гришу…

ДУБИНСКИЙ (улыбаясь): Ты так похожа на свою маму: преданная и верная. Великое счастье для мужчины иметь такую жену.

ЕЛЕНА: А почему вы до сих пор не женаты?

ДУБИНСКИЙ: Понимаешь, Леночка, женщины думают сердцем, мужчины членом, а я, к сожалению, уже думаю головой. В молодости я искал женщину, близкую по темпераменту и по интеллекту… А сейчас уже ищу близкую по лекарствам: общие врачи, схожие диеты… Одинаково любимые сериалы… Нет, ты же знаешь, я не сдаюсь: хожу в спортзал, катаюсь на лыжах, прыгаю с парашютом. В этом году собираюсь поплавать на яхте в океане.

ЕЛЕНА: Океан? Это же опасно!

ДУБИНСКИЙ: Ну так что?.. Ты же знаешь, мы с твоим отцом служили в морском спецназе, я дружу с морем.

ЕЛЕНА: Яков Петрович! В память о папе и маме защитите Григория, помогите найти истинного убийцу!..

ДУБИНСКИЙ: Девочка моя! Я – адвокат, я могу защищать его только в суде, но лучше до суда не доводить… А во время расследования… (Он развёл руками, задумался.) Я знаю Пахомова, он сильный следователь… Впрочем, можно обратиться ещё и к частному сыщику. Мне недавно рекомендовали одного, из Санкт-Петербурга, он ещё молодой, только-только открыл своё сыскное агентство. Но уже отлично себя проявил…

ЕЛЕНА: Почему надо привозить кого-то из Санкт-Петербурга? Что, в Москве уже нет хороших сыщиков?

ДУБИНСКИЙ: Конечно, есть. Но этого, Нельсона, очень хвалят.

ЕЛЕНА: Что за странное имя?

ДУБИНСКИЙ: Это прозвище. У него с детства нет глаза – ходит в чёрной повязке и…

ЕЛЕНА (перебивая): Стоп! А как фамилия этого гения?

ДУБИНСКИЙ: Довольно звучная, как и у тебя: Горчаков. Говорят, что он тоже потомок тех самых графов, но все его называют Нельсон… Ему удалось раскрыть пару шумных преступлений, и в него поверили.

Поняв, о ком идёт речь, Елена улыбается.

ЕЛЕНА: Надеюсь пробиться вне очереди.

ДУБИНСКИЙ (удивлённо): Ты его знаешь?

ЕЛЕНА: Мы учились в одной школе. И он мой родственник. Позвоню вечером, когда он вернётся с работы. Только бы его мама не взяла трубку – у нашей семьи с ней сложные отношения.

Вечер. Она набирает его номер, готовая отключить телефон, если трубку снимет тётя Аделаида. Но трубку снимает Нельсон.

НЕЛЬСОН: Слушаю.

ЕЛЕНА (секунду помолчав): Это я.

Несмотря на столько прошедших лет, он узнаёт её.

НЕЛЬСОН: Лена?! Ты? Я очень рад!

ЕЛЕНА: Мне нужна твоя помощь. Ты можешь приехать, хотя бы на пару дней?

НЕЛЬСОН: А что случилось?

ЕЛЕНА: Убили моего жениха.

НЕЛЬСОН: О господи!

ЕЛЕНА: Да, убили. Следователь подозревает его друга, но это неправда. Я хочу, чтоб ты приехал и помог разобраться.

НЕЛЬСОН: Хорошо, я приеду. Вот только завершу одно очень важное дело: украли мамины бриллианты, те самые, фамильные! Мама вышла всего на полчаса в магазин – унесли вместе с сейфом. Если не найду – мама не переживёт. Но я уже вышел на след, знаю, кто преступник, так что на днях приеду.

ЕЛЕНА: Обещаешь?

НЕЛЬСОН: Клянусь!.. Почему ни разу не позвонила?

ЕЛЕНА: Была обижена. Ждала, когда ты позвонишь. Почему не звонил?

НЕЛЬСОН: Знал, что ты обижена!

Когда вместе со своей собачкой на дачу явился Борис Пахомов, Елена усадила его за стол и радостно сообщила.

