Текст книги "НеТемный 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Изотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 9

И всё же Солебрег, несмотря на провинциальность, был большим городом. Я ещё плохо ориентировался в нём, и, если бы не Виол, давно бы затерялся.

– Чуешь, какой солёный ветер? – бард втянул воздух, помахав ладонью перед носом.

– Из-за этого называется Солебрег?

– Да нет, – тот отмахнулся, – Кто-то говорит, что из-за солёных лиманов на востоке. Кто-то, что из-за соляных пещер на западе. Но соли здесь много.

Словно в подтверждение мы обогнали неторопливую крохотную повозку, которую тащил заморенного вида ослик. Между оттопыренными дощатыми бортами и вправду везли огромную глыбину соли. С повозкой рядом, выжимая на всякий случай рычаг тормоза, шагал подросток – улица здесь шла под уклон, и требовалось скорее тормозить повозку, чем тянуть.

– Это Мавшино дыхание, – бард снова потянул носом, потом лихо скинул лютню с плеч и тронул струну, – Вот так подышишь, и кажется, что это богиня дышит тебе так нежно в ушко.

– П-ф-ф, – Креона, которая шла за нами, только скривилась, – У тебя, гусляр, мысли только о бабах?

– Только об одной, прекрасной, но холодной даме, – Виол сразу оглянулся, выдав ещё ноту на струне, – А у вас, на севере, разве не наслаждаются дыханием ветра? Не поют серенады прекрасной Моркате?

– Гусляр, если Морката дыхнёт тебе в лицо, у тебя нос и уши отвалятся, – Креона неожиданно выдавила улыбку.

– Это потому, что её согреть некому, – сразу же нашёлся бард, – Быть может, если б один горячий южный бард растопил лёд в сердце одной северной красотки, твоя богиня поняла бы намёк, где искать счастье?

У чародейки явно кончилось чувство юмора, и она смерила Виола недовольным взглядом… Принцесса Дайю же только крутила головой, пытаясь уловить суть разговора, но пока что взрослые намёки ей тяжело давались.

– Мне кажется, – сказал я, – что в таком случае просто получился бы один охлаждённый южный бард. Со льдом.

Креона улыбнулась, а Виол, открыв рот, посмотрел на меня. А потом, хохотнув, хлопнул себя по бедру:

– Ха, Маюновы слёзки мне в печень! Громада, а ведь ты начинаешь шутить!

В ответ я лишь ухмыльнулся.

– Эх, видит Маюн, с какими чёрствыми ледышками мне приходится иметь дело. Ваше сиятельство, ну хоть ваша-то душа чувствует красоту этих мест?

– У нас во дворце эстетика – обязательный предмет. А ещё музыка, искусство, философия, – с серьёзным видом кивнула принцесса, – Я хорошо чувствую прекрасное, так сказал учитель.

– Ох, за что мне это? – Виол только хлопнул себя по лбу.

Двигаясь за болтливым бардом, я всё время старался подмечать, запоминать какие-то ориентиры. Вот с этой улицы, на которую мы завернули, и вправду открылось море, растянувшееся по горизонту – одно и двухэтажные каменные дома плавно спускались вниз и, казалось, тонули прямо в воде. За крышами не было видно ни берега, ни городского порта, но прекрасно просматривалась круглая бухта, закрытая подковой из двух скалистых мысов.

На одном виднелся небольшой форт, и даже отсюда можно было разглядеть окна бойниц. Наверняка, нашпигован пушками по самое не хочу.

На втором мысе возвышался маяк, где даже сейчас курился серый дым, поднимаясь высоко в синее небо. В такую безветренную погоду это был отличный ориентир для кораблей.

Внизу, за самыми крышами торчали мачты пришвартованных в порту кораблей и лодок, но их самих видно не было. Там же кружили стаи кричащих чаек.

– Солебрежская бухта! – Виол раскинул руки, будто пытаясь её обнять, – Говорят, здесь Стрибор поёт Мавше песни о любви, поэтому ветер всегда тёплый, и шторма никогда не достают Солебрег.

