Текст книги "НеТемный 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Изотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13

Сначала мы шли по утоптанной широкой тропе, рассматривая склоны, поросшие клочками густого леса, где тут и там мелькали мерцающие от магии животные. Иногда из тени горных рощиц с рычанием сверкали хищные глаза, но наш отряд пока их отпугивал. На чаще в зарослях шуршали, иногда выпрыгивая на дорогу, пугливые и безобидные травоядные.

Солнце палило, раскаляя горный ландшафт, и очень хотелось в прохладу леса. Но Андрон, который так же мучился от жары, сразу сказал, что именно на тропе мы в относительной безопасности.

Дорога была, так сказать, «намолена» тысячами проходов разных воинов и магов, которые каждый раз читали и применяли защитные заклинания. И получалось, что даже гравий под нашими ногами пропитался защитной магией – как таковых заклинаний тут не было, но остаточный запах прекрасно отпугивал мелкую магическую дичь.

Стоило же войти в заросли… Проводник сказал, что за всю жизнь наслушался криков умирающих послушников, которые не прислушались к его советам. Причём некоторые гибли от укуса крохотного паука, который вдруг окажется носителем сильнейшего магического яда.

– В чаще самые настоящие богатства, – со вздохом Андрон показал на небольшую рощицу, в которую мы как раз входили, словно в зелёную арку, – На тропе нас не тронут, если тут сильная тварь не завелась. Но в кусты ни шагу… Силой вы не вышли.

Он покосился на меня, оббежав взглядом с ног до головы, и добавил:

– Магической…

– Я так понимаю, мы ещё во второй зоне? – на всякий случай спросил я.

Тот кивнул.

– И кусты тут тоже… кхм, как бы сказать… ядовитые. Причём они могут быть без колючек, а вступишь, и сразу вылезают, – Андрон и сам держался подальше от веток.

Ядовитые растения, кажется, были даже худшей новостью, чем ядовитая кишащая гадость.

– Креона, детка, ты какая-то бледная… ау! – бард остановился, и чародейка выругалась, уткнувшись в него мечом, который она теперь всё время держала наготове.

– Моркатова стужь!

– Северная моя прохлада, если ты боишься, – потирая задницу, куда пришёлся небольшой укол, сказал бард, – То можешь держаться поближе ко мне.

Я усмехнулся. Бард, привыкший к городской жизни, сам-то был белый, как полотно. Креона и вправду чуть побледнела, но скорее от того, что перенапряглась, пытаясь быть готовой к любой неожиданности.

До меня не сразу дошло, что с ней не так.

– Креона, – я подошёл к ней, положив руку на плечо. Девушка вздрогнула, – Отпусти источник магии.

– Но…

– Ты пытаешься держать заклинание наготове, так?

Чародейка кивнула.

– Какое?

Нехотя она ответила:

– Морозная пыль, – Креона поёжилась, – Тут полно насекомых, пауков, и, видит Морката, я их опасаюсь. У нас, на севере, такой гадости нет.

Я хмыкнул. Да, смердящий свет, мне и самому не нравились кишащие мелкой живностью заросли. Кстати, чародейка довольно сообразительна – морозная пыль действительно обездвижит всю мелочь вокруг неё.

Обездвижит, если у неё мощное заклинание.

– Ты можешь показать? – спросил я.

Даже проводник подошёл, с интересом глядя на чародейку. Северянин явно скучал по северу, но ещё больше его изумляло, что воин, у которого даже не было приличного топора, принялся учить магии.

Чародейка нахмурилась, глядя на меня исподлобья. Она не очень любила быть в центре внимания, но почему-то я для неё стал авторитетом. И даже мои озвученные на неё планы не пугали девушку.

Наконец, чародейка выставила ладонь и, коротко выдохнув, выпустила облако холодного пара чуть больше арбуза размером. Оно развеялось, не пролетев и полметра. Да уж, против падающих на плечи букашек это мало чем поможет.

Послушнице не так легко далось это заклинание, я видел бисеринки пота на её лице. Она явно применяла его раньше по-другому, а сейчас попыталась сделать заклинание боевым.

Креона застыла с каменным лицом. Она хотела быть сильнее, но не могла.

– О, хладочара, пауки будут тебе благодарны за прохладный ветерок в такую жару.