ЕЛЕНА: Скоро у вас появится помощник: приедет следователь из Питера, у него там своё детективное агентство.

Но Борис не разделил её радость.

ПАХОМОВ: Я не имею права привлекать посторонних к расследованию.

ЕЛЕНА: Это не посторонний, это друг моего детства.

ПАХОМОВ: Друг вашего детства, но не друг нашей прокуратуры. Леночка, поймите, это запрещено.

ЕЛЕНА: В конце концов, я имею право нанять частного сыщика?

ПАХОМОВ: Имеете. Но он должен работать сам, не мешая моему расследованию.

ЕЛЕНА: О! Это уже вариант: он будет работать сам, параллельно, но иногда пересекаться с вами… (Она заговорщически подмигнула.) Конечно, случайно, но с большой пользой для расследования… Боря, я на этом настаиваю!

Понимая, что её не переубедить, Борис вздохнул и мрачно произнёс.

ПАХОМОВ: Хорошо. Но большая вероятность, что меня выгонят с работы, и тогда вам придётся кормить не только меня и Долли, но и мою жену и моего ребёнка!

Утро. Кабинет Бориса Пахомова. Капитан Рябой докладывает.

РЯБОЙ: Чаще всего покойный встречался с Еленой и с Григорием. И ещё с Горобцом, старым учителем – это бывший классный руководитель его и Григория – ныне пенсионер. Он одинок, болен, ходить трудно, вот бывшие ученики ему периодически продукты подкидывают. Григорий чаще, потому что живёт от него недалеко. Кстати, Григорий последние дни переговаривался только с Амираном, своим отцом и пару раз звонил Горобцу, узнавал, как себя чувствует.

ПАХОМОВ (взглянув на адрес Горобца): Перед встречей с Григорием заеду к этому учителю, расспрошу – он действительно живёт за квартал от Григория.

Квартира Горобца. Хозяин встречает Пахомова нарядный, торжественный, в тёмном костюме и галстуке.

ПАХОМОВ: Здравствуйте, я из прокуратуры. (Показывает удостоверение.) Хотел задать вам пару вопросов о ваших учениках, но, кажется, я не вовремя? Вы куда-то собрались?

ГОРОБЕЦ: Нет, нет, проходите.

Они входят в гостиную, посреди которой стоит стол, покрытый белой скатертью, сервированный дорогой посудой, серебряными ножами и вилками, хрустальными рюмками. Стол накрыт на четверых.

ПАХОМОВ: Вы ждёте гостей?

ГОРОБЕЦ: Сегодня мой день рождения (Он указал на первые два стула.) Это места отца и мамы, их уже давно нет. А вот место сына, убит в Чечне. А это место жены, она не пережила смерть сына. Каждый год в этот день я накрываю стол для этих самых дорогих гостей.

На сиденье каждого стула лежит большая фотография, у каждого прибора на столе горит свеча в подсвечнике.

ГОРОБЕЦ: Я им всем наливаю, чокаюсь с каждым, выпиваю, беседую, опять чокаюсь. Немножко поплачу, потом засыпаю, и они мне все снятся… Представляете – раз в году у меня есть такая счастливая ночь! Может, выпьете с нами?

ПАХОМОВ: Спасибо. Мне ещё весь день работать.

ГОРОБЕЦ: Так чем могу быть полезен?

ПАХОМОВ: Прежде всего хочу вам сообщить, что Амирана Живидзе убили.

Старый учитель потрясён.

ГОРОБЕЦ: За что?! Господи, какая беда! Конечно, я готов ответить на все ваши вопросы, но только… (Кивает в сторону стола.) Только пойдёмте на кухню, не хочу их огорчать.

Они перешли в кухню, и Горобец рассказал.