Я тактично промолчал, что думал о Стриборе и его неразделённой любви к Мавше. А ведь мне ещё соединять сердца этих влюблённых…

Любовь – штука настолько же тонкая, насколько и могучая. Любой Тёмный Жрец должен вырезать из души даже намёк на это чувство, иначе он оставит лазейку врагам и конкурентам. Я сам тому яркий пример – не оставил бы лазейку, и не был бы здесь. Впрочем, я об этом не жалел.

Но что мне делать со Стрибором и Мавшей?

Тёмный Жрец во мне, склонный к интригам и тонким плетениям заговоров, подсказывал, что надо потихоньку, хитростью двигать непреклонную Мавшу к мыслям о Стриборе.

Варвар Малуш на этот счёт мыслил проще. Стать сильнее Мавши, согнуть её в бараний рог и притащить к Стрибору. «Люби!» А если тот ещё и отнимет её у меня, отобьёт в бою, то чуткое сердце богини сразу же и растает.

Проповедник во мне считал, что любить вообще нужно одно лишь Вечное Древо, поэтому его мнением можно было пренебречь.

Интрига или сила…

– На этом маяке, кстати, и живёт этот самый Ефим, – бард прервал мои мысли, тыча пальцем в далёкую башню на мысе.

– Хм, – я всмотрелся внимательнее, – А мы идём той дорогой?

– А кто ж тебя пустит на маяк? – удивился Виол, – Только с разрешением от дружины, или если задание из Предбанника. Лет пять назад был один случай нехороший, разбился корабль заревийский…

– Заревия? – я слегка удивился, вспоминая, что лучевийцы с ними не дружат. А Троецария дружит с Лучевией, и как-то само собой мне казалось, что Заревии здесь не рады.

– А что такого? Даже Лучевия с ними торгует… Как у нас говорят, «за звон монет обиды нет».

Какой-то корабль только-только заходил в бухту. Паруса у него едва вздымались, и длинное судно мягкого золотого цвета лениво дрейфовало мимо скал, практически под стенами форта.

И бард, и обрадовавшаяся принцесса Дайю сразу же подтвердили, что это – лучевийский.

– Краска-то какая свежая, – улыбалась Дайю, – Неужели отец отремонтировал все суда? Он жаловался, что флот уже потрепался, не блестит под Оком Яриуса, и всё меньше поэтов слагает стихи о лучевийских кораблях…

Я только хмыкнул. Ну надо же, какой интересный признак благополучия флота. У меня появление корабля не вызвало особой радости, и спящая интуиция приоткрыла один глаз, нехорошо так заворчала.

– Это могут быть как люди твоего отца, – сказал я, – Так и твоего дяди. Или даже среди людей твоего отца могут быть люди твоего дяди.

Дайю подтянулась поближе к Креоне и лишь кивнула.

– А выяснить это как-нибудь можно? – спросил я, – Есть у тебя знакомые мореходы, которых ты знаешь в лицо?

Та покачала головой. Но бард поднял палец:

– О, громада, не волнуйся! – он улыбнулся, – Я попробую выяснить.

Я молча кивнул, не спуская глаз с корабля, который медленно и вальяжно вплывал в бухту. Его даже не подталкивали вёслами.

Думай, Десятый, думай. Если тебе в соседней стране надо поймать племянницу, которая каким-то чудом ускользнула из твоих рук, что ты сделаешь? При этом ты явно претендуешь на трон, а иначе зачем всё это?

Я бы на месте этого дяди уже давно обложил бы Солебрег патрулями. И лучевийский корабль тоже вписывается в эту схему… яркий, заметный, который хорошо запомнят.

Смердящий свет! У меня побежали мурашки по коже, и даже Кутень вытянул морду из топорища.

Корабль здесь не просто так… Это мог быть и обычный купец, но интуиция в таких делах меня ещё не подводила. Если дядя Дайю действительно коварный человек, то у него развязаны руки – всё, что не произойдёт, можно списать на брата, на самого короля Лучевии.