– Но ты же отлично умеешь охлаждать своё тело, – сказал я.

Та кивнула:

– Это намного легче, контролировать магию в теле. Но как это поможет от мелкой ядовитой гадости?

– Они на тебя просто не полезут, – я пожал плечами, – Ты же холодная.

Креона задумалась, в очередной раз поражаясь такой простой мысли.

– Потом я научу тебя, как аккумулировать энергию, – спокойно сказал я, – И как якорить заклинания. Чтобы вот так не перенапрягалась, и колдовала по движению пальца.

– Кек! – крякнул от удивления проводник, у которого немного сдвинулись жизненные ориентиры.

– Акку… что⁈ – Креона растерялась.

– Громада, ты меня пугаешь.

– Чтоб я шепчущей соли наелся! – пробурчал проводник, и, развернувшись, быстро засеменил дальше по тропе, – Пошлите скорее! Ну вас на хрен, сопли хморочьи!

С моего лица не сходила ухмылка. То, что варвар принялся поучать магии, испугало Андрона даже больше, чем хищная живность в зарослях. И северянин явно пожалел, что взялся нас сопровождать.

Мы всё же поспешили за проводником…

– А разве броссы владеют магией холода? – зашептала под плечом Дайю, которая, осмелев, даже обогнала Креону и пыталась от меня не отставать, – Ты и вправду бывший бог Тьмы?

Андрон был далеко впереди, и не мог слышать нас. Поэтому я, неожиданно для себя, впервые сказал правду:

– Я почти им стал.

Бард позади споткнулся, чуть не растрескав лютню.

– Маюнова грусть!

Я обернулся. Виол, вставая, удивлённо тёр татуировку струны на плече. Мои слова явно вызвали какую-то реакцию.

– Ты что-то почуял?

– Струна… – бард поморщился, – Не знаю, она очень сильно обожгла. У меня никогда такого не было, но я слышал об этом. Видит Маюн, ты произнёс не ложь, а обжигающую правду. Такую, что даже бог отозвался.

Я покосился наверх. Маюна мне ещё тут не хватало.

– А магия Тени… – принцесса всё не отставала от меня, – У тебя же Кутень не просто так. Ты и вправду владеешь ей?

– Это была моя основная стихия.

Тут у Дайю перехватило дыхание от волнения, и она, сбившись с шага, даже отстала. Но ухватилась за руку Креоны, чтобы успевать за нами.

Странные они всё-таки. Сначала они верили, что я – Хморок, потом словно забыли. Теперь новая волна удивления. Не зря говорят, что принятие новой истины проходит несколько стадий.

Поглоти меня Бездна, да я и сам прохожу эти стадии принятия. Начинаю убеждаться, что я и вправду воплощение древнего Хморока. Трудно не поверить, когда тебя в этом убеждают даже боги.

* * *

И всё же животные оставались животными, и иногда они испуганно шныряли через тропинку, заставляя вздрагивать.

Руки у меня и вправду зудели броситься следом, чтобы прибить хоть какого-нибудь оленёнка, на рожках которого так маняще мерцала магия. Такое изобилие силы поражало, и я, наверное, уже в десятый раз удивился, как этот мир отличается.

Я помню, как сражался с кикиморой и упырями. Но это было от безысходности, и сейчас я понимал, что проверять бросскую выносливость в кишащих магией зарослях не стоило. Без Тёмной Ауры я чувствовал себя беспомощным.

Мой мир казался обрубленной версией этого. Там мы, Тёмные Жрецы, с трудом искали магию, бились за каждый клочок силы. Здесь она лезла изо всех щелей, будто упрашивая – ну, впитай же меня, стань сильнее.

И я всё больше понимал, как легко Бездна обрубила мне возможность стать сильнее. «Не убей»… Этот приказ клеймом горел в голове каждый раз, когда мимо проскакивала лисица с пылающим огненным хвостом.

Я хотел получить силу, но не мог рисковать своей свободой. Природа магии такова, что если чародей убьёт существо, сходное по стихии, то прирост силы будет максимальным. Если существо не подходило, то прирост всё равно будет, но большая часть силы уйдёт в эфир.

В этом же мире я выяснил, что если человек не является магом, то убийство магического животного может пробудить в нём магию. Если он найдёт способ впитать силу, то часть потерянной энергии будет всё равно колоссальной, да и новоиспечённый маг этот не будет отличаться особым талантом. Но он всё равно станет магом.