ГОРОБЕЦ: Неделю назад, узнав о свадьбе, Григорий заявился сильно выпивший, пришёл с бутылкой, ещё выпил, кричал: «Почему она выбрала его? Чем я хуже? Обидно! Несправедливо! Она мне всю жизнь перечеркнула!» Потом пришёл сегодня, где-то в полдень, с полпуда картошки и яблок приволок. Был уже поспокойней. Выпили по рюмке, произнёс тост: «Помоги мне, господи, достойно перенести это испытание!» Больше в рот ни капли не брал. Сказал: «Завтра на свадьбе напьюсь!» Побежал домой – к нему сантехник должен был прийти, у него в ванной что-то испортилось.

ПАХОМОВ: А мог ли Григорий в приступе отчаяния убить Амирана?

ГОРОБЕЦ (замахав руками): Да что вы! Они же с детства как братья, друг дружку из пропастей вытаскивали!

Санкт-Петербург, квартира Августа Юльевича Гуралика. В квартире Гуралик и Нельсон. Заканчивается напряжённая беседа.

НЕЛЬСОН: …Всё равно эти бриллианты вы продать не сможете: они в каталоге российских ценностей, вас сразу засекут. Поэтому вы отдадите их мне, я верну их маме, для неё – это реликвия, символ великого прошлого нашей семьи. Я ей верну девять камней, а десятый, «Глаз индейца», оставлю, скажу – исчез. А о том, что украли вы, никто не узнает – это моё, частное, расследование. Я никому не сообщу.

Гуралик удивлённо взметнул брови – они у него густые, как у Брежнева, висят над глазами, как два мохнатых навесика, пришитые седыми нитками.

ГУРАЛИК: Если я правильно понял ход ваших мыслей, вы хотите оставить один бриллиант себе?

НЕЛЬСОН: Вам.

ГУРАЛИК (снова взмахнув бровями): Гражданин следователь! Не надо испытывать моё больное сердце на изумление. Или это такая беспощадная шутка?

НЕЛЬСОН: Это не шутка. Этот камень останется у вас, как залог тех денег, которые вы получите, работая на меня. Помимо зарплаты, у вас будут и текущие расходы: командировки, билеты, гостиницы – всё это я тоже буду оплачивать. Пройдёт немного времени, я продам этот камень, не тайком – официально на торгах, мне можно, камни принадлежат нашей семье. Продам и щедро рассчитаюсь с вами.

ГУРАЛИК (обескураженно): Зачем всё это вам?

НЕЛЬСОН: Я недавно начал свою практику. Мне нужен помощник, опытный и верный. Ему надо много платить, а у меня пока нет таких денег…

ГУРАЛИК: Но почему вы предлагаете это именно мне?

НЕЛЬСОН: Потому что вы – вор и мошенник.

ГУРАЛИК: Простите, вы, конечно, почти Шерлок Холмс, но тут вы непростительно ошиблись, и за это вас долго будет мучить совесть: я – не вор. Я самолично никогда ничего не воровал.

НЕЛЬСОН: А мамины бриллианты?

ГУРАЛИК: Повторяю: я не вор, я – мозговой центр: я только разрабатываю стратегию для своих коллег.

НЕЛЬСОН: Да, вы здорово обдумали этот грабёж: знали, что у нас стальные двери и квартира на сигнализации, поэтому к нам лезть не рискнули и вырезали сейф из нашей стены, действуя из квартиры соседей.

ГУРАЛИК: Они уехали в отпуск, квартира пустовала, грех было не воспользоваться.

НЕЛЬСОН: Но как вы вслепую определили точное место сейфа в маминой спальне?

ГУРАЛИК: Гражданин следователь, вы своим удивлением намеренно мне льстите?

НЕЛЬСОН: Нет! Я только начинаю свою деятельность – мне действительно интересно!

ГУРАЛИК: Тогда я вам напомню о таком приборе, как металлоискатель. Он помог точно определить место сейфа с той стороны стены. А дальше всё было делом техники. Ваша глубоко уважаемая матушка вышла всего на полчаса, но нам хватило пятнадцати минут. Я только волновался за её здоровье, потому что из-за дыры в стене в спальне мог быть сквозняк.