Интересно, а далеко ли может отойти щенок цербера?

Кутень при одной этой мысли выскочил из дубины и, нырнув в тень под навесами и вывесками, понёсся к порту. Я пока не цеплялся к его сознанию, сказав ему, чтобы вышел на связь, когда будет на месте.

На горизонте виднелись серые пятна… Сначала они показались мне просто облаками, сливающимися с морем, или игрой нагретого воздуха над водой, но бард показал пальцем:

– Это острова. Перед Солебрегом их много, но стоит обогнуть, и попадаешь в Срединное Море. Оно огромное, а где-то в центре Остров Магов. Попасть туда, конечно, обычному человеку нельзя. Даже царю.

– Там самые сильные маги? – я жадно вглядывался в горизонт.

– Только там самые сильные маги, – усмехнулся бард.

* * *

Кутень не мог отлетать от меня далеко. Его пределом оказалось что-то около километра, и он долетел только до порта, показав мне многочисленные лодки, шлюпки, корабли.

Там кипела своя жизнь, потная под палящим солнцем, провонявшая рыбой и звучащая отборной руганью. Сновали грузчики с бочками и мешками, освобождая и наполняя трюмы; бегали друг за другом растрёпанные писцы, сверяя свои записи; орали благим матом капитаны кораблей, на своих матросов и на капитанов соседних «корыт». Тут же, совсем рядом, специально на пути к местному кабаку, стояли полупьяные шлюхи, ожидающие, когда уже матросня освободится.

Кутень сорвался с пирса и поскакал над самой водой к точке корабля вдали, касаясь кромешными коготками кончиков волн. Тут же связь оборвалась.

Наша компания к порту не спускалась, потому что мы завернули на одной из улиц. Я заволновался насчёт щенка, но через несколько минут он снова появился. С виноватым видом цербер прислал мысль, что дальше идти нельзя, да и страшно… Всё-таки он был щенок.

* * *

Мы стояли посреди большого двора, огороженного забором из обычных жердей. Это было символично со стороны власти Солебрега – видимо, всех приключенцев, которые сюда тащились, они считали стадом баранов.

Во дворе всё было заставлено столами, за которыми на скамьях сидела куча разнопёрого народа. Тут были и воины, мало кто в приличных кольчугах, в основном все в ржавых мочалках. Сидели и такие же послушники, в основном в засаленных мантиях.

Перед ними стояли кружки с пивом, которое они покупали в небольшой открытой пивнушке тут же, рядом. Там, перед огромными покатыми бочками, кажется, была толпа больше, чем здесь, за столами.

Вся эта масса не спускала глаз с огромной и толстой деревянной колонны, похожей на бочку, утыканной листочками с заданиями. Едва во двор заходил какой-нибудь слуга, притащивший задание, как его чуть не притискивали к колонне, пока он пытался пришпилить листок.

Ну, а с той стороны, куда я и подошёл, находился целый ряд высоких стоек с писарями, которые выдавали задания.

Это и был тот самый Предбанник…

Почему одни задания просто накалывались на колонну, а другие выдавались за стойкой, я не знал. Но я уже проглядел листочки на колонне, и там действительно не было ничего особо ценного.

«Мельник просит перетаскать десять телег зерна», «фермер ищет помощи в прополке десяти акров капусты», «требуется помощь пастуха», «вполне ещё молодая вдова ищет спутника жизни»…

Награды там не превышали нескольких медяков, поэтому народ особо и не спешил вызываться. Хотя нет-нет кто-нибудь вставал, со вздохом срывал листочек и отправлялся на заработки.

Пока я осматривал колонну, при мне принесли пару новых листочков, и вот их уже чуть не вырвали из рук слуги.

Кажется, в одном фермер искал помощи в борьбе с духами дольменов, портящими урожай, а в другом горшечник просил изгнать из глиняного карьера мурлока. Оплата была явно в серебре, поэтому такие задания и не держались на колонне дольше секунды.

Но для чего-то же тогда стойки с писарями? Значит, там задания были пожирнее.