Стрибор так и сделал. Отдал мне мощь Вайкула, а естественный рикошет направил в цербера. Наверняка больше двух третей силы рассеялось, но результат у меня проявился. Правда, пока у меня не получится заново пробудить источник магии воздуха, можно считать меня обычным воином.

Магия, хоть и была простая, со слов бога ветра, но всё же имела одну хитрость. Её нужно было чуять, чтобы оценить потенциал… И, раз уж у меня нет Тёмной Ауры, надо пользоваться тем, что есть. К примеру, цербером.

Вспомнив про Кутеня, я специально направил его рыскать в листве. Яд растений был для него безопасным, и он юркал между ветками, не удаляясь в опасную чащу.

Скоро мои поиски увенчались успехом. Я пробовал менять церберу восприятие, просто из любопытства оглядывая рощу на разных частотах и отдёргивая щенка от опасных существ.

И тут на листьях вдруг неожиданно обнаружились гусеницы, чей густой ворс поблёскивал такой родной магией Тени. Их было очень трудно заметить, они казались единым целым с кудрявой резной листвой, идеально прячась в тени завитков.

Первым делом я, подняв руку, сам осторожно, опасаясь колючек, снял с листа такую, разглядывая и проверяя, не пахнет ли их яд Тьмой. Броссу этот яд был, как дробина слону, но теневая магия – дело тонкое, и безобидная на вид гусеница могла отравить слабого цербера. Как и дать ему кучу сил, если щенок будет охотиться на них.

Я держал гусеницу в пальцах, чувствуя, что она безобидна. Просто умеет отлично прятаться.

– О, я слышал о таком, – рядом загорелись глаза барда, – Это вроде стальной шелкопряд! Говорят, из их нитей вьют царские одежды.

Андрон тоже стоял рядом, округлив глаза. То ли от удивления, то ли от беспомощности…

– Ты же не маг! Как тебе удалось его найти, они же незаметны для человеческого глаза⁈ – с завистью произнёс он, – За одного такого дадут золотой, не меньше!

Подумав, я протянул шелкопряда проводнику, и тот снова едва не крякнул от изумления.

– Но… – с ним явно впервые делились хабаром. Андрон привык получать плату только за сопровождение.

Он протянул руку, но я сказал:

– Карту.

Тот прищурился. Карта у каждого проводника была своя, на ней были его личные секреты, и она являлась, наверное, самой большой ценностью.

– Нет, – тот покачал головой, опасаясь за свой будущий доход, – Я ж не дурак, брать её с собой. У меня всё в голове.

– Ещё два таких достану, – я отдал ему шелкопряда, – Мне не нужна твоя жизнь, сделка остаётся в силе.

А потом и вправду снял с листвы ещё двоих.

– Да хорлова падаль, – Андрон суеверно тронул грудь, мысленно помолился, – Я вёл по этой дороге даже старшего мага, он ничего не заметил.

Бард бросился и сам разглядывать листья на кустах рядом, но отпрыгнул через секунду. Что-то клацнуло в опасной близости от его носа, и Виол только выругался:

– А, Маюна мне в печень! Что за дрянь тут водится⁈

Андрон, прищурившись, наконец вытащил из-за пазухи свёрнутый лист. Раскрыв, я и вправду уставился на непонятные пометки. Проводник как мог зашифровал свои схемы.

Я отдал ему одного шелкопряда, и тот, обиженный, уставился на меня.

– А ещё?

– Доведёшь до точки, объяснишь, что у тебя тут и к чему, и дам ещё два. А ещё расскажешь, как вот это, – я потряс шелкопрядом, – превратить в законное золото без проблем.

Тот чуть не затрясся, когда я снял с листвы ещё несколько. Столько раз Андрон ходил по этой дороге, и не подозревал, что тут такое богатство.

Не будь я Десятым, пережившим несколько покушений и предательств, если бы не заметил, что проводник всё же принял какое-то решение. В его глазах блеснула сталь, едва заметная, и Андрон кивнул:

– Идёт! – и, развернувшись, махнул двигаться за ним.

Я покосился на барда. Тот тронул струну и, глянув на меня, пожал плечами.