НЕЛЬСОН: Вы – хитроумный преступник, вот поэтому вы мне и нужны! Вы хорошо знаете психологию своих так называемых коллег, у вас есть связи в этом мире. Словом, применяю к вам политику кнута и пряника: либо кнут – большой срок, либо пряник – большие деньги. Или вы возвращаете украденные бриллианты и принимаете мои условия, или я передаю дело полиции. Доказательства вашего участия бесспорны. Как вы убедились… (Он указал на лежащую перед ним на столе раскрытую папку.) …оба грабителя письменно подтвердили, что бриллианты переданы вам и где-то вами спрятаны.

ГУРАЛИК: У меня один маленький вопрос. Если вас не затруднит, я хотел бы получить маленький ответ: как вы так быстро на них вышли?

НЕЛЬСОН: До удивления просто. Я поздно возвращаюсь, мама весь день одна – вот я и установил над нашей дверью и напротив неё по видеокамере, вся площадка как на киноэкране. А по этим кадрам их найти было уже не сложно: они оба в картотеке. Я пообещал, что не стану передавать их полиции, если они вернут мне бриллианты, ну и они тут же вас заложили.

ГУРАЛИК: Два неуча! Я им приказал проверить, но они не увидели камер.

НЕЛЬСОН: Они замаскированы в счётчиках… Короче, вам светит много лет: организация кражи в особо крупных размерах, хищение государственных ценностей. А поскольку вы рецидивист, то…

ГУРАЛИК: Хорошо, хорошо, я согласен: посотрудничать с таким умницей-следователем – это же курсы повышения квалификации!

НЕЛЬСОН: Вот и молодец! А на комплимент отвечу тоже комплиментом: у вас очень уютно, в квартире чувствуется присутствие женщины с прекрасным вкусом.

ГУРАЛИК: Вот тут вы, бесконечно уважаемый господин детектив, глубочайше ошиблись: первая жена меня бросила после моей первой отсидки, вторая – после второй. С тех пор я уже давно не завожу романы, не флиртую, не ухаживаю, а когда-то, о! (Он опять взмахнул своими бровями-навесами.) …У меня был итальяно-чеченский темперамент! Если говорить образно, когда я входил в воду, река закипала, рыба сваривалась, и я плавал в ухе… Да, да! Я умел доводить женщин до высшей стадии нижнего блаженства, а теперь, увы… Финита ля комедия!

НЕЛЬСОН: И с тех пор вы ни разу не влюблялись?

ГУРАЛИК: Влюбляться – не значит любить. Дамы здесь бывают только, так сказать, почасовые, на дольше связываться не рискую. Помните, у Чехова: «Если в первом акте висит ружьё, в последнем акте оно должно выстрелить». Так вот, я стреляю сразу в первом акте и тут же прерываю спектакль.

Оценив его образность, Нельсон улыбнулся, но сразу погасил улыбку.

НЕЛЬСОН: Простите, что я невольно задел больную для вас тему – вернёмся к нашим бриллиантам. Где вы их прячете? В банковской ячейке? В камере хранения на вокзале? В погребе?

ГУРАЛИК: Здесь, дома.

Взмахом своих мохнатых бровей он указал на книжный шкаф, подошёл к нему, вытащил с верхней полки какую-то толстую книгу, на что-то нажал, открылась обложка, книга оказалась шкатулкой.

НЕЛЬСОН (пересчитав бриллианты): Все десять. А не рискованно так хранить?

ГУРАЛИК: Самоё надёжное место: «История КПСС» – кто польстится!

Квартира Григория. Григорий и Пахомов сидят и беседуют.

ГРИГОРИЙ. За пьянку у Горобца мне стыдно. Надо было выплеснуть обиду, вот и переборщил с эмоциями!

ПАХОМОВ. Вы в числе подозреваемых, и поэтому…

ГРИГОРИЙ (рассмеявшись): Воспринимаю как шутку!

ПАХОМОВ (продолжая): …И поэтому прошу вас ответить: где вы находились в час убийства?

ГРИГОРИЙ: Вы это серьёзно? Ладно, отвечаю: в восемь вечера была назначена встреча с Амираном и Еленой, чтоб ещё раз оговорить моё участие. Они оба просили, чтоб именно я был шафером на свадьбе – пришлось согласиться, даже специально новый костюм купил. (Он ткнул пальцем в сторону шкафа, на дверце которого висит белый костюм в целлофане.) А в пять вечера, то есть именно в час убийства, находился дома.