* * *

– Чего-чего? – переспросил писарь.

Вид у него был очень противный. Такой, что хотелось схватить за мелкие русые кудряшки, и повозить по столешнице этим дрищавым лицом с длинным носом. С оттопыренной нижней губой, причём оттопыренной специально, будто так он сразу возвышал свой ранг старшего послушника.

Повозить по стойке, и поковырять ему в носу его же веером, которым он лениво обмахивался, демонстрируя, как ему тут жарко, и как ему осточертела вся эта свора вокруг.

– Задания для мага воздуха, – сухо повторил я, и показал кружочек сургучной печати, – Даже три.

Дрищавый, обмахивая кудри веером, лениво пробежался по мне глазами. Оценил рост и мышечную массу, а потом спросил:

– А что же он сам не пришёл?

– Кто?

Он закатил глаза, мол, «ох уж эти тупые северные варвары».

– Ой, ну будущий маг воздуха, кто-кто… – он аж цыкнул.

Я стиснул кулак, мысленно успокаивая себя. Сейчас пробью этим носом доски на столе, и позовут охрану, и меня отсюда взашей. Но надо будет его запомнить, мало ли, ещё научу его праведной жизни.

– Я – маг воздуха, – спокойно ответил я.

Он открыл рот. Закрыл. Даже за соседними стойками повернулись головы.

Писарь так нагло прыснул от смеха, повесив соплю на веер, что мне пришлось экстренно вспоминать самые первые медитации по успокоению гнева. Тёмный должен быть хладнокровнее Тьмы, иначе она его сожрёт.

– Везёт тебе, Лютик, – донеслось весёлое от писаря за соседней стойкой. Он как раз заполнял какую-то бумагу, даже отсюда я видел исписанную страницу, а перед ним стоял потрёпанный послушник.

Грязная мантия у него была вся разодрана, на перевязанном бедре проступила кровь, но будущий маг был доволен. Улыбка так и не сползала с его лица, пока он не получил в руки письмо и понёсся из Предбанника чуть ли не вприпрыжку.

Я с некоторым изумлением проводил послушника взглядом. Да светлой воды мне за шиворот, ему же не заплатили! И наверняка рисковал жизнью только ради какой-нибудь рекомендации, чтобы просто подойти к наставнику.

Мой дрищавый писарь наконец отсмеялся:

– Маг воздуха… Ох… – он усиленно замахал веером, – Ну, я даже не знаю. Ты разве не видишь, что здесь стол для воинов? – он поднял и согнул руку, демонстрируя то место, где должен был быть бицепс, – Не видишь, я воин!

Это вызвало новый смех среди его коллег. Ну, а я просто представил себе, как эту насмешливую рожу сжирает Тьма, и в его глазах навсегда застывает потусторонний ужас. Да, вроде полегче стало.

Я покосился назад. За одним из столов сидела моя компания. Писарь, видя, что я никуда не ухожу, недовольно поморщился.

– А там чего не посмотришь, – веер сложился, ткнув в сторону колонны.

– Нет там ничего.

Мимо стоек как раз пошёл ещё один маг, сложив руки за спиной. В длинной бежевой мантии, довольно молодой, хоть седина и тронула волосы. Взгляд у него сквозил опытом, и на щеке красовался длинный шрам.

Судя по всему, он здесь был за главного, потому что дрищавый сразу подобрался, сев за столом прямо, и сложил веер. Шрамированный повернул голову, осматривая обстановку, и я приметил татуировку. Тоже старший маг, четвёртый ранг, как и Вайкул.

Всё же, какой удивительный мир. Я в провинциальном городке, а уже повстречал столько магов и послушников.

– Лютик, кончай уже морочить голову соискателю, – он подошёл к столу и протянул руку. Я отдал ему печать, и маг со шрамом задумчиво повертел её в руках, потом тоже оценивающе оглядел меня.

Повернул голову в сторону стола, за которым расположились мои спутники.

– Эти с тобой?

Я с лёгким сомнением кивнул. Тот поскрёб гладкий подбородок, потом спрятал печать в кармашек.