– Не могу сказать, врёт или нет, до сих пор жжёт, – прошептал он.

Да уж, расщелину мне в душу. Буду полагаться на интуицию.

По дороге мне удалось собрать ещё семь шелкопрядов. Были и ещё, но для этого пришлось бы тянуть руку в глубину листвы. Вот только цербер мне прекрасно показал, что там водится и ещё кто-то, чей яд был для меня уже не безобидным. Да и колючки на ветках тоже никуда не делись.

Неожиданное богатство могло вскружить голову, но я прекрасно знал, что новичков в Солебреге могли запросто облапошить. Нужно думать, как сбыть такое богатство, на которое зарятся даже цари, и при этом не попасть в темницу. Поэтому я и взял Андрона в долю.

Мы двинулись дальше.

– Надо попробовать будет в Солебреге… – Андрон лихорадочно думал впереди, усердно растирая лоб, и бурчал себе под нос, – Не, к этому нельзя, сдаст сразу. А вот у этого… Хм-м-м, или… Не, этот крыса ещё та. Хотя… а если Сидор? Ну да, точно, попробовать надо…

Кутень летал с ним рядом, и я отлично слышал, о чём тот шептал. Сидор? Ну, что ж, запомню.

Я, похлопывая по сумке, наполненной неожиданным богатством, подумал совсем о другом. А потом отдал Кутеню простую команду: «Жрать!»

И щенок цербера, почуяв охотничий азарт, метнулся в заросли сверху, чтобы искать шелкопрядов, которые были для меня недосягаемы. Он нападал на них, кромсал крохотными клыками, и я прекрасно чувствовал, как смерть мелкой гусеницы вливала в цербера силу. Они идеально подходили ему сейчас, как противники.

В них текла небольшая толика магии Тени. Тень и Тьма – родственные стихии, практически одинаковые, и прирост силы был отличным.

Проводник всё время нервно косился наверх, до него доносились странные чавкающие звуки, которые он раньше не слышал.

* * *

На одном из поворотов Андрон надолго задумался. Он вообще стал много думать после того, как я предложил ему сделку.

А потом проводник свернул на тропку, которая заметно пошла вверх. Очень скоро мы вступили под тень исполинских, по настоящему высоких деревьев, а дорогу обступили совсем уж густые заросли.

На всякий случай я взял дубину наизготовку и приказал остальным приготовиться.

– Хищников тут нет, – сказал Андрон, тоже вынимая нож, – Но осторожность не помешает, правильно.

В другой его руке блеснул какой-то камешек, но я не успел даже рассмотреть цвет. Это мне тоже не понравилось.

Я ещё помнил, что такое – быть Тёмным Жрецом, и прекрасно чувствовал обман. И после того, как Андрон стал неожиданно богаче, его поведение сильно поменялось.

На всякий случай я достал карту, попытался понять, где мы. Этот хитрец всё так расчертил, что ни хрена непонятно.

– Там-там-там! – в ухо, оттягивая его мне клыками, внезапно протявкал вернувшийся Кутень.

Я повернулся в ту сторону, не особо понимая, что он хочет, и тут же прямо перед моим лицом заросли раздвинулись.

– Смердящий свет!

Я едва успел подставить топорище, когда из кустов вылетела разъярённая рысь. Клыки клацнули по дубине, когти чуть не полоснули мне по груди… Я извернулся, отправляя тварь по инерции в кусты на другую сторону. Следом сорвалась стрела – у Дайю была отличная реакция, она выстрелила навскидку.

Из кустов послышался визг, и быстрый удаляющийся шорох. Кажется, принцесса попала.

Кутень сорвался следом, но в зубы не полез. Рысь легко могла поранить его, если в клыках обнаружился бы магический эффект, а вот щенку цербера шкура зверя была не по зубам.

– Э-э-э, – протянул разочарованно Андрон, словно ожидая от нас чего-то другого, и спохватился, – Какая злая! Видать, разозлил кто-то.

– Маюнова грусть, – бард съёжился, рассматривая ветки, нависшие над нами. Они все ему теперь казались опаснее в два раза.

Креона недовольно поджала губы, ещё крепче стиснув меч. Судя по лицу, она очень готовилась к такому моменту, но вообще никак не успела среагировать.