ПАХОМОВ: Кто-то может это подтвердить?

ГРИГОРИЙ: Яна, подруга Лены. Она в это время заходила ко мне.

ПАХОМОВ: Вы можете дать её номер телефона? И адрес?

ГРИГОРИЙ: Конечно.

Он диктует, Пахомов записывает.

Позвонил он ей уже из машины.

Яна, румяная и круглощёкая, напоминала пышку, в которую замесили двойную дозу дрожжей.

Звонок Пахомова застал её на кухне, где она поглощала полуметровый бутерброд с маслом, колбасой и сыром.

А потом запивала его специальным чаем для похудения, с заварными пирожными и шоколадным тортиком.

Видно было, что она пытается бороться с полнотой. Все стены кухни были увешаны плакатами и советами, как надо худеть, самый главный висел высоко под потолком и гласил: «Для того, чтобы сохранить хорошую фигуру и хорошие отношения, нужно вовремя закрыть рот», но… Отношения с окружающими у неё были хорошими, а вот рот закрыть не удавалось.

Она обожала блинчики, кексы и пирожки, любые: с мясом, с капустой, с грибами. Она поглощала их, стыдливо отвернувшись от всех призывов, пришпиленных на стенках.

Как уже было сказано, звонок Пахомова настиг её на кухне, во время очередного поглощения бутербродов.

Мы не слышим, что говорит Пахомов, но догадываемся по её ответам.

ЯНА: Я… Прокуратуры? Сейчас? Хорошо, приезжайте.

И она стала поспешно дожёвывать очередной бутерброд и убирать со стола остатки утреннего пиршества.

Машина Пахомова подъезжает к её дому. Пахомов выходит и направляется к подъезду.

Они сидят в комнате, где тоже развешено несколько плакатов.

ПАХОМОВ: Были ли вы в субботу, в районе пяти часов, в гостях у Григория?

ЯНА: Нет. В это время я была на соревнованиях.

ПАХОМОВ: А каким спортом вы занимаетесь?

ЯНА: Я – велосипедистка.

ПАХОМОВ: Уточните, где проходили соревнования?

ЯНА: На Осташковском шоссе.

ПАХОМОВ: Спасибо, вы нам очень помогли.

Поднимается. Рассматривает очередной «антиобжорный» плакат, на котором нарисована стая пингвинов, толстых и неуклюжих, а под ними надпись: «Это ласточки, которые ели после семи часов вечера».

ЯНА (вдруг решившись): Хотите пирожок? С мясом? Или с картошкой? (Видя, что он соблазнён, но колеблется с ответом.) Я вам принесу оба.

Пахомов выходит из подъезда, дожёвывая пирожок.

ПАХОМОВ: Вкусно! Её можно понять.

Опровергнув показания Григория, Яна укрепила подозрения Пахомова, и он помчался к своему шефу, полковнику Лукоперецу.

Кабинет Лукопереца. Полковник сидит, чуть наклонившись вперёд, и любуется фотографиями внучек-близняшек. Фотографий несколько, от самой маленькой, форматом в игральную карту, до самой большой, величиной в четверть письменного стола: с ростом внучек росли и фотографии. Он любуется внучками и слушает доклад сидящего напротив Пахомова.

ПАХОМОВ: Расследование продвигается, есть подозреваемый, нужен ордер на обыск и задержание.

ЛУКОПЕРЕЦ: Молодец! (И выдал один из своих фирменных афоризмов.) Я всегда говорил: кто умеет, тот сумеет!

После рождения у Бориса ребёнка полковник стал намного лучше относиться к своему непредсказуемому подчинённому, а когда узнал, что у того есть племянники-близнецы, даже зауважал его.

Он пододвинул к себе фотографии своих любимых внучек и произнёс, рассчитывая на поддержку собеседника.

ЛУКОПЕРЕЦ: Ведь правда ничто так не создаёт радости и покоя в доме, как пара двухлетних близнецов?

БОРИС: Да, я в этом убедился. (И добавил.) А если в доме ещё пара годовалых однолеток – это уже вечный покой!