– Хорошая группа, – он кивнул, – Есть у нас одно заданьице, но для всей твоей группы. Там нужна магия воздуха, хотя скорее понадобятся твои мышцы. Я поставлю тебе отметку, когда выполните.

– А оплата? – сразу же спросил я, даже не поинтересовавшись, насколько задание опасно.

Брови у шрамированного подлетели, он переглянулся с писарем. Тот противным голосом продекламировал:

– Оплата за каждое задание варьируется по ценности для соискателя. Если вы хотите отметку для школы Тремалы, то работаете только за отметку для школы Тремалы.

Я покачал головой:

– Мне – отметку. А им? – я махнул в сторону своих, – Им отметка не нужна.

Маг усмехнулся, потом кивнул.

– Ладно, Лютик. Задание и вправду сложное, могут и не вернуться. – он снова глянул на моих спутников, – Полтора серебра на всех. И одна отметка.

Я хотел было открыть рот, но он поднял руку.

– Делаю предложение один раз. Отойдёшь от стойки, значит, отказался, – и прошёл мимо меня, бросив через плечо, – Лютик, почему сидим, не оформляем?

То, как перед ним вытягивались по струнке все писари, всё же произвело на меня впечатление. Серьёзный малый, а значит, и дела с ним можно вести. Я повернулся к стойке, с усмешкой глядя на ставшего расторопным кудрявого послушника.

– Хорошо, хорошо, господин Ефим, – заискивающе пролепетал Лютик, вытягивая из-под стойки листок.

Я сразу же обернулся, но к соседнему писарю вдруг выстроилась огромная толпа послушников, скрыв от меня спину мага. Я вытянул голову, пытаясь его высмотреть за ними, но тот как будто исчез.

Да ещё этот Лютик с такой надеждой посмотрел на мои ноги, что я застыл, как истукан. Его рука зависла над пергаментом в нерешительности. Ага, хрен тебе, вестник тупости!

Надо будет напоследок дать Кутеню задание откусить ему кончик носа. Заодно цербер потренируется.

– Ну, где задание?

Глава 10

– Куда⁈ – у барда отвисла челюсть.

– В горы Исцеляющей Смерти, – ещё раз сказал я, показывая выданный лист, – Нужно достать яйцо тенепёрой гарпии. Насколько я понял, они водятся высоко, и поэтому…

– Громада! – Виол перебил меня, – Да Маюнова грусть, ты себя слышишь⁈ Это третья зона!

Я поджал губы, пытаясь понять, что ему не нравится. Судя по глазам барда, он знал о задании что-то такое, о чём и я должен был догадаться.

– Я что-то слышала такое об этих горах, – пожала плечами Креона, поймав мой взгляд, – Не в них ли добывают соль?

Принцесса тоже вставила:

– Да, в Лучевию соль приплывает из Солебрега. Отец рассказывал, что её добывают в опасных горах, только он называл их горы Белой Смерти.

* * *

Мы сидели в придорожной чайной, расположенной под открытым небом, и угощались напитком на последние наши медяки. Нам удалось прикупиться одеждой, поменяв подранные шмотки на что-то более-менее приличное, да ещё и с местным колоритом.

Бард, с его чернявой южной внешностью, теперь вообще выглядел для меня, как один из аборигенов Солебрега. Иногда мне казалось, что, если я отвернусь, и на его место сядет любой другой, я не сразу замечу подмену. Ну, пока не откроет свой рот.

Принцессу Дайю мы тоже приодели, найдя ей отличный платок с падающей на лицо сеткой. Как сказал бард, писк последней солебрежской моды. Ну, я так понял, он это сказал, чтоб девчонка не смущалась, потому как сам я вокруг таких нарядов видел мало.

А вот новая одежда Креоны меня немного печалила. Штаны она оставила те же, но безжалостно сменила верх от обрезанного платья, найденного у работорговца Назима, с ошеломляющим откровенным декольте, на обычную дорожную блузку серого цвета.