А у Дайю на тетиве уже лежала новая стрела, и девчонка внимательно оглядывала заросли. Кутень вернулся, юркнув мне в топорище, и принцесса покосилась на него. Кроме нас с ней, никто его не видел.

Андрон ещё постоял некоторое время, глядя на нас, нервно сжимая и разжимая нож. Его губы подрагивали, потом он выдохнул, словно оправдываясь:

– Испугался очень…

И, развернувшись, пошёл дальше. Я сразу тронул за плечо Дайю:

– Стреляй в Кутеня, когда я скажу.

– В Кутеня⁈ – та округлила глаза.

– Да. Так надо.

Принцесса кивнула, понимая, что стрела не причинит церберу никакого вреда.

– Недолго осталось, – бросил Андрон и заметно прибавил шагу, подходя к очередному повороту, – Ща, быстро дойдём!

– Эй, – я окликнул его.

Вместо ответа проводник вдруг рванул со всех ног и скрылся за поворотом. Точнее, попытался скрыться, потому что Кутень сорвался следом, и Дайю тут же спустила стрелу.

Цербер подхватил снаряд, изо всех сил попытавшись изменить его траекторию, и я успел заметить, как она резанула Андрона по ноге. Он исчез за кустами, послышался хруст веток, а потом сдавленный крик.

И тишина…

Глава 14

К сожалению, когда мы добежали до Андрона, то успели увидеть только его руки. Да и те спустя пару секунд исчезли, втянутые в заросли.

Мелькнули его неестественно распухшие, жутко позеленевшие пальцы, оставив глубокие борозды в утоптанной земле – Андрон из последних сил пытался ухватиться хоть за что-нибудь. Послышалось сдавленное:

– По… мо…

Никто из нас не рванулся следом. Кутень показал мне жуткую картину, что проводника утаскивает в лес какая-то помесь змеи и огромной гусеницы. Какая ирония – Андрон погиб из-за своей жадности, позарившись на шелкопрядов, и его убила ядовитая гусеница.

Я, замерев, некоторое время разглядывал через зрение Кутеня тварь, исчезающую в темноте леса. Нырнуть церберу дальше я не позволил.

На тропинке остались нож проводника и небольшой жёлтый камешек на цепочке. Опасливо косясь на кусты, я поднял амулет, понюхал и дал попробовать на вкус вернувшемуся Кутеню.

Когда цербер свалился мне на плечо, я приятно удивился – даже я, варвар, уже чувствовал его вес. Пока он был не больше крупного мышонка, но это было уже что-то. Значит, шелкопряды послужили отличной пищей.

Запах амулета был занятным. Наше с Кутенем совмещённое обоняние заявило, что от камня тянуло не только ароматом защиты.

Грубо огранённый жёлтый камушек был, скорее всего, янтарём. Покрутив его в луче света, пробившемся сквозь листву, я разглядел в мутной глубине силуэт комара.

Я попытался вспомнить, что же это за запах… Как Десятый, я знал сотни плетений магии. Магические законы, несмотря на различия между нашими мирами, везде работали одинаково.

Как говорится, дважды два – всегда четыре. И даже не важно, какая это стихия, азы везде одинаковы. Основные различия начинались в плетениях более высокого уровня.

Здесь же… да ну что это за запах?

– Громада, может, дальше двигаться не имеет смысла? – опасливо спросил бард, – Лучше, видит Маюн, обратно двинем.

Он крутил головой, прислушиваясь к шорохам в зарослях.

– Что слышишь? – спросил я.

– Ну… мягкие лапы… кажется, это такие же рыси, как та, которая выскочила на тебя. Кружат вокруг.

Получается, это ничтожество хотело, чтобы нас убила рысь. Не знаю, что Андрон дальше задумал – забрать сумку с шелкопрядами, или просто похоронить секрет этой тропы, где прямо над головой ползает несметное богатство.

Скорее всего, он бы вернулся потом сюда сам, или с магом, которому доверяет, и попробовал бы собрать ещё больше гусениц.

Я прищурился, снова глянув на камень. Ну, точно, это приманка… И одновременно отпугиватель, вот почему такой странный, смешанный аромат. Как называется этот желтоватый артефакт, я не знал, и это меня немного злило.

Раньше я знал много, очень много… Когда я был Десятым, то вообще считал, что знаю уже всё. Даже сам не заметил, какая гордыня затмила мне разум.