Полковник был настроен благожелательно, поэтому пропустил мимо ушей иронию Бориса, только укоризненно произнёс.

ЛУКОПЕРЕЦ: Ваши вечные шуточки, майор!

Пахомов виновато развёл руками.

ПАХОМОВ: У меня неконтролируемое чувство юмора.

Зазвонил телефон, полковник снял трубку. Пока он говорил по телефону, Борис раскрыл лежащий на столе у полковника журнал, стал его перелистывать и вдруг громко расхохотался. Лукоперец, который уже положил трубку, удивлённо посмотрел на него.

ПАХОМОВ: Послушайте – шутка из Интернета: «О Христе стали говорить так же много, как о Сталине. Добром для Христа это не кончится».

ЛУКОПЕРЕЦ: По-моему, глупо и даже крамольно. А вы считаете это смешным?

ПАХОМОВ: Конечно. Генерал Леонид Шебаршин был очень остроумным человеком.

ЛУКОПЕРЕЦ: А при чём здесь генерал?

ПАХОМОВ: Так это он так сказал.

ЛУКОПЕРЕЦ: Генерал?!

ПАХОМОВ: Да. Генерал Шебаршин.

ЛУКОПЕРЕЦ: Генерал? Тогда это действительно смешно.

Вымученно засмеялся. Затем оборвал смех.

ЛУКОПЕРЕЦ: Ордер вы получите – доводите дело до конца. Но капитана Рябого я на несколько дней у вас заберу: надо разобрать гору всяких доносов и анонимок. И у нас, и в соседних отделах. Давно такого потока кляуз не было. Причём угрожают: не примете меры – напишем президенту.

ПАХОМОВ: Их поощряют, вот они и строчат. Скоро нам спустят план по доносительству, очернительству, по верноподданности и…

ЛУКОПЕРЕЦ (прервав его): Ладно, ладно, вам только дай повод позубоскалить! (И повторил.) Но капитана Рябого я заберу. Три-четыре дня поработаете один?

Пахомов вдруг понял, что у него появился шанс «узаконить» Нельсона. И жалобно произнёс.

ПАХОМОВ: Конечно, одному не легко, но, если позволите, мне поможет мой однокашник, следователь из Питера, приехал повидаться. Он поездит со мной, будет на подхвате: за рулём посидит, понятых организует.

ЛУКОПЕРЕЦ (поспешно): Учтите, у меня нет фондов на временных работников!

БОРИС (соврав): Это же мой давний друг – уверен, он согласится бесплатно, по дружбе!

Услышав слово «бесплатно», полковник размягчел, утвердительно кивнул и выдал свой очередной афоризм.

ЛУКОПЕРЕЦ: С друзьями – хорошо, без друзей плохо. (Он задумался и вдруг печально произнёс.) А их всё меньше и меньше. (Помолчал и добавил.) Жизнь бежит, бежит и всё от нас.

После этой фразы Борис вышел из кабинета расстроенным и проговорил вслух.

БОРИС: Он начинает мудреть – это приговор: его уволят!

Москва. Ленинградский вокзал.

Сойдя с поезда, Нельсон вынимает айфон и по скайпу вызывает Елену. Загорается экран, они видят друг друга.

НЕЛЬСОН: Здравствуй, Леночка! Я уже здесь.

ЕЛЕНА: С приездом! Нашёл бриллианты?

НЕЛЬСОН: Нашёл. Мама счастлива.

Они оба рады – столько лет не виделись!

НЕЛЬСОН: Ты стала ещё красивей!

ЕЛЕНА: А ты знаменитым. Я всегда верила в тебя. Помоги мне, помоги снять обвинения с Григория – это лучший друг моего покойного жениха, а следователь его подозревает.

НЕЛЬСОН: Я буду очень стараться.

ЕЛЕНА: Запиши телефон следователя, его зовут Борис, фамилия Пахомов, с ним договорено, но ты будешь сотрудничать неофициально.

НЕЛЬСОН: Ладно, поработаю Штирлицем.

ЕЛЕНА: Записывай телефон.