Правда, платье она оставила на ткань, решив потом сделать из него что-то вроде безрукавки, когда будут деньги. «Люблю голубой цвет, он помогает в магии холода».

Я же сменил рубаху на безрукавку, оголив мощные плечи, и это отлично отпугивало от нашего стола всяких попрошаек и подозрительного вида выпивох. Правда, моя комплекция и так их отпугивала, но витые мышцы рук действовали ещё надёжнее.

Потягивая чай из чашки, которая едва помещалась в моих пальцах, я снова задумчиво посмотрел на мышцы моих рук.

Мне самому была интересна история моего Малуша. Даже несмотря на происхождение, такие мускулы не даются просто по наследству. Бросская кровь не означает воинское телосложение, я мог оказаться огромным увальнем с внушительным животом. Жизнь проповедника не насыщена изнуряющими тренировками, насколько я понимал веру лиственников.

Здесь же и мышцы, и даже выделяющиеся жилы говорили о том, что мой Малуш был не так прост. Тем более, я отлично помнил, что, когда взял в руки топор, почуял привычное для ладони оружие. Настолько сросшееся с телом, что это было невозможно без тысячи тысяч повторений.

Кем же я был до того, как повернулся к вере лиственников?

* * *

Бард, скукожившись от моей недалёкости, со стуком поставил чашку и повернулся к принцессе:

– Лучевийское название гор не совсем отражает суть. Да, соль – это Белая Смерть. Но солёный воздух сам по себе полезен, да ещё если добавить благую магию… Поэтому толпы болезных каждый год совершают паломничество в Солебрег, чтобы посетить знаменитые пещеры. Оттого горы и называются Исцеляющими. Но вот слово Смерть не совсем из-за…

– Так что не так с этими гарпиями? – перебил я его, – Виол, свет ты смердящий, у меня нет времени на твои баллады. Что за третья зона?

Тот прищурился, вдруг расплывшись в улыбке:

– Ааа, громада хочет успеть до заката? Ммм, я слышу звуки Маюновой лютни, – он закатил глаза.

– Если у тебя есть предложение лучше, как мне открыть источник магии, и при этом заработать, я тебя слушаю.

Виол скривился, потом продолжил:

– Горы Исцеляющая Смерть как бы разделяются на три зоны… – он начал отчаянно жестикулировать.

* * *

Горы Исцеляющей Смерти делились на три зоны.

Первая считалась вполне безопасной. Там водились обычные животные, практически без магических примесей в крови, росли в изобилии обыкновенные лекарственные травы. Именно там как раз и добывалась основная масса соли, туда шли в соляные пещеры, чтобы «подышать исцелением», и там в предгорьях даже находилась небольшая деревня.

В первую зону могли забрести дикие гости из второй зоны, но это было редкостью, и для защиты хватало патрулей из дружины князя Солебрега. Ещё эти патрули занимались тем, что разворачивали путников, беззаботно шагающих во вторую зону.

Во второй зоне уже можно было встретить магических монстров. Здесь тоже были соляные пещеры, но из-за их обитателей соль, добытая в них, приобретала магические свойства, как и лечебный эффект. Правда, эти же обитатели пещер легко могли отправить посетителей на тот свет.

Кроме чудесной соли, там можно было найти драгоценные магические камни. Ну, и травы, конечно же… Те виды, что там росли, были ценнее и реже.

Я, кстати, видел эти травы, соль, и их смеси в торговых лавках на улице. За баснословные деньги предлагали специи, которые могли и открыть непослушную чакру, и вылечить, и приворожить, и настроить на нужные мысли, ну или просто сделать любую пищу прекрасной на вкус.

Горы Исцеляющей Смерти могли сделать богатым. Ну, или мёртвым… с тем же успехом.

Дружина князя сторожила тропы, ведущие в горы. Чтобы пройти, нужно было разрешение от кнеза. Ну, или как в нашем случае, достаточно показать задание из Предбанника.