Смердящий свет, если бы я не встретил свою дочь, эта гордыня так и так убила бы меня. Но теперь я в новом мире, и мне открываются новые грани магии. Здесь воины усилены магической кровью, а маги достигают невиданного могущества с другими стихиями, подкреплёнными силой множества богов.

Недолго думая, я убрал амулет за пазуху. Надо будет изучить.

– Идём дальше, – хмуро бросил я и, отшвырнув ногой нож Андрона, пошёл дальше по тропе.

– Маюнова грусть! – выругался бард, – Громада, мы там сдохнем. Чародейка, скажи ему!

Я упрямо шёл по тропе вверх, заставляя Кутеня раз за разом прочёсывать окрестности. Его зрение улучшилось, и, кажется, у него даже проклюнулся какой-то особый слух.

Будто бы цербер испускал неощутимый звук, а потом ловил его обратно, получая таким образом картинку отдалённых предметов. Кажется, я слышал о таком, но только у летучих мышей… Должны же летуны в тёмных пещерах, куда никогда не проникает свет, как-то ориентироваться?

Раньше я много времени проводил в пещерах, погружаясь во Тьму.

– Гусляр, – Креона шагала позади, не отпуская девчонку, и спорила с бардом, – Что нам даст спуск обратно?

Радует, что чародейка была на моей стороне.

– А что нам даст подъём⁈ – Виол явно был на взводе из-за потери проводника, – Надо найти другой способ встретиться с этим главой школы… В городе можно поспрашивать. Подкупить кого-нибудь… да вообще, например, переспать с женой чиновника, выпить с дальним родичем кнеза. И рано или поздно мы встретимся с этим магом из Совета Камня.

– Видит Морката, тебе бы лишь переспать.

– Тоже спать хочется, – зевнув, сообщила Дайю.

– Но не-е-ет, наш громада выбрал самый простой вариант. Поступить в магическую школу, вырасти до мага, и тогда встретиться с главой, – бард всплеснул руками, – Подняться в третью зону, куда этот Ефим носа не суёт. И чего вас, варваров, в горы тянет? Сияна там, что ли, разделась?

Не выдержав, я повернулся и, выставив руку, поймал барда за воротник. Тот сразу же замер, округлив глаза – моё переменчивое настроение его пугало. То я добрый, как лиственник, то злой, как северный бог мрака.

– Бард, – коротко сказал я, – Я не прошу тебя идти со мной. Ты – свободен.

– Э-э-э…

Я просто оттолкнул его, и Виол плюхнулся на землю.

– Эй, громада!

Не говоря ни слова, я стал подниматься дальше. На ходу раскрыл карту Андрона…

Да уж, твою-то мать-Бездну. Я и так читал со скоростью улитки, а от испещренного листа бумаги у меня вообще голова кругом пошла. Варвар с его простыми горными мозгами не особо желал разбираться, что тут поначеркали.

Как он молитвы-то выучил?

Язык был троецарский, это я сразу понял, но вот почерк у Андрона… Ох, поглоти его Бездна за такие каракули! Он какой ногой писал?

– Малуш, – послышалось от Креоны. Они с Дайю послушно шагали сзади. – Ну, то есть, Хморок…

Божественное имя вырвалось у неё очень сипло, и Креона суеверно коснулась середины груди, глянув вверх.

– Зови меня Малушем, – отрезал я, борясь с желанием скомкать карту, – С именем Хморока у меня могут быть проблемы.

Та кивнула и продолжила:

– Малуш, а ведь в чём-то этот озабоченный прав… Мы идём в гнездо, куда старшие маги поодиночке не ходят. У нас на севере даже алтарников, то есть, послушников, не пускали в хорлы.

Я остановился, сунул ей карту под нос.

– Что-то понимаешь?

Та отрицательно тряхнула серебристыми волосами. Принцесса тоже задумчиво поводила глазами по листу, и также со вздохом покачала головой.

– Мне нужна сила, настоящая, – ответил я после паузы, – Я иду туда, где получу её много. Тот, кто боится ночи, не видит звёзд.

– Это из трактата Хморока, кажется?

– Не важно, – я зашагал дальше.

Кутень рыскал вокруг, продолжая выискивать гусениц. Тут их было меньше, лес заметно поредел, но щенок вырос и теперь стал смелее…

Это его и подвело. Кутень не успел среагировать, или не разобрался в отражённых звуках, но вдруг повис среди веток наверху и замотался в паутине. Тут же к нему метнулась грузная тень.

– Вот же гнус небесный, – я едва не побледнел, мгновенно выхватив топорище и метнув вверх.

Но оно не пробило крону, отскочило от шальных веток, упало обратно вниз. Совсем рядом с цербером уже клацнули хищные жвала – мохнатый паук был размером едва ли не с кошку. Щенок перепугался, задёргался быстрее, ещё больше запутываясь. Паутина тоже мерцала магией Тени…

– Что там, что⁈ – Дайю вскинула лук, когда моё топорище беспомощно свалилось на землю.

В этот момент во мне, к счастью, больше проснулся Десятый, чем бросский варвар…

Забыв, что у меня может получиться, я рванул к принцессе, прижав ей палец к виску. Нужно попытаться соединить сознания… Я призвал Тьму и метнул оглушающую мысль в цербера, чтобы тот перестал паниковать и открыл разум девчонке.

Из-за призыва Тьмы мою руку охватило сияние, по моему плечу ко лбу принцессы двинулось кольцо огня, и я, стиснув зубы, бросил все внутренние силы, чтобы утихомирить пламя. Лишь бы воздух не проснулся, тогда нам всем конец.

Не успеваю… Кольцо ещё больше разъярилось.

Руку тут же обхватили ледяные пальцы. Креона, зажмурившись, стиснула моё запястье, вгоняя острые ногти в кожу. От её кожи к моему плечу поплыло кольцо морозного инея.

В этот момент Кутень заскулил, когда жвала, напитанные магией Тени, коснулись его тела.

Принцесса что-то увидела и, чуть двинув лук левее, спустила тетиву. Стрела метко ушла вверх, и ветки засвистели от пронзительного визга…

Цербер сам рванул прямо на пронзённого паука, вгрызаясь тому в подбрюшье. Тот был ранен, но ещё полон сил, и его жвала мелькнули перед мордой Кутеня.

И перед моими глазами. Нет же, он слишком силён… Всё это заняло буквально доли секунды, и связь между мной и цербером оборвалась.

– Кутень⁈ – вырвалось у меня.

Я убрал руку от принцессы, глядя на облака пара, кружащие вокруг нас. Креона осела на землю и, тяжело дыша, уставилась на свои ладони – её дыхание осыпалось инеем в клубах тумана.

Принцесса застыла, изумлённо глядя на меня. На её виске красовалась точка от ожога – когда я призвал Тьму и попытался передать Дайю связь с Кутенем, туда же устремился и жар от бросского огня.

Вот я глупец… Нутром я чуял, что бросский огонь должен был сделать из головы принцессу головёшку. Да, Креона чудом сбила половину огненной мощи, но даже оставшейся хватило бы.

– Кутень! – просипел я, кое-как справляясь с волнением, – Где ты?

Из глаз Дайю брызнули слёзы, она тоже рыскала глазами по листве сверху. Что-то зашуршало, выбивая из кроны листочки, и вниз полетела тушка.

– Ай, – вскрикнула принцесса, когда её на себя дёрнул подскочивший Виол.

– Ваше сиятельство.

На то место, где только что стояла Дайю, упала… тушка крупного паука. Только от него осталось брюшко размером с грейпфрут, пробитое стрелой принцессы, и несколько лапок. Голова же отсутствовала, словно срезанная чем-то.

– Ты ещё здесь? – хмуро спросил я у барда. Тот только поморщился в ответ.

– А Кутень? – губы Дайю прыгали, пока она смотрела на останки паука.

Я присел, оглядывая срез на теле твари. И тут мои губы растянулись в улыбке – а ведь это знакомые повреждения.

Прикрыв глаза, я прочёл особый призыв. И через секунду левее моей головы мелькнуло туманное кромешное пятно, а потом мне на плечо упал Кутень. Тяжёлый, не меньше взрослой крысы, он заметно вырос.

– Сам-сам-сам, – гордо пропыхтел щенок.

Даже Креона и бард уставились на моё плечо, пытаясь понять, что они видят. Для них он выглядел неясным всполохом, как тень в углу тёмной комнаты. Таращишься на неё, и она сгущается, но стоит отвести взгляд чуть в сторону, и снова исчезает.