Также попасть во вторую зону можно было, наняв проводника из деревни в предгорьях. В принципе, только за счёт этого и жили её жители. Они могли провести по скрытым тропкам, минуя патрули, и во вторую, и даже в третью зону. Точнее, до третьей зоны, потому что дальше пойдёт только идиот. Или большой отряд. Или очень сильный маг.

В третьей зоне, в самой глубине гор Исцеляющей Смерти можно было добыть ценнейшие травы, камни, ну или такие вот артефакты, как «яйцо гарпии». Там любое животное было, по сути, набором ингредиентов в магическое зелье, и, естественно, маги туда наведывались регулярно. И гибли там так же часто.

Поэтому бард удивлялся, что я так легко согласился, да ещё и продешевил. Такие задания оплачивались щедро.

Ещё он не понимал, почему мы тащим с собой девчонку. Ну, тут я был с ним категорически не согласен.

Во-первых, я всегда считал людей страшнее любых магических тварей. И уж лучше девчонка будет со мной, чем я оставлю её в городе, кишащем шпионами её дяди.

Во-вторых, название «тенепёрая гарпия» наводило меня на мысль, что там я смогу сделать Кутеня сильнее. Ну или принцессу Дайю. Мысль о том, что можно достать из Тьмы спрятанную там давным-давно силу Второго Жреца, не давала мне покоя.

* * *

До деревни с говорящим названием Попутная был всего час езды. Тропа туда была наезженная, многолюдная, и нас до места согласился подбросить местный мужичок на повозке.

Пустую телегу, накрытую тентом, резво тянула бодрая молодая кобылка, и возчик весело и с гордостью рассказывал нам, как он выгодно купил её, и даже смог накопить на «бодрящую соль», после которой его Искринка стала гораздо выносливее и быстрее.

Он даже не взял с нас плату.

– Сегодня день хороший, господа, Сияновой улыбкой озарён, – усердно хвалился мужичок, и заговорщицки зашептал, – Я, значитца, деньжат скопил. Ох, долго копил, но старую лошадку менять надо было.

– А куда же вы старую? – с лёгким ужасом, покачиваясь на боковой скамейке, спросила Дайю, – Неужели…

– Нет, что ты, юная госпожа. Травку щиплет возле дома, да по деревне в помощь иногда запрягаем. Мы же, хвала Сияне, труд уважаем, пусть доживает деньки спокойно. Ну так вот, скопил я, значитца, деньжат…

Мужичок утром очень боялся, что на посту опять встретятся стражники, которые вечно с него драли в три шкуры. Есть там парочка «холуёв прижимистых, и что их Яриус всё не сожжёт».

Но почему-то сегодня тех стражников не было. Да и вообще, на посту царила строжайшая дисциплина. Впервые у городской стражи были все шлемы начищены, стояли по струнке, ни слова не заикнулись о какой-то левой плате, лишь «не забудьте оплатить положенный процент в казначейской лавке».

– Это чудо, ну прям как Сияновы ды… ой, да что ж я такое говорю-то, – мужичок всплёскивал руками, отчего вожжи хлестали лошадку, и тут же приходилось её притормаживать, – Ох, видит, всё-о-о видит Око Яриуса! И у нас в Солебреге будет порядок… А может, это Нереус Моредарский должен приехать? Или приплывает какой король?

Я вспомнил о золотом корабле, но пожал плечами. Зато бард со своей цепкой памятью живо напомнил, что могло послужить причиной.

– Говорят, два стражника рано утром что-то натворили. Поймали их за пьянкой, или что-то такое… Маюн не даст соврать.

– Эка надо было напиться, чтоб всю стражу по городу взгрели? – мужичок хлопнул по колену, – Ну так оно ж и к лучшему. Я и кобылку прикупил, солью зачаровал, и ни медяка лишнего в лапы загребущие… Эх, теперь бы домой добраться без приключений, а то, видит Яриус, удача потребует платы.

Я, повинуясь наитию, вдруг тронул его за плечо.

– А давай мы тебя ограбим?

Тот резко обернулся, охнув, а бард рядом аж крякнул от удивления.

– Это вы так шутить изволите? – мужичок побледнел.

Его мысли можно было прочесть без труда. «Вот к чему приводит веселье. Не подумал, взял попутчиков, теперь вот готовься, и без лошади останешься, и без телеги…»

Я усмехнулся:

– Ну, смотри сам, – и ткнул себе пальцем за спину, – Я лиственник, шутить так не умею.

– Лиственник⁈ – тот округлил глаза, – И грабит?

Я только покачал головой и отмахнулся. Нет, не дошло до простого работяги.

Неожиданно помог бард, который догадался, к чему я клоню.

– Уважаемый, – он сбросил с плеча лютню, и взял какую-то весёлую ноту, – Мой северный друг предлагает вам всего лишь обмануть удачу. Никакого грабежа, конечно же, не будет.

– Ну вы пугать, конечно… – лицо возчика стало обретать нормальный цвет, – А то я уж подумал кричать, звать на помощь.

Кого он тут собирался звать, было непонятно. Так уж получилось, что на дороге в этот момент было пусто. Только молодые рощицы по краям, да маячащие над ними горы впереди.

– Ну вот, смотри… Сколько ты планировал отдать стражникам? – спросил бард.

– Эх… ну, эти прощелыги взяли бы не меньше полсеребра. Я б тогда через другие ворота пошёл бы, там договорился бы на десять медяков.

– Ну, и представь, что мы – та самая удача, которая скоро с тебя потребует плату. У вас тут бывают грабители-то?

– А то! Их и ловят, и ловят, а они всё не переведутся, падаль хорлова!

Неудивительно. На такой дороге, ведущей в настоящую жилу магических артефактов, всегда было чем поживиться.

– Ну так вот, – бард продолжал, – Ты отдашь деньги нам, и удача будет считать, что ты с ней в расчёте. А то день-то настолько хороший, и как бы завтра Сиянова улыбка не померкла.

Мужик задумался, на его простом крестьянском лице отразилась усиленная мысленная работа. Бард взял ещё ноту, тронув струну, и я заметил, что мне под эти звуки и самому думать стало легче.

Надо спросить у него, где найти проводника, чтоб недорого и надёжно. Надо спросить, не нужно ли ему самому что-нибудь из третьей зоны. Ну, и надо узнать, чего бы там такое найти, что хорошо продастся в Солебреге.

– Ох, видит Яриус, а ведь правда! – мужик хлопнул по бедру, – А жене скажу, что ограбили, но я и цел, и невредим, и лошадку привёз! Я ж тогда и медовушки-то на ночь, ну, нервы вроде как залить… – он расплылся в улыбке, почуяв, что вечером теперь вполне законно можно наклюкаться в доску. И жена слова ни скажет, ещё и подливать будет.

Виол переглянулся со мной. Даже бард не ожидал, куда заведёт мужичка мысль. А тот уже стянул кошель с пояса, улыбаясь от уха до уха, и не глядя бухнул мне на ладонь.

– Извините, сударь, – бард достал откуда-то ножичек.

Мужик напрягся, но Виол аккуратно подрезал ему рукав, потом распорол.

– По шву, чтоб чинить легче, – кивнул бард, – И вот тут ещё. И воротник.

– Это да! Это правильно, – мужик закивал, – И пояс надрежь, пусть новый мне справит, а то ей, видишь ли, всё некогда…

– Эх, стрелу бы ещё, – хмыкнул я, – Для пущей правдоподобности.

Возчик только пожал плечами. Чего у него нет, того нет.

Но в одном он был прав. Удача весь этот день явно улыбалась нам, и неудивительно, что она потребовала плату. Потому что в следующую секунду интуиция кольнула меня.

Обгоняя мою мысль, с топорища сорвался Кутень, встречая пернатую смерть, летящую из-за деревьев у дороги. И в следующий момент сбитая с траектории стрела воткнулась в борт телеги.

И это было полбеды. Из прекрасной рощицы, переливающейся изумрудной зеленью, в нашу сторону вылетел огненный шарик, и тент над повозкой сразу же вспыхнул.