– Ого, – Дайю округлила глаза, – Какой большой!

Цербер по моему приказу вернулся из Тьмы, куда самостоятельно смог втащить голову паука. И тому её просто срезало.

Он обнажил зубы, теперь довольно крупные, и счастливо ощерился. Все вокруг вздрогнули – белоснежные клыки, вдруг мелькнувшие в тёмном пятне, увидел каждый.

Кутень умел их прятать, но сейчас хвастливо демонстрировал.

– Маюна мне в печень, – выдохнул Виол, – Что это за тварь⁈

– Это тварь? – я даже возмутился, – Бард, да тут лес кишит чудищами, о которых я не слышал. А ты удивляешься обычному церберу из Тьмы?

– Обычному? – тот даже растерялся, – Это же кусок тени… А животные вокруг вполне себе из плоти.

– Ой, а он, кажется, ранен?

Не сразу я заметил, что мне на плечо капают чёрные пятна, тут же исчезая. Но я чуял, что это не смертельно, и, скормив церберу одного шелкопряда, приказал тому вернуться в топорище. Пусть зализывает раны.

Про себя я подметил, что гусеница уже не давала ему заметной прибавки в силе. Только чуть-чуть исцелила.

Но зато теперь у меня замаячил перед глазами реальный план. Какими бы опасными не оказались гарпии, у меня теперь есть козырь. Достаточно сильный, чтобы стащить яйцо.

Вот только название «теневые гарпии» меня слегка смущало…

– Разберёшься? – я сунул барду карту.

Тот поскрёб затылок и со вздохом взял лист. Очень не хотелось Виолу тащиться дальше в горы.

– Ох, видит Маюн, тут без его слёзок не разберёшься.

* * *

Мозги у барда варили. Скорее всего, он прочитал тысячи писем, написанных разной рукой, всё-таки у шпиона работа особая.

Андрон, с его слов, коверкал слова, вставлял некоторые буквы из северного диалекта, и тут ему помогла Креона. Когда ей показывали конкретный знак, тогда чародейка могла ответить.

– Хитёр Андрон, хитёр, – хихикал бард, у которого загорелся азарт в глазах, – Да только струну Маюна не обманешь.

Эти самые зоны, или хорлы, если по-северному, выглядели, как круги на мишени. От самого широкого и безобидного, до самого опасного в центре.

Бард водил пальцем по карте, вслух расшифровывая записи и отсекая лишние чёрточки. Он довольно скоро нашёл примерное место, где мы сейчас находились.

– Вот, кажется, колючие кусты… – он потёр подбородок, – Опасно, яд. Пауки… Рыси… Запасной план, вроде, написано. Пахнущий амулет…

Я похлопал янтарь, лежащий в сумке.

Если верить карте, то дальше по тропе нас ждала стена, ограждающая третий, самый опасный хорл.

Виол тут же рассказал, что стена здесь была не совсем уж высокой, не выше двухэтажного дома, но довольно крепкой, из массивных брёвен, частоколом воткнутых в землю. Местами стена была каменной.

– Откуда ты знаешь?

– Ну, в трактирах и не такое услышишь, – пожал плечами Виол.

Он обмолвился, что здесь, возле Солебрега – это ещё слабая зона. Говорят, зоны возле Моредара отделены высоченной и толстенной каменной стеной. Строили её с помощью магов из монолитных валунов, и та сдерживала таких монстров, которые местный заборчик пробили бы одним ударом.

Впрочем, и тут монстры могли бы вырваться, если б захотели. Но это же в первую очередь животные – если человек не спугнёт их, не уничтожит место обитания, то и смысла срываться с насиженного места нет.

Так что ещё большой вопрос, от кого построена эта стена, от внутренних угроз или внешних алчных воришек. Да, в центре находились самые злобные и сильные монстры, но и магическая ценность этих мест была колоссальной. Кажется, тут было пропитано магией всё – травы, грибы, цветы, камни, вода, воздух.

Получалось, любой поход, даже с целью незаметно проползти по травяной полянке, не попадаясь на глаза монстрам, уже закончится сбором трофеев. Но я так подозревал, что, чем они ценнее, тем опаснее место вокруг.